Бой с тенью

      На улице был, казалось, очередной обычный день для всех остальных, но для Шинки он был очередным роковым. Его сила стала увядать на глазах. Он больше не мог призвать даже небольшую кучку песка она либо медленно осыпалась сквозь ладони, либо резко взметалась ввысь и бушевала в комнате.Что только Шинки не перепробовал, чтобы наладить связь со своей силой: и усиленные тренировки, и наоборот, длительный отдых от тренировок, увлечение чем-либо, и наоборот, полное отсутствие интересов. Даже медитация не помогала, хотя в любых случаях до этого просто спасала.       Сказать отцу было нельзя, хотя, можно, конечно, но страшно. Что он тогда подумает о нём? Как отреагирует? А вдруг он просто решит его выселить? Что же тогда будет…? Шинки просто не мог такого допустить.       Шинки постарался как можно скорее доделать все дневные домашние дела и рано вечером, закрывшись в комнате, решил вновь попробовать медитацию. Долго его мысли не могли собраться воедино, теперь всё было весьма неспокойно и переживания наполняли его тело полностью, не давая расслабиться. Наконец, он силой сконцентрировал свои мысли и начал погружаться в расслабленное состояние.       Тут он очутился в каком-то странном месте. Всё было затуманено, вокруг, как в пустыне, были большие глыбы, торчащие из обжигающего ноги песка. Вокруг была словно бы его родная пустыня, только в тёмных и затуманенных тонах. Сквозь туман стала просматриваться какая-то фигура. Шинки поднялся со своего места и стал не торопясь приближаться. — Эй! Там кто-то есть? — но ответа не было. Однако было видно, что тень шевельнулась и пропала в тумане. — Ээй! — Внезапно у Шинки появилось резкое ощущение того, что сзади кто-то есть. Он обернулся и вновь увидел тень. Его тело было в полной готовности к атаке, но удара не последовало. Тень молча смотрела на него, а он на неё. — Кто ты? Покажись! — тень молчала, долго и наконец скрылась в тумане.       Шинки очнулся в своей комнате всё в той же позе для медитации. — Что это черт возьми было…? Я что заснул? Но ощущения более чем реальные… ступни всё ещё горят, как будто бы и правда по раскалённом песку прошёлся. — после этого посмотрел на часы и понял, что уже стоит лечь спать. Только вот, после такого спать не хотелось. Парень решил, для успокоения, повышивать. Прошёл час, два, но никак не получалось отделаться от образа той тени. Что ему было нужно от него? Хотя, чего гадать о значении сна? Это ведь просто какой-то образ его подсознания. ---       Это видение повторялось каждый раз, когда Шинки пытался медитировать. Тем не менее, отцу он таки рассказывать и не собирался. Страх, почему-то, был выше здравого смысла.       А тем временем мир шиноби не стоит на месте. Объявился новый опасный враг и команду Шинки вместе с команднами 7, 10 и 15 послали обезвредить его. Сначала всё шло хорошо, Шинки использовал тайджутсу, другие техники, не связанные с песком. И вот, вроде, уже всё начало заканчиваться: враг был измотан, весма потрепан техниками остальных и тогда ребята стали окружать его, образовывая кольцо чтобы не дать выбраться.       Тут мужчина с силой рванул со штыком, созданным его техникой, прямо на Шинки. Он проткнул его и пронёс на множество метров, пока не пригвоздил, прошедшую насквозь арматуру, к булыжнику. Видимо, за длительный бой он понял, кто из всех слабое звено. Широко распахнутые глаза парня смотрели на врага с ненавистью, на что мужчина улыбался самой что ни на есть противной ухмылкой. Тут подоспели и остальные ребята. Многие побежали вслед за врагом, но осталась Йодо. Она пыталась сначала вытащить штык из тела, но он намертво был воткнут в камень. Подбежала Сумире и пыталась излечить его. Девушка плакала, она ничего не могла сделать для друга. Из его рта капала кровь прямо на белоснежную кожу рук, смешиваясь со слезами обоих. Он не хотел уходить вот так вот: бросать отца, дядю, брата. Ему было больно не столько физически, сколько морально. Постепенно, силы начали покидать его, а веки тяжелели, тяжелели… пока не сомкнулись окончательно.       

***

      Вновь эта туманная пустыня. Ступни Шинки уже привыкли к этому песку, он ждал тень. Обычно она приходила действительно быстро, честно, пока парень ждал этого снова, он бродил по бесконечной пустынной местности. Это порядком ему поднадоело, ведь вокруг были только высокие камни, небольшие горы и бесконечный песок. Наконец, она появилась. Диалог начался сначала — Эй, я снова тут? Может, уже скажешь, наконец, что тебе от меня нужно? — Я хочу добиться своей цели. И наконец-то никто мне не помешает — Что? Какой цели? Да кто же ты такой? — Я — твой противник, на данный момент. Ты должен одолеть меня. Надеюсь, тебе это ясно? — Это мне всегда было ясно. Явно, когда ты встречаешь незнакомца, который тебя похищает, его нужно убить. — Чтож, тогда начнём нашу игру. — В ту же секунду, когда он щелкнул пальцами, песок начал начал нагреваться до такой степени, что и его пальцем коснуться было невозможно. В таком случае Шинки и незнакомцу пришлось запрыгнуть на две, находившиеся друг напротив друга, невысокие скалы. Туман наверху был куда слабее, поэтому силует немного прояснился. Он явно был мужским, виднелась густая копна волос, собранная в высокий хвост, по видимому. Рост у парня был примерно таким же как и у самого Шинки. Внезапно, враг резким рывком направляется в сторону парня, готовый нанести удар. Шинки блокирует удар и успевает разглядеть парня. Его глаза горели ярким пламенем, не отражая ничего, кроме дикой жажды битвы. На лице играла дерзкая ухмылка, как у мальчишки, задумавшего шалость. Его движения были быстрыми и непредсказуемыми, словно он танцевал в бою. На нем было светлое хаори, оно было разорвано в некоторых местах. Под ним виднелась светлая кожа, на которой были тусклые чёрные знаки похожие на татуировки, словно у божества. Он действительно был похож на озорного духа, вырвавшегося на свободу. Эта встреча взглядами продлилась буквально доли секунды и бой вновь продолжился.       Шинки пришлось нелегко. Его противник был невероятно силен, и каждый удар обжигал его тело жаром. Но Шинки не собирался сдаваться. Он знал, что на кону стоит нечто большее, чем просто его жизнь. Он должен был понять, кто это и чего он хочет. Все его методы не работали. Всякий приём тайджутсу оказывался отбит этим парнишей. Шинки начал анализировать движения противника. В его действиях чувствовалась некая хаотичность, но в то же время и невероятная точность. Казалось, будто он играет, наслаждаясь каждой секундой боя. Во время боя, когда парень не мог приземлиться ни на один из камней, ему пришлось ступить на песок. Тут же ступню словно опалило адское пламя. Он вспомнил, что песок нагрелся ещё вначале их битвы. Шинки понимал, что если продолжит действовать в том же духе, то долго не протянет. Ему нужно было что-то менять.       Тогда Шинки вспомнил, что Шира сенсей говорил ему: «В бою важна не только сила и скорость, но и умение адаптироваться к ситуации. Используй свои сильные стороны и ищи слабости у противника». Слабости… Верно! Если уж я не могу подстроиться под его правила, нужно постепенно подстроить его под мои. Значит, мне нужно попытаться найти способ, как сначала подстроиться под его правила и резко изменить всё в свою пользу.       Спустя время Шинки понял, что это испытание похоже на одну игру. Нужно наступать только на камни, чтобы не обжечься «лавой». Чтож, тут главное поймать ритм противника. После переосмысления ситуации стало и правда легче: Шинки легко уворачивался от ударов и тихонько начал перестраивать правила игры. Теперь он главный ведущий этого шоу. Шинки почувствовал, как горячий песок обжигает его босые ноги, но теперь боль лишь подстегивала его. Он ухмыльнулся, копируя дерзкий взгляд противника. — Ну что, дух? — голос его звучал хрипло, но уверенно. — Ты хотел игру? Получай.       Он резко прыгнул на соседний камень, заставляя противника последовать за ним. Тот, не ожидая такой резкости, чуть запоздал с реакцией. Шинки воспользовался моментом — его кулак врезался в ребра врага, заставляя того отшатнуться. — Не так весело, когда правила меняются, да? — Шинки почувствовал вкус крови на губах, но ухмылка не сходила с его лица. Противник выпрямился, глаза вспыхнули ярче. — Ты… интересный. — Его голос звучал как шелест песка на ветру. Шинки не ответил. Вместо этого он резко сменил тактику — теперь он не уворачивался, а намеренно подставлялся под удары, изучая каждый жест, каждый вздох врага. И когда тот в очередной раз занес руку для удара, Шинки поймал его запястье. — Попался. — Пальцы Шинки сжались, они крепко обхватывали руку противника и потом, он схватил его за пояс, сковывая движения езды сильнее. Тот замер, удивление мелькнуло в его горящих глазах. — Как…? — Я просто понял, чего ты добивался, делая всё это. — Чтож, ты более умный, человек, нежели я думал. — И ещё я, наконец-то, понял. Ты ведь — моя сила. Мой железный песок, верно? — дух немного опешил, но, тем не менее, через пару секунд на его лице появилась полуулыбка. — Чтож, я рад, что ты понял это. Мой господин. — парень щелкнул пальцами и скалы вокруг начали опускаться, кроме той, на которой они стояли, а от песка перестал исходить пар. — Нам можно спуститься, песок уже не горячий. Мне бы хотелось поговорить с вами внизу. — но тут он посмотрел в сторону и его глаза расширились, а губы расплылись в улыбке — Хотя, давайте останется здесь. Прошу вас, господин, вы должны увидеть это редкое зрелище — Шинки подметил, что вокруг стало, как бы, светлее, что-ли: видимо, это потому что рассеялся туман и скалы с другими глыбами стали ниже. Посмотрев туда Шинки тоже удивился. Небо окрашивал необычайной красоты рассвет, всё вокруг становилось желтоватым и нежно-розовым. На сердце юноши стало легче, будто бы, стало возвращаться то спокойствие, что он чувствовал ещё владея своим песком. — Я чувствую, что у вас есть ко мне вопросы. Я с радостью отвечу на них. — Шинки всё ещё был поражён, что перед ним стоит его очеловеченная сила, для него он был словно божеством, до которого нельзя было дотронуться до этого момента. — Так что же вас волнует, мой юный господин? — А, да… Мне интересно, почему вы пропали или пропало…? Как мне к вам обращаться? — Оу, не стоит этих преувеличений. Для вас я буду на «ты». А во-вторых, моё имя Рюу. Хотя, это моё непоное имя. — Сокращённое? А какое ваше…твоё полное имя? — Пока я не могу расскрыть это. Чем лучше мы в дальнейшем друг друга поймëм, тем скорее я смогу назвать его. — Шинки был озадачен. Рюу говорил загадками и не собирался давать ответы на них, по крайней мере более чёткие. — Чтож, отвечая на твой вопрос: ты слишком переутомился. Помни, что тренировки истощают не только тебя, но и меня. Во время последней миссии я, можно сказать, был «заблокирован», потому и не мог отозваться на твой зов. Благодаря этому ритуалу я смог наладить нашу связь. — Но как мне тогда не переутомлять тебя? — Просто помни, что я — свободная стихия. Мне, конечно важна десциплина, но не такая, какой ты пытаешься овладеть. — дух стал извиваться, словно змей, ходя вокруг Шинки. — Тогда я буду тебе верным другом и товарищем в бою. — Ты сказал, что мы должны лучше понять друг друга, — начал Шинки, глядя вдаль на бескрайнюю пустыню. — Но как? Ты — сила, я — человек. Мы такие разные. — Рюу ухмыльнулся, его губы растянулись в широкой улыбке. — Разные? — Он сел рядом, его плечо почти касалось Шинки. — Ты думаешь, что ты просто сосуд для силы? Нет, ты — её хозяин. И чтобы понять друг друга, нужно не бояться сойти со скалы. — Шинки смерил его взглядом. — Сойти со скалы? Ты хочешь, чтобы я прыгнул в песок? — Не прыгнул, — Рюу встал и протянул руку. — А шагнул. Иди со мной.       Шинки колебался, но потом взял протянутую руку. Его пальцы коснулись кожи духа, и он почувствовал, как холод стали обволакивает его. Он шагнул вслед за духом, закрыв глаза, и, к своему глубочайшему удивлению, понял что они не падают. Открыв глаза он увидел Рюу уверенно ведущего его через пропасть. Он до сих пор не понимал, как они это делают. Посмотрев под ноги он увидел, что " наступает " на свой песок! Ему даже в голову раньше не приходило использовать свою силу таким образом. — Видишь, какие возможности открываются, если мы будем работать сообща? — Да, вижу. — Шинки всё ещё был восхищён этим. — Это не просто сила, Шинки. Это часть тебя. Ты — её проводник. Но чтобы понять её, ты должен научиться слушать. — Слушать? — Шинки нахмурился, пытаясь осмыслить слова духа. — Да. Не только своим умом, но и душой. — Рюу сделал шаг вперёд, его светлое хаори развевалось на лёгком ветру. — Ты слишком много думаешь, слишком много контролируешь. Иногда нужно просто отпустить. — Рюу прислонил ладонь к груди своего хозяина. — А теперь тебе нужно научиться главному: танцевать — Что? — недопонимание Шинки росло с каждой минутой — Танцевать? Как ты себе это представляешь? — Обыкновенно, так же, как ты дышишь, ешь, ходишь. Это естественно для того, кто владеет какей генкаем. — Ты же сам говорил про ритм в бою, разве нет? Танец — это тот же бой, только вместо ударов — движения, вместо ярости — страсть, — Рюу щелкнул пальцами, и вокруг них словно из ниоткуда возникли барханы. — Позволь себе почувствовать песок, ветер, меня. Закрой глаза и просто двигайся.       Шинки недоверчиво посмотрел на Рюу, но затем закрыл глаза. Он попытался почувствовать песок под ногами, его прохладу и шероховатость. Вдохнул свежий воздух пустыни, улавливая еле ощутимые нотки чего-то неведомого. Затем он услышал тихую мелодию, словно пение ветра между дюнами. Его тело начало двигаться само собой, сначала неуверенно, а затем все более и более плавно. Он чувствовал, как его мышцы расслабляются, а движения становятся легкими и грациозными. Рюу кружил вокруг него, подбадривая взглядом, и Шинки перестал думать, просто отдался «танцу». Это был его собственный, боевой танец, его воинственные но такие плавные движения. Он чувствовал, словно его железный песок вновь вернулся к нему, он танцует вместе со своим хозяином, вместе с Рюу.       Через некоторое время Шинки открыл глаза. Он больше не чувствовал усталости или напряжения, лишь легкость и свободу. Рюу улыбался, глядя на него. — Вот видишь? Ты можешь быть не только воином, но и танцором. Главное — найти свой ритм, свою гармонию. Теперь ты понимаешь, что я имел в виду? — Шинки кивнул. Он действительно начал понимать. Сила — это не просто оружие, а часть его самого, часть его души. И чтобы овладеть ею полностью, нужно научиться слушать и чувствовать. — Просто вы, люди, привыкли всё усложнять. Вы называете битву — сражением, силу — проклятьем. Вы не хвалите друг друга за успехи, вы обесцениваете их и не считаетесь с ними. Вас всех изнутри пожирает черная зависть. Каждый шаг на пути к освоению силы важен, и не столь важно добился ли ты большого успеха в этот раз или же еле выполнил задание — ты преодолел преграду, а значит достоин похвалы. — дух говорил это смотря в глаза своему господину, он был мягок и всем своим поступком говорил — Я горжусь тобой, и ты должен гордиться собой. Рюу положил руку на плечо Шинки и повторил: — Верь в себя! И, главное, не забывай — большим пальцем он указал на себя — будь свободен. Я — вольная стихия. Танцуй! Каждый твой бой должен быть изящным танцем! А ещё помни, что стоит тебе лишь позвать меня по имени, я появлюсь, мой господин. — и, щёлкнув пальцами, он растворился в песке.

***

      Белый свет. Всё вокруг такое знакомое и не знакомое одновременно. Похоже, я где-то в помещении. Раздражает пиканье… Я вновь открыл глаза и увидел как надо мной склонился мужчина. Он был весь в красном. Я еще плохо вижу, не могу рассмотреть деталей, но он явно обеспокоен, что-то говорит, зовёт кого-то. Приходит, видимо, врач и начинает меня осматривать. Заглядывает в глаза, смотрит на аппарат. Потом ещё что-то, я не знаю. Мой разум начал пропадать и я вновь стал погружаться в сон.       Я чувствовал, как реальность ускользает, уступая место невесомости. Но сквозь пелену забытья пробивались обрывки фраз, полных облегчения и удивления. «Он очнулся…», «Стабилизируется…», «Невероятно…». Затем вновь наступила темнота.       Когда я очнулся в следующий раз, ощущение дезориентации было меньше. Я мог сфокусировать взгляд на окружающих предметах: белые стены, капельница, мигающие огоньки аппаратуры. В кресле рядом с кроватью сидел тот самый человек в красном, теперь я мог его рассмотреть. Высокий, с короткой стрижкой и усталыми глазами. В его взгляде читалась надежда, смешанная с тревогой. Он заметил, что я проснулся, и подошел ближе. — Шинки, ты очнулся! Слава богу, — его голос дрожал от волнения. — Как ты себя чувствуешь? — Я попытался ответить, но горло пересохло. Он поднес мне стакан воды, и я жадно выпил несколько глотков. — Что произошло? Где я? — с трудом выговорил я. — Ты в больнице, в Конохе. Тебя еле успели спасти во время той миссии. — потихоньку и правда вспомнились некоторые моменты той битвы, особенно последние мгновения, когда я был в сознании. Йодо… Она плакала? Причём это было как-то по особенному. — Врачи говорят, что скоро, если всё будет в порядке, то тебя выпишут. Правда, пока тебе придётся посидеть дома, какое-то время. — Хорошо, я понял. — я пытался приподняться, но почувствовал боль в области живота. Отец настойчиво положил меня обратно — Тебе пока не стоит подниматься, твой шов может раскрыться из-за любого неосторожного движения. — Ладно. — даже перевернуться было нельзя, а спину я уже достаточно сильно отлежал за это время. Отец помог мне подняться на подушку так, чтобы я занял положение полусидя и рассказал мне, что было за то время, пока я лежал тут. — Шинки, я понимаю, что ты ещё слаб, но я не могу откладывать с этим вопросом. — я был весь во внимании, что и показал отцу — Почему ты никому не сказал, что не можешь использовать железный песок? — повисло молчание, долгое и тяжёлое. Я никак не мог собраться с мыслями, что ему сказать? Что боялся? Признаться, что подверг сомнению авторитет отца? Посчитал его ненадёжным? Это всё равно, что сказать твоему лучшему другу — что он вовсе не лучший. Отцу сказать, что не доверяешь ему… Да всё равно, что предать своих! — Ну, я жду — Я… боялся — Боялся? — Гаара нахмурился, его глаза смотрели прямо на сына, неверя в то, что он говорит — Чего? Чего тебе было бояться? — Я боялся что стану не нужен тебе. Ведь, ты взял меня только из-за силы? — Пятый вновь изменился в лице и отвернулся от сына — Не такого я был мнения об этом, сын. — его голос звучал тоскливо — Я думал, что мы уже давно в доверительных отношениях. Мне казалось, что ты доверяешь мне… — Я… я просто испугался! Я… мне казалось что все вы бросите меня, как только я скажу, что у меня пропала сила, что я больше буду не нужен вам и снова буду выброшен на улицу! — я закрыл лицо руками, слезы потекли по лицу от безысходности. Я видел, что отец разочарован во мне и это было самым страшным для меня. Теперь в голове сбывались мои самые страшные сценарии. Они отказались, забыли, бросили. Теперь выпала участь бродить по переулкам, среди одиночества и преступности.       Гаара подошёл и, присев на край кровати рядом с сыном, убрал его руки и вытер слезы, своими большими пальцами. — Кажется, я понял, в чем дело. — пятый поднял сына за подбородок, чтобы тот посмотрел ему в глаза, и сказал — Я понимаю, чего ты испугался, но пойми, я испугался за тебя, ведь неизвестно, чем бы всё могло закончиться, если бы тебе вовремя не оказали бы помощь. Ты у меня один единственный, боюсь представить, что бы со мной было, если бы это произошло.       Шинки смотрел в глаза отца, пытаясь уловить хоть малейшую фальшь, но видел лишь искреннюю тревогу и любовь. Слова Гаары пронзили его сердце, развеяв многолетний страх быть отвергнутым. Ему стало стыдно. Стыдно за свою слабость, за свои глупые страхи. Ведь отец всегда был рядом, всегда поддерживал его. Почему я не мог просто довериться ему? Он осознал, что его опасения были напрасны, что отец любит его не за силу, а просто за то, что он есть. — Прости меня, отец, — прошептал Шинки, чувствуя, как тяжесть вины покидает его. — Я был глупцом.       Гаара обнял сына, прижав его к себе осторожно, чтобы не задеть швы. — Все в порядке, Шинки. Главное, что ты в безопасности. И помни, что я всегда буду рядом, что бы ни случилось. Ты моя семья, и ничто это не изменит. — После этих слов Шинки почувствовал, как камень упал с его души. Он впервые за долгое время ощутил себя по-настоящему любимым и принятым. Больничный свет больше не казался таким холодным и чужим, а пиканье аппаратуры — раздражающим. В комнате воцарилась атмосфера тепла и взаимопонимания.       Я почувствовал, как к глазам подступают слезы. Я не заслуживал такого отца. Но я был благодарен ему за все. — Я люблю тебя, отец, — сказал я искренне. — Я больше никогда не буду скрывать от тебя ничего.       Гаара улыбнулся и крепко обнял меня. В этот момент я понял, что наши отношения стали еще крепче. Мы прошли через трудности, но стали только ближе. И я знал, что теперь мы сможем преодолеть все вместе.

***

      Спустя четыре года разразилась страшная война, по масштабам почти не уступающая четвертой. Джура, главарь той самой опасной группировки, был могущественным существом, порождением древа и плоти, если можно было назвать её так. Он призывал всё больше и больше неизвестных существ. Армии Джуры множились с каждым днем, словно сорняки, пробивающиеся сквозь асфальт. Его власть распространялась, как чума, заражая некогда плодородные земли страхом и отчаянием. Города превращались в руины, а реки окрашивались кровью павших воинов. Надежда угасала, словно свеча на ветру, и казалось, что ничто не сможет остановить эту надвигающуюся тьму.       В сердцах выживших тлел слабый уголек сопротивления. Разрозненные отряды, состоящие из бывших солдат, крестьян и даже магов, объединялись в тайные альянсы, готовясь дать последний бой. Они понимали, что их шансы ничтожно малы, но отступать было некуда. За их спинами были их семьи, их дома, их родина.       Теперь настал момент решающей битвы. Юный преемник казекаге повёл свои альянсы выживших в бой. В том числе это были его друзья из Конохи, Суны и всех остальных стран. «Старики» предыдущей битвы шли позади как подстраховка.       Шинки, облаченный в обновленную броню, сотканную из его усовершенствованного железного песка, вел союзные войска в самое пекло битвы. Его глаза, обычно спокойные и сдержанные, горели решимостью. Он знал, что на его плечах лежит огромная ответственность, но страха не было. Только холодный расчет и ясное понимание того, что нужно сделать, чтобы защитить своих близких и свой мир. Рядом с ним шли Боруто и Сарада, повзрослевшие и закаленные в боях, их лица выражали ту же непоколебимую волю к победе.       Битва развернулась во всей своей жестокой красе. Земля дрожала от взрывов, небо заволокло дымом и пеплом. Воины сталкивались в яростных схватках, отчаянно сражаясь за каждый клочок земли. Шинки, используя свой железный песок, сдерживал натиск вражеских сил, создавая барьеры и обрушивая на противников смертоносные вихри. Боруто и Сарада, используя свои дзюцу, прорывались сквозь ряды врагов, расчищая путь для союзников.       Но силы были неравны. Армия Джуры казалась неиссякаемой, а существа, которых он призывал, становились все более могущественными. Надежда начала угасать, когда один за другим падали воины, а линия обороны неумолимо сдвигалась назад. Шинки чувствовал, как усталость подкрадывается к нему, но он не мог позволить себе сдаться. Он знал, что если он упадет, то вместе с ним рухнет и вся надежда на спасение. Шинки нашёл уединённое место и, спрятавшись с некоторыми из товарищей произнёс — Призываю тебя, Рюу!       И тут же из облака чёрного песка появился… двенадцатилетний мальчик? Все были в шоке, они одилали увидеть что-то могущественное или то, что поможет им в битве, а тут… — Я готов к бою, хозяин! — повторял мальчишка весьма смешным голоском. — Пхах, Шинки, это и есть то, что поможет нам победить? — Знаешь, сейчас не время для шуток… — А я и не шучу. Рюу! Нам нужна твоя помощь! Сможешь подобраться как можно ближе вон к тому, что выпускает странных существ? — мальчик посмотрел на него и с уверенностью сказал: — Конечно! Я помогу тебе, хозяин!       Рюу, невзирая на свой юный вид и комичный голосок, продемонстрировал недюжинную скорость и ловкость. Словно тень, он проскользнул мимо сражающихся, уклоняясь от ударов и избегая столкновений. Его движения были плавными и бесшумными, словно он был частью самой земли. Он приближался к источнику призыва существ, тому самому, кто сеял хаос и разрушение.       Добравшись до цели, Рюу немедленно приступил к действиям. Он начал складывать печати с невероятной скоростью, его руки мелькали в воздухе, словно крылья колибри. Вокруг него начали формироваться сложные символы, светящиеся таинственным светом. Затем он выкрикнул: «Фуин! Разрушение потока!»       В тот же миг от Рюу исходил мощный энергетический импульс, который направился прямо к источнику призыва. Импульс пронзил пространство и достиг цели, нарушая поток энергии, который питал призыв существ. В результате, порталы, из которых появлялись монстры, начали закрываться один за другим. Армия Джуры начала ослабевать, лишенная постоянного притока подкреплений.       Шинки, Боруто и Сарада, увидев происходящее, воспрянули духом. Они усилили свои атаки, пользуясь ослаблением врага. Союзные войска, вдохновленные успехом Рюу, с новой силой бросились в бой. Битва начала склоняться в их пользу. Надежда снова засияла в сердцах воинов, и они продолжали сражаться, зная, что победа близка.       Однако, Джура не намерен был сдаваться. Он перешёл в свою новую форму — древесное божество. Ему были известны все тактики мира когда-либо существовавшие, он наступал в одиночку, но зато с какой силой. Собрав остатки сил, Шинки бросился вперед, навстречу Джуре. Это был отчаянный шаг, но он понимал, что другого выхода нет. Он должен остановить главаря, иначе все будет потеряно. За ним, словно единое целое, двинулись его друзья и товарищи, готовые отдать свои жизни за победу. Начался последний, самый важный бой. Тогда Шинки и ребятам пришлось нелегко, он боролся с Рюу бок о бок. Их движения были слаженным, словно они знали и отрабатывали эту битву сотни лет. В один момент, добившись синхронности, Шинки услышал, как в его голове прозвучал имя: Рюухей. Он обернулся и посмотрел на Рюу, а он на него. По приказу Шинки дух испарился, техника призыва была отменена — Ты что творишь?! — восклицал Боруто — сейчас не время отзывать таких сильных союзников! — но Шинки не слушал его, он произнёс новое имя, прозвучавшее у него в голове — Явись, Рюухей! Явись для защиты своего господина, владельца железного песка! — тут же в место, где стоял Шинки начала ударять молния, раздавались раскаты грома, загадочным туманом, блокируюшим отслеживание чакры, заволокло весь обзор, в том числе и Джуре, потому он не мог обнаружить ни Шинки, ни кого-либо ещё. Напротив юного повелителя железного песка появился мужчина под два метра ростом с бледной кожей, его сине-фиолетовое хаори развевалось на ветру, но на руках еле были видны всё те же отметины, что и у Рюу. Волосы его были светло-серебристые, а концы светились ярким золотистым светом, словно расплавленный металл. А вот глаза были тёмными, даже не карими, они словно воплощение всей тьмы собрались в этих ярко сияющих глазах и смотрели на Шинки. Божество, сложив руки вместе, произнесло: — Я готов служить вам, мой господин. — его ласковый голос обволакивал уши своей простотой и монотонностью, на первый взгляд, но в то же время стойкостью и неким изяществом и лаской. — Рюухей, мы должны победить его, — он указал на Джуру — чего бы нам это не стоило. — К тому времени туман рассеялся и Джура вновь видел и чувствовал чакру каждого. Тогда Рюухей начал кастовать свои сильнейшие атаки, они с Джурой сошлись в яростной битве, но силы были всё же неравны. Тогда, дух вернулся к своему хозяину и сказал ему что-то. Все были в удивлении, почему же даже что-то такое божественное отступает перед противником? Но потом увидели как Шинки призвал свой песок и закутался им, словно в какую-то капсулу. Он не знал что делает, словно кто-то говорил ему, что необходимо, хотя Рюухей молчал. Спустя некоторое время, пока друзья были вынуждены сражаться в одиночку, сосуд с треском раскололся и оттуда вылетел… Дракон! Он был тёмным, словно из того самого железного песка. Дракон усердно сражался, также кастуя приёмы божества и техники Шинки. В один самый важный момент дракон, уклонившись от удара Джуры, он «обмотал» его своим телом и начал сжимать. Джура издал свой последний крик и развалился на мелкие частицы. Лишь его терновая душа осталась висеть в воздухе.       Вдруг, дракон распался. Из него появились Рюухей и Шинки. Они летели вниз. Божество медленно расстворялось, разделяясь на частицы. Его глаза с нежностью смотрели на своего господина в последний раз, из них капали горячие слезы. Шинки тоже плакал. Он не хотел расставаться со своим компаньоном, со своей силой. Его волосы становились белыми, как снег, словно символизируя его потерю. Между ними завязался бессловесный диалог: — Почему ты согласился на это, зная что можешь погибнуть? — Вы мой господин, я готов на всё, ради вашей защиты. Ты ведь сам сказал, что это рисковано, а значит тоже готов был умереть. — Я готов был умереть за всех тех людей, что мы защитили, ради мира, ради отца, дяди, брата и всех остальных моих друзей. — Ясно, теперь я вижу твои намерения. Я рад, что был с таким человеком рядом. Я видел немногих носителей песка, но вы самый достойный из них. Я буду рад, если у вас всё сложится хорошо, только живите, не зацикливайтесь на моём существовании. Для меня честь умереть видя тебя, находясь рядом, мой господин. — Рюу почти растворился, последняя его слеза упала на лицо Шинки и смешалась с его слезой. Юный преемник падал уже в практически бессознательности. Он не думал ни о чем, кроме того, что потерял свою частичку навсегда.

***

      Очнулся Шинки в больнице, вновь он здесь среди белых стен и капельниц. Рядом был отец, он спал. Как долго я здесь лежу? Не знаю, только отец сможет сказать. А что с Рюу и остальными? А, верно, Рюу погиб… Но главное, что остальные выжили.Пробуждение было тягостным. Шинки попытался приподняться, но тело пронзила острая боль. Отец тут же проснулся, обеспокоенно склонившись над ним. — Не двигайся, Шинки. Ты сильно истощен. — В его голосе слышалась усталость, но в глазах плескалась радость. — Что с остальными? — прошептал Шинки. — Все живы. Ранены, но живы. Ты спас их, Шинки. Ты спас всех нас. — Казекаге говорил тихо, словно боясь разрушить хрупкое спокойствие. Он взял сына ща руку и сказал: — Я очень горжусь тобой, сын. — Шинки закрыл глаза, чувствуя, как облегчение разливается по телу. Они выжили. Они победили.       После нескольких недель восстановления Шинки смог покинуть больницу. Мир вокруг изменился. Город медленно восстанавливался после разрушений, но в глазах людей появилась надежда. Они смотрели на Шинки с благодарностью, видя в нем героя. Он же чувствовал себя опустошенным, словно потерял часть себя. Рюу. Он никогда не забудет его жертву.       Дома его начали расспрашивать, что это был за дух, с которым он сражался. Шинки рассказал всем от и до о его знакомстве с Рюу, кто это был. Рассказал об их тренировках, об их битве и связи, указывая не только на родство душ, но и волосы, что теперь стали белоснежными, или же серебристыми, кому как казалось. — Значит, Рюу был покровителем твоей силы. Интересно. — сказал Гаара — но всё же, ни о чем подобном никто никогда не упоминал, почему только при тебе жто стало известно? Раз уж он утверждал, что был и силой третьего и предыдущих владельцев. — Не знаю, может, им просто некому было рассказывать? — А летописи? — Зачем? Если ты сам знаешь, как пользоваться этой техникой, а на свиток может наткнуться враг и тогда будет готов к схватке с тобой, у каждой техники есть слабые места. — Чтож, это разумно. — заключил Гаара, но он видел в глазах сына печаль — Что-то не так, Шинки? — Да нет, ничего… Извините, но, пожалуй, я пойду в комнату и отдохну. — Конечно, иди. — юноша прошёл в свою комнату, пусть он уже и живёт отдельно, тут всегда стоит раскладушка, на случай того, если Шинки или кто-то из гостей решит заночевать в доме. Парень с грустью посиотиелся в зеркало, которое там стояло, его удручал вид его обесцвеченных прямых волос. Где его весёлые темные кудри? Из него словно ушла жизнь, теперь он словно альбинос, ненаходящий чего-то в себе. Сзади медленно подошёл его отец. Он приобнял сына за плечи, также посмотрев в зеркало. — Я рядом, Шинки. Я всегда поддержу тебя когда это будет необходимо. Скажи, чьо тебя тревожит? — Вы не понимаете, отец. Я потерял не малую частицу чего-то, а половину или даже больше от самого себя. Больше не будет того меня, каким я был раньше, понимаете? Я больше… Не смогу стать казекаге… — Только лишь тутул волнует тебя? — Нет, это скорее цель, к которой я шёл всё это время. У вас больше нет достойного преемника, у вас больше нет сына — Не говори ерунды, Шинки — Гаара развернул его к себе лицом — Ты мой сын. Каким бы ты ни был. Для того, чтобы стать казекаге не обязательно иметь песок и… Ты просто мой сын. Я любли и буду любить тебя       Шинки опустил взгляд, чувствуя, как слезы подступают к глазам. Он не привык к таким проявлениям отцовской любви, но сейчас они были как никогда кстати. Ему нужно было это услышать. Ему нужно было знать, что он не один. — Прости, отец. Я просто… я растерян. Я не знаю, что делать дальше. — Гаара крепче обнял сына.       Я понимаю, Шинки. Но ты сильный. Ты справишься. И помни, ты не должен делать все в одиночку. У тебя есть друзья, у тебя есть я. Мы всегда будем рядом. — Шинки вытер слезы и слабо улыбнулся. — Спасибо, отец. Мне это нужно было услышать.       Он почувствовал, как тяжесть, давившая на его грудь, немного отступила. Он все еще чувствовал потерю Рюу, но теперь знал, что у него есть поддержка, что он не должен справляться с этим в одиночку. Впереди долгий путь, путь восстановления и переосмысления, но он больше не боялся идти по нему. Ведь рядом с ним была семья, были друзья, была любовь. А этого было достаточно, чтобы двигаться вперед, чтобы стать лучше, чтобы стать достойным преемником, даже если он и не станет Казекаге. Главное — оставаться собой, оставаться сильным, оставаться любящим. И Шинки знал, что с этим он справится.

***

      Спустя несколько лет Шинки смотрелся все в то же зеркало, но теперь он видел себя по другому: он прекрасный сын, преемник, брат, парень. От его комплекса не осталось и следа.       Прошло время. Шинки научился жить с потерей Рюу, приняв его жертву как часть своей судьбы. Белые волосы стали напоминанием о связи с духом, о силе, которую он получил, и об ответственности, которая на него легла. Он больше не пытался вернуть прежний облик, ведь понимал, что изменения произошли не только внешние, но и внутренние.       Он продолжил тренировки, оттачивая свои навыки и углубляя понимание техник. Гаара был рядом, поддерживая и направляя его, но не давил, позволяя Шинки самому выбирать свой путь. Со временем юноша стал мудрее и увереннее в себе, его лидерские качества проявились в полной мере. Он завоевал уважение не только жителей деревни, но и союзников, доказывая свою преданность и силу в каждом сражении.       Люди видели в нем не просто героя, а надежду на светлое будущее. Он стал символом возрождения, примером того, как можно преодолеть самые тяжелые испытания и стать сильнее. Шинки больше не сомневался в себе, он знал, что готов принять на себя ответственность за свою деревню и защитить ее от любой угрозы.       В его глазах горел огонь решимости, а в сердце — любовь к своим близким и к своей деревне. Он стал тем, кем должен был стать, пройдя через боль и потери, но не сломавшись. Шинки был готов стать Казекаге, если потребуется, но главное — он был готов быть собой.       Именно тогда он понял, что истинная сила не в титуле или технике, а в любви, поддержке и вере в себя. И с этими качествами он был готов идти вперед, к новым вызовам и новым победам.       В этот момент Шинки заметил, что его кончики волос стали кудрявее и приобретают прежний цвет…