Не надеясь на большее

Тяжёлая дверь открылась без скрипа. Меня совсем ненадолго оставили одного. Джеффри зашёл в просторную комнату. Солнце уже уходило за горизонт, озаряя помещение своими лучами через большие, растянувшиеся вдоль всей стены окна. Голова была пустой, не хотелось думать ни о чём. Я чувствовал себя не живым, лишь подобием. Вотельхеймы выжимали из меня все соки. Один разговор с их семейкой вогнал меня в апатию. А что дальше?  Да ничего. Я выстрою себе план и буду его придерживаться, да не надёжный, но какой есть. По ходу событий разберусь. Похоже, на моём лице отразилось моё смятение. Джеффри сел напротив меня, заглядывая чуть ли не в душу. Он находил в моём лице все нужные ему ответы, и мне это явно не нравилось. Я всю жизнь скрываюсь, вру всем и в любой ситуации. И не переношу людей, которые способны прочитать меня как открытую книгу. С ним надо быть ещё осторожнее. Он сильно привязан к своим сыновьям, если я что-то не так сделаю с Эндрю или что-то не то спрошу у него, Джеффри будет первым, кто отреагирует. Я всё ещё не знаю, что это за семья, не знаю, на что она способна, до сих пор не знаю причины желаний Эндрю. Судя по всему, ему самому притила мысль о том, что он задумал. И о наследстве, о котором я подумал в первую очередь, не было ни слова. Зато было много сказано слов о целомудрии Эндрю. — Прости за этот цирк. Ты же знаешь, у Эндрю не простой характер. — Мне показалось, что Эндрю душка по сравнению с Кэтри. Эндрю правда был не сахар, не умел поддержать диалог, грубил, игнорировал, но он никого не клеветал и не насмехался над кем-то за то, что у них когда-то там был партнёр. Да, Эндрю соврал своей семье, и они это поняли. Может, Кейтлин правда поэтому и начала этот разговор, но у меня было отчаянное желание его защитить, как только вспоминал его грозный рык и удушающий запах. — Он тебе правда дорог? Я не знал, что ответить. Скорее всего, нет. Я не знал его, хотел от него уйти, ничего не чувствовал к нему, никакой привязанности. В голове крутилось только звонкое, бьющее по ушам «надо соврать», но язык не поворачивался.  Я просто сидел и тупо смотрел ему в глаза. Такие же, как у Эндрю. Чистый янтарь. Он блестел на солнце, давая золотистые блики. Такие тёплые. Как там он? Его увели совсем недавно, он смог прийти в себя? Или так и метал молнии во всех, кто просто дышал рядом? — Как он? Джеффри не понравилось, что я проигнорировал его вопрос, он прищурился снова, тяжело выдыхая. — Будет в порядке. Оставь его до утра. Я выделю тебе отдельную спальню. Это было хорошее предложение, но я готов был спать с ними в одной комнате, не говоря уже о кровати. — Хорошо. В доме правда все коридоры были исключительно светлыми и исключительно бесконечными. Я старательно пытался запоминать дорогу, но всё было настолько однотипно, что я запутался уже на третьем повороте. Периодически мы проходили мимо дверей, но и они были одинаковы. Это место очень давило. И вот мы оказались у одной такой двери, которая, видимо, будет мне пристанищем на эту ночь. Джеффри открыл её, пропуская меня вперёд. Юркнув в проём, меня чуть ли не ослепило. В комнате уже был включён свет, безумно яркий, стены белые, полы белые. Я как в больничной палате. Здесь всё было исключительно белым. У дизайнера явно нет вкуса, как здесь жить-то можно? Как ни один из Вотельхеймов ещё не ослеп? Сильно щурясь наслепую, я пошёл дальше. Голова кружилась, мысли путались. — Эндрю тебе не рассказывал. Это не вопрос, это констатация факта. — Не рассказывал о чем? Джеффри оценивающе приглядывался ко мне, решая, стоит ли рассказывать. — Кейт и Эндрю раньше хорошо общались. Познакомились в институте. Все шесть лет, проведённые там, были вместе. Кейт так познакомилась с Аароном. Спутала его с Эндрю на улице. Совсем скоро она стала частью семьи Вотельхейм. Насамом деле она милая, если ты ей понравишься, ты это увидишь, а сейчас смотри на скалу. После выпуска они тоже не теряли общение. Пошли на одну работу, Аарон даже ревновал её к брату, или его к ней. Я так и не понял.  Всё было хорошо. А потом появился он — Лилиан. Это первая любовь Эндрю. Он сильно к нему привязался. Их дуэт превратился в терцет. Мне он нравился, хороший парнишка, вечно улыбался. Джеффри говорил тихо, смотря в одну точку где-то за моей спиной. Его руки сжаты в кулаки. — Знаю, почему Эндрю тебе это не рассказывал, и не отнекивайся. Хоть он и сказал, что собирается выйти за тебя, я знаю, что это не из-за большой любви. У вас точно сделка. Мне рассказывали запретную историю из жизни Эндрю — ту, что он должен был рассказать своему любимому, но я им не был, им был Лилиан. Понятно, почему Вотельхеймы не поверили ему. — Что испортило их отношения?  — Лилиана убили. Эндрю не стал выслушивать бред одного сумасшедшего и тот решил, что убить его возлюбленного будет отличным жестом привлечения внимания.  А Кейт считает, что Эндрю мог бы пару раз с ним встретиться, и тогда бы с Лилианом было бы всё хорошо. Мне стало безумно стыдно перед Эндрю, не стоило задавать те вопросы, по итогу они мне никак не помогли, а только растормошили ужасные воспоминания. Эндрю правда бросили, но возненавидеть не дали. — Что стало с убийцей? Его нашли?  — Ага, со вскрытыми венами. Ухмылка поползла по лицу Джеффри, оголяя его зубы. Самоубийство? Совесть замучала? Или...  — Это сделал Эндрю. — Да. Будь осторожен, мальчик. Множество самоубийств таковыми не являются. Он развернулся ко мне спиной, собираясь уходить. — Я в любом случае останусь на стороне сына и не буду сильно горевать, если ты попадёшь в аварию или скроешь вены. Просто выполни свою часть сделки, а он сделает свою — это я тебе обещаю. Джеффри вышел из комнаты, закрывая за собой дверь. — Зачем вы мне это рассказали!?  Джеффри остановился, я не знаю, зачем это выполнил. Просто так, наверное. — Что? Он не развернулся, просто стоял. — Зачем вы мне это рассказали? Эндрю не стал этого делать, а вы? — Ты его защищаешь. Пока ты, как и я, на его стороне, можешь рассчитывать на моё доверие. Он вышел, оставив меня с ещё более тяжёлой головой.

***

Эндрю, свернувшись в плотный клубок, дрожал всем своим маленьким тельцем. Он не хотел находиться рядом с альфой. Не хотел воплощать то, что задумал. 

Ему снова, как в детстве, было противно от самого себя. Всё казалось настолько нереальным. Так не должно было быть. 

Стены давили слишком сильно, они сжимали его в крепких тисках, не позволяя вдохнуть. 

Ему хотелось, как маленькому мальчишке, рыдать навзрыд, но глаза оставались сухими. 

Мысли крутились в голове шумным жужжащим гулом, перебирая все самые противные и страшные моменты. Он надеялся, что забыл, надеялся, что смерился. Но прошло недостаточно времени, чтобы забыть, если вообще когда-нибудь пройдёт.

***

Утром в дверь постучали, оповещая, что надо пройти на завтрак.  Опять сидеть за столом с Вотельхеймами не хотелось — я ещё не переварил вчерашнюю историю.  Но, рассудив, что выбора у меня нет, одел костюм, в котором был вчера.  Снова попытался привести волосы в порядок и с минимальными успехами отправился в столовую. Несколько раз заблудившись по дороге, всё же решился подойти и спросить путь у одного из охранников.  Оказалось, всё не так уж и сложно — просто в один момент свернул не туда.  Хорошо, что бугай мне попался дружелюбный и сопроводил меня, попутно объясняя, как тут не заплутать. Стоя около несчастной двери, отметил, что хочу увидеть план здания и убедиться в том, что Вотэльхеймы живут в лабиринте. Я постучал так же, как это вчера сделал Эндрю. Никакого «Войдите» не последовало. Недолго стоял на месте, раздумывая, не уйти ли мне вовсе. Всё же открыл дверь. За ней была всё та же комната, что была вчера. Но за столом сидел только Эндрю. Пройдя внутрь, я пожалел об этом. Эндрю испускал тот же запах огня, но теперь он не подталкивал на действия, а наоборот, словно кричал: «Нешевелись!» Обеденный стол был накрыт на всех членов семьи, но, видно, все они, почувствовав этот запах, решили мирно капитулировать. Я бы последовал их примеру, если бы воздух не был настолько заряженным.  Инстинкты включились, заставляя либо напасть, либо бежать, но я прирос к полу несмело шелохнулся. Если Эндрю нужно моё присутствие в качестве интерьера, то пусть оно будет так. Его запах был особенным. Он принуждал к действиям, да настолько мягко и глубоко пробирался в глубь сознания, что сопротивляться не хотелось. Это вполне подходит сирийнику. Почему-то мысль о том, что он убивал тех, кто ему не угодил, волновала меньше, чем тот же Лилиан, и то, что Кейт растормашила эту тему, доведя Эндрю до такого состояния. Он сидел за столом, смотря в свою тарелку, и будто не замечал ничего вокруг себя. Вот так просто стоять, как вкопанный, было неделом. Надо что-то сделать с состоянием Вотэльхейма, может, этим должен заниматься не я вовсе, но его семья, видно, не хотела с этим разбираться. — Эндрю. Мой голос был совсем тихим, даже я еле мог его различить, но он дёрнулся, как от гудка в сто двадцать децибел прямо под ухом.  И всё же Эндрю отключился, уйдя в свои мысли, не замечая реальности. Моё любимое занятие, кстати. Как только Эндрю понял, где и с кем находится, весь запах сошёл на нет, позволяя сделать шаг. Возвращение способности двигаться стало огромным облегчением. Движение — жизнь. Особенно в моей ситуации. — Мы будем вдвоём? Эндрю озадачился моим вопросом. Поглядел на полностью накрытый стол, за которым сидел только он. Потом на себя, облечённого в новый приталенный чёрный костюм, и вернул взгляд ко мне. По глазам видел, что ответа на мой вопрос он не нашёл. — Могу сесть? Мне казалось, я общаюсь со стенами, хотя с ними, кажется, и то конструктивнее разговор будет. В янтарных глазах проявилось понимание того, что от него хотят. Он медленно кивнул, но я не двинулся с места, ожидая чётко сказанного вслух разрешения.  Всем своим видом пытался показать, что жду, и, кажется, достиг понимания.  Нехотя прозвучал тихий, мурчащий голос Эндрю. — Да. И только после этого осмелился подойти к столу. Так как все места были свободны, я предпочёл сесть на место Аарона, напротив Эндрю. Оказавшись настолько близко к еде, я понял, насколько был голоден. Вчера в мой желудок попала только кружка кофе, да и в желудок Эндрю тоже. Я всё ещё опасался, что еда может быть отравлена, но не будут же они подсыпать яд Аарону, чью еду я сейчас собирался съесть. По крайней мере, я надеялся на это. Налетев на нежный омлет с мясной нарезкой, я заглушил своё чувство голода и был готов к одностороннему разговору с Эндрю. Сначало попытался зайти издалека. — Мне плевать, если у тебя кто-то был до меня, если ребёнок тебе нужен, чтобы что-то доказать семье. Эндрю мерил меня разъярённым взглядом. Я сморозил глупость, нет, не для этого.  Надо сменить тему. — Джеффри сказал, у нас сделка. Эндрю также стоял в обороне, не желая поддерживать разговор. — Но мы не заключали никаких сделок, так? Я покрутил рукой в воздухе, надеясь, что таким образом нужные слова найдутся быстрее. — Нет. Тебе это нужно? Эндрю, в кои-то веки решив мне помочь, самостоятельно заговорил. Ура! Этот день надо отметить красным в календаре, да вот был бы он. — Ни то чтобы. Просто... — Хочешь заключить сделку? Предложение было заманчивым, если верить словам Джеффри о том, что Эндрю всегда выполняет свою часть. Даже если это не правда, я уже ничего не потеряю. — Да. — Тогда я предлагаю тебе свободу, возвращение Нила Джостена. Взамен — ребёнка от тебя. Согласен? Я о свободе-то мечтать не мог, а об возвращении Нила даже мысли не проскакивало. Он как будто растворился, его никогда не было, это всего лишь одна из фальшивых личностей. Личность, обревшая семью.  Это осознание кольнуло слишком сильно. Да, я раздумывал о том, чтобы найти их, навестить, но чтобы в это время я также был Нилом и смог бы остаться с ними — нет.  У меня был единственный ответ: — Да.