Ревнивец

***

Эхо тяжелых шагов раздавалось по длинному коридору, и только небольшой свет ламп над головой освещал эту небольшую дорожку до гримерной Джина. Намджун стоял у дверей, руки сжаты в кулаки, сердце колотилось где-то в горле. Они не виделись почти год — с тех пор, как каждому пришлось проходить службу. Но сегодня он не мог остаться в стороне. Джин выступал в этом городе, и он бы не простил себя, если упустил бы шанс увидеть его на сцене. Ещё неделю назад он получил информацию о дате этого концерта — от общего друга, который шутливо спросил: «Пойдёшь?» Он не ответил. Но уже тогда начал планировать. Он договорился с начальством, взял выходной. Ему нужно было быть там. Просто быть. Сидеть в первом ряду, чувствовать каждую ноту, каждый взгляд, которые были адресованы ему — пусть и косвенно. Он глубоко вздохнул, открыл дверь… и увидел его.

***

Сидя перед зеркалом в гримерной, Джин пытался перевести дыхание. Концерт вышел очень энергичным, сердце все еще стучало в груди в бешеном ритме, а все тело окутывала приятная, томная усталость. Влажные от пота волосы прилипали к лбу, щеки пылали, а в глазах еще плясали остатки адреналина и счастья. Он смотрел на свое отражение, позволяя себе впервые за весь вечер расслабиться, когда неожиданно в дверь послышался стук. Не успел он отреагировать, как в приоткрывшуюся дверь просунулось знакомое лицо — Намджун, с немного кривоватой, но очень теплой улыбкой на губах. Его взгляд мгновенно встретился с глазами Джина в зеркале. Увидев его, Джин буквально засиял. Широкая, искренняя улыбка озарила его лицо, прогоняя остатки усталости. Он быстро повернулся в кресле, полностью разворачиваясь к вошедшему. — Намджун-а! Ты видел мое выступление? — счастливо спросил он, не сводя глаз с друга, точнее, с того, в ком давно уже перестал видеть просто друга. Джин жадно рассматривал Намджуна, которого давно не видел так близко. Боже, как он изменился! И без того крепкое, спортивное тело стало ещё более рельефным. Широкие плечи, могучая грудь под плотной тканью футболки... Намджун казался огромным, заполняющим собой всё пространство этой небольшой гримерки. "И кто там говорил, что шкафов из манхвы не существует? Хмф, тогда как объяснить вот это?!" — с улыбкой подумал Джин, позволяя себе на секунду подольше задержать взгляд на Намджуне. — Я ради тебя и пришёл, — наконец ответил тот, стараясь держать ровный, дружелюбный тон, но его голос выдал легкую напряженность. Внутри Джуна в этот момент бушевала буря. Мелькали образы, от которых хотелось скрипеть зубами: его милого, его родного Джина обнимал какой-то левый тип — их старый "друг", нахально целующий в макушку, держащий его за руку, кружащий его прямо на сцене. И всё это перед фанатами. И перед ним. Он помнил, как раньше они вместе смеялись над этим парнем, который всегда играл роль старого приятеля. Но сейчас ему было не до смеха. Он не собирался делить Джина ни с кем. Стиснув зубы, Намджун заставил себя улыбнуться шире, чтобы скрыть поднимающееся внутри негодование. А Джин... Ах, каким он был сегодня красивым. Чуть взъерошенные от активности волнистые волосы падали на лоб, крупные капли пота блестели на коже, а сочные, слегка припухшие губы казались ещё ярче и соблазнительнее на фоне румяных щек. Он дышал чуть прерывисто, что только добавляло ему очарования. Намджун сглотнул, незаметно сжав кулаки. О, ему очень хотелось подойти и заключить Джина в свои объятия, доказать всем, а особенно тому "другу", кому он принадлежит на самом деле. — Ты был потрясающим, хён, — хрипло добавил он, всё-таки делая шаг вперёд. Джин встал, медленно подошёл на встречу. Его пальцы сами нашли край футболки Намджуна, осторожно коснулись кожи чуть выше ремня. Он знал, что делает. Знал, как тот реагирует на него. Как его дыхание замедляется, когда Джин рядом. Как его взгляд становится темнее, жаднее. — Я скучал, — прошептал он, глядя ему прямо в глаза. — Я этого не заметил на сцене.. — шепот был низким, почти рычанием. — Почему не оттолкнул его? Джин улыбнулся. Он любит, когда Намджун ревнует. Особенно сейчас. — Потому что он ничего для меня не значит, — прошептал он, проводя языком по нижней губе. — А ты… ты абсолютно другой. Эти слова стали последним спусковым крючком. Намджун не просто притянул его — он его забрал. Одна рука вцепилась в волосы Джина, резко запрокидывая его голову назад, обнажая шею, а другая скользнула под футболку, грубо сжимая тонкую талию. — Ты только мой, — прошептал он, и в его голосе было что-то первобытное, не оставляющее места для возражений. Губы Намджуна обжигали кожу Джина, оставляя влажные следы по линии челюсти, спускаясь к шее, где пульс бешено стучал под тонким слоем кожи. Он кусал — нежно, но с обещанием синяков, и Джин вздрогнул, когда острые зубы впились в чувствительное место над ключицей. — А-ах… — сорвалось с его губ непроизвольно, и Намджун тут же прижал палец к ним, заставляя замолчать — но ненадолго. — Хотя нет, не так. Пусть все слышат. Его ладонь скользнула вниз, прошлась по выпуклости в брюках, и Джин резко выдохнул, тело напряглось, будто пораженное током. — Ты уже так… возбужден? — Намджун усмехнулся, его пальцы ловко расстегнули пуговицу, застежку, и Джин почувствовал, как его тело предательски отозвалось этим прикосновениям. — Н-намджун… — Громче. Он сжал его через ткань, и Джин вскрикнул, спиной прижимаясь к стене, пытаясь найти опору. Но Намджун не давал ему ни шанса — он прижался всем телом, чувствуя, как Джин дрожит под ним, как его бедра непроизвольно подрагивают. — Ты так красив, когда теряешь контроль, — прошептал он, губы скользят по мочке уха, старший прикрывает веки, чувствуя, как жар разливается по всему телу. Намджун не торопился. Его пальцы двигались изматывающе медленно, то сжимая, то ослабляя хватку, заставляя Джина стонать, хватать его за плечи, мять ткань футболки. — Я хочу, чтобы ты… а-ах!.. — Что? — Намджун прикусил его нижнюю губу, заставив замолчать. — Скажи. — Я хочу, чтобы ты… не останавливался. Намджун засмеялся — низко, хрипло, в его глазах вспыхнуло что-то опасное. — О, я и не собирался. Его рука ускорилась, и Джин закинул голову назад, губы приоткрылись в беззвучном крике. Он чувствовал все — как пальцы Намджуна скользят по нему, как его собственное тело предательски напрягается, как внизу живота сжимается горячий узел… И тут все неожиданно прерывается, вызывая недовольный стон. — Чёрт... — простонал Джин, переводя дыхание. — Ты даже не представляешь, как я этого хотел. — Представляю, — хрипло ответил Намджун, целуя его шею, оставляя следы. — Я слышу, как твоё сердце колотится. Как твоё тело дрожит. Он сжал его за подбородок, заставляя смотреть в глаза. — Скажи мне, Джин. Кому ты принадлежишь? — Тебе, — прошептал тот без колебаний. — Только тебе. И тогда Намджун снова поцеловал его — жадно, доминантно, как будто хотел забрать весь воздух, всю волю, всё, что осталось. Руки скользнули под футболку, сняв её одним движением, обнажая разгорячённое тело. Джин стонал, когда пальцы касались его сосков, щекотали живот, опускаясь ниже. — Вот так, — шептал Намджун. — Давай, мой хороший… пусть все знают, что ты мой. Он опустился на колени, медленно стягивая брюки, пока Джин не остался в одних трусах. Намджун вдохнул его запах — пряный, мужской, возбуждающий до боли. Он прикоснулся губами к ткани, оставляя влажный след, и услышал, как Джин стал резко хватать ртом воздух. — Намджун… пожалуйста… — Молчи, — тихо произнёс тот, аккуратно впиваясь зубами в край трусов. — Просто чувствуй. Ткань исчезла. Джин был полностью обнажён, его член дрожал от нетерпения. Намджун обхватил его рукой, слегка сжав, прежде чем взять в рот. — А-ах… Боже… — Джин запрокинул голову, упираясь в стену. — Так… так хорошо… Его ноги дрожали. Он чувствовал, как Намджун медленно двигается, как его язык играет с головкой, как губы сжимаются, заставляя его терять рассудок. Это было чертовски медленно. И именно это сводило его с ума. — Хватит… — прохрипел он, цепляя пальцами за волосы. — Хочу тебя. Сейчас. Намджун улыбнулся, поднимаясь. Он быстро разделся, оставшись в одних трусах, но даже под ними было видно, насколько он возбуждён. Джин протянул руку, стянув их, и взял его в ладонь. Горячий, твёрдый, трепещущий. — Ты такой большой… — прошептал он, начиная двигать рукой, ловя свой ритм. Намджун стиснул зубы, сжав кулаки. — Перестань, или я не сдержусь. Джин усмехнулся, но отпустил его, позволяя ему полностью управлять ситуацией. Намджун не заставил себя долго ждать. Он развернул его к зеркалу, прижав спиной к себе, одной рукой обхватил за талию, другой потянул подбородок вверх. — Смотри, — приказал он, глядя на их отражение. — Смотри, как ты принадлежишь мне. Палец скользнул внутрь, смазанный слюной. Джин вскрикнул, вцепившись в руку своего Джуна. — Больно? — спросил тот, чуть замедляясь. — Нет… — выдохнул Джин. — Давай… давай глубже. Второй палец вошёл легко. Джин изгибался под каждым его движением, стонал, задыхался, просил большего. Когда Намджун наконец вошёл в него, Джин закричал — громко, хрипло, сдавленно. Его тело сжалось вокруг него, но он продолжал требовать большего. — Скажи мне, чей ты, — прорычал Намджун, начиная двигаться. — Твой… — выдохнул Джин. — Только твой… Каждый толчок был точным, мощным, заставляющим их обоих терять контроль. Зеркало напротив отражало их силуэты — два мужчины, слитые в одно целое, потные, стонущие, обжигающие. Звуки эхом отдавались в комнате. Каждое движение было пронзающим. Когда Намджун взял Джина в руку, начал двигаться в унисон, тот не смог сдержаться. Его оргазм накрыл внезапно, с силой, заставляя изгибаться, стонать, кричать. Через мгновение Намджун последовал за ним, цепляясь зубами за загривок, оставляя свою метку, свой след. После того, как последние волны оргазма утихли, комната снова наполнилась тишиной — плотной, почти трепетной. Джин опустил голову на плечо Намджуна, чувствуя его руки вокруг себя. Тепло. Безопасно. Он больше не боялся быть услышанным. Его крики всё ещё будто висели в воздухе — громкие, хриплые, полные страсти, — они вырывались за дверь, скользили под порог, звучали в пустом коридоре. Каждый стон был словно признанием, каждое "ах" — объявлением миру, что он принадлежит только одному человеку. Словно специально для тех, кто мог услышать: фанатов, работников, или тот самый "старый друг", который остался за кулисами. Словно Джин хотел, чтобы все знали — без тени сомнения — чьим он был и навсегда останется. — Я твой… — прошептал он, едва слышно, но с абсолютной уверенностью. Намджун крепче сжал его в объятиях, целуя в висок. — И пусть весь мир это услышит.