Ты только мой

Осень в Сеуле начиналась с тонкого шороха листвы, с ветра, что проскальзывал в окна библиотек, с туманного неба, как старая бумага, по которой кто-то аккуратно выводил судьбы. В кампусе колледжа, где учились сотни студентов, каждый искал что-то своё — знания, любовь, ответ на вопрос, зачем он здесь. Чонгук был из тех, кто всегда знал, зачем. Маленький альфочка в теле сильного, уверенного подростка. Он пришёл в колледж с чёткой мечтой — стать детским писателем. Не блогером, не копирайтером, не очередным голосом соцсетей, а настоящим. Тонким, глубоким, с уважением к слову. Он писал с детства — в блокнотах, на полях учебников, на руках. Но только поступив на факультет корейской литературы, он впервые почувствовал, что нашёл родную землю под ногами. Он был лучшим учеником — всегда готов, всегда в первых рядах, с глазами, полными жадного интереса и искреннего уважения. Именно такой — светлый, честный — он впервые увидел профессора Ким Тэхена. --- Тэхен вошёл в аудиторию, как входят в храм — спокойно, с достоинством, будто каждое слово для него было святым. Он был грациозен, с легким шагом, протягивая за собой шлейф цветочного аромата. В костюме с мягкой линией плеч, с голосом, похожим на пение птиц по утрам, он читал стихи, анализировал старые письма поэтов, рассказывал о боли и любви так, будто пережил каждую строчку. Чонгук смотрел на него — сначала с восхищением. Потом — с нежностью. Потом — с любовью. Его чувство росло не как пламя, а как корни дерева. Медленно, уверенно. Он начал приходить в библиотеку по утрам — знал, что профессор бывает там, у окна. Приходил и с наслаждением впитывал в себя каждую частичку. Он запоминал, как тот держит ручку, как поправляет волосы, как улыбается, когда говорит о известных писателях. Любовь к Тэхену была для Чонгука не внезапной — она была неизбежной. — Вы когда-нибудь... — спросил он однажды, задержавшись после лекции, — чувствовали, что кто-то вошёл в вашу жизнь, и уже не выйдет. Словно поселился там навечно? Тэхен посмотрел на него долго. Слишком долго. — Да, — просто ответил он. — Много лет назад. --- Имя того, кто вошёл в его жизнь и остался, было Намджун. Сильный. Спокойный. Альфа. Архитектор днем с руками, пахнущими металлом и кожей. Наркобарон, отдающий порохом и кровью, ночью. Муж, с которым они прожили девять лет. Который умел молчать, когда нужно, и говорить, когда это важно. Они были хорошей парой — поначалу страстной, не идеальной, но настоящей. Намджун любил Тэхена всей душой. Но иногда любовь, даже самая крепкая, начинает трескаться, если сердце вдруг откликается на другой голос. --- Тэхен боролся. Он чувствовал, как с каждой неделей Чонгук становился для него чем-то большим. Не учеником. Не просто юношей с блестящими глазами. А кем-то, кто нес в себе жизнь, тепло, искренность, ту самую поэзию, о которой он читал. И однажды, в конце октября, Тэхен сломался. — Я пытался, — прошептал он, стоя перед Чонгуком. — Но больше не могу. Я устал притворяться, что не чувствую. И они поцеловались. В парке, где клены роняли листья, где каждый шаг был предательством, но каждое касание — правдой. --- Они были осторожны. Скрываться от студентов и преподавателей — легко. От мужа — невозможно. Намджун начал замечать. Тэхен всё чаще задерживался на работе, приходил с запахом чужих духов, иногда забывал ключи, а однажды случайно назвал его другим именем. Он ничего не сказал. Но в нём, где-то глубоко, начало гудеть — не ревность, нет. Страх. Потеря. Пустота, похожая на ночь без окон. --- Тэхен знал, что заходит слишком далеко. Он пытался всё прекратить. — Мы не можем, — сказал он Чонгуку. — Ты молод, у тебя вся жизнь впереди. Забудь меня. Но Чонгук только молча обнял его. — Я не хочу жизни без тебя, — сказал он. — Ты — моя жизнь. И в этот момент Тэхен понял, что у него больше нет выхода. --- Вечер они провели в квартире, что снимал Чонгук. Пили чай, слушали старую музыку, молча смотрели в потолок. Он читал Тэхену стихи, медленно, будто впечатывал каждую строчку в сердце. Они смеялись, как дети, и целовались, будто впереди было целое будущее. Тэхен ушёл ближе к полуночи. Он не хотел уходить, но в груди у него сжималось: тревога, тяжесть, странное предчувствие, как будто нечто было уже решено без него. — Завтра? — спросил Чонгук, стоя в дверях, босиком, с растрёпанными волосами и оголёнными ключицами. Тэхен поцеловал его в лоб. — Завтра, — ответил он. Но завтра не наступило. --- Чонгука нашли утром, в кампусном парке, в дальнем углу, где редко кто ходил. Там, где шумели старые деревья, и ветви плотно сплетались над головой. Он лежал на земле, лицом вверх, глаза раскрыты. На губах застыла лёгкая, почти детская улыбка. Первое, что заметили полицейские — он был аккуратно уложен. Руки на груди. Ни крови. Ни следов борьбы. Только тонкая, едва заметная полоса синевы на шее. Кто-то сделал это руками — точно, медленно, сдержанно. Как будто укладывал книгу обратно на полку. Под ногтями — ничего. На одежде — ничего. И даже земля под телом не была потревожена. Убийца знал, что делал. Всё выглядело так, будто он просто уснул под осенним деревом. --- Полиция провела формальную проверку. У студентов спросили, был ли у Чонгука кто-то близкий. Все отрицали. Он был одинок, тих, сосредоточен на учёбе. Дело вскоре закрыли. «Несчастный случай. Возможно, самоубийство.» Только Тэхен знал, что это ложь. Он знал это в тот миг, когда вошёл домой и увидел на кухне Намджуна — спокойного, тихого, в мягком свитере, с чашкой кофе в руках. — Ты рано, — сказал он, не оборачиваясь. Тэхен не ответил. Он просто стоял в проёме, глядя на спину человека, которого любил почти всю свою жизнь. Человека, который когда-то стал его миром. А теперь — его концом. — Это был ты, — тихо сказал он. Намджун медленно повернулся. Его глаза были безмятежны. — Он забирал тебя у меня, — прошептал он. — Я не мог этого допустить. — Он был просто ребёнком… — Нет, — перебил Намджун. — Он был огнём. И ты уже начал гореть. Молчание накрыло кухню, как плёнка над водой. Воздух сгустился. Всё стало ненастоящим — даже свет от лампы, дрожащий на потолке. — Я… я бы ушёл к нему, — прошептал Тэхен. — Я думал об этом. Намджун шагнул ближе. Его голос стал почти ласковым: — Но ты не ушёл. Ты вернулся ко мне. И ты останешься. Потому что я первый. Потому что я всё. Он положил руки Тэхену на плечи. Осторожно. Почти с нежностью. — Ты только мой.