шторм на севере

Станнис не друг ни вам, ни мне. Даже братья едва способны переваривать его. Этот человек выкован из железа, жесткого и неподатливого. Петир Бейлиш, Игра престолов, Эддард XIII *** На севере холодно, наверху Стены было еще холоднее. Ветер пробирался под любую одежду, сковывая кости льдом. Красная женщина пылала теплом и жизнью рядом. Ее щеки горели здоровым румянцем, особенно подчеркивая нездоровый вид короля. Станнис иногда натыкался на свое отражение в немногочисленных зеркалах и с неохотой признавал свой увядший вид. Он и раньше не отличался особой красотой, может быть длительное голодание при осаде так сказалось. Но Ренли, глупый младший брат, перетерпевший тоже самое, вышел красавцем. Длинноволосый Ренли без стыда придумывал столько шуток о его внешнем виде, на что Станнису оставалось только молча сжимать зубы. Младший брат всегда гадко улыбался, смотря ему в глаза. Всю жизнь это раздражало, но сейчас только воспоминания о брате давали возможность почувствовать хоть немного тепла. Мелисандра в его руках, в его постели пылала. Пот стекал по ее лбу, шее, вниз между грудей. Станнис задерживал на этом взгляд, но не надолго. Она была такой мягкой и податливой, все пыталась занять его мысли. Но он был очень далеко от нее, от чёрных братьев, от холода и снега. Во сне ему чудились волны, бьющиеся о камни, и тихо сопящее тело рядом. Ренли. Ренли занимал все его мысли. Ренли, прыгающий от радости, когда Роберт отдал ему, маленькому мальчику, Штормовой Предел. Ренли, хохочущий от собственных шуток в Малом совете и на пирах. Ренли, кидающий на мальчишку Тиреллов заинтересованные взгляды. Ренли был везде. Станнис пытался отыскать в воспоминаниях искреннюю улыбку брата, добрую и любимую им. Так Ренли улыбался ему всего пару раз. И больше не улыбнется никогда. Пусть он проснулся с чистыми руками в тот день, но знал, что кровь брата была на нем. Пусть Ренли сам виноват в своей смерти, но убедить в этом себя окончательно Станнис не смог. Разрезанное горло брата все равно мучило его во снах. Мелисандра принялась поспешно одеваться. Ее волосы причудливо растрепались, а платье помялось от его грубых рук. Она была слишком мягкой и горячей, а Селиса слишком холодной. Красная женщина нежно погладила своего короля по щеке, пытаясь избавить от боли во взгляде. На что Станнис жестко отстранил ее от себя. Не должно им проявлять такие чувства, этот союз нужен только для их правого дела. Терпеть нежности уже не было сил. "Это измена", — всегда подсказывал внутренний голос. Но кому? Жена молилась на их связь с красной жрицей. Ренли бы посмеялся с него, если бы узнал. Что-то промелькнуло в его взгляде, который задержался на Мелисандре, тогда на переговорах. Станнис так и не смог распознать что именно, но через мгновение брат с улыбкой предлагал ему плод персика и жаловался, что тот не пришел на его свадьбу. Это воспоминание отзывалось болью под рёбрами, но вид брата дарил наслаждение. Чудесный принц, так похожий на молодого Роберта, и стоит признать, с прекрасной короной на голове. Она сидела на нем всяко лучше, чем на голове Станниса. Младший Баратеон предлагал служить ему, быть рядом с ним. Внутри Станнис желал согласиться, Ренли уже вынуждал его однажды встать на колени. Мелисандра ушла разочарованной и неудовлетворенной, громко хлопнув дверью. В занятых королем покоях стало менее тесно и душно, позволив Станнису спокойно вздохнуть, прикрывая глаза. На Стену пришла ночь, теперь более долгая, чем когда-либо. *** На Драконий камень прилетает ворон из Штормового предела, но письмо застает Станниса Баратеона только в доках Королевской гавани. Он хмурится, вчитываясь в предложение Ренли, явно написанное мейстером Юрном, впрочем, стоит отдать ему должное, и сформулированное. Брат приглашал его в гости. Быть гостем в замке, который должен был принадлежать ему по праву. Заставить его туда приехать может только приказ короля. Что Робер, смеясь, и делает. Ренли сияет широкой улыбкой, сидя в главе стола на троне некогда принадлежащим Штормовым Королям. Ему исполнилось шестнадцать, и его цветочный оруженосец не сводит с именинника глаз. Станнис бросает неодобрительный взгляд на младшего брата. Слишком много еды и громкой музыки. Роберт пляшет с неизвестной очередной девкой. Серсее можно позавидовать, она-то избавила себя от чести быть на этом празднестве, но ее брат-близнец не спускает презрительного взгляда с короля. Теплая ладонь касается его локтя. Ренли почти расстроенно заглядывает в глаза. — Тебе не нравится, Станнис? — Это все чрезмерно, — он кривит губы, одергивая руку. Младший брат молча отворачивается к Тиреллу, утирая глаза. Станнис проклинает себя, но продолжает молча сидеть, не притрагиваясь более к многочисленным блюдам. Под вечер Роберта наконец уводит за собой служанка или приглашенная Ренли леди, что не так важно. Становится тише. Младший Баратеон уже заметно шатается в танце и смеется громче приличного. Мальчишка придерживает Ренли за талию, заставляя Станниса зло стиснуть кулаки, оставляя на коже следы от ногтей. Брат до неприличия красив и отказать ему физически невозможно. Он тянет Станниса в танец, касаясь холодных ладоней тёплыми пальцами. Старший заталкивает жгучую ревность и злость подальше, удовлетворением отталкивая маленького Тирелла от брата. Если бы Роберт сделал все по справедливости, они с Ренли жили бы в Штормовом пределе вместе. И Тиреллов бы в этот замок никто бы никогда не пустил. Ренли тащит его за собой, отмахиваясь от Лораса. Станнис, отвыкший от крепкой выпивки, едва понимает болтовню младшего. Родные стены замка почти не изменились. — Ренли, куда мы идем? — брат, неотпускавший его запястье, загадочно улыбается, но молчит. На высокой башне замка ветер бросает Станнису в лицо прохладу и морскую соль, ослабляя тошноту. Небо заволокли темные тучи, в воздухе чувствуется приближение шторма. Ренли взбирается на зубец, раскидывая руки к пасмурному небу. Станнис неосознанно хватает брата, притягивая к себе и утыкаясь носом в черные локоны. От него пахнет цветами и мылом. — Хорошо, что я прогнал стражников, — хихикает Ренли, поворачиваясь к брату, — Подумали бы что-то не то, — холодный нос касается шеи Станниса. —Что-то не то? — тихо бормочет он. Ренли обнимает брата, прижимаясь теснее. Ветер треплет его волосы, сдувая их в лицо брату. Захмелевший разум Станниса находит это приятным. Последний раз он был так близок с младшим в дни осады, держа его на руках. Теперь Ренли взрослый и очень красивый. Такой теплый. — Если бы я мог, то отдал его бы тебе, — шепчет Ренли ему в ухо, касаясь влажными губами. Ему приходится вставать на носки, чтобы дотянуться, обхватывая шею Станниса руками. — Кого? — мысли движутся крайне медленно. — Штормовой Предел, — младший брат с грустью поднимает на него взгляд, — Ты бы перестал так злиться на меня. Станнис стыдливо отводит глаза. Злиться на Ренли было так глупо. Глупо для взрослого и здравого человека, коим старший Баратеон себя считал. Ему почти тридцать, дома его ждет любимая маленькая дочь, а он обижается на мальчика, у которого едва пробился пушок над губой. — Но я мог бы отдать тебе что-нибудь другое, — щеки Ренли вспыхивают румянцем, — Пойдем, брат. Станнис сжимает ладони на его боках, прикрывая глаза. Холодный воздух отрезвляет сознание, но не настолько, чтобы до него дошел смысл сказанных слов. Волны громко бьются о камни. Ренли тянет его вниз, в покои. Не находя в себе сил отказаться, Станнис следует за ним. Брат обнимает его вновь, просто прикасаясь губами к шее. В покоях матери душно, темно и тихо. Станнис отталкивает его, шагая к окну. Открытое окно впускает в комнату прохладный воздух. За спиной плащ Ренли с шелестом падает на пол. — Что ты делаешь? — Станнис оборачивается, — Ренли... — Хочу тебя порадовать, — младший брат упрямо удерживает его за локти. Не то, чтобы Станнис пытается уйти. Их губы соприкасаются в невинном жесте. Ренли всегда был таким ветреным и никогда не думал о последствиях. Станнис сжимает челюсти, позволяя брату делать все, что тот захочет. Взгляд затуманен, лицо Ренли размыто, но его прикосновения чувствуются ярче. Жена никогда не гладила и не щупала его так. Ренли поспешно стаскивает с него плащ и расстёгивает пуговицы дублета. — Ты все равно опечален, брат? — младший оглаживает его голый живот. Член отзывает на нежные движения. — Я пьян, — Станнис наконец находит в себе силы оттолкнуть Ренли, — Ты не должен себя так вести. — Как распутная девка? — Ренли смеётся, пытаясь изобразить их старшего брата, — Просто возьми то, что принадлежит тебе по праву, — в итоге говорит он серьезно, опуская ладони Станниса себе на талию, — Можешь накинуть мне на плечи свой плащ, если хочешь. — С чего ты взял, что я этого хочу? — Хоть раз в жизни не будь таким занудой, — Ренли корчит недовольную гримасу, — Можешь считать, что этого хочу я. Как подарок на день рождения. Ты же, обиженный болван, ничего мне не подарил. Станнис молча стягивает одежду брата, с горечью замечая цветочные узоры. Зеленый дублет зло летит в сторону. Был бы разожжен камин, Станнис сунул бы его в огонь. Ренли хихикает, отмечая недовольное выражение лица брата. Его кожа мягкая, он весь пышет молодостью. Под ладонями напрягаются мышцы. Даже несмотря на всю нежность, Ренли остается натренированным юношей. Станнис с удовлетворением отмечает, как Ренли сочетает в себе женские и мужские черты. Внизу живота приятно тянет. Старший Баратеон убеждает себя в том, что шея брата должна остаться чистой, но кожа ниже вспыхивает красным. Ренли стонет сквозь зубы, утягивая брата в спальню. В спальню их матери. Станнис толкает его на кровать. "На брачное ложе". Ренли раскидывает руки и ноги по всей площади кровати, лукаво улыбаясь. Шнурки на его бриджах плохо поддаются пьяным дрожащим пальцам, но Станнису все же удается стянуть их ниже. Неожиданно Ренли стыдливо закрывает горящие щеки ладонями. — Неужели ты смущен? — старший усмехается, стягивая бриджи с бельем ниже. Между ног Ренли чист как ребенок. Станнис с удивлением проводит по гладко выбритой коже у паха, не обращая внимания на стоящий член. Влажная головка касается дрожащего живота брата. — Я смотрю, тебе так смешно, — Ренли загнанно дышит, — Твоей жене стоит волноваться? "У моей жены даже под носом волосы, Ренли", — Станнис мог бы горько улыбнуться, но брат заставлял низ его живота гореть, так что мысли о Селисе быстро улетучиваются. Она и рядом с Ренли не стоит. Станнис сдергивает с его лодыжек бриджи и сапоги. Брат ловко уворачивается от его рук, отползая подальше. На кровати предусмотрительно раскинуто покрывало в цветах их дома. Золотые нити ярко блестят на черном фоне. Старший Баратеон пытается снять с себя остатки одежды, но запутывается в штанинах, на что Ренли смешно фыркает, прикрывая рот ладонью. — Будешь смеяться, я уйду, — предупреждает Станнис. — Правда? — Ренли с сомнением поднимает бровь. "Конечно же, неправда." Младший брат смущенно сжимает ноги, хотя сам позвал разделить с ним постель. Станнис тянет его за голени к себе на край кровати, стараясь мягко раздвинуть чужие бедра. Ренли заслужил нежности в первый раз. Что делать дальше, он правда не знает. С женским лоном все было просто. Младший смирно ждёт, разглядывая его из-под ресниц. — Не знаешь, как быть с мужчиной, брат? — Ренли усмехается, — Не сложнее, чем с женщиной, — он пожимает плечами. Станнис задумчиво поглаживает внутреннюю часть бедер брата, не решаясь приступить. Он и себе едва мог доставить удовольствие, но Ренли позвал именно его. Опуститься перед ним на колени кажется правильным. Смазанный поцелуй приходится в бедро. К лёгкому запаху цветов добавляются масла. Младший брат со страхом в глазах, поднимается на локтях. — Будет тебе подарок, — бормочет Станнис в чужой живот. Он мог бы скривиться от мерзости, когда мокрая головка оказывается в его рту, но это не так плохо как кажется. Внизу Ренли такой горячий, и он мучительно сладко стонет, не пытаясь быть тихим. Взять глубже уже сложнее, но Станнис заставляет себя раскрыть рот шире. Мышцы чужих бедер под ладонями напрягаются, и старшему приходится удерживать Ренли на месте. — Станнис, пожалуйста... — он хнычет, не привыкший к чужим ласкам. Пытаться ритмично двигать ртом и удерживать сильные бедра на месте — тяжело. Челюсти сводит с непривычки, а в глазах скапливаются слезы. Когда Ренли особо сильно вздрагивает и напрягается, приходиться выпустить член изо рта. С губ капает, накопившаяся слюна. — Как делать это дальше? — голос дрожит от напряжения. — Ничего особенного, все как с женщиной, — Ренли тянет его к себе, призывно раздвигая ноги шире. — Я не настолько глуп, как тебе кажется. — Все уже сделано за тебя, — брат крепко держит его за предплечья, не отпуская от себя, — Клянусь, будешь медлить еще хоть секунду, я сам тебя выгоню. Ренли не врёт, маслом от него пахнет не спроста. Станнис задумывается, не от того ли он ее мог сидеть спокойно за столом. Пусть он податлив внутри, он горячий и влажный от масла, но на женское лоно ощущения ничуть не похожи. Станнис закусывает губу до крови, растягивая брата пальцами. Тот тяжело дышит, утирая со лба пот, но крепко цепляется за старшего. Станнис ищет на его лице признаки боли, но Ренли нетерпеливо сжимает его руку, прогибается в пояснице, от удовольствия закатывая глаза. Мокрый поцелуй приходится в плоский живот, рядом с пупком. "Я видел Ренли еще младенцем", проскальзывает в мыслях. По спине пробегает неприятных холодок, но теплая рука тянет его ближе, призывая устроиться между ног. Станнис касается себя, что кажется самым смущающим за вечер. Он отводит глаза. — Все хорошо, — Ренли успокаивающе гладит его по плечам, — Обещаю тебе. Грех инцеста и мужеложства обещания младшего брата не снимут, но они и так зашли слишком далеко. Ренли все же болезненно морщится, стоит проникнуть внутрь. Так восхитительно горячо. Станнис закрывает глаза, сжимая бедра брата и оставляя на них следы пальцев. Его жена была так холодна и никогда не смотрела на него так. Зрачки Ренли ненормально расширены от наслаждения. Уткнуться в плечо, вдыхая приятный аромат его тела. Только это заставляет Станниса дать Ренли время привыкнуть. — Все хорошо, — вновь шепчет брат, двигая бедрами. Он обхватывает его бока ногами, скрещивая лодыжки на спине. Двигаться внутри до невозможности приятно, ничто и никогда не сжимало его так крепко. Станнис глухо стонет, до боли стискивая зубами чужую плоть под ключицей. Ренли даже не думает сдерживаться, обхватывая его шею. Кричит что-то похабное, во что Станнис старается не вдумываться. Сдерживаться долго не получается, за что было бы стыдно перед молодым юношей, если бы не так хорошо. Станнис замирает, чувствуя как Ренли крупно вздрагивает и изливается себе на живот, пачкая и его. Его пальцы разжимаются, и он устало опускается на подушки. Волосы, слипшиеся от пота, неаккуратно разметались по подушке. Щеки лихорадочно блестят ярким румянцем и влагой от слез. Станнис падает рядом, зная, что из Ренли вытекает его семя. Хоть бастардом они себя не опорочат, как Роберт. Это окончательно отрезвляет сознание. Нужно встать и немедленно уйти. Покаяться в септу? В Семерых он давно не верит. К Роберту, чтобы король приказал отправить его на Стену? Но Роберт наверное уже сам храпит в чужой постели. — Останься со мной, — Ренли кладёт голову ему на плечо, — Никто до завтра не придет. Не бойся. Если сейчас бросишь меня, я тебе этого не прошу. — То, что мы сделали ужасно, — Станнис должен жутко стыдиться, ударить брата за то, что так безбожно соблазнил его, и уплыть на Драконий камень. Но такого наслаждения и блаженства он никогда не ощущал. Ренли разочарованно хмурит брови, но не отвечает. Брат устало зевает и жмется к нему. Обнаженный и покрывшийся мурашками от прохладного ветерка. Не проходит и пары минут как он засыпает. Потный, испачканный в масле и семени Ренли самое прекрасное, что Станнис видел в жизни. Он заставляет себя натянуть одежду и уйти. Бросает задумчивый взгляд на брошенный им плащ и накрывает им замершего брата. Цвета дома Баратеонов всяко лучше идут ему, чем зелень. Будить матросов корабля неразумно. Они все равно будут не в состоянии отплыть на Драконий камень сейчас же. Но беспокойно засыпает Станнис в своей тесной каюте. Больше Ренли не улыбается ему так нежно и с любовью. В его глазах искрится обида, он язвительно отвечает ему и шутит с издёвкой. Показательно позволяет цветочному мальчишке прикасаться к себе дольше положенного. Станнис может только смотреть. *** Мелисандра горяча по-другому, неприятно и чуждо всему этому миру. Она излишне мягкая и округлая. Кажется, что она только делает вид, что ей на него не все равно. Тянется к своему королю и с улыбкой делит с ним ложе. В его руках жрица расплывается тягостным жаром. Но Ренли был теплым настолько, что дарил это тепло ему лишь одним воспоминанием о себе. Мелисандра лишь подпитывала холод от потери брата. Она по истине лишила его тепла и света дарованного Владыкой. Когда женщина из Тарта приговаривает его к смерти именем короля Ренли, Станнис чувствует спокойствие. Его имя само по себе радостно слышать. Остаётся надеяться, что возлюбленный брат встретит его на той стороне.