Хорошая сделка

Каждый раз, когда Цансэ-санжэнь возвращалась в Пристань Лотоса, Цзян Фэнмянь знал о ее приближении. Были странные причины — ветер всегда, даже весной, пах осенними листьями. — Я никогда не могу поучаствовать в вашей прекрасной забаве!.. — со смехом возмущалась Цансэ-санжэнь. — А так хочется тоже понырять и половить гулей. — И твоему мужу придется гонять от берега всех мальчишек, — качал головой Цзян Фэнмянь. Цансэ-санжэнь в ответ только хохотала. Была она тонкой, звонкой, высоковатой для женщины, но всё равно притягательно-прекрасной. И не зря Юй Цзыюань ревновала — невозможно было на краткий миг не остановить свой взгляд на Цансэ-санжэнь, будто разум не понимал, что эта невероятная женщина может существовать. …а в спутники она себе выбрала того, кто не смотрел на нее совсем, потому что другу она встретилась первой… — Муж мой охотней с ребятней будет возиться, чем меня от чужих взглядов беречь, — доверительно отвечала Цансэ-санжэнь. И то правда. Вэй Чанцзэ обожал детей, а дети обожали его. Жаль, что родных ему никогда не нянчить так, как сейчас он качал на руках Цзян Яньли. Малышка смеялась так звонко, так счастливо, а Юй Цзыюань даже смотрела добродушно. Цзян Фэнмянь покачал головой, вздохнул: — Вы не хотите осесть? В Пристани Лотоса для вас всегда будет дом. Цансэ-санжэнь склонила по птичьи голову, прищурилась, сказала рассеянно: — Может, и стоит. Когда твоя жена умрет, тебе нужна будет помощь. У Цзян Фэнмяня весь воздух из легких вышибло. Цансэ-санжэнь говорила так, будто всё уже сбылось, будто нет шансов, будто… будто предначертанное не исправить, не изменить, будто она посмотрела и увидела смерть, от которой не уйти. Всякий раз, когда Цансэ-санжэнь говорила так, всё сбывалось. — А… — выдохнул Цзян Фэнмянь с трудом. Слов всё еще не было, горло сипело, в голове звенело от ужаса предрешенности. Вот она, Юй Цзыюань, что-то чуть ехидно выговаривала Вэй Чанцзэ, смеялась Цзян Яньли, добродушно гудел в ответ Вэй Чанцзэ, и… как представить Пристань Лотоса без… без… Перед глазами всё расплылось. — Я подумаю, — капризно сказала Цансэ-санжэнь. — Не люблю твое горе. — Спасибо, — каркнул хрипло Цзян Фэнмянь. — А… а как?.. — Родами, — пожала плечами Цансэ-санжэнь. — Твоя жена сильная, но она не сможет… разом… впрочем… Цансэ-санжэнь глянула серыми глазами, на дне которых полыхнуло алым: — В других странах мы просим фунт мяса и пинту крови, мы просим первенца, но твоя дочь мне не нужна — она уже взрослая и забыть ей будет сложно, а еще сложнее дышать — чтобы там дышать, надо быть вскормленным местными тварями. Мужу я отдала свое дыхание, а сыну приемному не отдам. — Приемному, — повторил Цзян Фэнмянь, обернулся резко на Юй Цзыюань, которая всего две луны назад позвала его в свои покои, потому что решилась на второго ребенка. И вот сейчас Цансэ-санжэнь сидит, смотрит испытующе, мол, согласишься? Отдашь своего ребенка, чтобы жила твоя жена? Пожертвуешь ли своей кровью и плотью ради той, с кем вы постоянно спорите и ругаетесь?.. — Да, — сказал Цзян Фэнмянь. — Я отдам тебе сына. Спаси мою жену. Цансэ-санжэнь улыбнулась хищно, из-под кожи ее словно кости выступили, но в то же время не было ее прекрасней в этот миг, когда она протянула ладонь для пожатия. — Мы придем в ночи, — шепнула Цансэ-санжэнь. — Мы придем. И ты должен сделать всё, чтобы твоя жена осталась одна. Сам не приходи — там будет много крови, много магии и немного смерти. Ты же узнаешь, когда я приду? — Да, — сжал ее пальцы Цзян Фэнмянь. — Ветер начнет пахнуть осенними листьями. Цансэ-санжэнь рассмеялась звонко, а потом легко вскочила, подлетела к мужу и звонко сообщила: — Госпожа Юй, а муж мой не сказал, что мы проклятье обошли, и у нас тоже скоро будет сын?.. Вэй Чанцзэ даже не вздрогнул, даже не удивился, даже не посмотрел на жену, словно так и должно, словно нет ничего странного в ее словах. — Я рада за вас, — сухо сказала Юй Цзыюань. — А я рада за вас!.. — звонко отозвалась Цансэ-санжэнь. — У вас ведь тоже будет сын!.. Родится, конечно, позже моего… но, думаю, всего на пару дней. Юй Цзыюань вся напряглась, глянуло остро и зло. А у Цзян Фэнмяня внутри всё оборвалось, потому что не будет у них сына, не будет, но… этого не будет, этот будет у других родителей, но… Вдруг случится еще ребенок?.. Цзян Фэнмянь совсем не против, он даже рад будет, только бы осталась на этом свете та, с кем этот ребенок случится. А если и не случится, у них есть уже дочь, и жена будет даже рада, если орден останется дочери… какой же бред в голову лезет, а?.. Но Юй Цзыюань будет жить. Это главное. — Да не бойся, болтать понапрасну об этом не стану!.. — рассмеялась Цансэ-санжэнь. — Ты станешь хорошей матерью. И серьезно в руку Юй Цзыюань вцепилась. Цзян Фэнмянь рванулся, видя, как наливается гневом Цзыдянь, обнял жену, утянул от рук Цансэ-санжэнь. Юй Цзыюань глянула растерянно, но позволила обнять себя, принимая заботу Цзян Фэнмяня. Редкость какая. — Не тревожьтесь, — серьезно сказала Цансэ-санжэнь. — Вам на роду написано растить сына и дочь. Сын и дочь у вас будет. В этом я вам клянусь. Клятвам Цансэ-санжэнь Юй Цзыюань верила и чуть расслабилась. А Цзян Фэнмянь не стал думать, что, вероятно, у них будет третий ребенок. Но это же даже неплохо, да?.. В этот визит Цансэ-санжэнь и Вэй Чанцзэ надолго не задержались — улетелим сухими осенними листьями по ветру, растворились в дорогах и тропах, пропали. А Цзян Фэнмянь смотрел на жену, на то, как она ждала их сына, как сияла изнутри, как расцветала, как прекрасна была в своем ожидании плода их союза. И позволяла себе быть немного слабой рядом с мужем. То, как Юй Цзыюань принимала заботу, навсегда останется самыми прекрасными и самыми горькими моментами в душе Цзян Фэнмяня, потому что после она будет горевать, после она будет злиться, после… она будет. И это главное. Уносило течение рек дни и месяцы, рос живот Юй Цзыюань, говорили целители о здоровом мальчике, а потом Цзян Фэнмянь почувствовал запах осенних листьев в ветре. И, вроде, осень и была, но были они… другими, особыми, теми самыми. Юй Цзыюань с самого утра была беспокойна, ходила, держась за поясницу, хмурилась, а потом взяла Цзян Фэнмяня за локоть и увела за собой. — Что-то не то, — сказала его жена. — Что-то не так. Мой живот слишком большой для этого срока. И мне чудится… чудится, будто… Она головой покачала. — Позвать целителя? — спросил Цзян Фэнмянь. — Воздух пахнет осенними листьями, — ответила Юй Цзыюань, — твоя… Цансэ… обещала мне сына. Я хочу, чтобы… И замолчала, словно слова в горле застряли. — Я попрошу, — кивнул Цзян Фэнмянь. Юй Цзыюань сухо и рвано кивнула. Она не знала, что всё уже пропрошено и цена будет заплачена. А потом было сложно, потому что нужно было всё обернуть так, чтобы Юй Цзыюань осталась одна. Цзян Фэнмянь сотворил ужасное — призвал Бездонный Омут. Это было сложно. Он частично нашел ритуал, частично — изменил, и попытка была всего одна, без пробных попыток. Но Бездонный Омут рядом с Пристанью Лотоса — это страшно, и все бросились на борьбу с ним — окутать чарами и отволочь в запруду, которую можно будет осушить легко. — Иньчжу, Цзиньчжу, у вас всё равно сил на такие чары не хватит, сторожите госпожу, — сказал Цзян Фэнмянь. — Жена моя… — Могу посидеть и одна!.. — вспыхнула Юй Цзыюань. — А мои служанки — достаточно сильны, чтобы помочь!.. И она осталась одна. Цзян Фэнмянь не знал, что было дальше — он вместе со всеми боролся с Бездонным Омутом, волок его в сторону запруды, а потом, когда вернулся в Пристань Лотоса, направился прямиком в покои жены. Была ночь. Юй Цзыюань мирно спала, ее живот был всё еще большим, но… не настолько. Может, Цансэ-санжэнь вынула ребенка, а оставила всё, что вместе с ребенком находится в животе беременной?.. Не важно. Не важно. Главное, что Юй Цзыюань выживет. Цзян Фэнмянь поцеловал тонкие пальцы своей жены и ушел — ждать, когда Цансэ-санжэнь заявится лично. Она пришла только утром следующего дня — сидела на осле, которого в поводу вел Вэй Чанцзэ, а на руках у нее был сверток — крохотный сверток с мягко попискивающим ребенком. — Ох, а у вас коза есть? — радостно спросила Цансэ-санжэнь. — Вэй Ин до Пристани Лотоса не дождался, а у меня молоко не пришло!.. Юй Цзыюань, которой донесли о прибытии гостей, посмотрела на ребенка, положила ладонь на свой живот и сказала твердо: — Найдется. Они нашли козу. Молочную. Вэй Чанцзэ даже выкупил ее у хозяйки, чтобы кормить ребенка в дороге. — Вэй Ин, — сказал Цзян Фэнмянь. — Вэй — по фамилии отца, а… — «Ин» — как то, что сказала ему мать, пока еще считалась его матерью, — кивнула Цансэ-санжэнь. — Она не вспомнит о нем. Она будет чувствовать, что что-то не так, но не вспомнит — я не зря же морок наводила, чтобы никто его не видел. — Что? — сморгнул Цзян Фэнмянь. — О чем ты…? — А второй ваш сын родится через пару дней, — спокойно сказала Цансэ-санжэнь. — Двойняшки. Очень сложно. Одного родить моими чарами, второго родить — тоже немного моими чарами, но с разницей в пять дней… и твоя жена смогла это выдержать, а ты не остался с дочерью и двумя сыновьями, которых ненавидел бы за то, что они погубили твою жену. Очень хорошая сделка. Мне понравилась. Цансэ-санжэнь глянула насмешливо и ускользнула к мужу, который нежно качал на руках их приемного сына. Юй Цзыюань стояла рядом, даже не подозревая, что ребенок, на которого она с нежностью смотрела, был их ребенком. Но… это не важно. Ведь у них останется второй сын. Отдать одного за жизнь Юй Цзыюань — хорошая цена. Хорошая сделка. Так?.. . А через три года ветер принес запах осенних листьев и захлебывающийся кровью голос Цансэ-санжэнь: — Я вытолкнула Вэй Ина в ваш мир… не знаю — где. Найди. Цзян Фэнмянь не смог объяснить Юй Цзыюань, почему рванулся искать, не смог… Да и не поверила бы она. Или, что хуже, поверила бы. Одно знал Цзян Фэнмянь — где-то по миру бродит его старший сын, которого он должен найти. А с женой — живой и сердитой женой — он найдет, как объясниться о том, что просто однажды совершил очень хорошую сделку.