Выжить

Лайм не знал, как его нашли, но он точно чувствовал, что теперь ему не убежать. Двое мужчин в форме и девушка из "знати" на каблуках остановили его у входа в дешёвую забегаловку и сообщили новость, от которой кровь стынет в жилах. Лайм теперь раб. Он отныне принадлежит девушке с длинным кошачьим хвостом. Эта компания любезно сопроводила беглого священника в его покои, если так можно было назвать комнату в самом дешёвом отеле пригорода, под предлогом собрать вещи для переезда, но после глухого хлопка двери... В отеле, в котором остановился Лайм по случаю бегства, было прохладно, нулевая звукоизоляция, а в номере стояла большая пыльная кровать с тумбой. Лайм стоял, прижимаясь щекой к стене, и чувствуя, что в его шею тяжело и горячо дышат. Ему было страшно. Безумно страшно. Ведь он понимал, что ,если сейчас не предпринять никаких попыток сбежать, его просто-напросто изнасилуют и увезут невесть куда, а такому раскладу он, естественно, не был рад. Мысль о том, что его прямо сейчас могут лишить девственности, и, возможно, сделать ещё чего похуже, совсем не нравилась священнику. Он боялся почувствовать боль, боялся, что его новоиспечённая хозяйка запрет его. Он боялся этой девушки. –Ну всё, пошутили и хватит. Госпожа, может отпустите?– с натянутым спокойствием и пытаясь не показывать своего страха, прошептал парень. Он не мог быть рабом. Нет. Предприняв попытку оттолкнуть на вид хрупкую девушку, за что Лайм был только грубее прижат к стене. В ту же секунду его белоснежную кожу стали пятнать собственническими засосами и укусами, которые ещё долго будут напоминать о произошедшем. Всё же Шира подумала и ослабила свою железную хватку, развернув Лайма спиной к стене, подняла его голову и продолжила оставлять пятна на шее. Одна еë рука держала запястья зеленоволосового над его же головой, вторая же аккуратно пыталась стянуть штаны с парня. Через несколько секунд ей это удалось, и два пальца на сухую вошли в узкое нутро мальчишки. Достаточно длинные когти причиняли сильную боль. Аквамариновые глаза распахнулись, и юноша вскрикнул от боли. По длинным тонким пальцам медленно начала стекать кровь, однако девушке с 6-ю звездами, видимо, было абсолютно всё равно: она раздвигала пальцы и толкала их глубже, не обращая внимания на глухие стоны боли, исходящие от парня. Спустя несколько минут Шире это надоело и она решила, что раз сам раб не сопротивляется, то он, наконец, смирился со своей участью стать подстилкой знати. Девушка, щёлкнув наручниками, толкнула последнего на большую жесткую кровать. Священник на мгновение потерял ориентир, но приземлившись задницей на жёсткий матрас, он сразу же всё понял и начал предпринимать заведомо неудачные попытки снять наручники. Его прервали потому что руки вновь оказались над головой, а на горле резко появилась рука, что начала душить ничего не понимающего юношу. Попытки вырваться из мёртвой хватки не дали результатов. Его душили на протяжении минуты, пока последний молил о том, чтобы его отпустили. Когда рука с шеи исчезла, Лайм закашлялся и стал хватать воздух ртом, даже не заметив, что его уже отпустили и искали что-то в прикроватной тумбе. Глаза Лайма закатились, он больше не мог нормально мыслить и готов был потерять сознание, но ему не позволял страх и желание жить. Тут его резко развернули лицом вниз и заткнули рот какой-то тряпкой. Лайм чувствовал, что его бёдра лапали без какого-либо стеснения, оставляя синяки и царапины от ногтей. Шира сжимала его бёдра с такой силой, будто была готова оторвать кусок плоти от кости. Вдруг по комнате разнёсся звук шлепка, и через несколько секунд на правой ягодице священника красовался след от ладони. –Даже не знаю, что и сказать. Прямо сейчас ты выглядишь как дешёвая шлюха. —надменно произнесла Шира, растягиваясь в улыбке — А тебя не посещали мысли о том, что сбегать от человека "моего" положения равносильно смерти? —Отпусти меня, извращенка. Никто и не сбегал! — с трудом вынувший изо рота грязную ветошь, защелся криком лайм. — Ему грубо заткнули рот поцелуем. Но он долго не продолжился —Тьфу — сплюнула Шира в сторону. Он укусил ей язык. — Да ты у нас гордец! — прошипела девушка с горящими глазами. — Надо бы научить тебя манерам— словно на заметку себе произнесла Шира. Лайма продолжали пороть, будто он- провинившийся ребёнок, у которого очень строгие родители. К горлу подкатывал рвотный рефлекс, и от этого стало ещё противнее осознавать всю ситуацию. Через пару секунд младший заметил, что ему больше не больно, и расслабился, ведь его перестали бить. Но тут его резко потянули вверх держа за пояс, а переднюю часть прижали к кровати, таким образом он оказался в популярной и жутко неудобной позе раком. В руке кошки что-то блеснуло, и в то же мгновение нож скользнул по голому, мягкому бедру юноши. По нему кровь стала стекать прямиком на постельное бельё. Собрав немного крови на свои пальцы, Шира вновь ввела их в анус священника, на этот раз ещё глубже и быстрее. Из глаз последнего брызнули слёзы боли, пока длинные ногти девушки болезненно царапали стенки кишки. Даже не дав младшему привыкнуть, Шира задала настолько быстрый темп, что у Лайма буквально искры из глаз посыпались. Было слишком больно, последний даже думать ни о чём не мог, только хотел закончить это поскорее. Шира вбивалась в чужое податливое тело, совершенно не думая о самом мальчишке и его чувствах, вырывая стоны боли и глухое поскуливание. Теперь он полностью пренадлежит ей. Шире это приносило удовольствие, присущее, наверное, лишь истинному садисту. Ей нравилось, что её раб скулит от боли, нравилось, что он хватается за простыни и изголовье кровати, что пытается сбежать, ей нравился металлический запах крови, который витал в комнате, и ей нравились мольбы младшего, что обращается к всем пресвятым. *** Когда всё закончилось, священник не мог даже пальцем пошевелить. У него болело всё тело: запястья, на которых красовались железные оковы, горло, которое держали, не давая сделать и глотка воздуха, поясница, на которую давили, заставляя сильнее прогибаться в спине, ноги, которые затекли из-за долгого пребывания в одном положении. Юноша лежал и смотрел в пустоту, не веря, что он действительно стал жертвой надругательства. Теперь он раб, ничто в этом мире. В его голове пробегали самые разные мысли: от продолжить жить в качестве верного слуги, зная, что на этом жизнь не заканчивается, до самоубийства.. Тем временем Шира спокойно протирала руки и приводила себя в порядок, попутно раздавая поручения своим людям. Отныне Лайм будет жить у неё, а вот насколько хорошо — зависит от его поведения.