Рождение звезды

      У Лукьяна сильнее застучало сердце, стоило ему подойти к двухэтажному домику Блайтов. Он уже давно заметил, что чем ты ближе к этому таинственному дому, тем легче шагается и приятнее дышится, легкие будто немного щекочут перышком изнутри. На прошлой неделе Христофор пригласил его на ведьмин шабаш. Что это такое Лук не знал, но отказаться не мог, ведь сам заметил, что каждый год в некоторые дни, он действительно чувствовал себя по-особенному, более взвинченным. Казалось энергия через воздух пропитывает его мышцы и заставляет двигаться, носиться по всему городу ища приключения. Стоило лично убедится, что это просто его бурное воображение.       – А вот и я, – сам себе сказал он, как вдруг, калитка со скрипом отворилась, и из щели выглянула каштановая макушка.       – Заходи скорее! – и снова исчезла за обвитым лианами винограда забором.       Лицо Лукьяна прошибла улыбка, он послушно зашел внутрь, и закрыв за собой калитку последовал в дом за младшим Блайтом. Таким взволнованным исхей его еще никогда не видел, похоже, это необъяснимое чувство и энергию в воздухе он ощущал куда острее Лука.       – Все уже ушли на поляну, нам тоже нужно поскорее выйти, если не хотим пропустить! – Христофор тащил Лука за руку на второй этаж в свою комнату, тараторив на каждом шагу. – Все необходимое я подготовил, надеюсь одежда подойдет, росу даже собрал! Твой комплект справа.       – Хорошо! – интерес пропитывал мага насквозь.       Зайдя в комнату, Лукьян подхватил темп и не отставая за другом занырнул в свободную рубаху, начал быстро завязывать бантик из тонких лент у себя на воротнике. Хлопковая ткань, украшенная кружевом, приятно отдавала свежестью. Одежда была чуть свободнее в размере, рукава непривычно широкие такие же как края штанов. По контуру швов вышиты линии золотыми и красными нитками, образующие сказочные узоры, их хотелось рассматривать часами.       – Никогда такого не носил! – в ответ послышался звонкий смех.       – Конечно не носил! Они же особенные – для шабаша! Все утро шил.       – Да ты шутишь? Сам? – Лук весело присвистнул, теперь разглядывая наряд Христи. Единственное что отличало их наряды — у друга не было красных ниток в декоре и немного отличался фасон рубахи. Яркое ощущение праздника висело в воздухе, звеня в ушах.       – Теперь плащ, – в руки Луку всучили черную плотную накидку с подкладкой и капюшоном, еле заметно, но он тоже был обшит золотыми нитками. Быстро надев накидку на себя, Христофор помогал Луку застегнуть гигантскую пуговицу на воротнике. – Сейчас мы побежим в лес, следуй за мной без вопросов. Снимешь капюшон только тогда, когда я разрешу, понял? – Лук кивнул, и повторяя за Христофором широко улыбнулся. Он знал, что этот день для Блайта особенный, что он очень давно об этом мечтал, и кажется, был безумно рад, что кто-то разделяет его счастье.       Сняв обувь в комнате, мальчики босиком пошлепали по деревянной лестнице на первый этаж в кухню, где на высоком столике у газовой плиты лежали кожаная сумка и небольшая корзиночка с яблоками. Лук не задавал лишних вопросов, он уже понял, что чудо зачастую имеет безумную оболочку, и оно не любит логику или правила, к которым он привык. Корзину ведун всучил Луку, а сам накинул сумку через плечо, и переведя дух посмотрел на друга.       – Ну что, пошли? – широкие глаза ведуна блестели в янтарных лучах вечернего солнца, заливающих всю кухню.       – Пошли, – рот сводило от улыбки, казалось шире уже некуда, но он не мог перестать улыбаться. Мальчики натянули капюшоны, и переглянувшись направились к выходу.       Переступив порог дома, и ощутив голой стопой прохладную траву, Лукьян будто шагнул в другой мир – теперь все вокруг чувствовалось загадочным, если описывать человеческими словами, то они были будто немного потерянные в этом мире, и им нужно куда-то обязательно прийти. Небо стремительно чернело, становилось похожим на угасающий уголь костра. Куда им нужно было прийти знал только Христофор, и он уверенно вел их все дальше от дома, от калитки, от других домов, от города. Лук следовал за ним по пятам, боясь потеряться в пространстве, они словно звезды, отставшие от созвездия, стремились вернуться к нему. Христофор был маленькой звездочкой, а Лук – маленьким золотым шлейфом от нее, что мерцая, неслась по мгле небосвода.       Добежав до густого леса, они продолжили нестись вдоль него. Про себя Лук не понимал, почему они не заходят, ведь особое волшебное место именно там, в чаще. Когда свет домов остался далеко позади, Лук начал замечать у края леса необычные высокие цветы, каких раньше никогда не видел. И чем дальше они бежали, тем больше становилось цветов, они росли у края, ровно там, где заканчивался лес и начиналась равнина, щедро приютившая на себе людей. Самое удивительное, что хоть они и бежали без остановки долгое время, но Лукьян совершенно не чувствовал усталости, наоборот, в нем было столько сил, что хватило бы на целый табун лошадей. Похоже, сегодня воздух и вправду был каким-то особенным.       Христофор резко остановился, и Лукьян еле успел затормозить, чудом не влетев в спину товарища, но ведун совершенно не обратил на это внимания, словно завороженный, подходя ближе к цветам. Лук выглянул через его плечо, цепляясь пальцами за чужую накидку. В этом месте на небольшом расстоянии друг от друга росли два странных кустика с мелкими завивающимися в рожок листьями и золотыми ягодами, будто из чистого золота, даже веточки немного прогибались под их весом. Христофор взял Лука за руку и встал посередине кустов что-то тихо-тихо шепча под нос на латыни. Исхей мог бы вечно вслушиваться в эти загадочные слова, которые звоном отдавались в груди, звуча так знакомо, но в то же время совершенно непонятно по смыслу.       Лук вздрогнул, когда ягодки на кустах вспыхнули светом, а над их головами могуче зашуршал листьями лес. Переместив рукоять корзинки на сгиб локтя, Лукьян закрыл рот свободной рукой, чтобы не ахнуть от удивления: прямо перед ними ветки деревьев и кустарников, шурша и поскрипывая, начали активно расходится в стороны, создавая живой древесный туннель. Чуть сильнее сжав ладонь магу, ведун повел его за собой вперед. Мягким мхом была застелена тропинка, по которой бежали мальчишки глубже в лес, а впереди них указывая дорогу сияли золотистые светлячки. Лукьян на бегу обернулся на шуршащий звук: ветки кустиков и деревьев выпрямлялись, возвращались на свои места, приобретая вид обычного леса; сквозь тропинку мха быстро прорастали травинки; а светлячки гасли, скрываясь во тьме, видимо, чтобы никто не смог последовать за детьми. Кажется, чуть замедлись, лес бы поглотил их и не заметил, растворил в себе, сделав их его частью. Все время пока они бежали, Лука терзало ощущения, что за ними, из крошечных щелок между ветвями туннеля, наблюдают бесчисленное количество мелких глазок, скрытых во тьме леса. Они хотят полакомиться мальчишками, но терпеливо ждут, когда первой к трапезе приступит тьма, а до тех пор им позволено только подсматривать, тихо смеясь-шурша повсюду. Это могло бы напугать Лукьяна до смерти, будь он один, но тепло ладони Христофора, словно свет успокаивало, шептало: «Все в порядке, я рядом». В последнее время прикосновения между ними не чувствовались так остро и волнительно, как в первый раз, сейчас они были чем-то естественным, в каком-то роде даже необходимым. Лукьян коротко сжал руку сильнее и почувствовал в ответ то же самое, он понял – бежать осталось недолго.       Стоило им выйти из туннеля как с хлестким звуком за их спинами сошлись листья деревьев, и лес будто хихикая мелко зашуршал. У Лукьяна от груди по шее к самой макушке поднялись веселые озорные мурашки, каждый вдох разжигал фламм как факел, все сильнее, заставляя каждую клеточку тела трепетать от волшебной энергии. У подножья леса, там, где стояли мальчишки, вниз по крутому склону расстелилась широкая поляна. Посередине горел гигантский костер, а вокруг него хороводом плясали девушки в белых сарафанах. Христофор сдернул капюшон с головы Лукьяна, и тот шарахнулся от давления обрушившихся на него воздуха и звука, насквозь пропитанных сверкающим волшебством. Смех ведьмочек звоном скакал по верхушкам деревьев, смешивался с пением флейты и звона бубнов. Свет от языков пламени плясал вместе с тенями девушек по стволам деревьев, и все это было настолько сказочно невероятно, что у Лукьяна перехватило дыхание. Он повернулся к другу, чтобы что-то сказать, и увидел, как по щекам Христофора текут блестящие слезы. Он смеялся, сжимая ткань рубахи в области сердца и завороженно сквозь слезы смотрел на ведьм внизу. Да, он наконец-то там, где и должен быть, куда его не пускали, потому что он отличается от всех, потому что ему не место на этом свете. Но Лукьян мог сказать точно – Христофор больше всех заслуживает счастья. Лук подпрыгнул к другу сжимая его в крепких объятиях.       – Мы сделали это!       – Да! Смогли! – сбросив накидки, парни закружились, обнимаясь и смеясь, не сдерживаясь во все горло. Они были далеко от девушек чтобы их не слышали, но достаточно близко чтобы все еще быть рядом с ними. Лукьяну было очень приятно в чужих теплых руках, он ощущал, что весь мир сейчас кружится вокруг них двоих, и им больше ничего не нужно. Приятный коричный запах волос Христофора щекотал ему небо, а тепло груди плавило его собственную. Звезды на небе кружились в вальсе, а они кружились вокруг звезд.       Смех на поляне стихал, девушки рассаживались по небольшим группкам. Мальчики остановились и с ощутимым усилием отцепились друг от друга. Христофор неловко замялся, но вдруг удивленно ахнул, прикладывая ладони к груди Лукьяну, будто ловя что-то, а его глаза засверкали сиреневым свечением.       – Когда ты счастлив у тебя сердце светится!       – Что? – Лук помотал тяжелой головой отгоняя дымку, которая приятно-тягуче застилала ему сознание. Он не видел света, кроме того, что исходил от гигантского костра на поляне.       – Погоди… – Христофор развел пальцы в стороны, разглядывая что-то сквозь тело Лукьяна. В груди Лука стало невыносимо щекотно и горячо, словно внутри него зародилась новая звезда и она жгучими лучами царапает ребра изнутри.       – Пх-прекрати щекотно! – мальчик увернулся от друга отскочив в сторону, и затеребил рубашку, попытавшись поскрести душу, но толком не выходило. Христофор взволнованно посмеялся, и опустил дрожащие руки, в которых еще секунду назад, по ощущениям он держал весь космос и звезды вселенной.       – Ладно тебе, не знал, что ты боишься щекотки! – младший Блайт насмешливо улыбнулся, доставая из сумки на бедре тонкую хлопковую ткань и расстилая ее на невысокую траву.       – Подумаешь! – мальчик закатил глаза, дымка в голове почти рассеялась, мир снова казался ему резко шумным и ярким. Сердце потихоньку успокаивалось.       – Ага, собери яблоки, которые раскидал, – Христофор аккуратно складывал их с Луком большие накидки. Лук почесал макушку и развернулся на пятках, точно яблоки! Как только он вышел из леса, сразу выпустил корзину из рук от новых впечатлений. Быстренько собрав фрукты обратно в корзину, он поставил ее на плед и сел рядом. Христофор глянул на друга и дернулся, собираясь что-то сказать, но передумал и закусил губы, продолжая сидя на корточках складывать пирамидку веточек для костра. Лук разместился поудобнее на пледе.       – Ну рассказывай...       – Хорошо, что ты спросил! – выпалил ведун, а Лук котом улыбнулся. – Костер – это важная часть шабаша. У нас он тоже будет! Он сжигает темную энергию, которая успела прицепиться за полусезонье(1). Не все нам желают добра, поэтому огонь очищает наши души от злых языков, ты мог их слышать пока мы шли сюда.       – Так вот что это было! Ого, так много…       – Представляешь?!– Христофор поджег тонкие ветки спичками, что принес с собой. Ему приятно посвящать друга в ведьмины дела, ведь так он может чувствовать себя частью их общества. Лук подсел ближе к огню поднося руки к пламени, приятное тепло облизнуло ладони.       – Раньше через костры прыгали насколько, я слышал... Но это иногда заканчивалось не очень хорошо. Поэтому решили разжигать один, но большущий, чтоб уж наверняка! – мальчик взмахнул руками подчеркивая могущественность кострища посередине поляны. – Но с огнем не только мы очищаемся, но еще и наша Мать-земля. Давай сюда руку, приложи к траве, чувствуешь? – Нутро Лукьяна задрожало, под ладонью он почувствовал толчки, словно слой земли был натянутой тканью на барабане, и в этот барабан кто-то глухо стучал в ритме его собственного сердца. Лук отдернул руку, но приложив ее снова, толчков уже не было, обычная рыхлая земля. Христофор в это время достал из бездонной сумки флягу. Лукьян удивленно вскинул бровь.       – Нет, ты не так понял! – фыркнул Христя, – Это молоко с росой, попробуй.       Лукьян принял ее и, незаметно понюхав, сделал маленький глоток. Прохладная жидкость растекалась от горла по желудку заставив мальчика вздрогнуть.       – И вправду обычное молоко! – шутливо огорчился Лук, передавая флягу обратно.       – Дилетант! Это «обычное молоко», в тысячу раз полезней того, что ты пьешь по утрам, чтобы стать выше, – Христофор победно хмыкнул и запрокинул голову делая глоток.       – Ничего я не-! – лицо Лукьяна залилось краской, – И ведь я на сантиметр выше тебя!       – Пф! Не начинай… – Христофор отвернулся чтобы не подавиться, а когда отдышался еле сдержал смех. Лукьян надул губы поглаживая красную шею.       – Ладно, вот что еще едят на шабаш, – Христофор разместил яблоко на макушке друга, а сам уселся рядом на плед. Лукьян сначала с прищуром уставился на товарища, который жевал красное яблоко, потом только взял фрукт со своей головы.       – Волшебное?       – Са-амое обыкновенное среди всех обыкновенных, – Лукьян фыркнул. – Яблоки, как принято считать, источник красоты и здоровья. Ведьмы их едят чтобы на протяжении всего долголетия хорошо выглядеть и не хворать.       Парни ели сладкие яблоки, грея спину у костра и наблюдали за ведьмами внизу: девушки весело беседовали; играли в ладоши; расчесывая друг другу волосы; лакомились яблоками и пирогами; пили молоко из глиняных кружек; кто-то тихо пел песни на латыни.       – А что это за место? – Лукьян начертил круг в воздухе, – Оно явно особенное.       – Когда-то очень давно, когда ведьмы только начали зарождаться как вид, совет из самых могущественных ведьм создал по всей земле такие волшебные убежища для сородичей, чтобы они могли прятаться от вампиров и людей. Время шло, вокруг этих волшебных укрытий строились города, в те времена земля уже разбежалась(2) и появились законы о запрете фламма. Но ведьмам нужны были люди и ресурсы, потихоньку они выбирались из убежищ. Жизнь стала спокойнее, а такие места начали использовать для ритуалов и шабашей, так как оно буквально соткано из фламма. – Христофор провел рукой в воздухе словно касаясь прозрачных нитей.       Лукьян восхищенно следил за пальцами друга, ему нравилось слушать и любоваться происходящим, он так долго, точнее всю свою жизнь мечтал об этом, о таком волшебном и родном. Христофор подарил ему жизнь, о которой он мечтал. С каждым днем делая ее интересной и желанной, даже толком не понимая этого. И он безмерно благодарен. Христофор посмотрел на Лука ехидно сощурившись, глянул ему в грудь, глаза ведуна снова игриво полыхнули сиреневым и серебряным светом.       – Спрашивай, что хочешь! Не стесняйся, – Христофор повернул голову на поляну, продолжая боковым зрением следить за Луком.       – Я-я ну эм, – Лукьяна застали врасплох, и он начал суетливо рассматривать поляну перед ними, – А что они делают? – он указал на рыжую девушку с длинными кудрявыми волосами, которая держала на руках маленького козленка и зазывала остальных ведьм.       – А! Это моя сестра начинает благословение избранного козленка. Смотри, это интересно. – Лукьян как-то позабыл, что на этом празднике будет присутствовать сестра друга. Он вроде бы встречался с ней, а вроде нет, воспоминания расплывчатые. Но со стороны эти двое и правду похожи, особенно их родство выдают одинаковые родимые пятна на правых щеках.       Красивая девушка с козленком махала красным платком и пританцовывала, пока вокруг нее в круг не собрались все девушки, их было много, около тридцати. Лукьян обратил внимание, что наряды девушек отличаются друг от друга количеством узоров на подоле юбки. Одна из них с прямыми русыми волосами и в простом хлопковом сарафане вышла в центр круга, остальные сделали шаг в сторону, немного повернув круг по часовой стрелке, громко прикрикнули что-то на латыни. Рыжая девушка в богатых одеяниях покружилась вокруг русой, притопнув ногой встала напротив нее. Круг из девушек снова сделал шаг, издав звук. Девушка с простым платьем поклонилась и взяла на руки козленка, пока сестра Христофора повязывала козленку красный платок на шею, девушки снова шагнули по кругу. Потом рыжая поцеловала в обе щеки русую, что ввело Лукьяна в шок, и начала что-то нашептывать ей, пока та не кивнула. Кудрявая громко вскрикнула и девушки не останавливаясь, заплясали по часовой стрелке, громко напевая резвую песенку. Вместе с ними, только против часовой, скакала и пела девушка в красивом платье. И одна за другой из круга начали выбегать в середину, целовать в лоб сначала русую девушку, потом козленка, и забегать обратно в круг не прекращая движения.       Лукьян свесив челюсть наблюдал за первым в своей жизни ритуалом, а Христофор всем телом наклонился над склоном, стремясь тоже стать частью этого красивого танца, но мог только смотреть со стороны. Когда последняя девушка вернулась в круг, они все вместе побежали в центр, обнимая и поздравляя русую, звонкий девичий смех залил поляну. Христофор засмеялся, вторя их голосам.       – Невероятно! Это так красиво! Я буквально чувствую их добрые эмоции!       – Ну! – Христофора распирало от гордости, – Ведьма которой подарили козленка – новенькая на шабаше. Она еще никак не выделилась среди остальных, поэтому на ней самые обычные одеяния, какое и на нас. Сильнейшая ведьма континента, да это моя сестра, дарит своего козленка, благословляя новенькую на вечный источник силы, а остальные на здоровье, счастье, любовь, в общем, принимая ее в семью! Это большой праздник, нам повезло что мы его застали!       – Правда? – Лукьян чуть не хихикал вслух от счастья, что он такой везунчик увидеть что-то столь редкое, даже для того, кто всегда жил в волшебстве и знает про него все. На поляне все немного успокоилось, ведьмы мирно общались, ложились на траву, отдыхали, новенькая привязывала козленка на веревку к небольшому колышку в земле. Зазвучала приятная музыка флейты. Христофор разлегся на траве смотря на звездное небо, Лук устроился рядом, он не знал, чем обычно занимаются на шабашах, поэтому просто повторял за другом.       – Христя, – сложив на животе руки в замок, Лукьян рассматривал каштановые волосы друга, что беззаботно топорщились из-под затылка. Что-то в глубине души, не давало ему покоя. Оно зудело, заставляя сомневаться в правдивости его окружения. Они с Христофором живут в двух совершенно разных мирах. Быть может, Лукьян просто спит, и видит очень долгий, фантастический сон. Сон его мечты, если это так, то он выбрал бы никогда не просыпаться.       – М-м? – ведун повернул голову, с выражением полного умиротворения и спокойствия.       – Ты веришь в Бога? – вопрос громом сорвался с губ, заставив нутро исхея испуганно вздрогнуть, и замереть, дрожа ожидая ответа. Глаза Христофора расширились, Лук подумал, что вот сейчас он проснется, и волшебная сказка закончится. Он очнется в своей скучной спальне с ускользающими ощущениями волшебства, которого и вовсе не существует. Но ведун смотрел так, словно был удивлен тому, кто задал такой вопрос, а не ему самому. Мальчик активно о чем-то думал, и заметив, как Лук нервно мнет себе пальцы, решил все-таки ответить.       – Я верю в звезды.       – В звезды? – услышав ответ, грудь наполнило тепло. Лукьян моргнул, Христофор все также лежал рядом с ним, земля под спиной никуда не делась и черное небо над головой тоже не исчезло.       – Да…, – мальчик понизил голос, похоже эта тема была чем-то очень личным для него. – Я верю в великую энергию, из которой создано все на свете, наша планета и звезды. А также, из нее созданы и мы. – Христофор дотронулся пальцами до сжатых от волнения кулаков Лука. По телу исхея прошелся ток, маленькими искорками он покалывал и звенел Лукьяну в голове, что слова друга – правда. Тиски сомнений на душе потихоньку разжимались. Христофор спокойно задал встречный вопрос:       – А ты?       – Не знаю…, – потеряно отозвался Лукьян. Христофор фыркнул, зажмурившись и добродушно улыбнувшись. Тело окатило горячей волной трепета, Лук ощутил, что ведун видит его насквозь, и полностью понимает суть его переживаний. Как же им повезло встретиться.       – Вот это созвездие золотого быка, – Христофор показывал куда-то в небо. – Он наш верный друг, подсказывает дорогу, приводит к родным если ты потерялся. А это…       – Не вижу.. ой? – Христофор накрыл ладонью глаза Луку и что-то на латыни прошептал в ухо, вызвав волну мурашек по затылку, затем убрал ее.       – А теперь? – Лукьян заглотил воздух: по всему небу протягивались тонкие золотые лески от звезды к звезде, образуя контуры причудливых фигур, а воображение само дорисовало фантастические образы.       – Вот! Вот он! – Лук указывал на небо, точно в созвездие тельца.       – Ага, а вот это… – Христофор рассказывал про все созвездия, которые знал, их историю и значимость, а Лукьян внимательно слушал, стараясь запомнить как можно больше новой удивительной информации. Когда тема звезд утихла они просто валялись на пледе болтая о всем на свете, иногда перекусывая яблоками и хлебными корочками.       – Слушай, ну, а те девушки ц-целовались… У ведьм это нормально? – Лукьян неловко схватился за шею, но ему было жутко любопытно чтобы не спросить.       – Знаешь, насколько я слышал, в Центре у всех это считается «нормальным» – Христофор пожал плечами. – Ну а у нас здесь.. да.. думаю да, кстати парочки ведь тоже целуются!       – Н-ну пары это одно! А тут! Угх забудь.       – Я уже рассказывал почему на большинства континентах люди друг друга не касаются(3). Но это же естественный обмен энергии! Ты уже должен был привык к нему, – Христофор положил руку поверх руки Лука.       – Ну д-да?.… – Лук вздрогнул от приятного воспламенения фламма в груди.       – Или нет? – Христофор придвинулся ближе, тянулся лицом, а его глаза из-под прикрытых век снова красиво переливались фиолетовым.       – Н-не з-знаю! – заикался Лук, и когда Христя был слишком близко, он сильно зажмурился, пылко краснея щеками. Сердце сделало кульбит, сознание снова окутал дым, в ушах тихо послышался звон колокольчиков. Но того, чего он ожидал не произошло, и ему пришлось подсмотреть. Христофор с приоткрытым ртом таращился ему на голову и почему-то на его лицо падал золотой свет. Лук полностью открыл глаза, задрал подбородок и впал в шок: его волосы парили и сияли. Мальчик резко опустил голову, смотря в круглые глаза напротив.       – Светятся?..       – Светятся… – подтвердил Христофор и вскочил на ноги, – Я читал это в новой литературе! Так раскрывается сила у исхеев! Лукьян, ты наконец-то можешь колдовать в полную силу! Не могу поверить! – мальчик схватился за голову, как будто увидел сухопутных китов с человеческими ногами.       – А-аа!!! – на одной ноте закричал Лукьян, особенно от того, что его нутро согласилось со словами ведуна, огненной волной окатив сердце.       – Ахах-ха! – вместо того чтобы успокоить друга Христофор звонко смеялся, ведь это был первый раз, когда он сам наблюдал чудо. Лукьян был в кратковременном бреду, его тело не привыкло к возможности свободно, без вреда для себя, испускать фламм. Перед глазами на фоне черного леса плыли блики костра и непонятно откуда взявшегося светящегося шара. Ладони, стопы и рот сильно жгло, покалывало, а грудь с невероятной скоростью наполнял горячий газ. Мальчик в панике начал из всех сил растягивать руками рубаху, но это не помогало. Грудь ныла, горела, воздуха становилось все больше, еще чуть-чуть и он словно мыльный пузырь лопнет. Лук понимал, что ему нужно что-то сделать, но не знал что. Из глаз прыснули слезы, когда воздух от груди начал подниматься по горлу. Действуя на инстинктах, он открыл рот, со свистом выпуская воздух из легких. Когда он весь вышел нахлынуло приятное чувство опустошения, эйфории, тело благодарило хозяина за высвобождение лишней энергии. В глазах начало проясняться, Лукьян дергано ощупал лицо, горло и грудь, затем уставился на дрожащие руки. В них будто продолжала пульсировать волшебная сила. Лицо начало сводить, и Лук понял, что все это время безумно улыбался. Волосы исхея успокоились, тихо укладываясь непослушными прядями обратно на голову хозяину.       Христофор как вкопанный стоял на месте, боясь пошевелится, и таращился на друга с диким восхищением. Когда Лук пришел в себя и их взгляды пересеклись, Христя бросился ему на шею, повалив спиной на траву крепко-крепко обнимая.       – Т-ты чудо! С первого раза понял, как использовать мэтус(4)! – Христофор смеялся, зарываясь пальцами в волосы юного исхея. Лук сильнее прижал к пылающей груди друга, и уткнув нос в его плечо, посмотрел на черное небо. Белые звезды искрами отражались в глазах. Такие далекие, притягивающие, каждая имеет свою историю и свое мерцание. Всегда глядя на них Луку становилось грустно и одиноко от собственной незначимости. Но сейчас он сам, подобно звезде мерцал. Волшебство ощущалось повсюду, и оно перестало казаться чем-то непонятным и чужим. Пришло осознание – он сам является его частью, частью этой гигантской энергии. И пусть он не на небе, а здесь, на земле, но он уже находится среди звезд.       – За это нужно выпить! – Христофор поднялся и глотнув из фляги, передал ее другу. Тот выхватил железную бутылку, и залпом высушил ее до последней капли, с чувством вытирая подбородок предплечьем.       – Угх! К такому жизнь меня не готовила!       – Ты рожден для этого, дружище! – мальчишки засмеялись.       Не успев отойти от новых впечатлений, как в ушах раздалось веселое шуршание металлических дисков бубна. Задорные ритмичные удары о мембрану, словно сердце, толчками разгоняли кровь по жилам, побуждая встать и начать двигаться. Лукьян не смог противостоять могучей силе музыки, в груди бурлило яркое чувство предвкушения волшебства, теперь исхей ощущал его отчетливее, весомее. Сестра Христофора засвистела, и застучала активнее. Ведьмы вставали с травы, медленно собирались вокруг кострища.       – Началось! Сейчас будет самый важный ритуал шабаша! – начал взволнованно Христофор. – Это хоровод душ! Не смотри так, это не страшно, наоборот! Будем ходить вокруг костра держась за руки. Жаль ты текста песни не знаешь… Ну ничего страшного. – Без исключения все ведьмы встали вокруг гигантского костра, как и сказал младший Блайт, взялись за руки и начали ходить по кругу что-то тихо напевая. Христофор протянул раскрытые ладони, Лук с радостью положил свои сверху, сцепляя руки в замок, пальцы больше не покалывало, похоже их энергия начала без проблем смешиваться. У них горел малюсенький костер, поэтому можно было без проблем ходить вокруг него на вытянутых руках. Мальчики начали движение, слух Лука приятно ласкала песенка, которую тихо напевал ведун. Исхей глянул на ведьмочек у подножья склона – те закрыв глаза улыбались, напевая песню громче, переведя взгляд на друга он увидел, что тот делает тоже самое. Ведьмы очень тесно связаны друг с другом, особенно на шабашах их связь усиливается в несколько раз, и они воспринимают друг друга острее. Если засмеялась одна, то будьте уверены, через секунду засмеются все.       Лук закрыл глаза, не боясь случайно наступить ногой в костер. В этом волшебном пространстве царило полное умиротворение и чувство безопасности, будто во всем мире существует только эта полянка с большущим костром посередине и малюсеньким на вершине холма Ноги сами несли тело по невысокой траве, щекоча стопу. Лукьян слышал, как колышется их с Христофором одежда, чувствовал развивающиеся мягкие волосы ведуна, его горячие мягкие руки, и тихий голос. Голова пустела от мыслей с каждым шагом, песня звучала все глубже в сознании. Мозг потихоньку засыпал. Лук чувствует, как его руки разводятся шире, нога делает шаг, но не касается земли. Его качает как на волнах, тело ослабевает, становится ватным, прозрачным, и только песня касается его мягкими лучами. Она слышна громче, каждый миг меняется тональность, будто состоящая из разных голосов она сливается в один, и это так красиво, что хочется петь самому, и он поет. Грудь приятно пронзает теплый луч, когда его голос смешивается с остальными словно волна в океане и ее уносит в даль. Немыслимое желание заставляет Лука открыть глаза. И он видит светящиеся белым светом силуэты, которые взявшись за руки парят над пустотой. Он тоже этот силуэт, по одну сторону держащий за руку Христофора, за другую – неизвестную ему ведьму, но почему-то она кажется ему очень родной.       Грудь налилась огненным теплом, он воспринимает каждый силуэт так трепетно, так интимно. Он ощущает сразу всех. Когда произносит слова песни, чувствует, как это делает каждая из ведьм, слыша при этом общий на всех голос. Внезапно, разум Лука проснулся. По всем телам одновременно пробежалась короткая волна испуга. Сильный толчок из центра круга резко отбрасывает силуэты в разные стороны, Лук летит спиной в пустоту, и вздрагивает, когда сознание возвращается в сосуд-тело. Девушки на поляне громко взвизгивают. Лук с головы до ног заливается краской. Его окутало то дикое смущение, которое испытали души ведьм, когда осознали, что на них смотрят. Лук нутром понял – все на поляне увидели то же самое, что и он, ведь в этот момент их души были связаны, и теперь ведьмы знают, что на шабаш пробрались незваные гости.       – Аа-а мальчики! Убирайтесь прочь! Уходите! – гневно закричали ведьмы, размахивая руками и смотря на вершину холма точно на Лука и Христофора. Исхей взволованно посмотрел на друга, у того тоже горело лицо, он неловко засмеялся и смущенно отвел взгляд.       – Я-я не хотел! – Лук старался сдержать улыбку. В груди снова щекотало перышко, ему неловко, словно он подглядывал за девушками в бане, но при этом самое волнительное то, что он точно знал они, в целом, были даже не против.       – Я сам виноват, что не сказал об этом. Ну, ты конечно…Кхм – ведун улыбнулся, закрыв глаза и покачав головой. Лукьян пожал плечами и простодушно заулыбался, поглаживая красную шею рукой. Он надеялся, что не натворил ничего серьезного. Крики девушек становились все яростней и громче, сестра Христофора быстро поднималась по холму, чтобы проучить незванцев.       – Ой! Все-все-все, нам нужно уходить! Скорее! – Христофор в спешке набросил накидку Луку на плечи и потащил к лесу, не забыв прихватить с собой кожаную сумку. – Беги за мной, только ни за что не останавливайся!       Надев капюшоны, мальчики забежали в лес. На этот раз никакого туннеля не было, чего уж там, даже слабо протоптанной тропинки нет, только влажная земля и острая как бритва трава. Но младший Блайт, крепко держа друга за руку, уверенно вел его все глубже, в черноту. Ноги лизнул холодный сырой воздух, заставив кожу ощетиниться. Внезапно, словно сквозняк затушил масляную лампу, стало темно, да настолько, что Лукьян не видел собственных рук. Тихие неразборчивые голоса закружили над головой, злобно шептали что-то над ухом, Лук вздрогнул, когда увидел яркие точки-глаза вдалеке. Они не были похожи на звериные, таких гигантских зверей не существует, или существует? Холодные ледяные глаза будто смотрят сквозь тело, целятся прямо в душу. Голоса звучали все дребезжащей, совершенно невнятно, но по их тону было ясно – они вопят от страха. Лукьян с трудом и болью передвигал закоченелые ноги, он моргнул, и светящиеся точки переместились ближе. От ужаса он закричал, сжимая руку друга, но он не услышал свой голос – рот был будто намертво склеен смолой. Животный страх колючим языком прошелся вдоль позвоночника. Хищные глаза разочарованно сверкнули, стали молниеносно надвигаться прямо на Лукьяна, еще секунда и его поглотят. Мальчик зажмурился, стиснув горячую руку, сейчас единственное что он может сделать – полностью положиться на Христофора. В голове кричала мысль: «Только не останавливайся, только не останавливайся!»       – Vitulum Aureum, adiuva nos! – услышав голос Христофора, сердце Лука горячо сжалось, толкая кровь, а с ней и надежду на спасение по всему телу. Под ногами задрожало, будто мальчики бегут не по сырой земле, а по черной грозовой туче. Издалека послышался тихий звон, словно кто-то кидает на пол колокольчики от бубенцов. Звон быстро приближался, заглушая испуганные голоса, отодвигая их на задний, план где они успокаиваясь замолкали. Внезапно Лукьяна ослепила яркая вспышка, сквозь сжатые веки он понял – нечто огромное и светящаяся, двигалось рядом с ними, он осторожно приоткрыл глаза.       Рядом с мальчишками бежал гигантский, размером с дом, золотой бык. Его тело, состоящее из бесконечного числа маленьких звездочек, мерцало золотым сиянием, отгоняя тьму прочь. Огромные рога обрамляли золотые кольца, а на их концах сияли две яркие звезды. Из-под черных копыт звеня вылетали фонтаны искр, падая на землю они прожигали во тьме дыры. Золотой бык фыркнул, раздвигая ветром деревья, и ускорил бег, опережая мальчишек и становясь перед ними. Золотыми рогами бык рвал черноту как пленку на молоке, возвращая лесу его обычный вид. Под копытами начала проявляться золотая дорожка, ступив на нее Лукьяна ощутил спасительное тепло. Оно поднималось от стоп выше к самой макушке, согревая и вызывая волну мурашек. В груди будто стало легче и Лукьян смог набрать в легкие щекочущий фламенный воздух, который исходил от волшебного золотого быка. «Ура! Нам пришли на помощь! Получай, страшная тьма!» ликовал внутри исхей, с бега перейдя на припрыжку. Бычок бежал вперед все быстрее, мальчишки старались не отставать от него. И вот когда казалось, они его нагнали, шаг, и они вылетают из леса на родную равнину, ровно там же, где в зашли в лес. Пробежав еще пару шагов, они остановились тяжело дыша и пошатываясь, ноги дрожали от пережитого волнения. Оглянувшись вокруг, волшебного зверя уже нигде не было, тогда Лукьян глянул в фиолетовые глаза друга, он был весь бледный, и уставший куда сильнее Лука, хотя после встречи с быком, сил у второго наоборот прибавилось.       – …! – рот снова было не открыть, Лук испуганно вскинул брови, и активно замахал руками указывая себе на лицо.       – А, извини, все, – пробормотал Христофор слабо улыбнувшись, его глаза потухли, став привычно серого цвета.       – Что все? О! Я могу говорить! Как? – Лук восхищенно потрогал свои губы, – И зачем?       – Издай ты любой звук там, – Христофор указал большим пальцем себе за спину, на лес. – В два счета бы сожрали, скажи спасибо!       – Спасибо! – мальчик тряхнул головой, – А ведь Золотой бык реально существует! – Лук широко улыбнулся, слабый звон копыт все еще отдавался эхом в ушах.       – Да-да! Он пришел, когда я его позвал, – Христофор вскинул голову на звездное небо, и набрав полную грудь воздуха крикнул: – Спасибо, Vitulum Aureum!       – Спасибо, Бычок! – крикнул Лукьян в небо, вкладывая в слово искреннюю благодарность. Как никак, их жизни только что спасло волшебное существо, созданное из веры людей. Лукьян умиротворенно вздохнул, такого красивого природного явления он никогда не видел: рдяный рассвет раскинулся по горизонту, пронизывая бирюзово-голубое небо; мелкие белые звезды усыпали купол небосвода, а облака завитками сомкнулись в кольцо.       В эту ночь Лукьян изменился. Изменилось все, его мировоззрение, его отношение к Христофору и к самому себе. Неужели этот мир принял его? Значимость, это то, что Лукьян ощущал где-то в глубине себя, он больше не пустое место. Этот мир никогда не был скучным и неправильным, он просто не видел его по-настоящему. Теперь он понял – волшебство существует, оно всегда было рядом с ним, по щеке стекла теплая слеза. Неужели ему хочется жить. Христофор сгреб его в мягкие объятия, раньше Лукьян не понимал, как можно плакать от счастья, но теперь он сам шмыгал носом и вытирал слезы об чужую рубашку. Да, с этого момента все изменится.       Через пару минут юный исхей успокоился, и мальчики пошли домой, равнина потихоньку просыпалась, становилось все светлее и теплее, трава мягко щекотала кожу между пальцами ног. Христофор провожал Лукьяна, по пути они смеялись и вспоминали самые яркие моменты того, что с ними приключилось накануне. Мальчишки попрощались напротив дома Лука, с неохотой расцепив руки, они разошлись в разные стороны. Мальчик тихо зашел в дом, чтобы никого не разбудить , и невесомо будто легкий сквозняк, прошмыгнул к себе в комнату на второй этаж. Бросив плащ на стул, он юркнул под мягкое одеяло, не обращая внимание на грязные от почвы ноги. Сердце все никак не могло успокоится, он пялился в брусчатый потолок, и даже он выглядел сейчас интересно-волшебным. Но ему нужно притвориться спящим, чтобы родители ничего не заподозрили. Лук накрыл голову одеялом, повернулся на бок, и притянув воротник рубахи на нос, втянул в легкие воздух. Запахи хлопка, костра и корицы осели на небо, постепенно погружая сознание в дымку воспоминаний, а тело в сон.