The demon is with me.

Мэтту приснился кошмар, от которого кровь стыла в жилах. В полумраке его комнаты возник Шэгон, его собственное альтер эго, но искаженное, чудовищное. У него были огромные черные крылья, хлещущие воздух, длинный, змеиный хвост, и маска, из которой, казалось, вот-вот вырвется смертоносный лазер. Шэгон навис над кроватью, взмахивая крыльями, и комната погрузилась в густую, осязаемую тьму. Затем демон склонился к нему. Мэтт замер, парализованный ужасом. Шэгон провел ледяными губами по его шее, обжег кожу за ухом. Его шепот, хриплый и зловещий, пронзил тишину: — Ты будешь со мной, Мэтт. Мы будем вместе. На тумбочке, рядом с кроватью, стояла фотография Вилл, его любимой Стражницы. Внезапно она упала. Рамка со звоном ударилась о пол, и стекло покрылось сетью трещин, словно предзнаменование чего-то ужасного. Мэтт резко проснулся, словно вынырнул из ледяной воды. Его прошиб холодный пот, футболка прилипла к спине. Он тяжело дышал, пытаясь унять дрожь, и вглядывался в темноту, боясь, что кошмар вернется. Он нашарил рукой выключатель ночника, и комната залилась мягким, успокаивающим светом. Мэтт сел, прислонившись спиной к холодной стене. Сердце колотилось в груди, как пойманная птица. Он провел рукой по шее, словно пытаясь стереть ощущение ледяного прикосновения. — Это всего лишь сон, — прошептал он, но голос дрогнул. Сон был слишком реальным, слишком жутким. Шэгон… его темная сторона, воплощенная в кошмаре. Что это значило? Почему именно сейчас? Он посмотрел на тумбочку. Фотография Вилл лежала на полу, разбитая. Осторожно, чтобы не порезаться, Мэтт поднял ее. Стекло действительно треснуло, словно паутина, покрывая лицо Вилл. Это показалось ему зловещим предзнаменованием. Вилл… она всегда была его якорем, его светом во тьме. Неужели этот кошмар как-то связан с ней? Он знал, что не сможет заснуть снова. Слишком живо в памяти стоял образ Шэгона, его ледяной шепот, разбитая фотография Вилл. Мэтт спал беспокойно, урывками, и заснул под утро. Утром он собрался и отправился в школу. — Доброе утро, Вилл! — поприветствовал он подругу в коридоре. — Мэтт, и тебе привет. К сожалению она была занята. Ее подружки окружили ее и они что-то обсуждали. Она сказала, что у них мероприятие в классе. Потом тренировка в бассейне, из-за чего она не сможет прийти в зоомагазин Мэтта. Парень немного огорчился, но он уважал занятость Вилл. Он договорился встретиться с ней завтра. Он был старшеклассником, который скоро закончит школу. В зоомагазине Мэтт все делал машинально, словно был роботом. У него было ощущение, что его что-то гложет. Словно что-то должно произойти. Он любил свою подработку и комфортно чувствовал себя здесь. Животных он любил и заботился о них со всей отдачей. Но сегодня он был сам не свой. Сегодня Вилл не пришла и здесь было как-то пусто без нее. Мэтт вспоминал как было оживленно, когда в дверях появлялась Вилл, мир словно замирал. Ее огненно-рыжие волосы, казалось, разгоняли любой мрак. Между ними искрило нечто большее, чем просто дружба. Общие интересы, приключения и едва уловимая романтика сплетались в крепкий узел. Он знал о ее тайне, о том, что она — Стражница, и это лишь добавляло ей загадочности. Именно эта тайна, делала их связь ещё более притягательной, подчеркивая контраст между обыденностью их жизни и скрытой магией, которая витала вокруг Вилл. Их внешность, казалось, также отражала эту скрытую дуальность: его темные волосы резко контрастировали с ее яркими, огненными локонами, словно тьма и рубин. После школы и магазина дедушки, Мэтт вернулся домой. Он сделал все домашние дела, усердно выполнил все школьные задания, стараясь отвлечься от назойливых мыслей о рыжеволосой девушке. Вечер плавно перетек в ночь. Он устроился в кровати, включил свою любимую музыку, погружаясь в мелодию, пытаясь утопить в ней тревогу и неуловимое чувство приближающейся тьмы. Имя Вилл, простое и такое родное, эхом отдавалось в его голове, словно волшебное заклинание. Но постепенно образ Вилл в его воображении стал тускнеть, цвета выцветали, оставляя за собой лишь бледное, призрачное подобие. Встревоженный, он подошел к зеркалу и увидел в нем незнакомца — бледного, измученного юношу. Что-то было не так. По его телу пробежала волна ледяного ужаса. Что происходит? Что это за странное чувство опустошения? И тут, в отражении, вместо его собственного лица, он увидел его — Шэгона, свое альтер эго, свое темное «я». И тут же ответ возник в отражении. Из зеркальной глади вырвался Шэгон — его темное альтер эго. Жестокий воин с угольно-черными крыльями, змеиным хвостом и маской, из которой вырывались лазерные лучи. Совершенное воплощение тьмы. И сейчас оно смотрело на Мэтта из его собственного отражения. Демон, живущий в глубинах его подсознания, вырвался на свободу, вышел из зеркала. Вот он, рядом, только руку протяни! Это было так страшно, что Мэтт оцепенел. Шэгон обвил Мэтта своими руками. Его прикосновение было ледяным, он обнял Мэтта, сжимая его в своих объятиях. Его голос звучал, как шепот смерти: — Пока ты со мной, ты забудешь про ту девчонку, Мэтт. Ты нравишься мне. Я хочу быть с тобой, быть вместе с тобой. — Не говори так! Шэгон, ты… Демон не дал ему договорить, он закрыл его рот рукой. Шэгон, используя свое темное очарование, начал туманить разум Мэтта, постепенно отравляя его чувства к Вилл. Мэтт чувствовал, будто поплыл, его восприятие было искажено. Это была не просто борьба за внимание, а борьба за душу Мэтта, за его сердце. Шэгон уже не был просто частью его подсознания — он стал реальностью, существом, которое обитало с ним в одном теле, в одном мире. Его объятия, поцелуи — всё это было наваждением, окутывающим Мэтта в омут темного удовольствия. Мэтт почти не осознавал происходящего, считая всё это странным, наполненным тьмой сном, из которого он никак не мог пробудиться. Его реальность растворялась в объятиях его темного двойника, и он терялся в этом темном, завораживающем обмане. Шэгон и наслал на него иллюзию, видение. Он дарил ему ласки в кошмаре наяву. Сам он лишь обнимал Мэтта. Он хотел сделать так, чтобы Мэтт привык к нему. Юноша был ему небезразличен, и физически он не хотел причинить ему вред. Прикасаться без согласия юноши он не хотел. Скоро Мэтт привыкнет и сам попросит его о ласках. Шэгон больше не был внутри Мэтта. Он был рядом, вырвавшись из зеркального плена. В видении Мэтта, он увлек его в свои объятия, осыпая его ласками и поцелуями. Мэтт сопротивлялся, но разум его слабел, и происходящее казалось ему кошмарным сном. Шэгон увлек Мэтта на его кровать и прижал его своим весом. Руки он захватил хвостом и удерживал над головой. Шея и грудь юноши притягивали демона, тот томно целовал Мэтта там. Мэтт прошептал: — Отпусти меня… Но Шэгон был глух к его просьбе. Мэтт боролся, пытаясь вырваться из оков наваждения. В голове пульсировала мысль: Вилл! Ее имя, как яркий маяк, пыталось пробиться сквозь мрак, нагнетаемый Шэгоном. Он чувствовал, как воспоминания о ней, об их смехе, об их приключениях, тают, словно снег под палящим солнцем. Но борьба была неравной. Темные объятия Шэгона были слишком властными, его поцелуи — сладким ядом, разрушающим все светлое. В глазах Мэтта отражалась борьба — смятение и ужас. Он видел, как его руки тянутся к Шэгону, отвечая на ласки, но внутри он кричал, протестовал. Шэгон, уловив эту борьбу, лишь ухмылялся. Иллюзия была очень реалистична. Шэгон мог бы проделать все это наяву. Но он умело погрузил юношу в видение. Он умел ждать. — Не сопротивляйся, Мэтт, — прошелестел он, его голос был одновременно бархатным и ледяным. — Забудь о ней. Ты будешь только моим. Мы будем править этим миром вместе. Их объятия становились всё крепче, а поцелуи — всё более страстными. Мэтт чувствовал, как его рассудок покидает его, как он погружается во тьму. Но даже в этом хаосе, он не забыл Вилл и ее образ был у него в душе. Мэтт ощущал явное присутствие Шэгона рядом. И в то же время его прикосновения казались ему ненастоящими. Так оно и было. Сквозь пелену наваждения, Мэтт услышал свою песню, которую он написал и спел для Вилл. Власть любви, или Рыжий ангел на полную громкость. Звенел его телефон. Шэгон, оторвавшись от поцелуя, зашипел, будто опаленный огнем. — Что…что это?! — прошипел он. Мэтт подумал, что он не настраивал рингтон на такую громкость! Тогда кто? Знакомый голос Вилл объяснил ситуацию: — Мэтт, привет, я беспокоилась за тебя. Это Вилл. Я чувствовала, что с тобой не все в порядке. Я управляю техникой и электричеством, поэтому тебе не надо поднимать трубку, чтобы слышать меня. Я скоро буду, ты только держись. И она пришла, но не одна. В форме Стражницы Вилл была очень эффектна. За ней стояли… Фобос и Седрик? Бывший принц Меридиана, с длинными, почти до колен, пепельными волосами, выглядел как всегда ярко в своих темных длинных одеждах и с тиарой на голове. Теперь сотрудничал со Стражницами по приказу своей сестры, королевы Элион. Рядом с ним стоял Седрик, очаровательный блондин, его длинные светлые волосы были собраны в хвост. Мэтт помнил его как продавца из книжного магазина. Он знал, что Седрик умеет превращаться в змея. Между ними чувствовалась особая связь, флирт и нежность, которые не ускользнули от внимания Мэтта. Как Седрик приобнял Фобоса за талию, а тот невесомо коснулся его лица изящными пальцами. — Давай, Фобос! — воскликнула Вилл и активировала Сердце Кондракара. — Не командуй мной так явно, Стражница, — проворчал принц и привел в действие свою печать. Два великих талисмана озарили вспышкой яркого света спальню. Шэгон не мог уйти отсюда, так как силы Вилл и Фобоса блокировали его. Фобос, используя свою способность открывать порталы, создал разрыв в пространстве прямо в спальне Мэтта. Сердце Вилл пока лишь ровно светилось, способное закрыть порталы. В случае с Шэгоном они сконцентрировались на духовное изгнание демона. Ведь он был частью Мэтта. Совместными усилиями они подавили Шэгона, заставив его отступить в глубины сознания юноши. Полностью изгнать его было невозможно, но теперь он был под контролем. — Нееет! — с досадой кричал Шэгон. Но он уже не мог вырваться из сознания Мэтта. Он отступил сейчас, но однажды он напомнит о себе вновь. Он ещё поборется за свободу и чувства Мэтта. Чтобы Шэгон не смог больше вырваться наружу, Элион через Вилл передала Мэтту кулон, заряженный ее собственной силой. Теперь демоническое альтер эго было заперто в его разуме, неспособное влиять на реальный мир. В глубине сознания Мэтта Шэгон затаился, выжидая своего часа. Седрик трансформировал только хвост и притянул им к себе Фобоса. Принц охнул от неожиданности, а Седрик поцеловал его за ухом. — Ты так прекрасен, Фобос… — шипел Седрик. Фобос прижался к своему змеиному приспешнику и выглядел весьма довольным. Фобос и Седрик, обменявшись многозначительными взглядами, в обнимку исчезли в портале. Вилл, наконец, смогла подойти к Мэтту. Они обнялись, и в этом объятии он почувствовал себя в безопасности. Весь оставшийся вечер они провели вместе, наслаждаясь обществом друг друга и забывая о кошмаре, который едва не поглотил Мэтта. Вилл чувствовала, как дрожит его тело. Она знала, что даже после того, как Шэгон был подавлен, его тень все еще висела над ним. Они вместе сидели на кровати. — Все хорошо, Мэтт, я здесь, — прошептала она, гладя его по волосам. Он прижался к ней, ища утешения в ее тепле и силе. Постепенно дрожь утихла, и Мэтт отстранился, посмотрев Вилл в глаза. В них плескалась тревога, но и решимость. — Спасибо, Вилл. Я… я не знаю, что бы я без тебя делал. Вилл улыбнулась, стараясь придать своему голосу уверенность. — Ты сильный, Мэтт. Ты справишься. И я всегда буду рядом, чтобы помочь, — произнесла она и взяла его за руку. — Фобос и Седрик… это было неожиданно, — пробормотал Мэтт, нарушая тишину. Вилл вздохнула. — Элион попросила их помочь. Она чувствует, что Шэгон — это не просто случайность. Она уверена, что нужно быть осторожными. Кулон должен помочь сдерживать Шэгона, но мы должны быть готовы к тому, что он попытается вырваться снова. Они долго сидели в тишине, обдумывая произошедшее. Мэтт чувствовал себя опустошенным, но и благодарным. Он знал, что Вилл и ее друзья сделали все возможное, чтобы спасти его. Но он также понимал, что битва с Шэгоном только началась. Вечером, когда Вилл собиралась уходить, Мэтт остановил ее. — Вилл, останься, пожалуйста. — Ты уверен? — спросила она, в ее взгляде читалось понимание. — Я не хочу оставаться один. Не сегодня. Вилл улыбнулась и осталась. Они заснули, крепко обнявшись, и Мэтту впервые за долгое время приснился спокойный сон. Но даже во сне он чувствовал, как в глубине его разума, в темном углу, таится Шэгон, выжидая своего часа, плетя коварные планы и жаждущий вырваться на свободу. Он знал, что это только начало долгой и трудной борьбы за контроль над самим собой. И он знал, что ему не справиться с этим в одиночку. Ему нужна была Вилл, ее сила, ее любовь, ее поддержка. И он был готов бороться, чтобы защитить себя и тех, кто ему дорог.