No One Meant to Stay

Кровавая графиня Кармилла мертва. И Замок Чейз вместе с ней стал умирать: камень трескался, будто плакал. Лестницы оседали, как бездыханное тело. Невозможно было заглушить крик этого места — крик боли — не телесной, а той, что приходит с утратой. В центре зала лежала юная девушка. Мёртвая. Тёплая до сих пор, словно бы она просто спала, и вот-вот её грудь поднимется в лёгком, спокойном вздохе. Ди замахнулся мечом, готовый поразить Майера точным ударом в самое уязвимое, самое живое место — сердце. Однако удара не последовало. В последний момент он останавливается, опускает меч. Поднимает взгляд — и не в силах удержать его. Смотрит, будто просит прощения, сам не зная, за что. А Майер, приготовившийся отбить удар, ранит самого Ди: охотник даже не шелохнулся, не попытался увернуться. Стальная рука Майера прошлась вдоль грудной клетки, оставляя три алые полосы. Дампир пошатнулся. Не удерживает равновесие — и падает. Он был готов к удару о всё ещё блестящие полы умирающего замка. Был готов к холоду мрамора, к смерти от руки графа. Но он не почувствовал ничего из этого. Лишь тепло. Неожиданное тепло рук, обхвативших его. Осторожно, почти трепетно. Не выпуская. Ди не сопротивлялся. Он не смотрел на Майера, не отвечал и не отталкивал. — Почему? — прошептал Майер. — Почему ты позволил? Почему не увернулся? Зачем… зачем ты позволил мне коснуться тебя вот так? Голос графа дрогнул. Не было в нём вины. Страх. Один лишь страх сковал его — страх потери, очередной потери. Страх, что этот миг — последний. Что стоит ему отпустить, отвернуться, закрыть глаза всего на секунду — и всё исчезнет. Он не ответил. Но остался. Остался в его руках, в его объятиях. В тени от всего мира, защищённый. Впервые внутри него было тихо. Ни холода, ни страха — только странное, забытое чувство покоя. Майер не сказал больше ни слова. Лишь сжал Ди крепче, словно бы давал клятву: не отпущу.