Answer Me This / Ответь Мне на Это

Это был обычный день. Безобидный даже, по меркам Эггмана. Он никак не ожидал, что всё окажется так ужасно отвратительно. Он не собирался становиться жертвой слабой ловушки думскроллинга, в которую попадают только самые ничтожные простолюдины. Однако эмоции, вызванные яростью, могут быть самыми разными. Они разрушают здравый смысл и рассудок, вызывая абсурдные мысли о том, чтобы задушить одного очкастого утконоса, который считает себя анонимнее, чем есть на самом деле. Старлайну лучше считать свои дни. Эггман думает, что был странно милосердным, когда оставлял это проклятое животное в живых: судя по всему, его пощада была напрасной. Именно поэтому он не дает паразитам никаких поблажек. Они упускают все его добрые поступки. Но не это предмет сегодняшнего ужаса Эггмана. Нет, он наткнулся на что-то намного, намного хуже. После открытия одного скудного социального приложения, которое каким-то образом привлекло внимание всего населения планеты, Эггман обнаружил фотографию. Фотографию. Этот проклятый, настолько отвратительный образ, что он бы скорее расплавил свои глаза, чем стал свидетелем этого снова. Соник улыбался в камеру. И это ещё не самое худшее преступление фотографа, несмотря на то что Эггман до сих пор кривится при виде синей крысы, которая кишит в его жизни. Нет, что вызвало его настоящее отвращение, так это присутствие кое-кого другого на фото. Ёж Шедоу, печально известный своим холодным поведением. Ходят слухи, что он не скрывает лишь ненависть к своему быстрому сопернику. Якобы он неспособный и безразличный к такому жалкому понятию, как чувства. Здесь ничего, кроме ловко придуманной лжи, потому что чувства были налицо: романтические, даже. В подписи не было заявлений, ничего не было на страничке Соника, несмотря на бешеные поиски Эггмана. И может быть, этот имбецил просто решил сохранить такое откровение в тайне. Он никогда не слушал Эггмана, даже когда был маленьким одиннадцатилетним гремлином. Со временем эта привычка, к ужасу доктора, только усугубилась. Как долго парень думал, что это сойдёт ему с рук? Эггман не дурак. Он может читать между строк. Ярлыки соперника и врага, друга и лже-друга – все они теряют смысл, когда он долго и пристально смотрит на них двоих. Он пока не видел, чтобы эти два ежа делали что-то явно странное, но они были подозрительно близки для предполагаемых “соперников”. Соник всегда так прямолинейно отвергал ухаживания Эми Роуз – бедная девочка – и Эггман пропустил это событие мимо ушей, подумав, что его наследие защищено тем фактом, что Соник никогда не найдёт себе романтического партнёра. Его империя будет в сохранности от разрушений и позора! Соник останется самой большой занозой и пятном на его репутации, но она была спасена достаточно, учитывая, какой героический трюк он изобразил. Так и должно было оставаться. Пока Шедоу не решил влезть туда, где его не ждали. Только посмотрите, как он смотрит на Соника на этом фото. И ёж имеет наглость не замечать этой, казалось бы, чистой симпатии в чужом взгляде. От одной только мысли об этом Эггман начинает злиться. Соник – чёртов дурак, слишком глупый, чтобы знать, что хорошо для него. Всегда слишком доверчивый. Эггман пытался учить его через примеры и практику, но юноша отказывался слушать. Что с этим можно сделать? Пока Соник не очнётся в реальности и не поймёт, что к чему, он просто будет работать над тем, чтобы ёж был в безопасности. А до тех пор Эггману придется ограничить себя в средствах. И это при том, что у него не было партнёра, не было никого, кто мог стать причиной горя или раздора в его жизни. Единственный человек, который нужен для выполнения этой цели, – Эггман, и он уже давно довёл свою работу до совершенства. Не то чтобы это было трудно, ведь Соник никогда не проявлял романтического интереса. По крайней мере, ранее не проявлял. Шедоу может взять свой изумруд хаоса и уйти; раньше порядок вещей был почти идеален. Эггману не нужны эти внешние факторы, которые губят всю его упорную работу. Он снова хмурится, глядя в экран на глупое, по уши влюблённое лицо Шедоу. Какое бы уважение Эггман ни питал к чёрному ежу, оно давно испарилось. Ему нужно исправить это. Ему нужен план. Который начинается со старого доброго противостояния. Что-то хитрое, что-то… утончённое. – ДЕРЖИСЬ ПОДАЛЬШЕ ОТ МОЕГО СЫНА, ЧЁРТ ВОЗЬМИ! Шедоу чувствует себя слегка озадаченным, мягко говоря. Что очень странно, потому что он не привык к подобным ощущениям. Обычно он довольно собран, и он этим гордится. Спросите любого из его коллег, и вы получите тот же ответ. Ежа Шедоу нелегко потревожить. Поэтому он очень недоумевает, когда замечает, что Доктор Эггман хмурится на него, будто он публично испортил одно из семи чудес света. С точки зрения Эггмана, это, вероятно, было бы сомнительное название Империи – того, что Шедоу уже разрушал раньше. Но ведь это не первое его дело, и Эггман, похоже, никогда не имел с этим личных проблем, так что… что случилось? К сожалению, проявить даже намек на смятение означало бы выдать свою слабость. Шедоу держится уверенно, скрестив руки и отвечая на необоснованную враждебность ровным взглядом. – Я месяц не приближался к Металу, доктор. Он едва ли видел убийственного робота. Шедоу совершенно уверен, что Эггман лично организовывает Метал Сонику выходы, так что почему или как это может волновать доктора – за пределами его понимания. С каких пор Эггман стал так яростно защищать свои создания, всё же? Он казался довольно отрешённым, стремясь отправить их на бесславную смерть от рук Соника, потом неизбежно восстанавливая их снова. – Я говорю не о нём, – глаз Эггмана дёргается, будто Шедоу сказал что-то особенно глупое специально, чтобы испортить ему настроение. – Я говорю о твоей связи с ежом. Ты серьёзно думал, что сможешь скрыть такое событие от меня? Они успешно скрывали несколько вещей от Эггмана, причём в половине случаев высокомерие человека сделало свое дело. Никогда не стоит недооценивать, какую пользу им может принести немного гордости и самолюбия. В этом случае, однако, Шедоу окончательно потерялся. Он не может представить, к какому событию может ссылаться Эггман, что ещё больше запутывает. – Связь…? – повторяет он с сомнением, выгибая бровь. Может, сейчас самое время использовать изумруд и телепортироваться отсюда. Эггман, кажется, немного ментально нездоров сегодня, мягко говоря, – даже больше, чем обычно. – Твои ухаживания. Твоя интрижка, твой флирт, как бы ты это не называл, это отвратительно! И совершенно неприемлемо. Я требую, чтобы вы прекратили дальнейшее взаимодействие немедленно, – рычит Эггман и гневно скрещивает руки. Требуется смущающее количество времени, чтобы собрать пазл по частям, больше потому что Шедоу всё ещё растерян из-за того, что из всех вещей он обвиняется в романе. Не говоря о том, что ещё и с кем-то из отпрысков Эггмана, что мгновенно заставляет мозг Шедоу работать быстрее. Если не робот, то доктор может иметь в виду только одну персону: – Подожди, ты говоришь о Сонике? Эггман взрывается на этом вопросе: – О ком ещё я мог говорить?! И неважно, что Эггман только что обронил интересный кусочек информации, о которой Шедоу всегда подозревал, но никогда не решался открыто попросить подтверждения. Соник, похоже, слишком спокоен, позволяя Эггману разгуливать на свободе, несмотря на множество военных преступлений, которые доктор совершал регулярно. Может, в более подходящий день Шедоу предпримет попытку копнуть в это поглубже. К сожалению, он слишком увлёкся темой их предполагаемого романа, на который Эггман продолжает намекать. – Я не встречаюсь с ежом! – тут же вскипает он, следуя первому инстинкту. Как может Эггман намекать на то, что настолько ниже его достоинства и ужасно. Отношения с таким наглецом, как Соник? Это оскорбительно. Это кошмарно. Он никогда не мечтал бы о чём-то таком фантастическом, как это! К тому же, Соник ничем не ответил бы на его обожание. Он видел, как ёж пренебрегает чужими увлечениями, не обращая и капли внимания. Если Шедоу столкнется лицом к лицу с подобным отношением, он не уверен, сможет ли это выдержать… Исключительно из-за сокрушительного удара по его гордости, конечно. – Как тебе вообще пришла в голову такая нелепая мысль? – он ворчит, желая, чтобы его смущение было скрыто тяжестью холодного безразличия. Работает не очень хорошо. Эггман всё ещё смотрит на него, как на идиота, с выражением всемирного презрения. – Соник – мой соперник. В какой вселенной мы могли бы ухаживать друг за другом? – Соперник, соперник, вы все так говорите, – огрызается Эггман и поправляет очки. – Как бы то ни было, не похоже, что тебя это останавливает! Уверенность, с который Эггман презирает его, просто поражает. Шедоу очень любопытно, что вызвало такое… необоснованное убеждение. Не то чтобы доктор заинтересован в том, чтобы выдать свои источники. Продолжая тирады и жалобы, Эггман злобно мечется вокруг Шедоу: – Ты даже не делаешь это должным образом! Я не видел вас, имбецилов, на свидании или праздновании годовщины. Тебя не было даже на его дне рождения! Какой поганый партнёр так поступает? – Я был занят, – оправдывается Шедоу, почувствовав себя немного растерянно. И чуть-чуть совестливо. Эггман прав: он ничего не делал из этих вещей, хотя это и не должно иметь значения, верно? Он не встречается с ежом. Он не обязан всё это делать. – И вообще… Неужели Соник и вправду из тех, кому это нравится? Я никогда не слышал, чтобы он проявлял интерес к романтическим вещам. Он не совсем понимает, зачем всё это продолжает. Возможно, чтобы защитить свою честь как гипотетического партнёра; даже если обвинения ложны, его потенциал и достоинство оклеветаны. Шедоу не может оставить такое без внимания. – Ты кретин. Если он не говорит об этом вслух, это не значит, что он об этом не думает. Ты что, ничего не знаешь о Сонике? – насмехается Эггман и останавливается, хмуро глядя на Шедоу. – Соник – мой соперник, – Шедоу упрямо стоит на своём, скрестив руки. Он отказывается отвечать на вопросы на эту тему. – Я знаю столько, сколько мне нужно. – Недостаточно, очевидно. Доктор закатывает глаза, прежде чем снова наращивает шаг. Он уходит? Что за сюрреалистичный человек. Шедоу был в замешательстве: он хотел окликнуть Эггмана, чтобы тот остановился, но в то же время был доволен, что позволил ему уйти. Ему не дают долго раздумывать. Эггман оборачивается на него, проводя двумя пальцами от своих глаз в сторону Шедоу в молчаливой угрозе. – У тебя одна неделя, чтобы начать действовать. Может быть, тогда я подумаю о том, чтобы благословить тебя своим одобрением. Если нет, считай, что тебе запрещено появляться в империи! – заявляет Эггман, потом тихо ворча себе под нос: – Сомневаюсь, что тебе удастся зайти так далеко, однако. Я выдам тебе запретительный приказ заранее. Шедоу смотрит на удаляющуюся спину доктора, размышляя над предъявленным ультиматумом. Не то чтобы… Не то чтобы его сейчас действительно волновало, будет или нет у него одобрение Эггмана. Если он забьёт на требование, это, честно говоря, мало повлияет на его жизнь, поскольку он точно не встречается с Соником. Однако когда он отказывался от вызова? Особенно учитывая его статус Совершенной Формы Жизни. Для него нет ничего невозможного, даже если это отношения. Чисто гипотетически, только ради того, чтобы доказать, что Эггман не прав, потому что Шедоу может быть отличным партнёром, спасибо вам большое. Да. Вот и всё. Ни больше, ни меньше. Самой сложной частью в приглашении Соника на свидание был не сам вопрос, как Шедоу наивно полагал. Он ожидал, что вся шумиха и ажиотаж, что люди так любили устраивать из-за этого, будет главной трудностью. Глупый он. На самом деле, самое сложное – это подобрать подходящее время. Соник везде и сразу. Найти его не составит труда. Проблема в том, что он окружён людьми повсюду, где бы он не находился. – Хэй, Соник! – Он тут! – Ого, не ожидал увидеть тебя здесь! Или Шедоу! – Не обращай внимания на него, – Соник машет рукой миллионному прохожему, с которым они столкнулись. – Он на секретной миссии. Шедоу выгибает бровь и хмурится на ежа, сопротивляясь желанию наброситься на Соника. Это не какой-то тайный план, в который так упорно Соник верит. Он здесь только для того, чтобы пригласить своего соперника на свидание, вот и всё. Задание, которое стало бы более осуществимо, если бы парень не был постоянно окружён этими надоедливыми людьми. – Это не секретная миссия, – хмурится Шедоу, оттаскивая Соника от его невыносимо долгой встречи. Они застрянут тут навсегда, если он позволит Сонику общаться, как ему заблагорассудится. Иронично, учитывая, как его синий двойник любит хвастаться своей скоростью. – Да? Тогда как бы ты это назвал? – Соник ухмыляется, ни капельки не беспокоясь о том, что его оттащили от друзей. Он посылает Шедоу эту лучезарную дурацкую улыбку, и Шедоу чувствует, как из его мозга испаряются все крупицы здравого смысла и рассудка. – … Как это прискорбно. Он не может даже заикаться об этом, как идиот; его челюсть просто застывает, и он молчит. Соник смотрит в ответ, всё ещё улыбаясь, всё ещё ожидая ответа, который не придет. Идиот! – Так я и думал, – поддразнивает он, прежде чем вырваться из хватки Шедоу и продолжить слоняться по городу. Он находит ещё одного друга в рекордно короткие сроки. – Хэй, ни фига себе! Что ты здесь делаешь? Шедоу сопротивляется желанию пнуть кого-нибудь. Кого это – Соника или себя, он не уверен. Что это, чёрт возьми, было? С каких пор он, Шедоу, так сильно запутывается, когда думает о ком-то вроде Соника? Это абсурдно, это бессмысленно, это глупо, глупо, глупо… Шедоу усмехается, устремляясь за Соником. Он ещё не закончил. Он собирается выполнить свою задачу, и даже если он отступал ранее, то теперь точно не будет. К тому времени, когда он доходит до него, Соник заводит разговор с новой персоной. И это лицо Шедоу действительно узнает, с ним уже как-то общались и имели приятельские отношения. Ну, приятельские отношения – это слишком мягко выражаясь. – Как прошла лекция? – восхищённо болтает Соник, несмотря на то, что ничего не знает из необходимого материала. Он всегда так ведёт себя рядом с лисом. Шедоу находит это в равной степени очаровательным и раздражающим. – Я не думал, что она так быстро закончится, иначе я бы пришел раньше! – О, не беспокойся об этом. Всё хорошо прошло. Я удивлён, что ты уже здесь, серьёзно, – Тейлз хихикает и добродушно потирает шею, всегда готовый принять упущения брата. Шедоу сочувствует бедным душам, привыкшим к поведению Соника. Вы никогда не застанете его таким снисходительным, даже по отношению к Сонику. – Я полагаю, Шедоу имеет к этому какое-то отношение…? Теперь они оба смотрят на него, причём Тейлз более настороженно. Шедоу беззвучно ворчит, пялясь на них в ответ, пока зрительный контакт не разрывается. – Ага! Ты не поверишь, как он нервничал, когда пришёл сюда! – Соник быстро оказывается рядом, дразнящим движением приобнимая Шедоу рукой. Этот парень всегда тактильный, а сегодня даже больше, чем обычно. Что любопытно, потому что Соник обычно не дружелюбный и чувственный. Шедоу усмехается и отталкивает ежа от себя, скорее по инстинкту, чем из-за настоящего дискомфорта. – Я не нервничал. Это ты устраивал переговоры с каждым знакомым, мимо которого мы проходили по пути сюда. Не вини меня за то, что я хочу ускориться. Я думал, что скорость – твоя фишка? – Пф, – Соник ухмыляется, когда его отталкивают, потирая нос. – Ой, даже не начинай. Я могу уйти в любое время, как ты захочешь, Шедс. – Докажи это. Мне кажется, ты размяк, ёж. – Хочешь пари? – смеётся Соник и склоняется в стартовую позицию, как будто готовясь к гонке, и Шедоу обнаруживает, что копирует позу. Так легко погружаться в их ритм нескончаемых вызовов и соревнований. Это часть того, почему он так бесконечно очарован Соником, почему он уважает синего ежа так сильно. Их момент разрушается, когда другой голос зовёт Соника, врываясь в перепалку и прерывая их. Шедоу с раздражением наблюдает, как Соник машет рукой новоприбывшему, с извиняющейся улыбкой отказываясь от гонки. – Извини, – он беспомощно пожимает плечами, что сердит Шедоу не на шутку. Не то чтобы Соник виноват в том, что у него есть друзья, хотя ему хотелось бы, чтобы ёж проигнорировал их разок и сосредоточился на более.. более важных вещах. – Одну минуту! Затем он убегает. Шедоу хмыкает про себя, вставая обратно на ноги и скрещивая руки. Краем глаза он чувствует на себе взгляд. Тейлз хмурится на него, будто наткнулся на особенно странную загадку. Лис склоняет голову, голубые глаза внимательно изучают Шедоу. Он борется с желанием ударить Тейлза, в основном потому, что он знает, что ребёнок вот-вот задаст ему какой-то ужасный, разоблачающий, чувствительный вопрос. К сожалению, Шедоу догадывается, что Соник не оценит, если он пнет его драгоценного младшего брата. – Знаешь, – начинает Тейлз обманчиво непринуждённо. Шедоу готовит себя к худшему. – Я понимаю, что он нравится тебе уже давно, но это первый раз, когда я действительно вижу, как ты делаешь что-то с этим. Что поменялось? Сонику нужно найти себе семью получше. Откуда они берут эти нелепые мысли? – Я понятия не имею, о чём ты говоришь. – Просто к слову. Я никогда не видел, чтобы ты так долго находился рядом с ним у всех на виду. Глубокий вдох. Он может это сделать. Возможно, всё не так плохо – ребёнок мог бы немного помочь Шедоу, раз уж он заявляет, что знает так много. Медленно оборачиваясь на Тейлза, Шедоу усмехается. Его взгляд скользит от Соника на лиса, решая, обдумывая, взвешивая за и против. Неужели он так сильно хочет пригласить Соника на свидание из-за тупого вызова? Что вообще послужило причиной? Шедоу предпочитает не думать об этом, как он и делает со всем, что касается ежа. Он никогда не задавался этим вопросом раньше. У Соника было какое-то влияние на него, эта странная привязанность, которая заставляла Шедоу одновременно злиться от смятения и вздыхать от очарования. И хотеть пригласить его на свидание, очевидно. Как сильно он хочет сделать это? Ответ этому – очень. – Доктор бросил мне вызов пригласить ежа на свидание, – прямо говорит он, пытаясь отстранить себя от ситуации. Это чуть менее смущающе, когда говоришь таким образом. – Он думает, что я недостойный партнёр. Но я докажу ему, что лучший из всех, так что помоги мне… Тейлз смотрит на него лишь с долей соответствующего удивления, будто он уже немного понимал ситуацию. Шедоу слегка обижен из-за этого. Он не должен быть легко читаем. Он – Совершенная Форма Жизни, спасение и оружие человечества. И как так получается, что Соник не может прочесть его, если всё абсолютно очевидно? – Я понимаю. Так вот как он видит это, хах… – Тейлз кивает, потирая подбородок в размышлении. – Что ж, я думаю, что ты довольно хорош. Шедоу таращится на ребёнка: –...Нет, ты так не думаешь. – Теперь думаю. И знаешь что? Я собираюсь помочь тебе, потому что нет ничего лучше, чем победить Эггмана в одном из его планов, – Тейлз хлопает ладонями с пугающе невинной улыбкой на лице. Шедоу ненавидит этого ребёнка, ненавидит его наивность, и у него никогда не было причин чувствовать вину за это, ведь он почти уверен, что Тейлз испытывает к нему точно такие же чувства. Однако, похоже, их неприязнь можно отложить в сторону ради свершения лучших дел. По крайней мере, Тейлз так думает, и Шедоу не собирается смотреть дареному коню в зубы. – Хорошо, – издает смешок он, но тянется, чтобы всё равно пожать лису руку. – И каков твой план, гений? – Мой план – не слабое звено, – смеётся Тейлз, в его глазах грань между сухим весельем и раздражением. Это чувство очень взаимно. – Я приведу к тебе Соника, одного и неотвлекаемого. Тебе просто стоит быть уверенным в том, что ты доведёшь дело до конца. Шедоу усмехается над слабым уколом: – Я всегда довожу дело до конца. – Может быть, – Тейлз пожимает плечами, – но это не операция GUN или миссия по убийству. Соник – не одно из твоих заданий. Не испытание, не награда, не очередная жертва плохого плана. Шедоу не думает, что Соник мог бы когда-либо оказаться на этом месте, не из-за него или кого-то другого, но лис прав. Соник – не задание, независимо от того, насколько маловероятна такая перспектива. – Я знаю, – и следом, с более неохотным смешком: – Не нужно напоминать мне. Шедоу может чувствовать взгляд доктора на них, когда они устраивают третью, четвёртую и пятую гонку, наворачивая круги по равнинам Грин Хилл. Соник остаётся равнодушным и рассеянным – или это только потому, что он привык, что Эггман за ним наблюдает? Забавно, Шедоу никогда не замечал, насколько это было частым раньше. Он замечает синего ежа краем глаза, который лениво бежит по тропе, прежде чем свернуть, как они неизменно и делают. Шедоу усмехается, не в силах сдержать улыбку, расцветающую на губах. Он мчится за Соником, и существует только мир, охваченный вспышкой синего и красного, движение, которым нужно восхищаться, но никогда не останавливать. Ветер гуляет в иглах Соника, и Шедоу на секунду думает, что его соперник прекрасен. Конечно, момент быстро разрушается, когда Соник оборачивается, чтобы высунуть язык. Как мог Шедоу подумать, что ему может понравиться такой парень? От одной этой мысли по его коже бегут мурашки, а в животе порхают нервные бабочки. Что? – Эй, копуша, – кричит Соник, дерзко улыбаясь. – Что тебя так отвлекает сегодня? – Не твое дело, – Шедоу легко подрезает синее пятно, плавно двигаясь по местности, по которой Сонику приходится упорно маневрировать. И вдруг соперник догоняет его буквально через секунду, как будто сам является частью природного пейзажа. – Я не отвлекаюсь. – Да, ты отвлекаешься! – Соник смеётся и разбегается, перепрыгивая через голову Шедоу и захватывая лидерство. Земля проминается от толчка, но никогда не тормозит его, а лишь как бы ведёт вперёд. – Обычно ты уделяешь мне гораздо больше внимания. При обычных обстоятельствах Шедоу не придал бы этой шутке особого значения. Однако все эти противоречивые мысли, роящиеся в голове, заставляют его споткнуться на пути. Соник смеётся над его запинкой и показывает на него пальцем, даже когда мчится вперёд. – Понимаешь, о чём я? Отвлекаешься! – Нет. Твоя нескончаемая болтовня портит мой ритм, – ворчит Шедоу и ускоряется, присоединяясь к неугомонному ежу впереди. Это наполовину правда. Соник лишь пытается поиздеваться над ним, разбрасываясь колкостями и насмешками, как он обычно делает. Эту раздражающую манеру Шедоу не может не обожать. С кем ещё можно взаимодействовать так свободно, как с Соником? – Оу, ты думаешь, это плохо? – ухмыляется Соник, увеличивая скорость до своего максимального уровня. Всегда насмешливый, этот парень. Только улыбается, будто ничто не может повалить его. Шедоу хочет узнать, каково это. Он резко вырывается из мыслей, когда Соник внезапно подрезает его с плутовским блеском в глазах. Мир останавливается, но по неправильным причинам: – Я дам тебе кое-что, что действительно тебя испортит. В мозгу Шедоу словно происходит короткое замыкание, и его столь важный вопрос превращается в оправданное отвращение: – Извини, что. – Он любит подарки, просто чтобы ты знал, – информирует его Эггман, издевательски ухмыляясь, после неудачной попытки – катастрофы – Шедоу пригласить Соника на свидание. – Нематериальные. Продуманные идеи. То, что докажет, что ты заботишься, что стоишь его времени. – Ты единственный, кто так считает, – не соглашается Тейлз. – Ха! Может, если бы Шедоу задумался об этом, то спасся бы от фазы бесконечных насмешек! Голова Шедоу падает в руки. Подарки. Какие подарки хотел бы Соник? Решение, пришедшее на ум, почти плачевно простое. Каждую секунду, что он провёл здесь, Шедоу хочет выкинуть свой позорный подарок туда, откуда он появился. Или запустить обратно ввысь, в данном случае, чтобы тот сгорел среди звёзд. Понравится ли это Сонику? Что вообще Соник любит? Он находит, что размышляет над этим вопросом всё больше и больше с каждым днём. Из всех идей, которые он мог придумать, это определённо не самая креативная. Что можно дать парню, который всегда в приключениях и никогда не сидит долго на одном месте? Соник не нуждается в материальных благах – факт, который даже Эггман признал. Не то чтобы это нужно было говорить вслух: Шедоу и так знал это о своём сопернике. Это делало поиск подарков излишне мучительным и, казалось, бесполезным. – Соник, – зовёт Шедоу почти нерешительно. Не похоже на него. Хотя в последние дни он немного не в себе, так что, возможно, это не должно быть сюрпризом. – У меня есть кое-что для тебя. – Да? – Соник в мгновенье ока появляется перед его лицом, не обращая внимания на близость. Шедоу не отталкивает его. Это забавно. Иногда Шедоу любит думать, что его соперник не такой придурок, каким притворяется, и все эти случайные действия на самом деле нарочно им спланированы. Но это было бы просто безумием. С какой целью Соник всегда так близко к нему? – У тебя? Подарок. Это странно, – зелёные глаза блестят самодовольством. Шедоу бросается на него – Соник смеётся и отскакивает в сторону. – По какому поводу? – Без повода, – ворчит Шедоу, отказываясь от попытки схватить ежа. Он достает подарок вместо этого – сложенную бумагу, невинную маленькую вещицу. На первый взгляд, никто не смог бы рассказать позорную историю этой записки. Как долго Шедоу мучился над идеальным подарком, прежде чем сдался и раскрыл свой маленький секрет… Это смущает, если честно. Эггману лучше гордиться. В жертву была принесена гордость, и всё ради кусочка, который обронил Эггман, а Шедоу поверил. Ему не очень нравится их враг, но было бы глупо игнорировать ценность знаний Эггмана. Если он сказал, что Сонику нравятся подарки, значит Сонику нравятся подарки. – Ты любишь чили-доги, верно? Каждое живое существо с разумом, способным воспринимать то, что происходит снаружи, может подтвердить это. Соник просто смотрит на него, будто он сошёл с ума. Не слишком далеко от истины. Шедоу чувствует себя бредово из-за того, что вообще спросил. – Вот, – он сует бумагу в руки Соника, игнорируя удивлённый взгляд, который ёж определенно бросает на него сейчас. Если Соник не был сбит с толку ранее, то теперь он точно растерялся. – Это изменённый рецепт. Я не могу представить, как ты можешь есть одно и то же постоянно, и тебе не надоедает, поэтому вот вариант с ингредиентами из ARK. Чтобы он, знаете, не устал от проклятого лакомства. Однако эта часть остается невысказанной. Соник разворачивает рецепт, нехарактерно тихий. Он ненавидит это, или любит это, или пытается найти лучший способ отшить Шедоу. Нет, это не имеет никакого смысла: Соник никогда не старался быть вежливым с Шедоу так же, как с остальными своими друзьями. Эта обычная любезность для них уже в прошлом. – Вау, эм… – Соник почесывает затылок, ухо почти нервно дёргается. – Как я получу ингредиенты с ARK? Шедоу никогда не видел Соника таким беспокойным раньше. Это не гиперактивный тип суеты, а более стандартный – нервный, застенчивый. Это не совсем правильно. О, он ненавидит это. Шедоу испортил и эту попытку. Он подавляет желание немедленно уйти и задерживает взгляд на Сонике. Теперь отступать нельзя. – Ты получишь их от меня, – и затем неловко добавляет: –...Идиот. Соник фыркает, напряжение падает. Он смотрит на рецепт, потом обратно на Шедоу и кивает, его обычная улыбка снова расцветает на губах. – Да? Окей. Конечно. Для них это похоже одновременно и на незнакомую почву, и на многолетнюю рутину. Шедоу не может точно сказать, что в этом такого странного. Может, дело в том, что на этот раз он осознает свои намерения. Может, Соник тоже начинает осознавать. Непонятные эмоции, что он показывает ему, более бурные, чем обычно. Шедоу усмехается, отворачиваясь и подставляя лицо Солнцу – небольшая дистанция, которая пойдет ему на пользу после того, что это было. У него есть дела поважнее, чем волноваться из-за того, что Сонику нравится или нет. – Сожги это потом, мне всё равно. – Нет, нет! – Соник быстро отказывается от этой идеи, суматошно размахивая руками и встревоженно улыбаясь. Он обходит его вокруг, вставая лицом к Шедоу, закрыв собой Солнце. – Мне нравится это. Очень нравится! Спасибо, серьёзно. Хотя мне всё ещё любопытно… какой повод? Шедоу хмурится на ежа: – Без повода, – твёрдо повторяет он. – Разве я не могу отдать тебе вещь, когда захочу? Лицо Соника искрится удивлением, взгляд становится мягче, чем обычно. Он пожимает плечами, лицо немного краснеет, прежде чем он отводит глаза и усмехается. И что это значит? – Наверное. Отлично. Шедоу его раздражает. Его второй вопрос тает на языке, глупое и надеющееся ты пойдёшь со мной на свидание он заталкивает обратно в голову. Позже. Это может случиться позже. У него есть ещё три дня, пока время не выйдет; конечно, он сможет найти момент, чтобы задать вопрос. Конечно. Самая странная пара, которую только видел мир. Это они, Эггман сказал ему. Какие нормальные влюблённые относятся друг к другу так, как они? Шедоу сказал бы, что это потому, что они вообще не влюблённые, но даже тогда заявление остаётся правдивым. Они не типичные друзья тоже, и большинство соперников не доводят отношения до такой крайности. – С таким раскладом ты никогда не заслужишь моего одобрения, – драматично фыркает Эггман, как будто он действительно болел за успех Шедоу. – Я надеюсь, ты готов бороться с предстоящим арестом. – Ты не можешь выдать мне запретительный приказ, – тяжело вздыхает Шедоу и проводит рукой по лицу. – Федерация сделала для тебя особые исключения в правовой системе. Ты не можешь ничего выдавать, собственно говоря. – Кто сказал, что это будет на условиях Федерации? Этот приказ будет из Империи Эггмана, Шедоу. – Я постоянно с ней борюсь. Ничего не изменится. – Тогда борись ради изменений, – Эггман откидывается на своём кресле, ставя корзину с попкорном, которую держал в руке. Доктор явно шутит над ним, но Шедоу не может найти в себе силы расстроиться. Это обоснованно. Сейчас он немного в жалком положении. – Поцелуй его. Небольшая демонстрация открытой симпатии. Раз ты до сих пор не выполнил мой первый критерий, то это, несомненно, не так уж невозможно, м-м? Задачи, которые ему предстоит выполнить, очень простые, и Шедоу не уверен, должен ли он испытывать облегчение из-за того, что они осуществимы, или оскорбляться, что эти скудные вещи – единственное, что он может добиться, по мнению Эггмана. – Он отвлекает тебя, – заключает Тейлз, когда задумывается об этом позже. – У тебя всего неделя, верно? Тебе нужно поторопиться. И хватит так неуклюже упускать каждую возможность, что я тебе предоставляю! Соник становится всё более и более скептичным всякий раз, когда я отменяю планы с ним. Ёж Шедоу не неуклюжий. Он – Совершенная Форма Жизни. Хотя не говорит этих гордых слов вслух. Он не может, потому что Тейлз прав. Несмотря на все шансы и обстоятельства, он каким-то образом терпит полную неудачу. – Я не знаю, как это сделать, – признается Шедоу. – Я не очень… умею быть романтичным. Не думал, что Соник тоже. Но, судя по всему, это так? Последняя неделя явно подтверждает это. Как сильно не хотел бы Шедоу воспринимать слова доктора как пустую пропаганду, он не может притворяться, что они не работали, даже если совсем чуть-чуть. Соник вёл себя по-другому на этой неделе. Страннее, чем обычно, более удивленный, подозрительный и встревоженный каждой мелочью, что делает Шедоу. Он не знает, хорошее ли это изменение, но это уже определённо что-то. Даже больше, чем мог бы достичь Шедоу в одиночку. –...Шедоу, – Тейлз заканчивает свою возню, поворачиваясь от верстака к нему. Выражение лица ребёнка стало мягче, больше похожим на то, с каким он смотрит на Соника, чем на Шедоу. Это сбивает его с толку. Может ли кто-нибудь перестать быть таким странным хоть раз? – Что? – Что ты знаешь о Сонике? Он жестикулирует в сторону Шедоу, будто подводя его к какому-то очевидному ответу. Но это не так, ведь это был ужасно расплывчатый, откровенный вопрос. Шедоу мог бы перечислить миллион вещей, от его неугомонности до спокойной натуры, его настойчивость в незаслуженных вторых шансах, любовь к природе, что втайне он предпочитает тишину. И что сейчас? Как Соник относится к идее любви? – Он не любит, когда из вещей делают что-то большее. Тейлз не подтверждает и не опровергает это заявление, но на его лице проскальзывает скрытая улыбка. Шедоу уже видел подобное выражение у Соника, когда ёж пытается скрыть что-то от него. – Верь в это, – говорит лис, – а не в то, что скажет Эггман. Ты лучше знаешь, что нравится Сонику, чем он. Он просто должен это сделать. Откровенно или осторожно, неважно. Это не новаторский совет, но всё же он намного полезнее, чем странный вызов-но-также-наставничество, что Эггман бросил ему. Шедоу стонет, сопротивляясь желанию вбить свой череп в стену, как ему кажется, в миллионный раз. Неужели он действительно так хорошо знает Соника? Похоже, все так думают. Тейлз подтвердил это. Эггман активно пытается усомниться в этом. Шедоу серьёзно не понимает, почему они оба настолько уверены в своих взглядах. Должно же это хоть что-то значить. Возможно, он мог бы позволить себе быть уверенным и в этом. Они соревнуются снова, мчась по городским дорогам. Раньше они дрались гораздо чаще, обмениваясь ударами кулаков и пиная друг другу в животы, пока оба не задыхались от нехватки воздуха. С какого-то момента эти удары начинают растворяться в смехе, и затем Соник ловит его вне обычных встреч – в магазинах, в отпуске, во время работы. Шедоу ловит его тоже, на пикниках, на собраниях… стучит в окно посреди ночи, потому что ему слишком лень бежать к друзьям, чтобы переночевать. Он немного ошарашен тем, как быстро они превратились из врагов в соперников, а потом и в настоящих друзей. Кажется, что прошло совсем немного времени, несмотря на то, что они знакомы много лет. В любом случае, бег остаётся неизменным. Мало что Соник любит больше, чем хорошую гонку с тем, кто может не только не отставать, но и иметь шанс победить его. Вот почему он так часто занимался ерундой с Металом. Вот почему он тащит Шедоу на эти дружеские соревнования. По крайней мере, Шедоу предполагает, что это причина, почему его периодически куда-то зовут. Теперь его очередь звать. Какие бы странные чувства ни вспыхивали в нём, какие бы глупые шутки ни отпускал Соник, Шедоу намерен довести дело до конца. Разве это не пугающая мысль? – Шедс! – зовёт Соник, промчавшись мимо гигантского рекламного щита. Шедоу игнорирует улыбку на лице знаменитости и гонится за Соником. Опять Соник. Конечно, это всегда он. – Когда ты свободен на следующей неделе? Чёрт, нет. Это не случится прямо сейчас. Он не позволит. – Извини? – усмехается Шедоу, преследуя его. На этот раз он вырывается вперёд и, крутясь на ботинках, бежит обратно, наблюдая, как Соник буквально глотает его дым. – Ты слышал меня! – восклицает ёж, словно пыль – всего лишь небольшая неприятность. Он всё ещё дико улыбается и ускоряется – Шедоу снова крутится на пятках и возвращается к обычному ходу. – Когда ты свободен? – Никогда. – Оу-у, ты серьёзно? Я хотел познакомить тебя кое с кем! Неважно, это не то, о чём он подумал. Это хуже. Всегда же кто-то ещё должен быть замешан в этом, не так ли? Шедоу раздражённо скрипит зубами и ещё больше ускоряется, проносясь по городу красной вспышкой. Соник мчится за ним, решив не отставать. Его синий соперник странно расстроен, на его обычно светлом лице появляется хмурость. – Я не заинтересован во встрече с очередным твоим другом, Соник, – усмехается он и подрезает Соника, меняя полосу. – Это не тот тип знакомства! – Соник сворачивает на дорогу выше и бежит вверх ногами. Его лицо склоняется вниз, требуя внимания. Трудно сосредоточиться, пока рядом Соник, и Шедоу клянется, что его соперник делает это специально. – Это скорее, эм… повторное знакомство? Ведь ты уже знаешь его, но не всё о нём, если в этом есть какой-то смысл. Он точно о проклятом докторе. Блестяще. Будто Эггман это тот, о ком Шедоу хочет думать прямо сейчас. Нахмурившись, он проносится мимо головы ежа и устремляется туда, где их дороги сливаются. – Что за бред ты несёшь? Я уже знаю всю твою семью. – Я не бредил! – сердито шипит Соник, прежде чем замолкает. Он подпрыгивает с пугающей скоростью, внезапно оказываясь рядом с Шедоу. – Подожди, как ты узнал, о ком я говорю? – Э… – Шедоу моргает, не готовый к неожиданному вопросу. Только по этой причине и точно не потому, что он смутился близости с Соником. Он спотыкается и в мыслях, и в беге, отворачиваясь от Соника, чтобы избежать пристального взгляда. – Удачная догадка. – Лжец! – заявляет Соник, хватая Шедоу за руку и дёргая его обратно, чтобы предотвратить побег. – Я знал, что ты ведешь себя странно! Эггман пришёл к тебе, да? Этот синий идиот. Шедоу подпрыгивает и коротко вскрикивает, когда они вместе падают с гоночного трека и приземляются на пол. Его щека впечатывается в бетон, вдыхая пыль и прочие чёртовы осадки. Восхитительно. – Что ты сделал? – Соник всё ещё лежит на нём, не понимая очевидного намёка, что пора бы уже слезть. Если уж на то пошло, ёж, похоже, подвинулся ближе, голос теперь у самого уха Шедоу, и… о. Вау. Шедоу чувствует, как его лицо нагревается по причинам, которые, как он знает, никак не связаны с их неправильной гонкой. – Ты его разозлил? Есть только один выход. Шедоу вылезает из-под него, садится, игнорируя лёгкое жжение в конечностях. Соник падает на бок, но всё ещё явно ждёт ответа. – Может быть, – пожимает плечами Шедоу, не напрягаясь с ответом на вопрос. Он ничего не сделал. Эггман был тем, кто решил устроить истерику из ниоткуда. Лицо Соника искажается от раздражения из-за уклончивого ответа, и он стонет, хватая Шедоу за плечи и встряхивая его. – Шедоу. Будь со мной серьёзен. – Я серьёзен, – Шедоу фыркает, но его не перестают трясти. Протягивая руки, он тоже хватает плечи Соника. Хватит об этом. Хватит уже всего этого, правда. Без отвлекающей гонки он намного лучше осознает, о чём они говорят. Вокруг не так шумно: когда Соник вытолкнул их обоих за границы трека, он сделал это в более высокой части города. Тут не было глазеющих людей, не было доктора, который бросил ему этот тупой вызов. Соник здесь, они оба здесь, и когда у Шедоу была возможность лучше, чем сейчас? Лучший момент – сейчас, хах… – Эй, – Шедоу неловко откашлялся, в горле вдруг образовался ком. Любезность – не самая лучшая его сторона. Да и Соник не очень-то хотел бы этого. – Когда ты свободен на следующей неделе? Соник моргает, в его глазах чистый вопрос. – Я думал, ты сказал, что не свободен. – Это не то, о чём я спросил, – Шедоу поднялся, протянув Сонику руку, чтобы помочь ежу встать. Требуется больше времени, чем ему хотелось бы, чтобы отпустить руку; слова застревают в горле. Это глупо. Чувства должны быть ниже его достоинства, но это не так. Он не должен быть так взволнован из-за Соника. – В воскресенье, – отвечает Соник, странно пялясь на Шедоу. Он смотрит на него так, будто он – очень забавный пазл, который Соник уже начал разгадывать. Он должен был разгадать это быстрее; тогда Шедоу не мучился бы, толкуя ему, что к чему. – Что ты думал поделать? Разве сейчас не должна подняться буря бабочек? Разве не должна быть волшебная сила, что завладеет телом Шедоу, заставляя его торжественно признаться в сказочной любви? Он ждёт, в любой момент… Ничего не происходит. – Я думал… – медленно начинает Шедоу, как можно более непринуждённо, – мы могли бы куда-нибудь сходить. Соник почти не реагирует, и если бы не его нехарактерная задумчивость или то, как слегка смягчился его взгляд, то Шедоу подумал бы, что контекст пролетел над его головой. – Как… тусовка? Ёж слишком добрый. Предлагая Шедоу все эти легкие оправдания, чтобы тот отступил. Это немного похоже на предупреждающий знак, и, может, Шедоу стоит прекратить это, пока он не зашёл слишком далеко, но он уже пообещал. Не Эггману, не Тейлзу, а самому себе, что он сможет выполнить эту задачу. Подняв взгляд и посмотрев Сонику прямо в глаза, Шедоу покачал головой: –...Нет. Как свидание. – А, – Соник кивает, как будто другого объяснения и быть не могло. Как будто он предвидел это, и, если так и было, чего этот дурак такой застенчивый? Шедоу готовится к неминуемому отказу, к нет, которое он слышит и видит снова и снова. Ну, по крайней мере, никто не может сказать, что он был плох. Он сделал всё, что требовал Эггман, и даже больше, но его достоинство всё равно было ущемлено в конце дня. Чудесно. Теперь осталось только смириться с отказом и вернуться к зализыванию ран в своё свободное время. – Окей, – ухмыляется Соник, как и подобает сволочи, манипулирующей эмоциями, и Шедоу хочет пнуть его обратно на пол. – Звучит клёво. – Да? – Шедоу чувствует, что задыхается, а его горло сжимается, несмотря на то, что самое худшее позади. Его лицо горит, и ситуацию спасает лишь то, что Соник выглядит таким же потерянным, как он себя чувствует. Но так ли уж много в этом позитивного? Они колеблются, как дураки, только на этот раз вместе. – Клёво. Он не говорит глупостей вроде “клёво”. Шедоу никогда не пытался понять странный сленг Соника, но находит, что повторяет слова ежа довольно часто. Соник делает его намного тупее: тупее, чем он привык чувствовать, действовать или быть. Это нормально. Он подозревает, что то же самое касается и синего ежа, ведь Соник до сих пор молча на него пялится. Очевидно, желая что-то сделать, но не решаясь. Это глупо. Когда Соник хоть раз колебался? – Эй, – бормочет Шедоу, чтобы спровоцировать Соника. Ему нужна реакция, что угодно, серьёзно. Соник сейчас не даёт ему абсолютно ничего, с чем можно было бы работать. – Да? – откликается Соник, по-прежнему не глядя на него. – В чём твоя проблема? Это не то, что он хотел сказать. Соник фыркает, в глазах проскальзывает легкое раздражение и веселье, и он дразняще толкает Шедоу: – А ты что думаешь, приятель? К чёрту это, думает Шедоу и наклоняется вперед в тот же момент, что и Соник. Их головы стукаются, они неуклюже целуют друг друга в щёки, и Шедоу хочется кричать. Что это за любовная дрянь? И почему они так плохи в этом? Соник смеётся над их неудавшимся поцелуем, слишком весёлый, чтобы смущаться, видимо. Шедоу никогда так сильно не хотел задушить кого-то. Соник неимоверно раздражает, разочаровывает- – Идиот! – шипит он, раздраженный смехом Соника. Это была целиком его вина. Он придурок, спросивший об этом, тогда почему он двинулся тоже? Это бессмысленно! – Что это было, чёрт возьми? – Ты промахнулся. Вот что. – Почему ты двинулся?! – Потому что я тоже хотел это сделать! Шедоу собирается задушить кого-то. Он смотрит на Соника, который не успокаивается, его глупая непоколебимая улыбка не сходит с лица. Ёж смеётся и хватает его за плечи, на время останавливая растущее разочарование Шедоу. – Я ухожу. Закончи гонку сам, – ворчит Шедоу, по-прежнему хмурясь. Соник посмеивается и поворачивает голову Шедоу лицом к себе. Рука ложится на его щёку, и это что-то настолько ужасно интимное. Шедоу не знает, как реагировать на это действие. – Не уходи, – улыбается Соник, лицо горит снова. – Я всё ещё жду тот поцелуй, Шедоу. Этот идиот его убивает. Шедоу усмехается и тоже поднимает руки, изменяя положение головы Соника на действительно правильное. Соник хихикает над этим действием, что Шедоу игнорирует. Будто этот идиот даже не хочет, чтобы его поцеловали, специально испытывая терпение Шедоу каждым случайным смехом и колкостью, слетающими с его губ. Хорошо, что Шедоу никогда не отступает перед трудностями. Наклонившись вперёд, он впивается в губы Соника самым коротким в мире поцелуем и чувствует, как ёж едва заметно отвечает ему в ту мимолетную наносекунду, когда их губы соприкасаются. Но это было реально, это был настоящий поцелуй, который произошёл между ними. – Увидимся в воскресенье, – говорит Соник ему, улыбаясь глазами. Он убирает руку с лица Шедоу, и тот думает, что воскресенье наступит ещё не скоро. – Я просто не понимаю, почему из всех людей он выбрал Шедоу, – сокрушается Эггман, когда становится ясно, что его задание выполнено. Частично оно появилось из искры импульсивного гнева, и как только он осознал, что эти двое правда не встречаются, он продолжал давить на Шедоу, чтобы посмотреть, как тот сдастся. Он не ожидал, что чёрный ёж действительно добьётся успеха. Но серьёзно, в этом больше его вины, чем чьей-то ещё. – То есть, конечно, он очень даже ничего, наверное. Достаточно сильный, чтобы быть полезным, но не настолько, чтобы Соник не мог с ним справиться. Плюс, он выполнил все мои требования, так что ещё есть надежда, – может, однажды они смогут включить Шедоу в состав Империи. Хотя Эггман в этом сильно сомневается, он не должен так быстро исключать возможность. Но отбросим эту мысль… – Всё равно! Что Соник мог найти в таком парне? В кого он вообще такой? Соник должен ему очень много мятных конфет после этого. Тейлз смотрит на фотографию агента Стоуна в рамке на столе доктора и закатывает глаза: – Боже… Я понятия не имею, отец.