Когда она трескается

      Иногда она… трескается.       Коулу все сложнее это замечать. Человеческие глаза видят меньше, и тревожные диссонансы ускользают из его поля зрения как испуганные мотыльки, – но он все еще может чувствовать. Мариден говорит, что у него большое сердце, так что даже без способностей духа он может помогать… и Коулу хочется ей верить.       Поэтому он продолжает незаметно добавлять мед и ароматные пряности в чужие бокалы, гладит трехцветную кошечку, если вдруг кто-то из посетителей таверны случайно наступит ей на хвост, и внимательно приглядывается ко всем гостям «Приюта Вестницы», надеясь облегчить груз на их плечах. Не всегда выходит как надо – замечая его, Каллен все еще вздрагивает, и в ушах звенит голос давно погибшего мага крови, и становится так сладко-горько на языке, что хочется плеваться, – но Коул не расстраивается: в конце концов, он не всесилен. И иногда помочь должен кто-то другой.       Так что, уловив краем глаза кисловатую зелень, пахнущую пеплом и отчаянием, он не пытается даже коснуться чужих мыслей, обжигающих как солнце. Не пытается считать летящих против света птиц.       Вместо этого он покидает свой уютный уголок и отправляется на поиски. Обычно долго искать не приходится – громкий, яростный, шумный и кажущийся, он обычно сидит на первом этаже, или храпит на кровати в пыльной комнате, или задумчиво смотрит куда-то за горизонт, втайне дожидаясь удара клинка. Цепи сорваны, но шрамы болят не меньше; одинокий деревянный кораблик забыт в луже мутной воды. Помочь непросто. Но постепенно песок сыпется, и по капле вода прокладывает новый путь; иногда достаточно лишь обнять и похлопать по спине…        – Малыш? Что-то случилось?       Однако сегодня помощь нужна не ему.       И, глядя в спину уходящему Железному Быку, Коул понимает, что и на этот раз сумел помочь.

*   *   *   *   *

       – …Это было больно.        – Зато действенно, – проворчал Бык, и Адаар, по самые уши завернутая в толстый теплый плед, лишь смиренно вздохнула, стараясь не отвлекаться на пульсирующую боль в макушке. Тревожная пелена, затянувшая стены, наконец-то рассеялась, и вековые камни Скайхолда больше не дрожали, норовя вывалиться из кладки, так что, полуприкрыв глаза, леди Инквизитор уже готовилась провалиться в дремоту…        – Ну? И что тебя так расстроило?       …но кто бы ей еще это позволил.        – Просто устала.        – Ага.        – Не всем полегчает на душе, если их поколотить палкой, Бык.        – То есть ты опять вспоминала Страуда.        – …Не только его.        – И повторять, что в случившемся нет твоей вины, бессмысленно?        – Ну, можешь попробовать, – в ответ глава Инквизиции, всего пару недель как предотвратившая превращение орлейских Серых Стражей в скопище безумных магов крови, попыталась скрыться в пледе с головой. – Может, у тебя получится лучше, чем у Блэкволла.        – В таком случае даже пытаться не буду, – Бык лишь плечами пожал. – Хандри на здоровье.        – …Что, и даже бокальчик не предложишь?        – Алкоголь проблемы не решает.        – Ну, он по крайней мере старается, – проворчало из кулька, в который превратилась леди Инквизитор, на которую за последний… гхм, последние несколько месяцев свалилось слишком много всякого дерьма. А шкура у наемников, конечно, толстая, но отнюдь не непробиваемая, и сопровождать караваны или брать занятые бандитами крепости – это одно, но вот отправлять в бой собственных солдат или пробираться сквозь Тень, пока треклятый Кошмар своими волосатыми жвалами копается в твоих потаенных страхах – совсем, совсем другое дело.       И на самом деле Адаар неплохо справлялась. Не бегала от ответственности, а брала столько, сколько могла потянуть, после чего отправлялась на Штормовой Берег – выбивать из Устья Дэрвина засевших внутри красных храмовников, или без лишних возражений выдвигалась в сторону Крествуда, чтобы разобраться с лезущими из-под земли порождениями тьмы. Не все и не всегда у нее получалось безупречно, и порой, получив известия о провале очередной миссии ставки командования, она могла несколько дней проходить с угрюмой миной, – но рук при этом не опускала, и выпускаемые ею молнии в такие дни шипели особенно свирепо, а жара пламени, пожирающего неосторожного демона отчаяния, хватило бы, чтобы растопить всю реку Кровь Эльфов!       Кстати говоря…        – Похоже, я знаю, как поправить тебе настроение.        – М-м?        – С завтрашнего дня у тебя выходные.        – Это так не работает, Бык…        – И на выходные мы отправляемся в Эмприз-дю-Лион.        – …Ты соскучился по снегу?        – Скорее по моему топору соскучился целый отряд красных храмовников, которые, если верить Лелиане, засели неподалеку от Кольца Леонтины и вот уже неделю доставляют проблемы барону Дежардану. Сам он, конечно, вряд ли попросит помощи, но явно не откажется, если пара никому не известных наемников решит проявить инициативу.        – Неизвестных, значит…        – Ты удивишься, насколько простые люди не ожидают увидеть Инквизитора прямо у себя перед носом. Ну что, отправимся на охоту?        – А куда деваться, – протянула Адаар с деланным равнодушием, но Быка этим было не обмануть, и он предовольно ухмыльнулся, уже предвкушая на редкость жаркую встречу, после которой – и он мог в этом поклясться! – от плохого настроения его Инквизитора не останется и следа.       Так что пусть она трескается сколько угодно. Ведь пока рядом есть он, Тедас может спать спокойно.

Конец.