房中术

В комнате было тихо. Только потрескивание фитиля свечи нарушало, казалось, священную атмосферу. Минхао сидел в своем кресле, в красном шелковом халате, надетым на голое тело. Он читал книгу о самопознании, медленно делая глоток чая, и переворачивая очередную страницу. В комнате витал легкий запах благовоний, и сама атмосфера, казалось бы, была пропитана медитативным покоем и уютом. Минхао любил такое время. Любил расслабиться, побыть наедине с собой, привести свои мысли в порядок. …картина, казалось бы, была совсем обычной, если бы не совершенно голый Джун, сидящий подле ног Минхао, умело обвязанный веревками. Как там говорилось в меме? А, ну да, это я, как же я дошел до жизни такой? *** Джуну всегда нравился Минхао. С самого первого дня, когда их представили друг другу, он почувствовал в нем что-то родное. И дело не в том, что они были из одной страны. Просто Минхао был… вот таким. Располагающим к себе, теплым. Он редко когда выходил из себя, и его холодное спокойствие часто остужало Джуна. Джуну казалось, что он влюбился в Хао с первой минуты и никто не мог его за это винить. Отношения с Минхао были всеобъемлющие, словно просто находясь с ним рядом Джун мог почувствовать весь спектр эмоций, познать глубину самого себя. Минхао был тем партнером, который всегда внимательно относился к желаниям другого. Он слушал и слышал. И именно Минхао предложил Джуну попробовать что-то новое. Узнать свое тело. Почувствовать его. И сейчас речь шла даже не о сексе. Минхао иногда завязывал глаза Джуну, и касался его кожи кончиками пальцев, выводя узоры и иероглифы. Джун в такие моменты забывал как дышать, так сильно трепетало его тело. Лишаясь зрения, он в разы сильнее ощущал каждое прикосновение и через какое-то время мог даже предугадать следующий шаг Минхао. Потому что в такие моменты, находясь в ограниченном положении они словно становились единым целом. Или, может быть, всему виной была музыка, которую Минхао ставил в колонках, а может быть и благовония. Или же сам Хао. Сложно было описать эти ощущения словами, но Джуну казалось, что на таких сеансах они словно сливались душами. *** Минхао любил церемонии. Будь то чайная церемония, или то, как он снимает с лица макияж – все это было выверено до мелочей, в каждом его действии всегда чувствовалась законченность. Словно он не делал то, что делал рутинно, а проживал каждый такой эпизод. С Джуном Минхао поступал также. Каждое действие, направленное на партнера, было продуманным и взвешенным. Он словно раскрывал Джуна, как будто тот был каким-то излишне-сложным оригами. И каждый раз у того заходилось сердце. Он чувствовал себя бабочкой, которую умелый ларвист нанизывал на свою тонкую иглу. В сексе Минхао был таким же последовательным. Иногда Джуну казалось, что еще минута и его сердце остановится. Они никогда не сношались как кролики, их секс тоже был ритуалом. Ритуалом, после которого душа Джуна отправлялась в стратосферу к праотцам, не меньше. И то, что в конечном итоге они дошли до шибари, казалось даже логичным. Просто, потому что это был Минхао. С ним никогда и ничего не могло быть простым. *** Минхао предложил попробовать связывание за обедом, когда они всей группой находились в столовой. Мысль свою он озвучил, конечно же, по-китайски, но это не помешало Джуну подавиться, да так, что лапша чуть не пошла у него носом. - Ты серьезно хочешь обсудить это находясь рядом со всеми? – спросил он, откашлявшись, и отказавшись от воды, которую протянул ему Джошуа. - Я подумал, что это будет весело, - улыбнулся Минхао. Ребята даже не обратили внимания на то, что они перешли на китайский. Для них это было обычным делом. Но даже несмотря на это, щеки Джуна предательски раскраснелись, а внизу живота он почувствовал легкое тепло, от одной только мысли. Вот этого только ему сейчас и не хватало. - Типа ты хочешь связать мне руки и трахнуть?  - спросил Джун и Минхао, улыбнувшись, когда второй скривился. - Что за пошлости. Я предлагаю тебе шибари. Это не только прекрасная сексуальная практика, но также поможет лучше почувствовать свое тело, и, если приноровиться – действительно расслабиться. Звучало это интересно. - А ты умеешь правильно связывать? – уточнил Джун. Вместо ответа Минхао только улыбнулся, делая глоток своего напитка. Конечно же он умел. Он бы не стал предлагать Джуну то, в чем бы он сам сомневался. Иногда Джун реально задумывался о том, где его парень успел всему этому научиться. - Что обсуждаете? – вклинился в разговор Сунен. - Я предложил Джуну в следующий раз его связать, - не моргнув и глазом сказал Минхао. Сунен сделал обиженную мину и фыркнул. - Могли бы и не отвечать, если не хотели. Джун и Минхао только улыбнулись, бросив друг на друга заговорщические взгляды. *** Руки Джуна были согнуты за спиной, связанные удобными, но ограничивающими движения узлами. Минхао не затягивал веревку излишне сильно, чтобы она не ранила кожу, но тем не менее достаточно, чтобы Джун оставался в нужной позе. Его запястья были связаны вместе, а руки расходились в форме буквы V, обрамляя верхнюю часть спины. Линия узлов тянулась вдоль позвоночника, и веревка вилась из каждого узла, чтобы обвести руки, сохраняя их в безопасном положении. Это снимало нагрузку на плечи, но все равно ограничивало движения. Джун стоял на коленях с разведенными ногами, красные веревки скользили по его черному белью, перекрещиваясь вокруг его ног, связывая бедра и икры. Лодыжки были разведены, но каждая тянулась к запястьям, заставляя тело чуть отклониться назад. Минхао с огнем в глазах рассматривал результаты своей работы. Красные веревки обрамляли грудь Джуна, обводя каждую мышцу, только подчеркивая красоту рельефов. Минхао подвинул зеркало поближе, чтобы Джун тоже мог все видеть. - Ты выглядишь как произведение искусства, - промурлыкал он. На самом деле, это и правда было красиво. Соглашаясь на шибари, Джун представлял, что его накроет паника, что то, что он не мог сдвинуться с места – будет критическим. Но сейчас он чувствовал, словно его крепко обняли, а не связали. Он знал, что мог легко выбраться, Минхао все объяснил. Он знал, что они в любой момент могут остановиться, если станет совсем некомфортно. И это звучало успокаивающе. Джун наблюдал за сосредоточением на лице Минхао, за тем, как его брови хмурились, когда он заплетал очередной узел. Джун чувствовал, как сильно он возбудился, а ведь они, по сути, вообще ничего еще не делали. Минхао снова обошел Джуна, любуясь своей работой. Наконец, складка между бровей разгладилась, и он придвинулся ближе. Джун почувствовал, как шелк халата Минхао коснулся его кожи. - Ты такой красивый, - прошептал Минхао, смотря на Джуна поверх зеркала. – Я бы мог тебя нарисовать. - Не думаю, что я долго продержусь в такой позе, - улыбнулся Джун, закрывая глаза, ощущая, как ладони Минхао скользнули по его груди, задевая соски. - Тебе и не надо, - промурлыкал Минхао. Ладонями он оглаживал кожу Джуна, рисуя узоры, в то время как губы выцеловывали открытые участки на шее. Минхао прихватил губами пульсирующую венку, с удовольствием ловя шипящий звук, сорвавшийся с губ. Он готов был боготворить тело Джуна. А сейчас, когда красные веревки обрамляли его кожу, когда Минхао слышал прерывистые вздохи – это стало почти греховным. *** По общему мнению – шибари им понравилось. Эта практика не вызывала страха, не была излишне дискомфортной. К тому же оргазм, который испытал Джун тогда был почти постыдным: Минхао до него даже не дотронулся, просто ласкал его тело своими пальцами, нашептывая все, что он думал о Джуне. Они стали экспериментировать больше, добавляя в практику не только сексуальный подтекст. Джуну нравилось все, что предлагал Минхао. Это вносило краски в их повседневную жизнь. Их отношения были не такими, как у других. Было забавно то, что они никого не посвящали в подробности, давая ребятам возможность сделать выводы самостоятельно. Поэтому, по общему мнению тех, у кого не было чувства такта – их секс напоминал «исполнение супружеского долга у семейной пары». - Ну мы хотя бы можем при этом назвать друг друга партнерами, а не рассказывать сказку про крепкую дружбу, - парировал Джун, отчего как правило Сунен обижался и уходил. Все было хорошо, и они думали, что их тематические развлечения точно останутся в секрете, пока однажды Сынкван, забыв постучаться, не вломился к ним в комнату прямо в момент, когда Минхао растирал только что пролитый на спину Джуна горячий воск. - Я… ой… извиняюсь, - вспыхнув, сказал Бу, поспешно ретируясь. Джун было дернулся, чтобы прикрыться, на что Минахо, цокнув, положил ладонь на его загривок. - Ему все равно никто не поверит. *** Сложно было оценить масштаб психологической травмы, которую они нанесли Сынквану, но теперь у того и правда появилась цель из разоблачить. Правда, как Минхао предсказывал, Сынквану никто не поверил, но зато шутки, которые китайцы опускали в кругу друзей, обрели новый контекст. *** - Какие планы на выходные? – спросил Джошуа, не отрываясь от своей игры. - Возможно, проведу пару часов, согревая член Хао, пока не решил. На этом моменте Сынкван, раскрасневшись еще больше, закашлялся, вытаращив глаза. - Можно попробовать засунуть в тебя вибратор, - заметил Минхао. - Лол, - сказал Джун. – Это будет забавно. - Короче, будете смотреть какую-нибудь дораму и обниматься? – фыркнул Джошуа. - Именно так, - хором ответили китайцы. - Да вы… да как… - Сынкван практически задохнулся от негодования. - Что-то не так, Квани? – елейно улыбнулся Минхао. - Чувак, я думал, за годы общения с ними ты уже привык к их шуткам, - фыркнул Джошуа. Сынкван же продолжал таращиться, потому что теперь он знал. Эти двое не шутили. *** Минхао казалось, что у Сынквана теперь цель их разоблачить. Он задавал каверзные вопросы, на что китайцы отвечали так, что ситуация становилась все более двусмысленной и ужасной. Больше всего их забавляло, что странным во всем этом выглядел именно Сынкван. Потому что действительно: кому вообще в голову придет, что они за закрытыми дверями делали что-нибудь нетипичное для их образов? - Тебе все равно никто не поверит, а вскоре ты и сам будешь думать, что тебе это приснилось, - заметил как-то Джун, подмигивая Сынквану. Сынкван нахмурился, сложив руки на груди. Он понимал, что в целом желание раскрыть сексуальную жизнь друзей – занятие не благородное, но бога ради! Ему до сих пор снились кошмары после увиденного, он просто не мог оставаться с этим знанием наедине. -  Да ладно, Джуни, - протянул Минхао.  – Сынкван просто хочет присоединиться к нам, и не знает, как попросить. Но ты не переживай, если захочешь – в первый раз я буду нежным. Под громкий смех Джуна Сынкван пулей вылетел из комнаты. Воистину эти два человека иногда могли быть невероятно несносными. *** Когда Минхао и Джун вместе… в том плане, в котором Сынкван пытался их изобличить – Джун не издавал ни звука. На это ушло много тренировок, и теперь Джун мог быть на пике возбуждения, хватать губами воздух и молчать. И дело не в том, что Минхао не нравилось, как стонал Джун. Наоборот, он обожал испивать каждый стоп, вздох и всхлип партнера. Просто Хао всегда ревностно относился к тому, что кто-то кроме него видел или хотя бы слышал, как Джун разрушался. Поэтому, если они занимались сексом в общаге – это было в тишине. И это было похоже на единение душ. Сначала было сложно. Джун даже с кляпом стонал, и не мог контролировать ни дыхание, ни звуки. Но потом, постепенно Минхао его приучил. Странно было проводить аналогию с животными, но в целом, мы от них не так уж и отличались. Если человека натренировать – он будет действовать, как собака Павлова. Минхао иногда мечтал натренировать так Сунена и Джихуна, так эти «друзья» всех заколебали. У них обоих не было даже какого-то намека на совесть, когда они были вместе. Сегодня Минхао взял не красную, а черную веревку. Он подобрал идеальное освещение к тому, чтобы Джун выглядел как произведение искусства. Его дыхание постепенно становилось тяжелее, пока он обвязывал грудь, очерчивая каждую мышцу Джуна, спуская веревку ниже к животу. Как только узлы были затянуты, он расположил руки Джуна по бокам, продевая веревку через только что сделанную обвязку, методично продвигаясь ниже. Минхао решил в этот раз не скрещивать руки Джуна, вместо этого обвязав их вдоль тела. Он мельком посмотрел на свое творение и закусил губу. Это было грехоподобно. Сю закрутил два свободных конца веревки вниз, между ног Джуна, обматывая их вокруг бедер и возвращая наверх. Обойдя со спины, Минхао прижался к спине Джуна, чтобы тот чувствовал прохладный атлас его халата и ощущал, как сильно он его возбуждал. - Ты прекрасен, - прошептал Минхао, целуя его в плечо. – Я бы мог писать с тебя картины. У Джуна перехватило дыхание от этого шепота. Он с тихим вздохом втянул в себя воздух, почувствовав пальцы на своих сосках. Минхао ласкал медленно, методично, наслаждаясь процессом. Он мог бы растянуть это все на часы, лишь бы не прекращать ласкать такое податливое тело. Толкнувшись бедрами, Минхао прижался ближе, придерживая Джуна за обвязку, чтобы тот не упал. - Как ты думаешь, ты мог бы в таком состоянии объездить мои бедра? – спросил он у Джуна, продолжая выцеловывать его плечи, в то время как рука гладила подтянутый живот. - Да, пожалуйста, - прошептал Джун, не отрывая глаз от их зеркальных отражений. - Хороший мальчик, - пропел Минхао, утягивая его на кровать. *** После, растирая небольшие красные заломы на коже Джуна, Минхао мурлыкал ему какую-то давно засевшую в голове китайскую песенку про двух мальчиков, спасавшихся от бури. Джун в этот момент был самым счастливым. Хотя он становился таким всегда, когда дело касалось Минхао. Но это уже совсем другая история.