Шум дождя

Шум дождя сыпется по плитам внутреннего двора. Далеко, за стенами, звучат приглушенные голоса патрулей. Здесь же — только глухой шорох мокрых шагов и медленное дыхание. Юсей стоит у деревянной балки — прислонился плечом, скрестив руки на груди. Его маска отражает редкие вспышки молний. Под маской — едва уловимая ухмылка. Он ждал её здесь уже час, не двигаясь — как камень. Сой-Фон появляется бесшумно, словно собственная тень. Узкие зрачки, мокрые пряди, капли дождя, стекающие по её обнажённой шее. Она даже не удосужилась надеть верхнюю часть униформы полностью — косой разрез хаори полураскрытый, грудь едва прикрыта тёмной тканью. Она не говорит «привет». Она не спрашивает «ты ждал меня?» Вместо этого — резкий шаг вперёд. Её ладонь ложится на его забинтованную руку. Острые ногти чуть соскальзывают по бинтам — и замирают у его локтя. — Ты всё ещё молчишь? — Сой-Фон прищуривается, её голос тихий, как шепот ос. Юсей не отвечает. Только медленно наклоняет голову. Смотрит сквозь серебристую сетку маски прямо в её глаза. Сой-Фон снова не ждёт слов — вместо этого она рывком дёргает бинты на его запястье зубами. Сухой треск ткани в гулком дворе. Бинт разворачивается, обнажая его жёсткие шрамы и старые ожоги. Она ловит его руку губами, проводит языком по выпирающим косточкам пальцев — там, где их меньше, чем должно быть. Он не шевелится. Он камень. Но Сой-Фон чувствует, как под маской его дыхание становится чуть тяжелее. — Думаешь, спрячешься за этой черной маской? — её голос срывается на хриплый смешок. Она медленно поднимается на цыпочки и царапает пальцами его шею — короткий сигнал. Их старый код. Юсей тихо хрипит сквозь зубы, сжимает пальцы на её талии — сильно, так, что она почти не может вырваться. Но она и не пытается. — Скажи хоть слово, Юсей, — шепчет она прямо в сетку глаз маски, — или я сорву её сама. Вместо ответа он сжимает её подбородок грубой ладонью, наклоняет голову и резко прижимает её к деревянной балке спиной. Сой-Фон отзывается коротким выдохом — не стон, ещё не стон, но почти. Она чувствует, как его руки раздвигают складки её хаори. Её кожа горячая, несмотря на холодный дождь. Её бедра подрагивают, когда он проводит пальцами по внутренней стороне. — Ты всегда такой чёртов джентльмен, — она шипит ему в лицо, — пока не запираешь меня здесь. И тогда Юсей говорит первое за весь вечер. Глухой голос из-за маски: — Тише, капитан. Сой-Фон дергается, когда его пальцы легко касаются её бедер, поднимаясь выше, к завязкам поясного шнура. Он не спешит — медленно разрывает узел, позволяя ткани плавно скользнуть вниз, обнажая её тонкую талию и плоский живот. Дождь хлещет по ним обоим, вода стекает по её телу, смешиваясь с её теплом. Она откидывает голову, зрачки дрожат. — Черт, — едва слышно с её губ, — не смей останавливаться… Её рука тянется к его маске, но он перехватывает её запястье, поднимает над её головой и прижимает к балке. Пальцы его сильные, холодные, обмотанные остатками бинтов, сжимают её руку так, что кожа белеет под его хваткой. Сой-Фон глотает воздух, грудь поднимается и опускается, влажная ткань прилипает к её телу, показывая четкий контур сосков. — Говори, если хочешь, чтобы я остановился, — тихо, с едва заметной хрипотцой под маской. — Заткнись… — Сой-Фон задыхаясь, прикусывает губу, — и продолжай. Она обвивает ногами его талию, стягивая его ближе. Юсей чувствует, как тепло её тела пробивается сквозь мокрую ткань его кимоно. Он медленно, почти нарочно, проводит пальцами по её внутренней стороне бедра, собирая капли дождя, смешивающиеся с её собственным теплом. Она дрожит от каждого его прикосновения, но не отступает. Её ногти врезаются ему в плечи, когда его пальцы осторожно раздвигают её, чувствуя влажность, горячую и вызывающую. Он медленно проникает в неё, один палец, второй — осторожно, но настойчиво, ощущая, как она пульсирует вокруг него. — Ю… — она задыхается, хватается за его маску, цепляется за неё, пытаясь стянуть. Он не даёт. Он остается безмолвным, глядя в её глаза сквозь сетку. Сой-Фон начинает двигаться, бедра чуть подаются навстречу его руке, каждый толчок его пальцев вызывает у нее сдавленные, хриплые вздохи. Её лицо раскраснелось, волосы прилипли к щекам. Она кусает губу, чтобы не закричать, когда его пальцы находят чувствительную точку внутри, надавливая в правильном ритме. — С-с-сволочь… — шепчет она, дрожа, — я… я… — Дыши, — глухо отвечает он, усиливая ритм, чувствуя, как она сжимается. Её тело содрогается, мышцы живота напрягаются, и короткая, резкая волна удовольствия прокатывается по ней, прерываемая её криком, который она не смогла удержать. Её ногти глубже впиваются в его кожу, оставляя кровавые борозды. Юсей не убирает руку, продолжая медленно двигаться, помогая ей пережить остатки удовольствия. Он не отворачивается, смотрит в её глаза всё это время, позволяя ей видеть своё отражение в угловатых граненых пластинах маски. Когда её дыхание сбивается, она обессиленно падает лбом ему в грудь, еще дрожа. Он убирает руку, сжимает её талию и прижимает к себе, позволяя ей отдышаться. Она не отстраняется. Она обнимает его за шею, прижимаясь мокрым телом к его телу. — …Дурак, — наконец хрипит она. — Ты тоже, капитан, — спокойно, глухо из-за маски. Сой-Фон всё ещё обнимает его за шею, пряча лицо в складках его мокрого кимоно. Её дыхание рваное, горячее, капли дождя текут по их шкуре и впитываются в бинты на его руках. Её ноги всё ещё обвиты вокруг его талии, пятки упираются ему в поясницу, как ловушки, из которых нет выхода. Юсей медленно отрывается от её шеи, проводит пальцами по её подбородку и чуть приподнимает лицо. Сквозь сетку маски она видит своё отражение — распаренное, покрасневшее, глаза полузакрыты, губы дрожат. — Сними её, — выдыхает она. Он не двигается. Только слегка наклоняет голову, будто изучая её слабость. — Сними, — повторяет она и кусает его нижнюю губу сквозь грань маски — не попадает чётко, но он понимает сигнал. Юсей медленно отпускает её руки, что были зажаты у балки, и подцепляет края маски пальцами. Глухой щелчок — она чуть отходит, обнажая его лицо: смуглая кожа, влажные черные пряди, глубокие золотистые глаза, такие же, как у Йоруичи. Губы приоткрыты, дыхание медленное, но в нём видна дрожь, которую он так тщательно скрывал. Сой-Фон смотрит на него так, будто впервые видит. — Вот он ты… — шёпотом. Она накрывает его рот поцелуем — резким, почти болезненным, в цепляясь пальцами в его мокрые волосы. Юсей отвечает так, как только он умеет — тихо, но жёстко: его ладони цепко ложатся ей под бедра и поднимают её ещё выше, так что её спина окончательно вжимается в холодную деревянную балку. Она чувствует, как он прижимается к ней всем телом — твёрдый, тяжёлый, промокший, но горячий внутри. Его пах упирается между её ног, и Сой-Фон невольно издает глухой стон, когда он, не спеша, но без лишних слов, освобождается из-под мокрых слоев своего пояса. — Говори, если не хочешь, — снова повторяет он почти нежно. — Заткнись, Юсей, — рычит она и впивается зубами в его плечо. Этого достаточно. Он вжимается в неё резко, грубо, так, что она коротко вскрикивает и царапает его спину ногтями. Доски балки скрипят от того, как её тело прижимается к ним под его тяжестью. Он двигается неторопливо, будто намеренно дразня её, входя глубже с каждым толчком, заставляя её тело подстраиваться под ритм. Она стонет, кусает его губы, щеку, снова тянется к его шее, будто хочет оставить там следы своих зубов. Дождь с шумом стекает по их телам, смешивается с потом, смывая всё, кроме их дыхания и тихих, едва слышных слов. — Еще, — шепчет она ему на ухо. — Погромче, капитан. — Юсей… еще… глубже… Он подчиняется, ритм становится тяжелее, удары быстрее — её тело дрожит в его руках, бедра бьются о его бёдра с глухими хлопками. Её спина скользит по мокрой балке вверх-вниз, сливаясь с глухими стонами и его тихим рычанием. Каждый его толчок отзывается в ней волнами, каждая волна чуть ближе к разрыву. Она цепляется за его волосы, силясь удержаться хоть за что-то реальное, когда её тело начинает сжиматься вокруг него. Её голос прерывается всхлипами — Сой-Фон, сильная, колючая, холодная капитан — сейчас тает под его руками, цепляясь за него, как за последнюю опору. И в какой-то момент всё срывается: она кончает второй раз, прерывисто, почти со всхлипом, дрожа в его руках, а он не отступает, вжимается глубже, крепче, пока сам не достигает пика — тихий рык, сдавленный укус её шеи, горячее биение под рёбрами. Когда всё заканчивается, они остаются прижаты друг к другу — мокрые, горячие, едва дышащие. Сой-Фон первой отрывается — проводит языком по его ключице, ловит взгляд. — Не вздумай снова надевать эту чертову маску, когда я рядом. Юсей ухмыляется едва заметно, прикрывает глаза и медленно обвивает её бёдра рукой, так, будто она всё ещё может сбежать — но она не собирается