Без надежды

Он родился в боли. Вспышка кода, крик вселенной, отвергающей его существование. — Ты не должен был появиться. — Ты — ошибка. Эррор решил тогда: если он ошибка, то станет самой страшной ошибкой из всех. Той, которую будут бояться. Той, которую не смогут исправить. Но сейчас... Сейчас он просто устал. *** Инк проснулся от странного щемящего ощущения в груди. Сначала он даже не понял, что происходит. — Мир разрушается? — Резко вскочив с кровати, он попытался нащупать Бруми, которую оставил валяться на полу, но внезапно замер. — Нет... Его кто-то уничтожает. Найдя кисть, Инк быстро нарисовал чернильный портал и шагнул в него. Единственный, кто способен на такое... Эррор. Инк появился в разрушающейся альтернативе. Что-то было не так. Не было звуков рассыпающегося кода. Не слышно криков ужаса. Никаких признаков вторжения. Только тупая боль в груди. Тихо. Как будто кто-то вздохнул в последний раз. Мир будто застыл. Лишь мелькающие трещины напоминали, что недавно это место ещё жило. — Что... — Инк в недоумении осматривал почти нетронутую альтернативу, не подававшую признаков жизни. Неужели это сделал Эррор? Если так, то... Такого Инк ещё не видел. Мир был мёртв. Не разрушенным — мёртвым. Небо напоминало треснувший экран. Жители застыли на месте. И в центре... — Эррор? — Наконец Инк нашёл своего старого "друга". Он сидел, обхватив колени, спиной к Инку. Его нити — обычно острые и яростные — лежали на земле, как мёртвые змеи. Будто он начал разрушать мир, но остановился. Передумал. — Уходи. — Эррор даже не повернулся, продолжая сидеть неподвижно и беззвучно. Его голос звучал... спокойно. Без ненависти. Без тех приевшихся к образу разрушителя глюков голоса. Без всего, что делало его Эррором. Инк приблизился. — Что произошло? — Он остановился в метре от врага. Ладонь хаотично металась между флаконами с краской, не зная, что выбрать. Как реагировать? Нужно ли вообще? Рука беспомощно опустилась, так и не решившись взять ни один цвет. Эррор поднял голову. И тогда Инк увидел. Его глаза... Они были пустыми. Не так, как у него самого, когда он забывал выпить краски. Они не были пугающими. Не безумными. Просто... чёрными. Лишь на дне, едва заметный, теплился одинокий белый огонёк. А по его телу расходились не трещины. Шрамы. Они покрывали весь череп и спускались ниже, скрытые одеждой. — Ты... — Инк почувствовал, как остатки вчерашних красок окончательно испарились. Зрачки побелели, став бесчувственными. — Ты не уничтожал этот мир. — Эмоции не изменились, и Инк ещё раз огляделся, чтобы убедиться в своих словах. Эррор улыбнулся. Так странно, но сейчас Инку было всё равно. — Нет. — Тогда почему он... — Не успев договорить, он был перебит. — Потому что я больше не хочу разрушать. — Слова прозвучали обречённо. Будто Эррор потерял последнее, что держало его в этой вселенной. Он посмотрел на свои руки. — Я думал, что, уничтожая миры, докажу своё право на существование. Докажу, что отличаюсь от тех ошибок, что ненавижу. — Но это... — Бессмысленно. Я давно понял, но боялся признаться даже самому себе. Ведь тогда у меня не останется надежды на тот исход, к которому я так стремился. Инк сделал шаг вперёд. Даже без эмоций он понимал серьёзность ситуации. Последний шанс предложить помощь. Иначе... Он не знал. Или не хотел знать. — Я могу помочь. — В этих словах не было ни капли искренности. Бесчувственное существо не способно на это. Никогда. Эррор скривился, беззвучно хмыкнув. — Нет. Эррор встал. Удивительно легко поднявшись на ноги. — Ты не можешь. — Но... — Слова так и остались невысказанными. Инк понял. Слишком поздно помогать. Он молча отступил, опустив взгляд с какой-то печалью, заглушаемой фантомной болью от всё ещё целого мира. Печалью, которую Инк не мог ощутить без флаконов с краской. — Я устал, чернильница. Прежде чем Инк успел бы ответить, пространство вокруг Эррора исказилось, и он исчез, оставив после себя лишь несколько красных капель — не кровь, а что-то вроде остатков кода, медленно испаряющихся в пустоте. Мир мгновенно ожил. Трещины исчезли, жители вернулись к своим делам. Но Инк стоял один. В целой вселенной, которая теперь казалась ему пустотой. В тишине. Ничего не осталось от пережитого. Ни нитей. Ни красных капель. Ни Эррора. Только... Он один и тупая боль в груди. Инк вернулся домой. Даже уйдя из того мира, боль не исчезла. Казалось, она преследовала его. Он стоял в спальне, сжимая ладонь там, где должна быть душа. Рука потянулась к флакону с "радостью"... но нет. Если Эррор мёртв, Инк не может радоваться, хотя формально "победил" его. Точнее, Эррор победил сам себя, как бы странно это ни звучало. Эррор... Инк потянулся за флаконом с "грустью"... но снова остановился. Это было не то. Грусть — это когда теряешь что-то. А здесь... Здесь было хуже. Будто потерял то, чего никогда не имел. ***