Пособие о возбуждении вампира

***

– А вампиры вообще могут трахаться, Альбус? Альбус Дамблдор – с недавних пор кровожадное порождение ночи – вампир – на какую-то долю секунды прекратил чтение и отложил сборник научных статей на тему переливания крови. Он посмотрел на свои колени, закрыл глаза и взмолился, надеясь, что ему послышался сей бесцеремонный вопрос. – Хм…я…я не знаю даже, что сказать. Не думал об этом. – ответил Дамблдор. Вопрос нельзя было оставлять без внимания, Геллерт бы не отстал от вампира и наверняка спросил бы ещё раз. Более докучливо и настойчиво. – Ну…поскольку они порождения крови и всецело зависят от неё, то в физическом плане, я полагаю, эрекция у них возможна. Альбус привычно потянулся к лицу, чтобы поправить съезжающие на кончик носа очки. Нервная привычка, которая осталась с юношей еще со времен школьных публичных выступлений на семинарах и конференциях, предательски демонстрировала волнение Дамблдора. Однако Альбус не нашёл очков-половинок на своём носу. Он постоянно забывал, что теперь, обладая вампирским зрением, он в них не нуждался. – Да расслабься ты…мне не нужна лекция, Дамблдор. Я просто так спросил. – Геллерт издал тихий смешок и уронил голову на открытую книгу с работами Карла Ландштейнера, которая лежала перед ним на столе. – Почему ты говоришь «они»? Ты. Это ты всецело зависишь от крови, ты её порождение. Какое-то время юноши молчали. Каждый явно думал о чём-то своём. Альбус сделал вид, что вернулся к прочтению статей. На самом же деле, он, выжидая, поглядывал на фигуру Гриндевальда, сидевшую за столом. Геллерт Гриндевальд «просто так» спросил? Да не за что в жизни! Спросил и замолчал? Бесстыдник определенно что-то обдумывает! Осмелится ли озвучить свои мысли? – Геллерт, не томи. – сдался Альбус. – Я же вижу, что ты хочешь что-то сказать. Давай, порази меня своей догадкой. Я даже думать на эту тему не желаю… – Тебе что, совсем неинтересно? – Геллерт поднял голову и посмотрел на Альбуса. – Mein Gott, теперь я чувствую себя озабоченным…,– он закрыл сборник и бросил его на внушительную стопку книг на полу. Юноши изучали всевозможную научную литературу по гематологии, которая хоть как-то могла им помочь в понимании природы Альбуса. Идея сомнительная. Феномен вампиризма никто ещё не описал и навряд ли опишет. Никогда не знаешь, где правда, а где вымысел. Остаётся читать только «Дракулу» Брэма Стокера ради развлечения, но так низко никто из них ещё не пал. – Ал, ты же познал человеческую плоть, ну…я говорю не о еде. Ты желал меня будучи человеком. Неужели сейчас тебе совсем не хочется? – Гриндевальд встал из-за рабочего стола, подошел к кровати Ала и сел на её край. – Гел…я действительно не думал об этом. – Альбус тоже решил отложить книгу и оставить работу на время. Разговор явно обещал быть интересным. – Я брожу по этому миру в личине вампира всего лишь две недели. Две, Геллерт! Если не мой организм пребывает в состоянии шока и адаптации, то мой разум. Меня не слишком радует новая жизнь и что именно она подразумевает…поэтому я не думал об этом. Сейчас я привыкаю к такому необычному состоянию и пытаюсь контролировать себя. – Ладно. – Гриндевальд забрался на кровать с ногами и скрестил их по-турецки, хлопнув в ладоши. – У меня есть ряд вопросов. Ты должен на них ответить. Представь, что это интервью или анкетирование. Дамблдор втянул воздух носом и откинулся на подушки у стены. Он не давал ответа на предложения Геллерта вслух, но показал телом свою готовность к странному расспросу, устроившись поудобнее. – Раньше ты своим взглядом выдавал наличие даже лёгкого возбуждения, – Гриндевальд заметил, как брови Ала слегка дрогнули. – ну, знаешь, в разгаре спора или когда я о чём-то увлечённо говорил, ты начинал смотреть на меня ТАК. Так…выжидающе и предвкушающе. Сначала создавалось впечатление, что ты просто восхищён или пытаешься не упустить деталей разговора. Потом мне начало казаться, что ты намерен сожрать меня целиком. Сейчас ты, разумеется, тоже на меня так смотришь, но по другим причинам…ты сожрал бы меня, Альбус? Альбус не ожидал услышать такого подробного описания. Будучи человеком, он был уверен, что Геллерт раньше ничего этого не замечал. Но блондинистое чудо (не иначе) просто мастерски игнорировало все эмоциональные отклики Дамблдора. Хотя второму, в свою очередь, казалось, что он также мастерски не показывает своего внутреннего, скажем так, интереса к новому товарищу. – Эй, я правда был в восхищении! Я не понимал, что хочу тебя…как обычный мужчина хочет женщину. И вообще это ты испортил лёгкую романтику сексом! – возразил Дамблдор. – Как будто первый раз это не ты меня трахнул. Уверен, ты не считал, что я «порчу лёгкую романтику», когда я стонал под тобой. – Гриндевальд скрестил руки на груди и продолжил говорить, наблюдая за реакцией вампира. – Хм, но если вспомнить, мне казалось тогда, что мы не портим, а убиваем все наши отношения, когда ты ввёл в меня второй палец. Про член вообще молчу. Если бы Альбус мог, то он бы сейчас покраснел от пят до макушки головы после услышанного. Но, к сожалению, вампирская кожа всё ещё напоминала белоснежный кусок мрамора. Вампиры могли выглядеть «живыми» непродолжительное время после кормёжки. Выпитая кровь придавала коже розоватый оттенок, а температура тела могла подняться на несколько градусов. Сытого кровососа можно было бы вполне принять за человека. – Так, продолжай, будь добр. Я уже теряю нить разговора. – Альбус закрыл глаза, чтобы не видеть бесстыжего выражения лица Геллерта. Наглец, что тут скажешь. – Я выдавал своё возбуждение взглядом раньше. И что? – За последние две недели ты не испытывал нечто подобного? Желание испить кровь похоже на сексуальное возбуждение? – Что непонятного в фразе «я не думал об этом»? Если я не размышлял о своей эректильной функции, это значит, что у меня не было надобности. Я не испытывал возбуждения всё это время. – вампир начинал чувствовать раздражение, его бесило, что Геллерту приходится объяснять столь простые истины его нынешнего состояния. Гриндевальд задумчиво оглядел комнату, обдумывая услышанное. Он не хотел зацикливаться на физическом проявлении любви, но не мог. Когда парень с тёмно-каштановыми волосами появился на пороге дома Батильды, Геллерт и подумать не мог, как далеко его заведёт новое знакомство. Далеко, не далеко, но завело знатно. Сначала он не любил. Гриндевальд был охвачен безрассудным желанием познать то, чего не испытывал ранее. А теперь молодое и живое тело требовало внимания и ласки. Как бы Геллерт не старался это отрицать, но он стал испытывать некоторую обязательную потребность в совокуплении с Дамблдором. И только с Дамблдором. С Альбусом. Действительно, помешанный и жаждущий…но юноши имеют на это право, разве нет? – А если я тебя трахну? – не унимался Геллерт. – Мне стоит начинать бояться? – Альбус подтянулся на руках и сел прямо, чтобы видеть глаза Геллерта. – Почему тебя это так волнует…помнится, ты считал секс чем-то мерзким и плебейским. – Всё ещё так считаю. – активно закивал Гриндевальд. – Не увиливай с темы. Так что? Я могу тебя трахнуть? – Я должен сказать «да»? –Дамблдор! – В теории, ты можешь меня трахнуть, да... – Альбусу уже становилось смешно от этого нелепого разговора. А что, если сосчитать, сколько раз они сказали слово «трахнуть»? – …имеет ли это смысл, если я не чувствую желания и не способен…хм, достичь пика удовольствия? – Согласен, это не имеет смысла. Я не хочу быть твоим насильником… – Ну вот. В комнате снова повисла тишина. На этот раз с отчётливыми нотками неловкости. – И всё же у меня есть идея. – уверенно сказал Геллерт спустя пару минут молчания.

***

Альбус закрыл окна своей спальни тяжелыми тёмно-зелёными шторами. Их пришлось приобрести на местном базарчике после обращения. Шторы были очень плотными и днём помогали Альбусу прятаться от солнечных лучей. Дамблдор медленно развернулся на пятках и направился к одноместной кровати, на которой сидел его светловолосый товарищ. Альбус сел на край, матрас скрипнул под его весом. Геллерт был обнажён. Его не смущала собственная нагота, но он испытывал волнение, так как не знал наверняка, как на его голую и пышущую жаром кожу реагирует существо, сидевшее рядом. Гриндевальд смотрел на Альбуса и пытался поймать его взгляд, но второй упорно продолжал смотреть прямо перед собой. В комнате царила атмосфера напряженного ожидания. Два парня, один из которых был человеком, а другой — вампиром, сидели на краю узкой кровати. И всё же их взгляды наконец пересеклись, полные сомнений, но желания. Альбус скользнул взглядом по фигуре Геллерта. Кожа Гриндевальда всегда заставляла его испытывать трепет и хотеть прикоснуться к ней. Появлялось желание осыпать Геллерта с ног до головы поцелуями. И Альбус всегда знал, что кожа окажется такой же мягкой и бархатистой, какой кажется на вид. Интересно, у женщин также? Но вопреки бархатистости, всё тело Гриндевальда было покрыто лёгкими светлыми волосами, которых почти было не видно. На руках, ногах и в более интимных местах, они были длиннее. Острые коленки Геллерта были усеяны мелкими светлыми шрамами, которые тот получил ещё в детстве, постоянно лазая по деревьям в саду. Гриндевальд, с легким трепетом, начал приближаться к вампиру, его губы коснулись холодной щеки Дамблдора, подобрались к уху и прошептали: – Я не кусаюсь, Ал. – он пытался вызвать отклик, медленно целуя щеки и шею Дамблдора. «А вот я могу и укусить», – подумал про себя Альбус. Руки Гриндевальда блуждали по телу бессмертного, стягивая одежду. Но вампир оставался неподвижным, его глаза светились в полумраке спальни, отражая внутреннюю борьбу и сомнения. Альбус знал, что его природа не позволяет испытывать страстные чувства в полной мере, но в глубине души что-то начинало зарождаться, когда Геллерт находился так близко. Дамблдор начал отвечать на ласку Гриндевальда скорее по привычке. Тело понимало, что от него хотят. Альбус знал, каких именно реакций и прикосновений ждёт Геллерт. Новообращённый вампир прижался к губам Геллерта с поцелуем. Геллерт выдохнул через нос, углубил поцелуй, толкнувшись языком за кромку острых зубов. Перед его взором сразу предстала жуткая, но возбуждающая картина: Губы Альбуса прижались к его рту с жадностью. Острые клыки скользнули по языку «жертвы», оставляя после себя тонкие порезы, из которых сочилась алая кровь. Альбус втягивал её в себя с глухим стоном, каждый глоток будто обжигал изнутри, наполняя его холодное тело живым огнём. Посасывая язык во время поцелуя, вампир наслаждался и пытался насытиться кровью Геллерта. Из-за такой фантазии Гриндевальд начал напирать на Дамблдора ещё сильнее, пытаясь углубить поцелуй. Как-нибудь он обязательно поделится со своим бессмертным товарищем такой пленительной идеей. Но не сейчас. Сейчас Гриндевальд хочет попробовать кое-что иное. Геллерт с силой заставил себя оторваться от Альбуса. Юноша взглянул на вампира, протянул свою руку к его лицу и медленно коснулся подушечкой большого пальца расслабленных и зацелованных губ Дамблдора. Альбус приоткрыл рот, пропуская внутрь палец Геллерта. Гриндевальд хотел проверить на остроту клыки бессмертного, но Дамблдор игриво перехватывал его палец своим языком в манере шутливой дуэли. Затем и вовсе плотно сомкнул свои губы вокруг и начал посасывать большой палец Геллерта, утягивая его во влажный плен и явно представляя нечто другое. Дыхание Дамблдора становилось тяжёлым, это не могло не порадовать Гриндевальда. Значит он всё-таки что-то испытывал. Альбус выпустил палец Геллерта изо рта, взял юношу за запястье и начал нетерпеливо зацеловывать, спускаясь по руке всё ниже и ниже. Он чувствовал губами, как кровь циркулирует под нежной кожей. Дамблдор понял, что вместо того, чтобы испытывать возбуждение, он почувствовал жажду — жажду крови, которая накрыла его, как беспощадная волна. Осознание заставило его отшвырнуть руку Гриндевальда в сторону. Альбус не хотел сделать ему больно. – Альбус, прошу…, – прошептал Геллерт, проведя пальцами по своему запястью. Он протянул руку ближе к лицу вампира. – Сделай это. Я отдаюсь тебе по доброй воле. Приглашение вампира? Серьёзно, Геллерт? Дамблдор, не в силах устоять перед искушением, наклонился и коснулся губами кожи. Альбус закрыл глаза и осторожно прокусил запястье Геллерта, а затем страстно и отчаянно впился в жаркую плоть, когда первая капля крови попала ему на язык. Его веки дрожали от наслаждения. Вампир чувствовал, как учащается пульс под его губами, как тело человека податливо прижимается ближе, словно моля о продолжении. – Да…сильнее, – на выдохе простонал Геллерт. Альбус словно вышел из транса и взглянул на Гриндевальда, не отрываясь от его запястья. Возбуждение Геллерта тут же обратило на себя внимание вампира. Его член был твёрдым и сочился смазкой, прося ласки и прикосновений. Альбус опустил одну руку от запястья возлюбленного и дотронулся до его призывно стоящего органа. Дамблдор сразу обхватил член Геллерта за основание и двинул рукой вверх, к головке. Гриндевальд тут же задохнулся резким, но чувственным стоном и начал толкаться в ладонь Альбуса. Услышав столь честную реакцию на свои действия, вампир прижался к запястью ещё сильнее и сделал крупный, последний глоток крови. В этот момент Гриндевальд свободной рукой расправлялся с литыми пуговками на брюках Альбуса. Пока бессмертный вонзал свои клыки в плоть Геллерта и наслаждался вкусом его крови, Гриндевальд не забывал про суть собственного «эксперимента». Он предполагал, что при попадании человеческой крови в вампирский организм, внутри ночного существа должны происходить некоторые метаморфозы. Вампир «оживает» на определённое количество времени. Кожа приобретает легкий румянец, температура тела повышается, даже можно нащупать медленный пульс. И Геллерт не ошибся. Всё это время он краем глаза наблюдал, как с каждым глотком животворящей жидкости, очертания члена Альбуса становились всё чётче и чётче под слоями ткани одежды. Дамблдор, увлеченный невыносимой жаждой крови, не заметил собственного сексуального возбуждения. Видимо, эти два чувства действительно похожи. И только когда Альбус отпустил геллертово запястье, он почувствовал руку Гриндевальда у себя в штанах. Пальцы весьма уверенно и знающе ощупывали достоинство Дамблдора. Вампир, не ожидавший подобного, испуганно посмотрел на блондина и закусил нижнюю губу, когда Геллерт сильнее сжал его прямо под головкой. Всё это время Альбус не отнимал своей руки от влажного члена Геллерта. Осознав собственное возбуждение, он задвигал ладонью быстрее и хаотичнее, вырывая очередной стон из груди Гриндевальда. Геллерт начал рвано дышать, а стоны превращались в нетерпеливый и жалобный скулёж. Глаза его были зажмурены. Геллерт надломил светлые брови и сильнее сжал пальцы, которые хозяйничали в штанах Альбуса, вокруг его члена. Он мелко задрожал и издал последний, на удивление, тихий и глухой стон. Дамблдор почувствовал горячее семя на своих пальцах, а затем Геллерт тяжело уронил на плечо вампира голову. Гриндевальд, вжимаясь лбом в плечо Альбуса, пытался выровнять дыхание. В ушах бухала кровь после ошеломляющего оргазма. Дамблдор молчал, смотря вниз, на собственный пах и руку Геллерта. У него всё ещё стоит, а Гриндевальд весьма недвусмысленно поглаживает его член. Тут Дамблдору стало интересно, если они смогли добиться его эрекции, сможет ли Альбус кончить? – Геллерт… Чтобы напомнить о своей неудовлетворенности, приходящему в себя после оргазма Геллерту, Альбус начал двигать бёдрами, намекая, что он не против более интенсивных движений. Параллельно вампир начал освобождать себя от брюк и белья, чтобы они не мешали Гриндевальду двигать рукой. Блондин поднял голову и посмотрел сначала на Дамблдора, а затем перевёл взгляд на его пах. Член стоял, но был совершенно сухим. Любопытно. Геллерт размашисто облизнул собственную ладонь на той руке, из запястья которой Альбус пил кровь. Затем порочно улыбнулся и опустил руку к члену вампира. Жар расползался в месте прикосновения и поднимался куда-то выше, ближе к груди. Альбусу даже показалось, что вены на стволе его члена запульсировали. Слюны не хватало, но это явно лучше, чем дрочить на сухую. Рука Геллерта начала ходить вверх-вниз чаще и жёстче. Резкие и быстрые движения спровоцировали кровотечение из раны на запястье юноши. Геллерт тихо ахнул, почувствовав, как кровь стремительной струйкой потекла к члену Альбуса, но останавливаться не стал. В данной ситуации кровь даже помогала и способствовала лучшему скольжению. – Гел…не заставляй…себя…если тебе…больно. – Альбус произнёс эту фразу с трудом, чередуя слова со стонами. Но блондин не собирался замедляться или останавливаться. Почуяв запах сладкой крови Гриндевальда и увидев, как алая жидкость размазывается по нежной коже члена, вампир разгорелся страстью ещё сильнее. Кровь оставалась хаотичными отпечатками на стволе Дамблдора, когда Геллерт ему мастурбировал. На мгновение он испытал чувство стыда, ибо возбудился из-за такой мерзкой, в понимании морали, картины. Но вампиры – это аморальные существа по природе своей, поэтому… –Ах, Ге-ел…, – протянул Альбус. Гриндевальд задвигал ладонью ещё быстрее и впечатался жёстким поцелуем в губы Дамблдора. Вампир гулко, нетерпеливо зарычал в рот возлюбленного и прокусил его нижнюю губу. Геллерт застонал от боли, но отстраняться не стал, позволяя Дамблдору присосаться сильнее, пробуя кровь на вкус. Гриндевальд застонал ещё громче, когда язык Альбуса начал скользить по ране, лаская ее, выпивая каждую каплю. Пальцы Геллерта сжались плотнее вокруг Альбуса, вампир издал протяжный стон и достигнул кульминации, рыча в рот Геллерта.

***

– Я так и знал, что это будет сухой оргазм. – сказал Геллерт, отстраняясь от Альбуса. Он встал с кровати и подошел к зеркалу, осматривая опухшую губу, слегка дотрагиваясь до неё кончиками пальцев. – Что? – Сухой оргазм. Ты кончил без семяизвержения. – Гриндевальд развернулся и снова оказался рядом с Альбусом, сев на край узкой кровати. – А когда ты возбудился, твой член не выделял естественную смазку. Так и запишу в дневник наблюдений: у вампиров встаёт, кровь приливает к члену, но сперма не выделяется. – Ты чудовище, знаешь? – Альбус легонько пнул Геллерта в бедро. – Нет, чудовище здесь ты. – ответил Гриндевальд и перехватил ступню Дамблдора, поднося её к своим губам, чтобы поцеловать. – Извращённое кровожадное чудовище. Прекрасное вампирское отродье.