Про ложь и правду

Сунен знает, что хранить секреты – провальное дело. Они всегда выходят наружу, всегда причиняют боль и всегда оказывается, что легче было сразу рассказать обо всем. Но, даже несмотря на то, что мультики учили его этому с детства, у него есть несколько секретов, которые он держит близко к сердцу. Потому что, в самом деле, есть вещи, которые никому лучше не знать. Его жизнь будет разрушена, если кто-нибудь об этом узнает, и разве важно в таком случае будет то, узнали ли они это потому, что он им сказал, или потому что это всплыло наружу само? Если эти секреты доберутся до ушей людей, от которых он их скрывает, это будет последний раз, когда он увидит этих людей в своей жизни. Поэтому он делает все возможное, чтобы держать все под контролем, даже если он не из тех, кто способен легко сосредотачиваться на вещах и концентрировать свое внимание на чем-то конкретном долго. Он выбирается из комнаты через окно, потому что Джихун всегда делает вид, что его не существует, и ему слишком плевать, чтобы в самом деле допытываться до того, к кому Сунен сбегает посреди ночи. Это один из многих плюсов дружбы с Ли, и Сунен даже выразить не может, как ему повезло, что его соседом из всех людей оказался именно он. А ведь вначале он почти устроил скандал из-за того, что их с Вону поселили раздельно. Сейчас он только передергивает плечами в ужасе, думая о том, как бы нелепо прозвучал их диалог, если бы Вону когда-нибудь спросил, куда он собрался среди ночи. «Трахаться с твоим старшим братом» - плохой ответ на вопрос лучшего друга, ладно? Это первый из его больших секретов, которые он особенно сильно бережет от Вону, потому что кристально ясно знает, что тому такой расклад будет не по душе. Чоны практически усыновили Сунена, когда ему исполнилось четырнадцать и он окончательно понял, что дома искать радости или заботы не стоит. Вону разрешил поставить в свою комнату вторую кровать и всегда защищал Сунена от насмешек по поводу его оценок или странных повадок, которые так легко было высмеять. Именно родители Вону помогли Квону поступить в эту частную школу, отдали его в место, где он будет максимально далеко от своих родителей на большую часть года – а в летние каникулы он мог просто жить с ними, и тогда с семьей не приходилось бы встречаться вообще. У Квона не хватило бы слов благодарности и любви, чтобы выразить их по отношению к Вону и его семье, и именно поэтому таким фатальным был этот секрет, который у него появился в этом году. Они начали встречаться с Сухеком, старшим братом Вону. Ну точнее, Сунен бы не говорил так громко «встречаться», если только вы не подразумевали под этим встречи, целиком сосредоточенные на сексе, которые Сухек выкраивал между своей очень упорной работой в выпускном классе. Он собирался поступать в медицинский университет и ему были нужны лучшие оценки на выпускных экзаменах, поэтому естественно, что он много над этим работал, но в конечном итоге он был таким же гормональным подростком, как и все остальные. Сунен не мог хвастаться тем, что было, но все же считал, что он, пьяный и перевозбужденный, оказался в руках Сухека очень вовремя, чтобы тот выбрал из всех людей именно его. Он хотел, чтобы из всех людей это был именно он. И это был его второй страшный секрет, такой нелепый в своей простоте, сколько и безнадежно летальный. Сунен понял, что влюблен в Сухека в тринадцать, еще даже до того, как Чоны впервые забрали его на летние каникулы с собой. Вону, Сунен и Сухек учились в одной средней школе, и Квон не мог отрицать, что в их школе головы всех учеников оборачивались, когда Вону и Сухек проходили мимо. Известные своим умом, высокие, спортивные и очень спокойные парни, они несли за собой тот самый флер загадочности, который привлекал до боли впечатлительных подростков. Хоши был пленен моментально, потому что ему всегда не хватало чего-то такого устойчивого в его жизни. Кого-то, кто выглядел бы как стена, кого-то, кто не пытался бы совершать нелепые поступки раз за разом проигрывая – в этом Сунен был умел и сам по себе, это было в его крови. Сухек был спокойным и холодно-дружелюбным и снисходительно отнесся к тому, что Вону защищал Квона. Он называл это «благотворительностью», и это была правда, так что у Сунена не было возможности оспорить это. Но Вону считал его другом, Вону забрал его в свой дом и попросил поставить в его комнату вторую кровать. Чтобы Хоши прятался в ней с самым каменным стояком в истории стояков, потому что увидел Сухека в душе. До чего же позорно? Он прекрасно знал, что это все не к месту. Его чувства не были нужны ни ему, ни уж тем более Сухеку, который был старше, умнее и мог выбрать кого угодно из их окружения (даже если не делал этого). Когда они все переехали в частную школу-интернат, стало одновременно и хуже, и лучше. Лучше, потому что у них у всех, и у Сунена, и у Сухека, и у Вону появилось больше личного пространства. Они учились в разных классах, на разных направлениях (конечно, Сухек и Вону учились в крутых предпрофессиональных классах, а Хоши – в обычном общеобразовательном) и у них появились новые друзья. Первое время Сокмин и Сынкван были спасением. Они утаскивали Квона в приключения, которые помогали ему на время придушить ненужные и сбивающие с толку мысли, и даже если это в конечном итоге заканчивалось выговором от Сынчоля (или, что еще хуже, Джонхана. Никто не хотел бы получить выговор от Джонхана, потому что тот был святым и был готов терпеть их выходки очень долго, и если он намеревался их отчитывать, это значило, что они сделали что-то очень, очень, очень плохое), это была жизнь. Вону был занят тем, чтобы целовать Мингю везде и всегда, когда мог, что также немного настроило дистанцию между ними с Суненом. Они все еще были очень близкими друзьями и Вону не постеснялся бы назвать Квона братом, но все же отношения, тем более такие сладкие, как у этих двоих, точно должны были иметь свое пространство в их жизни. И так как они были такими новыми, они занимали много места – Сунен никогда не был в обиде. Мингю был хорошим парнем, и Вону заслуживал кого-то, кто любил бы его всем сердцем, а Ким ничего и никогда не делал наполовину (даже хаос и проблемы, которые он периодически вызывал из-за своей тотальной неуклюжести). Если бы не Мингю, у Сунена никогда не появилось бы шанса переспать с Сухеком, так что это было в какой-то мере очень полезно. Хотя, конечно, Хоши понимал прекрасно, что секс с Сухеком стал самой большой проблемой, которая и породила все увеличивающееся количество секретов. Скрывать от Вону, что состоишь в ситуэйшншипе с его старшим братом, потому что это разобьет ему сердце и заставит смотреть на Хоши так, будто он делает что-то мерзкое. Скрывать от Сухека, что тебе приносит бесконечное счастье даже редкий перепихон с ним, и одновременно с этим, что ты становишься жадным и хочешь большего, которого не имеешь права иметь. Потому что Сухеку нужен партнер, чтобы сбросить напряжение после тяжелой учебы, и он не играет в игры про любовь и нежность – а Сунен бы продал душу за то, чтобы старший хоть раз сказал ему какую-то романтичную чушь, а не только грязные разговорчики. Но Сунен с детства привык не получать даже того, в чем нуждался, что уж говорить о том, чего он когда-либо хотел? Его родители были какими угодно людьми, но не дальновидными. И их попытки возвысится над тем уровнем, что был у их семьи, были похожи на пристрастие к азартным играм – иначе Сунен не мог понять, почему раз за разом прогорая в бизнесе и накапливая кредиты и долги, они только и делали, что пытались провернуть новую схему. До младшей школы Сунен питался, если повезет и только то, что в школах для младших классов полагался обязательный горячий обед помогло ему впервые набрать немного так необходимых ему килограммов, но к средней школе он снова начал напоминать скелет – наверное, его жалкий вид и был причиной, почему Вону сжалился над ним. Тощий, нервный и неспособный ни на чем сосредоточиться Сунен был очевидной целью для других учеников, и хотя он пытался быть позитивным, это было довольно сложно, когда он был готов сгрызть всю кожу на своих пальцах с голодухи. Теперь ситуация немного напоминала младшую школу и за это Сунен искренне любил их школу-интернат. У него была своя кровать (после того, как сестра сбежала из дома в 16 у Сунена была своя кровать всего на две недели, пока коллекторы снова не отобрали из их дома всю мебель в уплату налогов и Сунену пришлось спать под одним одеялом с матерью и отцом на старом тощем футоне), его кормили три раза в день. Сынчоль и Джонхан даже показывали им кино, и Хоши, который никогда не мог позволить себе сходить в кино, был очень впечатлен тем, как они умудрились сделать для них кинотеатр в стенах общежития. Он никому бы не рассказал, что расплакался, когда понял, что они будут смотреть фильм не на маленьком экране чужого ноутбука или не на стареньком телевизоре, а на стене, через проектор, как в настоящем кинотеатре, пускай и в миниатюре. Поэтому факт того, что он был по уши влюблен в Сухека и мог не надеяться на взаимность, был, в общем-то, далеко не самым худшим лишением в жизни семнадцатилетнего Квон Сунена. На самом деле, даже несмотря на то, что на взаимность чувств Сунен мог бы даже не надеяться, у него все равно было больше, чем он когда-либо мог мечтать. Потому что Сухек никогда не был с ним груб или жесток. Ну, сверх меры – они оба любили немного резкости и Сунен не мог передать как ему нравилось, когда Сухек хватал его за волосы и все такое, но он никогда не переходил той черты, где приятная и возбуждающая боль переходила бы в издевательства. Хотя он мог бы – и Сунен бы обязательно простил бы его в своем сердце и никогда бы не высказал ни слова против. Сухек был идеален для него. С проблемами с концентрацией внимания Хоши, он несколько раз сталкивался с ситуацией, что в процессе секса терял к нему интерес, потому что тот становился монотонным и требующим от него усилий по сохранению внимания. Сухек был достаточным извращенцем, чтобы крутить и сворачивать Хоши во все позы, которые бы переключали его внимание и делали бы открытыми разные чувствительные места, что давало приятное изменение в удовольствии. Хоши никогда не думал, что для этого найдется решение, но Сухек на то и был его наибольшей любовью, чтобы находить ключи даже к тем замкам, которые сам Сунен считал не отпираемыми. Хоши знал, что это просто физическое, но ему все равно нравилось, потому что его партнером был Сухек. Потому что это был старший, которым он восхищался в детстве, и который заставил его впервые почувствовать, как сердце сбивается с ритма (и как кровь приливает в определенные места, но Сунен никогда не считал, что в его любви к Сухеку возбуждение имело первенство). И он был готов жертвовать очень многим, сном, который был ему критически важен для нормальной работы мозга, оценками, дружбой (хотя Сокмин и Сынкван были совсем не против, что они немного отдалились друг от друга, потому что каждый из них пытался добиться любви от своего невозможного партнера). Но были вещи, которые были сильнее него, и химия была определенно одной из этих вещей. Сунен ненавидел химию всеми фибрами души, потому что ни капли ее не понимал. Она ломала его восприятие мира, заставляла его пытаться концентрироваться на вещах, до которых ему никогда не было дела, а ее задачи были запутанными и непонятными. Физика в этом плане у Сунена тоже не получалась, но она хотя бы могла быть очевидной, в некоторых аспектах, тогда как химия никогда не работала для него. Он очень старался ради того, чтобы не иметь хвостов в этом семестре – потому что хвосты значили отработки, которые в свою очередь значили отсутствие времени для встреч с Сухеком, потому что хоть Сунен и не был лучшим учеником и далеко не лучшим, он все же понимал важность своего среднего балла – как минимум, если бы он получил средний бал ниже 3,5, то вылетел бы из школы как пробка. Химия не желала сжалиться над ним. Ни как предметная область, ни как человек, который ее преподавал. В один вечер Сунен всерьез взбесился, сидя над задачами, и когда Сухек позвал его, отправив ему сообщение, Квон долго думал, стоит ли идти или еще немного повоевать с заданными задачами, но в итоге просто сбежал от проблемы. Ему тоже нужна была разрядка, и у кого он мог ее попросить, как не у Сухека. Тот, однако, не набросился на него, как это обычно бывало, когда он писал такие сообщения, которые выходили за рамки их обычных договоренностей (Сухек был большим педантом, и Сунен не удивился бы, если бы обнаружил, что у него есть ежедневник, в котором он пометил часы для их секса). Обычно, если Сунену писали без предупреждения, это значило, что Ли нужно срочно разобраться с напряжением или что он зол и ему надо расслабиться. И он был таким, когда Хоши влез в окно его личной комнаты (полагаются только ученикам, чей средний балл 5.0; Вону специально получал четверки, чтобы продолжать жить с Мингю, и это было мило). Однако стоило ему увидеть лицо Сунена, все его раздражение упорхнуло с его сурового лица, как будто его там и не было. - Сунен? У тебя что-то случилось? Квон не хотел представлять, что услышал обеспокоенность в голосе старшего, но он уже представил это себе и тут же растаял. Обычно он не позволял себе быть слишком эмоциональным рядом с Сухеком, боясь, что излишний шум мог бы раздражать Ли и заставить его разочароваться в их партнерстве. Он старательно держал эмоции при себе, но были вещи, с которыми он не мог справиться, даже если зацикливался. Он не мог скрывать радости. Не мог не делать Сухеку комплименты о том, какой он, чертовски, преступно красивый, каждый раз, когда он оказывался сверху. И он не мог скрыть эмоций, которые переполняли его. Поэтому он расплакался. Он так давно не плакал. В детстве это вызывало раздражение у всех домочадцев, и он научился прятать слезы или уходить подальше ото всех. В паршивые дни в средней школе он не плакал, чтобы не предоставлять удовольствия тем, кто над ним издевался, а в хорошие у него не было причин для слез. Теперь он плакал из-за чертовой химии перед человеком, который не заслуживал того, чтобы возиться с эмоциями Сунена. Он думал, что это взбесит Сухека еще больше, потому что он обычно такой и был, холодный и эмоционально недоступный (в этом они с Вону были чертовски похожи, но Мингю умудрялся поправить это с Чоном и сделать из него живого человека, а не робота для выставки «сыновья маминой подруги»). Но Сухек держал его на коленях, и в этом не было ничего возбуждающего, потому что он не кусал его за шею и не лез руками под его широкую футболку, а гладил его по волосам и оттирал мокрые щеки пальцами. К сожалению, внезапное тепло и забота не поспособствовали тому, чтобы Хоши успокоился, поэтому он перестал плакать, только когда начал икать и уже просто не мог выть от всех этих сбивающих его с толку эмоций. Сухек держал его на своей груди и бормотал что-то ему в волосы, очевидно, не зная, как ему помочь, но не испытывая неприязни к эмоциональному срыву младшего. - Я успокоился, - отозвался Сунен как можно скорее, когда действительно смог задышать. Он все еще чувствовал, как грудь ходит ходуном, и что его нервное состояние не пропало, но посчитал нужным избавить старшего от заботы о нем. - Не лги, - легко отозвался Ли и прижал Хоши еще ближе к себе. – Ты дрожишь. Что случилось, Сунен? Что так сильно вывело тебя из себя, что ты чувствовал себя так плохо? - Ты будешь смеяться, - отозвался Квон, стараясь не слишком заметно втягивать носом запах Сухека, который он получал просто так прямо сейчас, прижавшись щекой к его плечу. - Я обещаю, что не буду, - серьезно отозвался Ли. – Если это довело тебя до такой истерики, это определенно заслуживает внимания и обсуждения. - Это из-за химии. У меня стоит не аттестация и химичка хочет, чтобы я умер над задачами, которые я все равно не понимаю. До того, как ты написал, я пытался разобраться, чуть книжку в стенку не выкинул. Хоши немного поерзал на коленях Сухека, кусая губу, но в такой нежной и откровенной атмосфере ему было очень сложно лгать, поэтому, немного помолчав, он сказал: - А когда я пришел сюда, ты волновался обо мне, и я не ожидал, что это станет последней каплей, а потом ты меня обнял, и я разнервничался от того, что ты так заботишься и не смог успокоится. - Понятно, - отозвался Сухек, и его тон показался каким-то странным, поэтому Сунен слегка отстранился, собираясь заглянуть в его лицо. Сухек был смущен. Хоши никогда не видел его таким, но это было очевидно – у него даже скулы покраснели. - Эм, Сухек? – немного неловко отозвался Квон, положив руки на его плечи. – Что-то случилось? Хочешь…чтобы я прикоснулся к тебе?.. - Я всегда этого хочу, - со вздохом отозвался тот. – Но сейчас не до этого. Я просто…немного смущает, что ты почувствовал себя так эмоционально, просто потому что я тебя обнял. Тебя много кто обнимает. - Это не то же самое, - тут же нахмурился Хоши, положив руки на плечи старшего. – Обнимать меня, когда я в хорошем настроении и у меня все выходит – это одно, но для меня много значит, что ты заботишься обо мне, когда я тревожный и раздражающий и расплакался из-за всяких глупостей и даже ничего тебе не объяснил. Ты ведь позвал меня не для того, чтобы я тут рыдал, и я не смог дать тебе того, что ты хотел. - Хоши, - мягко позвал Сухек, и Сунен вздрогнул от использования ласкового прозвища, которое Ли ему придумал. – Посмотри на меня. Да, я позвал тебя, надеясь на другое времяпрепровождение, не скрою. Но ты не должен мне ничего, даже если у меня есть какие-то надежды и ожидания. Ты мог бы вообще не согласиться прийти и это было бы нормально. Нормально, что ты пришел, но тебе не нужен был секс, а поддержка. Я не против, меня все устраивает, потому что это ты. Ты мой партнер, а не какой-то странный парень по вызову или что-то вроде того. Сунен закусил губу и почувствовал, что слезы опять подступают к его глазам, потому что это было так невыносимо, когда Сухек говорил с ним в таком тоне, с такой лаской и заботой, и ему казалось, что он этого не переживет. - Правда? Все в порядке? - Конечно. - Почему? - Потому что это ты, Сунен, - легко сказал старший, откидывая назад его челку. – Не кто-то другой, а ты, который не находит меня скучным занудой из-за того, как много времени я уделяю учебе. Тот, кто говорит мне, что я красивый, хотя все люди на земле считают, что единственный комплимент, который можно мне сделать – это комплимент о моем уме. Ты потрясающий партнер в сексе, но и в жизни ты очаровательный и жизнерадостный и я не могу передать того, как сильно я люблю все это в тебе. Признаться честно, я беспокоился, что не нравлюсь тебе настолько, чтобы ты делился со мной переживаниями, но я решил это принять. Я рад, что ты все же не против того, чтобы открыть мне сердце. Это много значит для меня. - Я…я нравлюсь тебе? - Больше, чем кто бы то ни было. - Я не знал… - Я не очень хорош в том, чтобы выражать такие вещи в слух, и я был обеспокоен, что это не то, что тебе хочется. Ты обычно такой беззаботный и веселый и я не хотел заставлять тебя принимать обязательства, на которые ты не соглашался. Если это обременяет тебя, мы можем не говорить об этом больше и вернуться к тому, как все было до сегодняшнего вечера. - Нет! – испуганно воскликнул Хоши. – Пожалуйста, не надо. Я только что узнал, что нравлюсь человеку, в которого я влюблен почти пять лет, и это делает меня счастливым и я не хочу лишаться этого. Скажи, что ты не шутишь. Даже если Сухека и удивило заявление Сунена, он даже бровью не повел, просто притянул его к себе и мягко поцеловал. Они и раньше разделяли такие поцелуи, но это было ничто по сравнению с этим поцелуем, когда Хоши знал точно, что это не просто нега от совместного возбуждения, но и более глубокие чувства. - Я абсолютно серьезен, знаешь ли, - отозвался Сухек после и Хоши глупо хихикнул, прижавшись к его плечу. - Я должен Вону десятку. - За что? - Он убеждал меня, что ты не стал бы встречаться со мной, если бы я тебе не нравился, но я не верил ему. - Вону знает, что мы встречаемся?! - М? Конечно. Неловко сказать, но у меня нет опыта в свиданиях, а у Вону с Мингю все, кажется, хорошо, поэтому я несколько раз спрашивал его. Кроме того, он знает тебя лучше меня, - Сухек улыбнулся и снова поцеловал Хоши прямо в удивленно приоткрытый рот. – Что тебя так удивляет? - Я думал, что отлично справляюсь, скрывая от него, что мы встречаемся и скрывая от тебя, что я в тебя влюблен, а в итоге все это не имело смысла?.. Наверное, у Хоши было очень смешное лицо, потому что Сухек рассмеялся и снова его поцеловал – и Сунен пока не был готов к тому, чтобы обсуждать то, какой он дурак, поэтому он сразу же углубил поцелуй, зная, что это очень нравится Сухеку, и что тот обязательно переключится с разговоров на поцелуи и прикосновения. Потом. Они все это обсудят когда-нибудь потом. Сейчас Сунену больше всего хочется получить поцелуи и секс, зная, что он получает их от человека, который по-настоящему любит его, а не просто пользуется им, как удобным товарищем по разрядке. И, даже если это не будет самый лучший секс в его жизни чисто технически, потому что он все еще немного нервный после прошедшей истерики, он все равно будет самым лучшим в памяти Хоши. Потому что ему больше не нужно ничего скрывать. Потому что больше нет секретов, которые бы давили ему на грудь и душили его. Потому что теперь он может быть с Сухеком абсолютно честным в том, что чувствует.