Бессонной ночью на энгаве

Ожидание. Порой это чувство страшнее пытки. Оно выматывает нас, не даёт расслабиться, заставляя сердце отбивать частый тревожный ритм, и не даёт спать по ночам, заполняя голову дурными мыслями. Ей не обязательно спать ночью. Она может сделать это в любое время. Но она не спала уже трое суток, ведь её брат давно должен был вернуться. Она не совсем понимала, куда он уходит каждый раз, отчего перестал брать её с собой и почему бы ему не остаться и поиграть с ней. Она лишь болтала ногами, сидя на брусчатой энгаве, и верно ждала.       — Ты так уже который час сидишь. Может отдохнëшь? Сëдзи тихонько отворились, впустив в комнату длинноволосого паренька в спальном тëмно-сером кимоно.       — Ладно, наверное, демонам не нужен отдых, — вздохнул Юичиро, не получив вообще никакой реакции. Странная эта Незуко. Всё сидит и мычит какую-то мелодию себе под нос, глядя на ворота. Паренёк накинул на плечи полотенце, — он только из душа, — и присел рядом на деревянную веранду, глядя на бескрайнее небо, усеянное звëздами, которое даже взглядом обогнуть невозможно. Где-то далеко его брат-близнец точно так же смотрит на звёзды и вспоминает его. И тут Юичиро кое-что понял.       — Так ты скучаешь? Получилось так громко, что на миг замолчали сверчки. Незуко сжалась, и, кажется, стала ещё меньше. Ночной ветерок поднял вверх длинные локоны, пытаясь утащить их с собой в эту глубокую тёмную ночь. Юичиро думал, что она не понимает человеческой речи, пока не услышал тихие детские всхлипы.       — Эй, ты чего? Надулись щёки и заблестели вишнëвые большие глаза. Незуко выставила когтистые кулачки перед собой и захныкала. Сначала медленно, а потом и вовсе разрыдалась, вгоняя Юичиро в неловкое положение. Он приоткрыл рот, чтобы сказать что-нибудь преободряющее, а потом вспомнил, что не умеет, прикусил язык и нелепо подпëр рукой голову, считая белые точки на небосводе. Их истории до боли одинаковые. Брат ночами пропадает на битве, рискует жизнью, защищая других, а вот кто защитит его — неизвестно. Иногда в голову закрадываются дурные мысли о том, что рано или поздно он должен не вернуться, что война, которая длилась сотни лет, просуществует ещё столько же, а брат окажется лишь пешкой, значительной, внëсшей огромный вклад, но всё же пешкой, фигурой, пущенной в расход во благо мира. Юичиро обхватил тонкое тельце единственной уцелевшей рукой и усадил девочку-демона к себе на колени. Незуко вопросительно захлопала слипшимися от влаги ресницами. Даже она понимала, что этот парень не любитель нежностей, но ей всё равно было приятно.       — Я знаю, что они оба должны были возвратиться ещё три дня назад. Юичиро тоскливо пожал плечами. Он никогда не был оптимистом, но в этот холодный поздний вечер ему хотелось не думать о плохом. Он ведь тоже не спал все эти дни, только в отличие от маленькой Камадо, на его человеческом организме это сказалось не лучшим образом.       — Но если ты будешь верить, то они обязательно вернутся. Твой братик Танджиро знает, что ты ждёшь его дома, поэтому он точно придёт. Незуко смахнула с глаз влагу крошечными ручонками, поëрзала на чужих коленях и развернулась лицом к лицу к старшему из близнецов.       — Ю... Ю-чи... О! Пропела она клыкастым ртом и ткнула в него пальцем.       — Да, и я буду верить, что Муичиро вернётся целым и невредимым, — пообещал Юичиро. Незуко залилась победным смехом, прилипла к его груди, хлопая ладошкой по спине, и опять замычала, только на этот раз это была веселая и бодрая мелодия. Время давно перетекло за полночь. Самые ранние пташки уже попросыпались и начали свои энергичные трели. Ветер затих, и по поместью разносились лишь мирные посапывания двух вымотавшихся детей. Юичиро лёг прямо на пол, его ноги всё так же свисали с энгавы, а на груди спала Незуко, сжав в руке край тëмно-серого спального кимоно. Дверь распахнулась, и двое вошедших сначала даже не решались объявить о себе, умиляясь столь редким зрелищем.       — Извините, что так задержались. Первым начал Танджиро. Незуко навострила уши, забегала глазами по комнате, и едва ли не пешком прошлась по чужой груди, сломя голову спеша в объятия брата. Он подхватил свою крошечную сестру и усадил её себе на руки.       — Могли бы хоть письмо отправить. Вы двое хуже демонов! Тут уже и Юичиро разодрал глаза, не удержавшись от колкости в сторону прибывших.       — Гинко сломала крыло, и нам пришлось остановиться в горах у знакомого старичка, — стал оправдываться Муичиро, сбрасывая с плеч форму. Улыбка на его лице не могла не появиться от искристого смеха друга с его сестрой. Он неловко потоптался на месте, продолжая неискренне улыбаться. Вот бы его встречали так радостно и горячо.       — Эй, может тоже брата обнимешь? — пробурчал Юичиро, хило протянув руку. Он не то, чтобы не хотел, просто его гордость не позволяла показывать слабости вроде эмоций. Муичиро захлебнулся восторгом и повис на шее брата, будто пытался его раздавить. Надо бы ему взять на заметку, что хрупкое тельце старшего не соизмеримо с крепким корсетом мышц столпа. Позже Юичиро прочитал загулявшимся остолопам громадную лекцию о том, какие они негодяи, прибавив в конце невинную фразу: «Незуко ведь волновалась!». Самой Незуко это, видимо, не понравилось. Она слезла с рук брата, потопала к старшему Токито и ткнула в него пальцем.       — Ю-чи-о, — она старательно произнесла каждый слог и показала жестом, как из глаза стекает капля.       — Юичиро тоже переживал, что нас долго не было? Танджиро понял незамысловатый язык сестры, и оказался прав, ведь Незуко тут же закивала и захлопала в ладоши.       — Она всё придумала, — цокнул Юичиро и смущëнно отправился расправлять футоны ночным гостям. Все трое громко рассмеялись ему в спину. Что поделать, если он такой скряга? Оставшуюся часть ночи в доме царил крепкий сон. У них было всего пару часов до того, как солнце зальëт долину золотым светом, а потом и весь день, пока ночь снова не накроет мир тьмой и не позволит демонам повыползать из своих нор. И близнецы пользовались моментом вдоволь, сцепившись вместе, как одно целое, и не разнимая объятий до самого пробуждения.