В Лондоне тоже бывает немного солнца

      Поздним июньским вечером он возвращался домой. Дождь лил как из ведра, превращая узкие грязные улицы Уайтчепела в бурные потоки. Молодой человек спешил, глядя лишь себе под ноги, и всё равно едва не споткнулся о кого-то.       - С вами всё в порядке, сэр? – он наклонился к сидящему у стены человеку, держа над ним потрёпанный зонт.       - Мне сегодня негде ночевать, но в целом всё отлично, - ответил ему ясный голос заметным акцентом.       - Вставайте скорее, пойдёмте со мной, здесь недалеко. – Он протянул руку.       - Я Артюр. А тебя как звать?       - Меня? Ммм.. Уильям, - сказал он через паузу, будто его застали врасплох и ответ пришлось выдумывать на месте.       Несколько минут они шли молча.       -Почему ты позвал меня, Уилл?       - Могу задать тот же вопрос: почему ты согласился пойти домой к незнакомому человеку?       Артюр развёл руками.       - Мне приходилось совершать и более безумные вещи.       - Ты выглядел, как человек, который нуждается в помощи, я не мог пройти мимо, - просто ответил Уильям.       Вскоре они вошли в дом, такой же обветшалый, как и все строения вокруг, и поднялись по скрипучей лестнице на самый верхний этаж. Поковырявшись ключом в замке, Уильям приветственно распахнул дверь в своё скромное жилище.       Повесив на крюк в углу комнаты мокрые зонт и плащ, он зажёг газовую лампу и внимательно оглядел своего гостя. Из-под капюшона накидки на него смотрели живые голубые глаза, а ко лбу прилипла мокрая серебристая чёлка. Кивнув своим мыслям, он вытащил из шкафа полотенце, брюки и рубашку.       - Переоденьтесь, Артюр, пока я схожу за горячей водой. - С этими словами Уильям вышел, прихватив большой чайник.       Не долго раздумывая, Артюр, вытеревшись насухо, натянул предложенную одежду, которая пришлась впору. И сразу почувствовал себя... Нет, не как дома – он поморщился, вспомнив холодные комнаты в доме на улице Бурбонов, - а так, как следовало бы чувствовать себя дома: в тепле и безопасности. Он оглядел комнату. Простая обстановка: шкаф, кровать в углу, книжная полка, стол да пара стульев. Рядом с полкой на стене висела небольшая картина с изображением букета белых лилий. За рассматриванием которой и застал его Уильям.       Хозяин разлил по чашкам чай, вынул из свёртка хлеб и сыр.       Горячий напиток растекался блаженным теплом по телу. Теперь и Артюр мог разглядеть своего нового знакомого. Опрятный молодой человек, ему ровесник, с пшеничными волосами и умными глазами, в которых за улыбкой прячется грусть.       - Чем ты занимаешься, Уильям?       - Я помогаю людям. Они приходят ко мне за советом, а взамен дают еду или деньги. А что насчёт тебя? Подожди, я угадаю.       Уильям прищурился и пристально посмотрел на Артюра.       - По твоему акценту точно могу сказать - ты не англичанин. Предположу, что светло-голубые глаза тебе достались от галльских предков. По-английски говоришь прилично, ты явно получил хорошее образование. Однако ты не из аристократов, крестьянское сословие, я думаю. Ты сказал, что негде ночевать сегодня. Значит, либо тебя только что выставил домовладелец, либо ты не желаешь быть вместе со своей семьёй. У тебя же есть семья?       - Да, но… Они во Франции, ты прав. А здесь… так, с другом.       - Хорош же у тебя друг, - саркастично заметил Уильям.       - Черти бы трижды драли таких друзей, - отрезал Артюр. Он похлопал себя по карманам, и, поняв, что находится в чужой одежде, встал и направился к двери. Порывшись в карманах собственного плаща, он вытащил насквозь мокрый кисет.       - Уилл, ты куришь? Табачку не найдётся? – спросил он, не оборачиваясь. Но ответа не последовало.       - Уилл?       Его гостеприимный хозяин крепко спал, уткнувшись лицом в стол. Артюр потряс его за плечо, пытаясь разбудить, но безуспешно. Но и оставлять так его было нельзя. Артюр на руках перенёс Уильяма в постель. Несмотря на высокий рост, тот показался совсем невесомым.       Слипающимися от усталости глазами Артюр ещё раз оглядел комнату. Не слишком широкая кровать Уильяма была единственной. Поняв, что выбора у него особо и нет, Артюр, погасив лампу, устроился рядом под тем же одеялом. Обнимая тёплого Уильяма, он снова ощутил то странное чувство уюта.       За окном всё ещё шумел дождь.

***

      Наутро Уильям удивился, проснувшись одетым в собственной кровати. На миг воспоминания вернули его в детство, когда брат заботился о нём, засыпавшем в самых неожиданных местах. Смахнув подступившую слезу, Уильям огляделся. Он один, как и каждое проклятое утро вот уже шесть лет.       Наскоро умывшись, Уильям выскочил из дома. Ничего не напоминало о вчерашнем дожде. Только летнее солнце весело сверкало в лужах. Уильям спешил в школу: прогуливать нельзя, когда ты учитель. В обучении детей бедняков грамоте и арифметике он видел свою миссию, свой вклад в лучший мир.       Вернувшись после полудня с занятий, Уильям совершенно не ожидал встретить у двери своего вчерашнего знакомого.       - Вот, решил вернуть тебе твою одежду. И поблагодарить за помощь. – Артюр приоткрыл холщовую сумку и показал бутылку дешёвого красного вина. – Отличная погода, как насчёт небольшого путешествия?       Прихватив по пути ещё хлеба и сыра, они направились к Темзе.       С немалым трудом найдя на берегу место почище, чуть поодаль от доков, они устроились на накидке, кажется, повидавшей Парижскую коммуну. Глядя на снующие по реке суда, Артюр признался:       - Если бы у меня была возможность путешествовать безостановочно, не задерживаясь нигде, чтобы зарабатывать себе на пропитание, я и двух месяцев не пробыл бы на одном месте. На свете столько великолепных стран, что, будь человеческая жизнь в тысячу раз продолжительнее, и то не успел бы все перевидать. [1] Но сначала необходимо изучить английский язык.       - Охотно тебя проконсультирую. Если нужна помощь, я сделаю всё, что в моих силах.       - Всю эту ерунду: писать стихи, быть поэтом... Я просто хочу бросить всё это. Вот что я чувствую сейчас.       - И всё же быть поэтом – это удивительный дар! – искренне возразил Уильям. – Я могу на память прочесть хоть все сорок пьес Шекспира, но сам не способен сочинить и строчки.       - А ты попробуй! Расслабься и позволь вершиться алхимии слова! – Пусть это и прозвучало похожим на совет, как дышать пяткой, Уильям задумчиво поглядел в небо и важно произнёс:       - Вьетнамец играет на арфе       Наевшись селёдки жареной… [2]       - Что ж, писать стихи трудно, - уклончиво прокомментировал Артюр.       - Зато я хорош в точных науках. Так мне говорили, - скромно заметил Уильям.       - "Глядеть ты хочешь на кометы       И слышать, как жужжат, свершая свой полет,       Светила млечные и дальние планеты?" [3] – с чувством продекламировал Артюр.       - Я почти ничего не понял, - честно заявил Уильям.       - Говорю, что при других обстоятельствах ты мог быть сейчас уже каким-нибудь профессором астрономии или математики, - без тени иронии заметил Артюр. Уильям рассмеялся.       - Я делаю работу, которая прямо передо мной. И меня вполне устраивает мой класс приходской школы. Вот ты сам бы и шёл преподавать.       - Я уже, - коротко ответил Артюр, но едва взглянув на Уильяма, сам прыснул от смеха. – Видел бы ты сейчас своё лицо! Удивить всезнайку Уилла - бесценно! Под обескураженным взглядом Уильяма Артюр объяснил:       - Я же поэт, ничего толком делать не умею, а жить на что-то надо. Вот так и зарабатываю языком на хлеб.       - В таком случае мне тоже необходимо взять пару уроков. – Уильям придвинулся ближе, слишком близко. Их разделяли пара дюймов. В алых глазах плясали бесовские огоньки, завораживая Артюра. Не собираясь отказываться от столь недвусмысленного предложения, Артюр накрыл губы Уильяма своими. У Уильяма закружилась голова от мешавшихся вокруг него запахов реки, вина, табака, и он позволил себе утонуть в этом мягком сладко-горьком поцелуе.

***

      С Артюром в дом Уильяма вернулось солнце. Впервые за долгое время рядом оказался человек, с которым они были на одной волне, говорили на одном языке, пусть даже и не в буквальном смысле. И сам Артюр переменился: перестал курить в присутствии Уильяма, его непослушные серебристые волосы стали чище, а одежда опрятнее.       Они встречались почти каждый день на протяжении трёх недель. Всё свободное время проводили, перемежая изучение словарей и грамматик с языковыми практиками совсем иного свойства.       Часто друзья гуляли по Лондону. Артюра было не испугать долгими пешими прогулками. Оказалось, что во многих местах он уже успел побывать, однако историческая справка от Уильяма открывала ему город с новых сторон.       Но, как и положено солнцу, вечером он оставлял Уильяма, возвращаясь к своему непутёвому другу, о котором предпочитал не распространяться.       Уже зная о страсти Артюра к путешествиям, Уильям почти не удивился, когда тот внезапно исчез. В глубине души он был готов к тому, что рано или поздно это произойдёт. Все, кого он когда-то любил, оставили его. Однако смутная тревога внутри Уильяма росла с каждым днём. В ответ ей Уильям убеждал себя всё настойчивее, что ему всё равно. Что ему никто не обязан и не было смысла даже пытаться позволить себе чувства. Но пальцы предательски дрожали. А он обнаруживал себя неизвестно сколько времени смотрящим в одну точку.       Наконец спустя несколько дней под дверью он нашел почтовую карточку, отправленную из Антверпена: «Прости, пришлось срочно уехать. Улажу дела и вернусь как можно скорее. A.R.» На лицевой стороне открытки была гравюра, изображающая водопад где-то в швейцарских Альпах.

***

[1]Из письма к матери 15 января 1885 [2]Автор Александр Лаэртский [3]Перевод M. П. Кудинова. Разумеется, Артюр читал строки из стихотворения «Праведник» по-французски.