Лабиринт смерти

      Йосано не помнит, как она оказалась здесь. Её жизнь была похожа на каторгу. Ежедневные нагрузки в виде тяжёлой работы доктором, в надежде заработать хоть что-то.       Семьи у неё нет. Точнее, все умерли, остался только брат, который застрял в другой стране. Акико обещала его вытащить и начать новую нормальную жизнь, но судьба решила иначе. Йосано не из тех, кто стал бы сдаваться, но когда ситуация ухудшилась до предела, девушка опустила руки. Ночные и дневные смены в стационаре мелькали одна за другой, Акико даже не помнит, как проходили эти дни. Девушка засыпала на рабочем месте, подкладывая руки под голову, в надежде увидеть сны.       Купленная на последние деньги бутылка недорого вина, была бы в изящных руках, но сейчас эти руки были в мелких ранках и не затянувшихся порезах от медицинских инструментов. Йосано осторожно потягивала спиртное, пока двигалась в сторону метро. Сейчас на душе была огромная чёрная дыра, пожирающая её девичью душу. Она чувствовала себя бесполезной в этом жестоком мире. Раньше бы она откинула все сомнения и боролась до последнего вздоха, но Акико перестала сопротивляться, и упала в эту пучину тьмы, состоящей из переживаний, расстройств и боли с ненавистью. Так больно и горько, когда осознаёшь свою беспомощность. Когда каждый день думаешь, что только смерть сможет спасти тебя от этого кошмара, но Йосано не из тех, кто считает смерть выходом. Она презирала тех, кто стремился к смерти, но сейчас, под градусами алкоголя была готова упасть в объятия вечного сна в вышнем мире.       Из транспорта выходили и заходили люди. Кто-то возвращался с работы к любимой семье, а кто-то с семьёй уходит на прогулку в парк. Акико часто думала о своём брате – Рампо. Как он там, жив ли и дождётся ли её помощи? Она вспоминала моменты из детства, когда они бегали по двору и играли в игры, и больше им ничего не нужно было. Только бы времени на эти игры побольше. И снова глоток ядрёной жидкости из бутылки.       Девушка видела, как нужное ей метро уже удаляется с места станции. Бежать сил не было, хотелось упасть и уснуть прямо здесь, да чтоб ничто не могло разбудить. Как там люди говорят? Второе дыхание? Нет, и сил на это второе дыхание не было. Акико часто задавалась одним и тем же вопросом: «Почему это всё происходит именно с ней?». Наверное, тогда бы она была обижена на жизнь, но сейчас говорила, что заслужила такую судьбу, и если нужно принять кару – она примет её. Но единственное, что сейчас держало её в этом мире – Рампо, который вселял в неё гаснущую надежду на хорошее.       «Время лечит. Поболит и пройдёт» – Говорил Эдогава. Только время шло, а боль и страдания усиливались. Ждать другой транспорт долго, но ей некуда торопиться. Девушка расположилась на лавочке и стала чаще подносить к губам бутылку с дурманящей жидкостью, пытаясь таким образом заглушить сердечные муки. Глоток за глотком всё больше и больше туманил разум. Так Йосано сидела, пока её осторожно не тронули за плечо.       Внимание Акико не сразу перешло на подошедшего к ней мужчине. Тот осторожно начал заводить диалог.       – Мисс, не желаете сыграть в игру?       – Не знакомлюсь.       Незнакомец приподнял уголки губ и посмеялся.       – Вижу, вы не в лучшем финансовом положении, поэтому предлагаю сыграть в игру, – мужчина протянул две бумажные карточки разного цвета, - Вы когда нибудь играли в ттакчи?       Йосано начала вспоминать знакомые слова и припомнила правила игры. А почему бы не сыграть? Всё равно ждать метро ещё долго. После одобрительного кивка девушки на предложение, незнакомец протянул ей на выбор одну из двух карточек. Акико не задумываясь выбрала синую.       – Правила просты: Если выигрываете вы – я плачу вам 100 000 вон. Если выигрываю я, то вы платите меня ту же сумму.       – Ха-ха! Это же развод на деньги! Вы точно не из казино? – Йосано начала сомневаться в правильности своего выбора, но взвесив «за» и «против» решила, что если мужчина не обманывает, то это неплохой способ заработать.       Но незнакомец лишь мягко улыбнулся. Кажется, его нисколько не задели слова нетрезвой девушки.       – Ну так что? Сыграем? – Мужчина всё также держал в руках красную ттакчи.       – Играем!       Йосано бросила на пол синюю карточку и поднялась с сидения. Девушка разминала руки, предвкушая, что будет дальше. Так ли легко ей удастся переиграть этого странного незнакомца?       Мужчина тоже встал со скамейки. Несколько секунд смотрел на упавшую ттакчи Акико, а после замахнулся и бросил свою карту. От такого удара карта девушки моментально перевернулась. И какого же было удивление Йосано, когда её затуманенный разум увидел обратную сторону карточки, лежащей на кафеле. Незнакомец поправил пиджак, в котором находился. Приглашать сделать ход девушку не пришлось. Акико закатала рукава белой рубашки, и покрепче сжала в руке заветную ттакчи. Отрегулированное алкоголем сердце отбивало бешенный ритм, а глаза плотно вцепились в красную карту противника на полу.       Удар.       Бросок не хуже мужчины. Ттакчи несколько раз перевернулась в воздухе, в после опустилась другой стороной. Навыки с детства всё ещё остались, но эта глупая радость за выигранный раунд дуранила не хуже вина.       Йосано ехидно улыбнулась, а незнакомец протянул ей несколько купюр, в качестве приза.       – Играем дальше? – Любытно поинтересовался соперник.       – Конечно!       Нет. Нет. Нет. Здравый рассудок кричал, что нужно это сворачивать. Это могло плохо закончиться. Её, опьяненную спиртным, могут провести как маленькую девочку, а она и не заметит. Азарт в перемешку со страхом был отличной закуской к ситуации.       А дальше были раунд за раундом. Йосано сбивалась со счёта, ведь считала не количество побед, а свой выигрыш. Мужчину, кажется, это совершенно не возмущало. Может, он замышляет что-то недоброе и надеяться ослабить бдительность наивной девушки.       Но когда Акико впервые за столько прошедших игр проиграла, то на сердце и в правду образовалась пустота, сменяющаяся тревогой. Что же она творит? Йосано сейчас не хуже тех идиотов в казино, готовых поставить собственную жизнь на кон, дабы продолжить прилив азарта. Мужчина вновь улыбнулся ей, а Акико покопалась в сумке, в надежде наскрести ему озвученную сумму. Деньги были, но их было не много, а отдавать выигрыш отиатно Йосано не желала.       Бросок.       Удар.       Бросок.       Удар.       Сколько времени это уже продолжается? Нужное метро уже давно объехало станцию несколько раз, а Акико всё продолжала играть. Ей нравилось выигрывать.       Но когда мозг начал трезветь, тогда Йосано пожалела остановить игру. Теперь она сидела на скамейке и пересчитывала заработанные странным способом деньги. Поиграть так пару дней, и можно выиграть целое состояние, но девушка не хотела становиться пленницей казино.       – Возьмите это, – Мужчина протянул девушке визитку.       Акико забрала её. Карточка была странная: сделана из тёмного, как будто обваленном в кофе картона, с нарисованными геометрическими фигурами на ней. Когда Йосано подняла глаза на мужчину, тот уже отдалялся в сторону метро. Тот коротко помахал ей, в уже закрывающиеся двери транспорта.       И визитка всё же была странная.       Круг, треугольник и квадрат.

***

      Бодрая мелодия разливалась по всей комнате. Холод, характерный для огромного помещения, прокладывался сквозь плед и одежду. Открыв глаза, Акико некоторое время не понимала, где находится и как сюда попала. Каждое неосторожное движение отдавалось тупой болью в висках, вынуждая морщиться. Веки приоткрылись, и первое, что увидела Йосано – тёмные железные балки и белый матрас.       Сквозь дрёму, словно лучи света через прозрачную тюль, просочились звуки ходьбы, неразборчивых разговоров и скрип металла откуда-то сверху. Постепенно начали проясняться и силуэты людей в округ – они мелькали зеленоватым пятнами, издавая разные звуки удивления и непонимания. Вскоре Акико обнаружила, что тоже одета в подобную форму – зеленый, почти бесформенный костюм с трёхзначным номером, находившимся с левой стороны. Цифры гласили – 127.       Люди осматривали всё вокруг, и даже кто-то умудрялся находить в этом месте своих друзей или знакомых, но Йосано и не надеялась встретить здесь кого-то – она одна в этом мире. Она здесь чужая.       Девушка неторопливо разминала запястье, крутя сперва в одну сторону, а затем в другую. Откинув мягкий плед, Акико твёрдо вступила на металлическую поверхность. Кажется, это многоярусные кровати на десяток человек. Похоже, все эти люди находятся в отчаянном положении, раз попали сюда. Йосано вспомнила загадочного мужчину из метро, владельца визитки, с помощью которой она оказалась здесь.       Было холодно. Бетонные стены отдавали свой максимум, и даже тёплая кофта нисколько не спасала эту ситуацию. Голова кружилась, гудела и раскалывалась от выпитого на эмоциях алкоголя. Акико приложила руку ко лбу, будто это бы помогло облегчить жуткую боль. Сейчас она надеясь, чтобы неприятные ощущения покинули её, нужно настроится на обстановку в округе.       Люди сходились ближе к центру, и Йосано решила всё же последовать их примеру. Из динамиков раздался странный звук и центральные двери распахнулись, впустив в большую комнату людей в странных розовых комбинезоных с масками на лицах. У большинства из них на чёрной маске был изображён круг, и только у одного красовался белый квадрат.       – «Что это значит?» – Спрашивало помутненное сознание, но с ним в груди начало разрастаться чувство опасности. Ничего хорошего оно не предвещает.       Организатор, как посчитала Акико, начал вступительную речь, и был нагло перебит каким-то людьми из большой толпы. Возмущения их были вполне объяснимы и даже оправданы – пропажа дорогих вещей, включая кошелёк и телефон. Человек в маске смиренно ответил, что они в безопасности, хотя люди, кажется, совсем не верили ему.       – Все вы выиграли и получили обещанные деньги. Вы добровольно приняли решение участвовать в играх, так как доверились нам.       Йосано пыталась угомонить панический голоп в груди, пока не увидела над собой огромных размеров копилку. Она обязана выиграть и спасти Рампо.

***

      Первая игра. Детская, как и обещали. Просторное пустое поле с виднеющейся куклой вдалеке. Ничего сложного, обычная игра детства, где нужно просто грамотно продвигаться вперёд. Ничего сложного, как казалось сначала.              Отсчёт пошёл и толпа двинулась вперёд. Кто-то пробежал дальше, кто-то остался на месте, ожидая, что будет за проигрыш. Акико пробежала какую-то дистанцию, чтобы не терять время, но когда кукла наконец-то обернулась, то вскрылась суть этой жуткой детской игры. Послышался звук выстрела, а затем последовал грохот падающего тела. С ледяным ужасом Йосано посмотрела туда, откуда доносился звук, и тут же пожалела об этом. Совсем свежая тёплая кровь растеклась по сухому полю, смешавшись с жёлтым песком, мутные глаза неосторожной жертвы смотрели на небо, а в области сердца зияла черно-красная дыра. Девушка, стоящая рядом с выбывшим игроком, в ужасе закричала, когда капли крови попали на её лицо. Следующая пуля прилетела почти мгновенно.       Толпа канула в панике. Люди, абсолютно забыв правила игры, кинулись в заблокированным дверям, из которых пришли. Акико стояла неподвижно, но тело предательски дрожало. Каждую мышцу насильно пришлось заставлять угомониться. Вскоре паника утихла. Теперь все эти люди проглотили свои крики, выдохнув последний глоток воздуха. Стойкий запах крови и страха наполнил поле.       Детские игры? Детские?! Йосано прокляла всех, начиная тем мужчиной из метро, заканчивая организаторами и проклятой куклой, которая заканчивала оборот назад и снова неподвижно встала спиной. Акико делала шаг, а сердце за это время успевало ударить 5-6 раз.       Машина смерти словно наровилась случайно поймать тех, кто не успел остановиться до её поворота. И убить. Убить всех, кто нарушает правила. Холодный мозг поймал ритм и Йосано уже приближалась к чёртовой красной полосе. Выстрелы, а затем грохоты падающих тел отдавались противным звоном в ушах. В крови были брюки, руки и левая щека.       Акико оглядывала тех, кто был ещё жив и заметила, что почти с самого начала двигается на ровне с одним парнем. Злость вскипела в венах, когда она услышала какой-то весёлый мотивчик, напеваемый его устами, пока вокруг гибли люди. Он улыбался. Чёрт, он улыбался! На нём тоже была чья-то кровь, и Йосано на мгновение захотелось, чтобы эта кровь была его и только его. Хотелось, чтобы этого больного придурка застрелили также, как и этих людей! Как ему может нравится кровавая бойня за жизнь в округе?       Каков же был гнев Акико, когда отдышавшись после пересечения победной черты в почти последние секунды она увидела живого и невредимого мерзавца-садиста неподалёку от себя.

***

      Рампо. Только его образ заставлял её двигаться дальше и не опускать руки. Но выберется ли она из этого кошмара?       Йосано сидела на кровати, делая порывистые вдохи и выдохи в жалких попытках выбросить из головы картину кровавых тел, лежащих друг на друге около двери, тоже заляпанной в тёмной крови. А этот уродец. Он хоть понимает, что его тоже могли убить за милость? Акико еле стерпела неутолимое желание сделать это вместо той жуткой куклы.       Игроки вокруг не уступали ей – все были в ужасе и панике от произошедшего. Вид массового убийства на детской игре затронул всех.       Как только двери с персоналом снова открылись, то люди буквально упали молиться. Молили о пощаде, прощении, говорили, что уплятят все долги, но Йосано сидела без малейшего движения. Разве эти люди, которым не составляет труда убивать невинных жертв, могут верить в слова? Вряд ли мольбы хоть немного затронут чудовищ с автоматами наперевес.       Здесь – в месте, где людьми правит вовсе не здравый рассудок, а влечение к деньгам, человек теряет волю к жизни. Начинает медленно сходить с ума, проливая кровь товарищей, лишь бы в большую копилку упали ещё пара десятков стопок кровавых купюр. Акико врач, и она не может допустить глупой гибели ни в чем невинных людей, но глядя на целых двадцать миллиардов над своей головой, сама начинает думать, что всё это стоит этих денег. Каждый здесь лишь номер, при ошибке становящийся победным призом для выживших.       Но этот чёртов придурок не давал Йосано сидеть на месте. Один лишь взгляд на него вызывал дрожь по всему телу, заставляя сжать ладонь так, что костяшки побелели. Акико хотелось его ударить. Да что там, она хотела его избить. Исцарапать ему лицо, сжать шею так, чтобы хрустнула кость, а затем разукрасить всё тело прелестными синяками и ссадинами.       К еде притрагиваться Йосано не хотела и не думала. Один только вид сваленных друг на друга мёртвых вызывал отвращение. Разыгравшееся воображение рисовало, что этот кровавый песок сейчас в самой пище, от чего становилось дурно. Это место действительно меняет людей до неузнаваемости. Вцепившись пальцами в край кофты, Акико попыталась найти в ней утешение, словно бы это помогло отогнать наваждение и ведение простреленных лбов.

***

      На вторую игру люди шли с меньшим азартом, чем на первую. Будто это предвкушение лёгкой победы и духовного наслаждения в миг покинуло десяток игроков. Многим уже казалось, что их многомиллионные долги совершенно выплачиваемые, а их жалкие жизни вовсе не стоят такого риска. Но Йосано так не казалось. Сейчас перед глазами мелькал образ безмятежного Рампо, которого Акико пообещала вытащить. Сознание посылало отравленные сладкой ложью картинки, как она и брат снова будут жить вместе, в достатке и согласии. Словно бы эти заветные миллиарды стали бы ключом к хорошей жизни, к которой Йосано усердно пробивала дорогу все эти годы.       На светло-голубых стенах были аккуратно разрисованы синие облака. Игровой зал напоминал детскую площадку, только значительно больши́х размеров. Цветные перила, ступени и высокая горка навевали добрые воспоминания далёкого детства, в которое иногда нам всем очень хочется вернуться хотя бы на день. Горько лишь осознавать, что скоро это место детской забавы и радости пропитается отчаянным страхом перед смертью и звоном выстрелов.       Протиснувшись сквозь толпу воркующих людей, Йосано наконец-то смогла разглядеть заготовки к предстоящей игре. Впереди показались четыре проёма с разными фигурами – круг, треугольник, звезда и зонтик. Акико начала ворошить воспоминания, перебирая все возможные игры из детства.       – Не думай. Выбирай треугольник.       Источником, наверное, полезной информации стал тот, кого Йосано хотела прибить. Этот чёртов придурок с прошлой игры! Верить ему или нет – Акико не знала. Это место очень сильно меняет людей: им всё равно, кем пожертвовать – другом или знакомым, ведь он всё равно станет суммой в виде 100 тысяч в копилке. Может он из тех, кто избавляется от людей изнутри? Убеждает их на проигрышный выбор.       – Откуда тебе знать, что лучше выбрать?       Акико взглянула на него, пытаясь уличить в обмане. Ненавистный незнакомец нахально улыбнулся, ни капли не потеряв свою решимость.       – Просто поверь, если хочешь выжить.       Йосано моментально изменилась в лице, прямым текстом говоря, что не желает ему верить. Скорее всего, он и сам понимает, что убедить настойчиво стоящего на своём мнении человека в смертельной игре будет очень сложно. Противоречивые чувства сцепились словно две собаки. Мозг говорил... Нет, кричал, что доверять здесь никому нельзя.       – Я должна просто поверить левому проходинцу, чтобы сохранить жизнь? Ты в своём уме, мальчик?       Парень хмыкнул, а Акико посмотрела на номер – 136. Он пару раз моргнул, словно переваривая услышанное, а после с той же невозмутимой улыбкой продолжил:       – Ты совершенно права, номер 127. Я бы тоже на твоём месте не поверил. Поспешу откланяться, а то сейчас прибьёшь меня раньше сотрудников.       Девушка размяла руку и твёрдо выбрала звезду. Рампо очень любил леденцы в виде маленьких небесных светил. Слова странного знакомого попылили куда-то мимо. Всё же, Йосано абсолютно не хотела верить проходинцу в игре с ошибкой, стоящей жизни.       Вскоре в руках Акико оказалась круглая баночка. Только когда механический женский голос из динамика потребовал открыть их, то Йосано трижды прокляла себя. Только сейчас она вспомнила эту игру, и только сейчас поняла, что нужно было придушить свою гордыню и поверить номеру 136. Звезда, почти самая сложная фигура. Похоже, она обречена.

***

      – Обернулось всё так, как я и сказал. Да, номер 127?       – Заткнись, или я избавлюсь от лишнего номера.       Акико выжила. Только благодаря холодному уму и умению быстро соображать даже в самых хреновых ситуациях она вновь может довольствовать взор видом на тела трупов, засыпанных песком и кровью. Йосано водила тонкой иглой по контуру фигуры, стараясь не сделать лишнее движение. Дрожь сковывала тело лишь усложняя и так ужасную ситуацию. Выстрелы раздавались один за другим, фоном мелькали крики людей. Спёртый воздух пропитывался отчаянием, тревогой и пылью. Знания химии всё же пригодились и вовремя вспылили на поверхность, подсказывая верное решение. Сахар же тает под воздействием тепла.       – А ты неплохо владеешь языком.       Акико невыносимо захотелось выбить челюсть этому мерзавцу. От подобного комментария кровь вскипела, а кулаки неконтролируемо сжались, до боли впиваясь ногтями к кожу.       – Кому ты ещё разболтал про треугольник? – процедила сквозь зубы Йосано.       – Никому. Только тебе.       Акико не верила. Или не хотела. Но она действительно больше ни с кем его не видела на время игры.       – И почему же только мне?       – Подумал, что мы могли бы стать напарниками, – парень сделал пару глотков из бутылки, – В одиночку здесь долго не продержишься. Йосано промолчала. До крови прикусила язык. Втирается в доверие, а потом при удобной возможности предаст? Голова заболела от ужасного осознания беспомощности и непонятности.       – Я подумаю, но пока не принимаю твоё предложение.       – Это верно. Ты намного сообразительнее других людей, номер 127.       Акико давно заметила бинты на его теле – на руках и шее. Максимальный врач, до этого спавший в глубинах души, проснулся.       – Откуда у тебя эти бинты?       – Мы даже имён друг друга не знаем, а ты уже в моё прошлое заглядываешь. Тебе не кажется это слишком откровенным?              – Моё имя Акико, но будет предпочту, чтобы ты называл меня по номеру.       – Как скажешь, Акико, номер 127.       – Ты не представился.       Знакомый приглушённо посмеялся, и Йосано недоумевала, что его так рассмешило.       – Я Дазай Осаму.

***

      – О, номер 127. Присоединяйся к моей команде! – послышалось где-то издалека.       – И зачем мне это? Поищу целых ребят, – ответила Акико, прямо указывая на бинты Дазая.       – Ты ведь девушка, тем более такая хрупкая. Хоть ты и сообразительная, но в физическом плане тебе далеко.       Осаму прекрасно надавил на женскую гордость, проходясь тяжёлыми и жестокими словами. Он знал, что её это злило. Да что там, он видел, как она закипает и готова разорвать его на части ещё до игры. И ему до одури нравилось это зрелище. Йосано отпихнула его руку от себя, заставляя опомниться.       – Хочешь подохнуть ещё до игры? – Акико демонстративно хрустнула костяшками пальцев, – Мне как раз не помешают лишние 100 тысяч.       О Боги, как ему нравилось это зрелище. Как ему нравилось смотреть, как ужасно злая Йосано острит ему в лицо, готовая убить голыми руками. Как ему нравилась эта бунтарка с непоколебимой волей.       Холод от металла пробежался мурашками по спине. Чёрная пропасть в паре метров от Акико лишь укрепляла решимость, прибавляла воли и силы. Две команды, разделённые длинным канатом, стояли друг на против друга, словно два больших зверя, вот-вот готовые напасть. Выстрел, и канат тут же натянулся до предела, словно живое существо, готовое разорваться от напряжения. Холодный металл обжигал кожу, давая невидимый импульс уже появляющимся большим мазолям на влажных ладонях.       Вдруг перед глазами снова возник образ Рампо. Похвалил бы он её за такие жертвы? Что он скажет, когда узнает, на какие риски она пошла ради его спасения? Его брови нахмурились, а голос строго отчеканил: «Хватит рисковать своей жизнью, Акико». Слова стали отрезвительной пощечиной, и Йосано в момент потеряла равновесие.       – Ты так не вовремя растеряла силы, номер 127. Я уже подумал, что сейчас вот-вот проиграем.       Акико, как в замедленной съёмке, только сейчас услышала крики падающих людей из второй команды. Она собственно ручной убила этих людей.

***

      – Акико, – увидев поникшее состояние своей спутницы, спросил Осаму, – Что ты будешь делать, когда выберешься отсюда и получишь деньги?       – Верну брата и куплю дом.       Дазай прикрыл глаза, словно не ожидая, что она скажет именно это.       – И это всё? Для 45 с лишним миллиардов бы следовало больше мечтать и думать о себе.       – А ты бы что сделал?       – О, даже не знаю!       – Ты специально меня злишь? Осаму невинно улыбнулся ей, заставляя весь гнев сойти на «нет».       – Вся моя жизнь не имеет никакого смысла, поэтому я присоединился к игре, как только получил визитку, – Дазай сделал паузу, – Но я встретил тебя, и больше ни о чём не жалею!       – Разве бывает такое, что смысла жить совсем нет? Неужели у тебя нет семьи или хотя бы верного друга?       – Это мой случай. Но теперь у меня есть тот, с кем бы я хотел встретиться снаружи. Я считаю тебя своим другом. А ты, Акико?       – Так говоришь, будто мы сможем выбраться отсюда вдвоём, – Йосано улыбнулась. Печально и тяжело.       – Я уверен, что мы справимся!

***

             – Что ты делаешь? Зачем ты сдался в последнюю секунду?! – Йосано схватила Осаму за грудки.       – Я поддался, чтобы ты выиграла, номер 127.       – Прекрати строить из себя героя и перебрось его снова!       Дазай посмотрел на Акико, трясущую его за кофту. Ещё пару дней назад она выглядела смелой, независимой и сильной, но сейчас изо всех сил трясёт его и кричит, словно он был последней надеждой её жизни.       – У тебя есть ради чего жить, Акико. У меня ничего не осталось, для меня всё закончилось уже давно, – глаза Йосано стали стеклянными, – У тебя есть семья. Пообещай мне, что выберешься и найдёшь брата.       – Я ненавижу тебя. Ты просто невыносим. Йосано повернулась беззащитными лопатками, отщитывая мгновения до выстрела.       – Акико. Спасибо, что сыграла со мной! Не забудь, ты пообещала мне!       Острый ком прошёлся по горлу, когда послышалось «Игрок 136 выбыл». Он невыносим. Он чёртов придурок и полный идиот! Йосано шагала вперёд, но в голове режущим звоном отдавался лишенный жалости холодный выстрел.       Наступая на тонкое стекло, Акико прикрыла глаза, падая в бесконечную тьму.

«Прости, я не смогла выбраться из этого кошмара».