Глава 3
2 июля 2025 г., 00:44
Пилы лежали в хранилище инструментов на первом этаже лаборатории. Схватив пилы и предупредив остальных о происшествии по телепатической связи, троица разделилась.
— Малва, ты отпили снаружи, а мы с тем, что внутри разберёмся, — попросила Сювири.
Малва не видела причин не согласиться с планом и, подхватив электрическую пилу, выбежала на улицу. Происходящее воспринималось как необычное праздничное развлечение.
Стебель не лежал спокойно — он извивался и дёргался из стороны в сторону, постукивая по брусчатке и грозя попортить скамейку. Малва остановилась на безопасном расстоянии, прикидывая, как половчее накинуться на добычу и жестоко распилить непокорную лозу.
Двое прохожих остановились, с любопытством наблюдая.
— Опять что-то не то выросло? — с сочувствием обратился один. — Тебе нужна помощь? Хочешь, мы его подержим, чтобы тебе было удобнее пилить?
Малва задумалась. С одной стороны, пилить действительно будет проще. С другой — уже проснулся охотничий азарт, а одолеть лозу в одиночку требовало самолюбие.
Рассчитав скорости и траектории при помощи мыслительных имплантов, призвав на помощь опыт и рефлексы, Малва кинулась вперёд. Ловко увернувшись от хлёсткого кончика лозы, включила пилу и впилась визжащей машинкой в толстую часть стебля. Тот оказался куда твёрже, чем она предполагала, но острые зубья и мощный мотор делали своё дело. Брызнул серый сок, полетели серо-чёрные опилки.
Лоза задёргалась так, что Малва не без труда удержала пилу. Сердито зашипев, она нажала сильнее. Сердцевина стебля оказалась очень твёрдой, и пила продвигалась совсем медленно. Кончик лозы залепил обидный подзатыльник.
— Мы тебе поможем! — воскликнули двое наблюдателей и крепко схватили взбесившуюся лозу.
Стебель отвалился от основания. Из обрубка на брусчатку хлынула густая серая техномасса. Раздался низкий, грозный звук, на самой нижней границе слышимого частотного диапазона. Обрубок обиженно втянулся в окно. Малва заметила, как внутри Сювири и Тоймитоко яростно борются со взбесившимися стеблями.
— Благодарю вас! — хотя Малва изначально хотела справиться в одиночку, она была всё же благодарна за поддержку.
— Рады помочь, — бросил доселе молчавший. — Ты распили гадость на мелкие куски, а то всё ещё дёргается.
И в самом деле — отсечённая лоза продолжала дёргаться и извиваться, стараясь уползти прочь. Вновь запустив пилу, Малва с весёлой злостью принялась за работу.
«Тоймитоко, почему ты не сделал лозу послушной и мирной?!» — поразилась она телепатически.
«Это был… эксперимент, — застенчиво подумал тот, отмахиваясь от агрессивной лозы. — Так всё и задумывалось, но лоза начала проявлять дурной нрав раньше времени. Хорошо, что у неё не успели вырасти взрывающиеся плоды».
«Зачем тебе агрессивная лоза? — удивилась Малва. — Да ещё и со взрывающимися плодами?»
«Для обустройства охотничьего полигона, — ещё более застенчиво ответил Тоймитоко. — Есть по ту сторону гор клуб любителей поохотиться на искусственных существ. Они оборудовали себе полигон в древней выработанной шахте. Все существа совершенно безмозглые, управляются дистанционно специальным мозгом, этика на должном уровне. Но чтобы не смущать никого, клуб функционирует в подразуме, эмоционально отделённом от планетарного. Вся агрессия, весь азарт, все триумфы и неудачи остаются в пещере, и техноаскеты не оскорбляются. Хотя, конечно, они не одобряют и регулярно стараются нас переубедить. Но мы заодно проводим интересные исследования, полезные для общей безопасности, поэтому нам даже подкидывают нужную всячину».
В тонких местах лоза легче поддавалась пиле.
«А ты состоишь в клубе?» — поинтересовалась Малва.
«Да. Раньше я тоже охотился, но сейчас мне интереснее делать разные сложности для охотников, — объяснил Тоймитоко. — Вообще, условие вступления — нужно сделать чудище, удовлетворяющее определённым требованиям, и сдать его на растерзание. Всё нужное для изготовления предоставляется».
«Любопытно, — подумала в ответ Малва. — Представляю, как неприглядно вы смотритесь для техноаскетов: уродливое потакание примитивным хищным склонностям! Животное развлечение!»
Распиленная на множество кусков лоза истекала техномассой и вяло дёргалась. Отложив пилу, Малва стала складывать обрубки в кучу. Приказала техномассе стечься в одно место.
«Именно так они и говорят! И они правы! — с лёгким осуждением подумала Сювири, загрузив собеседников кучей размышлений о вреде потакания примитивным развлечениям. — Мы уже давно не стайные хищники, ютившиеся в норах по берегам рек и озёр. Мы — существа космические, ведомые космическим же долгом. Заниматься такой ерундой — смешно, нездорово, глупо. Разжигать в себе первобытный охотничий азарт и кровожадность — так и вовсе противно».
Лоза потерпела поражение и в подвале. Сювири вызвала робота-носильшика, чтобы собрать останки взбунтовавшегося техноорганического конструкта и переместить в специальный контейнер уцелевший и функциональный корень для перевозки на полигон. Вылезла из окна и села на лавочке рядом с Малвой. Прохожие отправились по своим делам, на прощание посоветовав лучше контролировать всяческие растения. Тоймитоко вылез следом и занялся чисткой пил.
— Разве одно другому мешает? — неуверенно проговорил Тоймитоко вслух. — Сделал космические дела, и можно немного побегать с копьём. В этом тоже есть польза и для ума, и для тела!
— Это отвратительно! — возмутилась Сювири.
— Не поверю, что тебе не нравится охотиться, — заявил Тоймитоко. — Это естественно. Всем нравится, просто ты не пробовала толком. Вот Малва на Валон Латоре много охотилась, причём на очень серьёзную добычу и в непростых условиях!
— Не то чтобы очень много, — протянула Малва. — Но получалось неплохо, и мне действительно нравилось.
— Это омерзительно! — Сювири поскребла когтями скамейку.
— Почему же? Охота — это естественное занятие для нашего вида, — начал спорить Тоймитоко. — Смотри, какие у тебя когтищи! И как ботинки снимешь, посмотри, какие когтищи на двух пальцах. Когда лоза начала сопротивляться, в тебе проснулся азарт! Ты хищница. Я всё видел. Охотиться и убивать добычу — для нас естественно и нормально. Просто нужно заниматься этим так, чтобы не убивать ценных, важных для природного баланса и украшающих природу существ. Мы — ночные хищники, и это часть нашего естества.
— Однажды из-за твоих речей я сменю тело на полностью искусственное, — съязвила Сювири.
— Зачем отвергать саму себя?
— Охота — животное поведение, — отрезала Сювири. — Животное — значит смертное, глупое, убогое, приземлённое.
Малва с интересом следила за дискуссией. Прибежал робот-носильщик и собрал остатки лозы. Втянул в себя лужу техномассы.
— Охота — достойное увлечение, — не согласился Тоймитоко. — Охотник укрепляет разум и волю, обучается защищаться и нападать, совершенствуется во владении оружием.
— Оружием? Зачем? Ты на Пожирателей Астероидов с копьём пойдёшь?
— Некоторые умения более универсальны, чем может показаться на неискушённый взгляд.
— Тебе просто нравится убивать и терзать живых существ, пусть безмозглых и искусственных, — наседала Сювири. — Ты прекрасно понимаешь, что сейчас в этом нет никакой необходимости, и любая польза от охоты сомнительна и спекулятивна.
— Мы, алтимэт, стремимся быть гармоничными и разносторонними существами, раскрывающими свои способности в свободном развитии. Получать удовольствие от охоты, равно как обладать острыми когтями и быстрыми ногами, для нас естественно и полезно. Значит, и охота для нас уместна, — взял аргумент к естественности Тоймитоко.
— Прекрасны относительно кого? Мы существа, склонные к самовлюблённости, бессмысленной жестокости ради удовольствия и непомерной гордыне — по крайней мере, если судить по твоим друзьям-охотникам, — парировала Сювири.
— Это я тут самая самовлюблённая, уступите приз! — весело бросила Малва.
— А ты что думаешь? — Сювири бросила на рыжую придирчивый взгляд.
— Иногда охота необходима. Ледниковые черви представляют опасность для экспедиций и экосистем современного периода на Валон Латоре, — ответила Малва. — Если охотник не вредит прочим областям личной и общественной жизни, почему бы и нет? Это не животная практика, охота просто задействует то, что досталось нам от первобытных предков. Разумная и умелая охота не уравнивает нас с животным миром, а наоборот, утверждает наше превосходство над ним. В охоте наш разум, наша воля, наше чувство и гармония между ними никак не умаляются.
— По сути своей это животная практика, — возразила Сювири.
— Ходить и бегать — тоже животная практика в таком случае, — довёл до абсурда Тоймитоко. — Надо летать на электролётах и ездить на колёсиках, у животных такого точно нет. Гладить друг друга и любовью заниматься — животная практика, если так судить. Питаться белковой пищей — животная практика, любоваться озерными пейзажами — тоже. Даже забота о сородичах, ведь она вышла ещё из первобытных времён. Ерунда! Так далеко и техноаскеты не заходят, верно? Наша охота — это не животная охота, всё.
— Я с тобой не согласна, но я всё равно тебя очень люблю как своего хорошего друга и прекрасного коллегу, — Сювири притянула Тоймитоко к себе и стала нежно чесать у него в волосах коготками.
— А я пойду наслаждаться заслуженным отдыхом, как первобытная охотница в глиняном домике, — погладив по плечам обоих, Малва встала. — Пилы вернуть на место?
— Нет, мы сами. Благодарим тебя. Против охоты ты или за, всегда присматривай за тем, что выращиваешь!
— Любите друг друга, несмотря на мелкие разногласия, — кинула в ответ Малва и направилась прочь, желая поскорее оказаться в кровати-гнезде.
У Института никто из знакомых не встретился. Все уже спали. Поднявшись в свою квартиру, Малва скинула обувь и упала на кровать. Мысленно справилась об Эймо. Тот проходил наиболее ответственные этапы модернизации, и не мог ответить. Однако помощники Пиэ заверили, что всё идёт как нельзя лучше.
«Как нельзя лучше», — вторила Малва чужим мыслям.
Погрузившись в сон, Малва поплыла по ласковым волнам квазиколлективного мышления. Мечты, радости, огорчения, надежды целого мира не делали её собственные менее значимыми, но помогали рационально управлять чувствами. Самой приятной была невозможность нежеланного одиночества, тёплое сродство всех со всеми. В этих нежных объятиях уходила боль и появлялась сила встретить любое испытание. Чудесный хор обитателей целой планеты ощущался величайшей радостью и сокровищем.
***
Модернизация Эймо завершилась к концу третьей двенадцатидневки. Малва заехала за ним в озерный дворец Пиэ, как прежде он — за ней. Врачебный коллектив устроил для них двоих скромный праздник, организовав весёлый танцевально-музыкальный конкурс и накормив дизайнерскими сортами рыбы. Пиэ плясал отчаяннее всех и со всеми подряд, а после праздника аккуратно поинтересовался у Малвы, как обстоят дела с разработкой особых грибов, которые та ему пообещала за лечение. Малва честно объяснила, что не имела времени из-за разработки техносемян. Пиэ с пониманием принял объяснение, и сказал, что не торопит и полностью доверяет бывшей пациентке. Кроме того, Пиэ похвастался улучшениями Эймо, заверив, что теперь никто и ничто не сможет нарушить работу его разума или подчинить своей воле. Затем Пиэ принёс электрокрылья, и все вдоволь налетались среди скал и лесистых холмов. Эймо едва не врезался в склон, но был спасён от ушибов сестрой. С трудом разминувшись с острыми каменными выступами, они поднялись повыше и полюбовались прекрасным горным краем в свете ярких колючих звёзд. Вернув электрокрылья Пиэ, они поехали обратно в Ирито. Город Двадцати Тысяч Фонтанов встретил их лёгким туманом и моросящим дождём. Порадовавшись прохладе, Малва и Эймо обошли самые красивые фонтаты города и вернулись домой к рассвету. Приготовившись ко сну, Эймо и Малва одновременно смотрелись в зеркало. — Эймо, я забыла отрегулировать рост волос, и они стали слишком длинными, — критически рассматривая медно-красные пряди, констатировала Малва. — Подстрижёшь? У тебя так замечательно это получалось! — Как тебя подстричь? — задумчиво протянул Эймо. — Как обычно, или хочешь что-нибудь вычурное? — Укороти на двадцать три сто сорок четвёртых от текущей длины вот здесь… Дослушав пожелания Малвы и наскоро собрав в бытовом изготовителе ножницы, Эймо усадил сестру на высокий стул и принялся за работу. Вокруг семенил робот-уборщик, всасывая в себя обрезанные волосы. — Айла Туви намекала, что нашла тебе идеальную пару, — поделилась Малва. — Вот как? Я в нетерпении, — шутливо бросил Эймо, умело работая ножницами. — Будем надеяться, что она выбрала правильные критерии. В принципе, она могла просто поискать кого-то, кто очень похож на неё, но не занят. — Уверяет, что нашла вариант куда лучше, — продолжила интриговать Малва. — Наше ментальное единство отличное подспорье в знакомствах. Жди и предвкушай. А я пока расскажу про наш звездолёт. — Растёт? — Эймо пощекотал кончик правого уха сестры. — Пока только в воображении лабораторного мозга, — ответила Малва. — Но выглядит более чем жизнеспособным. Меня больше смущает совмещение наших технологий с достижениями хвостоголовых. Малва поделилась с братом своими сомнениями. Эймо возмущённо пискнул. — Я не физик, но уже разбирался в премудростях яапятских игрушек. Частицы с большой энергией могут вызывать деградацию аннигиляционной призмы, и соседство плазменного вихря с этой призмой тоже внушает опасения. Мне вообще не нравится такая конструкция. Опасный объект в виде призмы подпитывается с помощью опасного вихря. Мне хотелось бы долететь, а не испариться по пути. — Обратная сторона технологического совершенства и больших возможностей, — философски ответила Малва. — Будем ждать, что скажут участники Контура Надёжности.
