As the dead rise

В глазах темнеет, голова раскалывается, я тону в своих воспоминаниях. Моментами я начинаю видеть свою мать, стоящую в доме, полной огня. Она что-то кричит мне, но я не могу ничего разобрать. Я вижу свою школу, старый дом, мальчика, напоминающего ангела. Он отдает мне письмо и тихо плачет, чуть касаясь моего плеча, отчего меня пробирает дрожь. Вокруг много взволнованных людей, которые куда-то сильно спешат, прижимая к груди тяжелые сумки. Я вижу, как сажусь на поезд. В нем шумно и многолюдно. Все бегут от чего-то, но от чего?  Все тело горит, а в глаза сразу же врезаются острые лучи солнечного света и отдают в голову пульсирующей болью. Все, что Хан мог видеть под дрожащими веками, плыло и растворялась. Оранжевые блики смешивались с коричневыми разводами и голосами людей.  — Он встал… иди позо… Живой…  Джисон опять погружается в темноту, не сумев осилить тяжесть век.  Я падаю в пропасть и не могу пошевелиться. Мои крики беззвучны, а тело невесомо. «Мама, мне страшно!» — пытаюсь сказать я, будто маленький и отчаянный ребенок. Я начинаю думать о ней, но понимаю, что не помню ее лица. Какого цвета ее волосы? С ней все хорошо? Я резко и ужасно больно приземляюсь куда-то на землю.  Брюнет вздрагивает и хватается руками за грудь. Ладонями он чувствует полностью сырую от пота футболку, и глаза наконец-то начинают различать фигуры. Пару секунд мозг обрабатывает новую обстановку, и Хан понимает, что лежит в соломенной лачуге без крыши, а вокруг него стоит небольшой стол с тремя ножками и табуретка, сам же Джисон лежит на деревянной кровати без простыни. Смыкая челюсти, он чувствует, как в его руки и спину медленно впиваются занозы. Из-за угла внезапно появляется мужчина, держа небольшой пакет.  — Ты как? — голос незнакомца эхом зазвенел в ушах Джисона, отчего брюнет отчаянно схватился за голову, — Ой, извини.  Юноша сел на табуретку и прищурил карие глаза. Он был крепкого телосложения, с огромным шрамом на левой щеке, который сразу же бросился в глаза. Брюнет выглядел слегка озадаченным, а еще от него так пасло кровью и консервами, что Джи пришлось неприятно сморщиться и почесать нос. Мужчина казался совсем чужим, хотя вел себя так, будто знал Джисона всю свою жизнь.  — Кто вы? — Хан в страхе чуть приподнимается и отползает назад, хватаясь за деревяшки хлипенькой кровати.  — Мое имя Ёнок, — мужчина кладет руку на грудь. Голова начинает прокручивать все знакомые имена, а Хан все сильнее морщит брови в недоумении. Пусто. Совершенно ничего, кроме его собственного имени. Память стерлась подчистую. «Господи, я не помню имени родной матери!» — кричит внутренний голос. — Зеленый отряд нашел тебя в остановившимся поезде и принес сюда.  — Зеленый отряд? — Хан попытался приподняться повыше, но его голова предательски треснула в области висков, прижав к краю кровати.  — Ты совсем ничего не помнишь? — глаза Ёнока расширились.  — Да…— Хан со стоном хватается за волосы.  Было такое ощущение, что его голову сжимает огромный гидравлический пресс, а тело лежит в ванне с кипятком.  — Так и знал… — в эту минуту Ёнок осторожно достает из кармана кошелек и разбитый телефон. — Это мы нашли в твоей сумке. Посмотри, может вспомнишь что-нибудь.  Ёнок протянул их, и Хан максимально неуверенно взял вещи, называвшиеся его собственностью. Он сразу же попытался включить телефон, но безуспешно. Тогда в ход пошел черный кожаный кошелек, в котором Хан не увидел ничего, кроме пожелтевшей фотографии веснушчатого блондина, отчего сердце немного кольнуло. Он выглядел в точности как тот плачущий мальчик из сна. Джисон попытался не показывать своего удивления, но ужас в его глазах невозможно было спрятать.  — Не понимаю…— проговорил Хан, пытаясь проглотить образовавшийся комок в горле. Джисон заметил, как Ёнок внимательно разглядывает его лицо, а после странно пялит на кошелек, будто зная то, чего не знает брюнет. — Тогда я расскажу тебе все сам. Ну, хотя бы попытаюсь… — Ёнок тяжело вздыхает и прислоняется к хлипкой стене лачуги, помечая, что рассказ будет долгим, — Хенджин нашел твое тельце в поезде, на который ранее напали зараженные. Мы предполагаем, что во время нападения на тебя упала сумка с багажной полки и, видимо, попала прямо по голове. Ты везунчик. Зараженные не распознали в тебе живого, и поэтому прошли мимо. Ты один выжил. Гарри Поттер прям!  На неудачную шутку Джисон многозначительно промолчал; это все так резко упало Хану на голову (в любых смыслах), что от растерянности ему хотелось рыдать. Может, его обманывают? Он попал в социальный эксперимент, и прямо сейчас выглянет человек с камерой, смеясь ему в лицо? Лучше бы это было так.  — Какие, к черту, зараженные? — вырвалось у брюнета, и он тут же пожалел, что поддался эмоциям.  — Тяжело тебе будет… — Ёнок потер шрам на щеке. — Слушай, это правда уже не смешно.  — Как бы я хотел сейчас шутить… — сказал мужчина и тяжело вздохнул, — Все, что я сейчас скажу тебе, - чистая правда. Тебе придется поверить, потому что, выйдя на улицу, ты, к сожалению, в этом убедишься. — Ёнок поудобнее садится и пристально смотрит в глаза Хану, показывая, что он сейчас максимально честен с ним. — Полгода назад пошел вирус, приводящий людей к страшной агрессии, от которой даже простой человеческий голос начинает раздражать настолько, что тебе хочется убить этого человека. Конечно же люди просто сошли с ума! В век самых современных технологий и беспилотных автомобилей увидеть этот ужас было кошмаром наяву. Как и предполагалось, обеспеченные и успевшие начали бежать из страны, а те, кто остались, поделились на две группы: медики, которые сидят в закрытом городе, надуманно пытаясь придумать несуществующую вакцину, и повстанцы, то есть мы, которые хотим создать новый мир, перебив всех зараженных и свергнув медиков, которые это и заварили.  — Все это произошло из-за ошибки врачей? — Джисон едва разговаривал от шока.  — Роковой ошибки, которую уже нельзя исправить, — ответил Ёнок и продолжил. — Мы в свою очередь поделились на отряды, чтобы было удобнее. Каждый отряд выполняет свою задачу. Ты сейчас в желтом отряде, и мы ведем наблюдение за медиками. Красная команда является самой жесткой, они управляют всеми, их лидер Бан Чан сейчас готовит масштабное нападение. В серой команде развозят еду и боеприпасы, там всем заправляет Ким Сынмин. Также есть зеленый отряд, в котором со всем возится Хван Хенджин. Он как раз и принес тебя к нам - они постоянно ищут выживших. Ходят по заброшенным городам, селам и станциям, выискивая тех, кому не повезло остаться в живых.  — А кто главный в желтом отряде? — Джи хотел сказать «в нашем отряде», но пока не собирался причислять себя к этой бешеной войне, потому что до конца еще ни с чем не разобрался.   — Со Чанбин, — Ёнок что-то резко вспомнил и достал из пакета хлеб и кукурузу. — Думаю, ты ужасно голодный. Держи, — он протянул Хану еду, и тот с аппетитом принялся есть черствую булку.  — Спасибо, — только и смог сказать Хан, быстро жуя еду. До этого момента он и не догадывался, насколько был голоден. — Надеюсь, я не сломал тебе психику, — усмехнулся Ёнок, пытаясь как-то разбавить обстановку. — Если сможешь встать, то я проведу тебе экскурсию по нашей местности. Тебе еще многому нужно будет научиться.  — Я уже числюсь в вашей… команде?  На вопрос брюнета Ёнок встал со стула и протянул руку. Да, он безусловно выглядел добрым и приятным парнем, но можно ли доверять этому «желтому отряду»? Хан неуверенно протянул мокрую ладонь и схватился за загрубевшую руку Ёнока. Если не обращать внимания на резкую головную боль, физически он чувствовал себя вполне сносно. — Вижу, хорошо себя чувствуешь,— Ёнок помог подняться Хану с кровати. — Поверь, ты сделал правильный выбор.  — И большая у вас местность? —спросил Джи, дожевав свою еду, и вытянул из себя что-то на подобии улыбки. — Сейчас и увидишь.  И Ёнок потащил Хана на свежий воздух.  Выйдя из хижины, брюнет оказался посреди леса. Везде, где не было деревьев, стояли одинаковые соломенные хижины, которые больше напоминали неудавшийся домики, будто наскоро построенные детьми. У каждой лачуги рядом был костер с едой и корзина с оружием. Также протекала крохотная речушка, из которой черпали воду какие-то женщины. Повсюду ходили раненые, измученные люди, которые что-то пилили, жарили, кого-то лечили. Отряд обустроился в самой гуще леса, отчего везде стояли ловушки для диких животных. В этом «городке», хоть и было малость сумбурно, все были одной семьей. Это чувствовалось в каждом взгляде вымотанных людей, в каждом  их действие, направленным на помощь жителям.  — Привет, новичок! — незаметно для Джисона из всей этой массы к нему подошел невысокий мужчина с черными кудрями, потертой повязкой на глазу и накаченным телом. Он выглядел довольно улыбчивым и добрым для своего устрашающего прикида. — Я Чанбин, а ты, судя по всему, мальчик из поезда? — Хан Джисон, — брюнет пожал лидеру руку и слабо улыбнулся. Он ведь совсем забыл представиться.  Ёнок похлопал Чанбина по спине в знак приветствия и указал пальцем на огромную бетонную стену вдалеке. — Мы долго искали проход в закрытый город медиков в самой стене, но в итоге отыскали подземный люк, спрятанный здесь в лесу. Место достаточно плодородное и с небольшим количеством зараженных, нам крупно повезло. Здесь иногда ходят звери, но если сравнить с красным отрядом, то можно считать, что у нас никого нет.  — А что вы делаете в городе? —вопросов было уйму, но Хан решил спрашивать по одному, чтобы не надоесть.  — В основном узнаем информацию по перевозкам продовольствий, чтобы зеленый отряд перехватывал машины или мы сами обворовывали грузовики с оружием и едой. Хоть их и поддерживает государство, мы умнее и сильнее.   — Пойдем, — резко заговорил Чанбин и достал перочинный ножик, ненадолго задержав на нем взгляд, а после кинув его Джи, — хочу показать тебе город.  Если присмотреться, то на деревянной рукоятке ножика можно было увидеть выцарапанную букву «R», а рядом еще две, но уже менее разборчивые, будто бы их писали в спешке. Джисон предположил, что это имя Ран или Рун. Ему вдруг стало невероятно интересно.  — Конечно… — Хан удивился от такого резкого внимания к своей персоне.  Он посмотрел в сторону Ёнока, но заметил только спину, уходящую куда-то в глубь «городка». Теперь все вопросы ему придется спрашивать у лидера.  — А как выглядят зараженные? —сразу же поинтересовался Джисон, следуя за мужчиной. — Их легко отличить по вздутым венам и почерневшим ногтям, — Чанбин аккуратно прошел мимо ручья и полез в кусты. — Когда кто-то начинает заражаться, ты можешь видеть, как его глаза мутнеют и человек становится невменяемым. Зараженные уже не говорят, а мямлят, что хотят убить тебя.  —И что делать? — Джисон тоже принялся пробираться сквозь кусты.  — Убивай сразу же, как увидишь один из признаков. Главное не жалей, ведь их уже не спасти…  Чанбин на секунду затих и тяжело вздохнул. — Этим, — он продолжил и достал потасканный пистолет из кобуры, запрятанной где-то под футболкой, — я убил свою друга.  От неожиданности у Джисона пробежали мурашки. Он вдруг представил, как убивает мальчика из своих воспоминаний. Улыбчивый парень, наверное, был его самым лучшим другом. Интересно, что с ним сейчас?  — Мне очень жаль… — только и смог произнести брюнет. На секунду Хан засматривается на грязную повязку, закрывающую правый глаз черноволосого, и гадает о случившимся. Сколько же ему пришлось пережить? Если присмотреться, то можно увидеть линию шрама, вылезающую из-под бинта. Кто сделал это с ним и зачем?  Слишком много вопросов.  — Чем больше я думаю о нем, тем больше я хочу взорвать этот гребаный город, — после некоторой паузы продолжил Чанбин, — медики забрали все, что было мне дорого. Никогда, слышишь, никогда не жалей этих сволочей, они заслуживают самой ужасной смерти, — он развернулся к брюнету и посмотрел прямо в глаза, ожидая ответа.  Джисон лишь нервно кивнул и побыстрее перевел взгляд на бетонную стену, которая становилась все ближе. Он совсем ничего не знал про медиков, но уже начинал их ненавидеть.  Пройдя через колючие кусты, парни вышли к самой стене. Чанбин поднял небольшой чугунный люк и пропустил Хана вперед. — Тут иногда бегают бешеные крысы, поэтому будь аккуратнее.  Джисон спустился первым и поморщился от мерзкого запаха отходов. Ледяная вода затекла в его кроссовки, и он почувствовал насколько здесь холодно. Впереди была кромешная темнота, но Чанбин точно знал дорогу, поэтому Джи схватился за него, и они двинулись вперед. Путь был недолгим, но страшным. Брюнет то и дело вздрагивал от шума копошащихся крыс или случайно задевал какой-то плывущий мусор, принимая его за крокодила. К счастью, за огромной спиной Чанбина было не так страшно.   — Спрячь ножик и пытайся меньше попадаться на глаза солдатам. Они знают всех людей из отряда в лицо, но тебя - нет. Иди уверенно, а я буду тихо плестись рядом. — впереди показался маленький проблеск долгожданного света, Хан повеселел, — Покажу тебе их склады и машины, чтобы ты знал, с чем теперь имеешь дело.  Вообще Джисон не хотел иметь дело ни с чем в этом городе. Он не относил себя ни к какому отряду, названия которых уже успел благополучно позабыть, а поэтому просто хотел хорошо выспаться и вспомнить свое прошлое. Брюнет честно не понимал, зачем Чанбину было брать его в такое опасное место, так и еще и спустя несколько минут после его пробуждения. Джи точно чувствовал какой-то подвох, но понять ничего не мог. И опять он ничего не понимает!  Чанбин и Хан наконец дошли до выхода, и Со аккуратно спрятал пистолет в футболке. Они поднялись по холодной лестнице, и для Джисона открылся огромной город, состоящий только из высочайших небоскребов. На улице не было ни души, только парочку солдатов в форме с огромным оружием в руках. Везде царила мертвая тишина, а по дорогам летали куски пакетов, мусора и бумаг. На первых этажах башен даже были видны люди в белых халатах и деловых костюмах, расхаживающих по залу. Они о чем-то активно беседовали. У некоторых в руках были чашки с кофе. Странно видеть такой сильный контраст между населением, казалось бы, одной страны. Интересно, когда Чанбин в последний раз пил кофе? Эта мысль подлила масла в разжигающийся огонь ненависти к медикам.  — Главный штаб,— Чанбин указал на центральную башню в форме эллипса, — там находится президент, главные врачи и Ли Чжун со своим сыном.  — Ли Чжун? Хан задумался. Наверное, это имя значит очень много, если Со так его выделил.  — Создатель вируса. Он был любителем опытов над людьми и однажды, во время одного из экспериментов, заразил человека. Болезнь распространилась сначала по верхам, а потом спустилась к обычным людям. Сам, к сожалению, не умер, но семье его досталось. Сейчас его сынок Ли Минхо - единственное, что у него осталось. Недалеко от склада раздались шаги и голоса. Чанбин сразу же схватил Джисона и побежал к коробкам с оружием. Они спрятались за ними, присев на пол, и тихо следили за всем происходящим.  Из огромных открывающихся железных дверей начало выходить много людей с синими бейджиками, полностью окружая веснушчатого блондина со списком в руках. Его длинные волосы почти касались плеч, а очки постоянно спадали на нос, отчего он все время их поправлял.  — Пойми, нам надо что-то с этим делать. Еды приходит катастрофически мало, мы не можем прокормить всех сотрудников, — рабочий открыл ворота и впустил один зеленый грузовик. — Одна машина из пяти! Пяти! Повстанцы грабят и взрывают нас бездушно. А что будет, когда начнется зима? Если мы не начнем что-то предпринимать прямо сейчас, то подохнем от голода быстрее, чем от вируса! — мужчина помахал рукой водителю.  — Усильте охрану, — блондин осмотрелся и отошел к грузовику. —Только не говорите ничего Ли Чжуну, как-нибудь сами разберемся.  Феликс скрылся из виду, а Хан оцепенел. Мальчик с фотографии прямо перед ним, живой и такой же до жути родной. В его голове просто бушевал ураган мыслей, которым не было конца. Когда солдаты стали подходить ближе, что-то заподозрив, Чанбин начал кричать брюнету, чтобы тот бежал за ним, но в ушах уже застыл пронизывающий белый шум и одно слово - Феликс. Ангела зовут Феликс. До безумия знакомое имя.  Я вижу, как мальчик дарит мне бумажный кораблик и смеется. Его смех такой тихий, почти беззвучный. А потом я опять оказываюсь в поезде. Я слышу смех, но уже дикий, страшный, как в фильмах ужасов. Поезд останавливается, я начинаю слышать истошные крики, что-то тяжелое больно бьет по моей голове. В глазах темнеет.