Suppressed

Акин медленно потягивает шоколадное молоко, пока на лице покоятся солнцезащитные очки. Тот, кто принёс его излюбленное лакомство, сейчас находится рядом, наблюдая за Акином с тихим восхищением. Джин – молодой альфа, и такие как он, склонны к долгим разглядываниям. Акин давно привык к излишнему вниманию, однако именно пристальный взгляд и запах Джина дарит приятное успокоение. Сомнения развеиваются раньше, чем он признаётся в этом самому себе. С тех пор, как Джин начал свою глупую затею в 21 день, они не разлучались и на пару часов. Словно маленький ребёнок, Джин делал всё возможное, чтоб Акин проникся симпатией к нему. К тому же, это хорошо будет сказываться на профессиональной деятельности и их популярности. В этом бизнесе Акин был лучшим из лучших. Поэтому неприязнь к альфам никак не должна помешать работе. Но в Джине есть нечто действительно очаровательное – его терпение и обращение. Акину кажется, что он, словно школьник, влюбился искренне, по-детски чисто, но кратковременно. Было бы лучше, если б альфа ослабил свой нескончаемый поток щедрости: лакомства, пристальные взгляды, поиск внимания. Вестись на всё это совсем не хотелось, поэтому Акин до последнего сопротивлялся напору. Джин напоминает о том, что миновала одна неделя и в запасе ещë две, поэтому его глаза сильнее засветились от счастья. – У меня есть ещë 14 дней, чтобы завоевать тебя, – гордо заявляет он, помогая Акину отстегнуть ремень безопасности. – Ребенок, – дразнит мужчина. Но внутри – трепет и волнение. Уходя, закатывает глаза на такую милую улыбку Джина.

***

Фанаты сходят с ума от их химии. Джину это очень нравится, его радует, что Акин не отказывает в прямых трансляциях, подыгрывая во всём, что предлагают менеджеры. Акину не хочется это признавать, но он стал более сговорчивым. Теперь говорить Джину «да» стало намного легче – быть рядом, иметь постоянный телесный контакт. Поездки на машине тоже стали приносить удовольствие; лёгкий запах альфы стал лекарством от тяжёлых рабочих будней. И вот это привычное место в машине коллеги. Всё на своих местах, так как удобно именно Акину. Сегодня были эмоциональные сцены, требующие от актёров объятий и слëз друг другу в плечо. Акин продолжал украдкой вдыхать его восхитительный аромат, чтоб окончательно успокоиться. Может быть, это не самый профессиональный способ, но это останется личным небольшим секретом. Всё кажется таким естественным, пока они вместе. Просто дружба. Но то, как Джин смотрит на его шею, пока он пьет молоко, вовсе не по-дружески, и они оба это понимают. – Ты можешь постараться быть менее очевидным, – отставив бутылку, говорит Акин. – Ты можешь постараться быть менее соблазнительным, – парирует Джин, улыбаясь уголками губ. – Только Пи'Акин, выплакавшись, может выглядеть как с обложки журнала. Акин чувствует, как его щеки пылают. – Хватит нести чушь, – резко огрызается он. – Я выгляжу ужасно с опухшими глазами, мне нужен холодный душ. Джин бормочет, что он мог бы помочь, но Акин это заявление проигнорировал. Одна мысль о них и душе заставляет его краснеть до корней волос. Он сопротивляется.

***

Акин хранит баночку с подавителями в кухонном шкафу справа от коробки жасминового чая, который он вообще не пьет. Это стало привычкой: он никогда не пропускает прием маленьких красных таблеток – просто не может этого позволить. Акин ни разу не проводил течку с альфой и не думает, что когда-либо сможет допустить такой промах – опуститься до животных инстинктов и похоти. Подобное просто не для него. В момент, когда он потянулся к пластиковой бутылке, его телефон резко вибрирует, нарушая тихое спокойствие на кухне. Он вздрагивает, а флакончик выскальзывает из рук, с грохотом падая на пол и закатываясь в недоступное место под стойкой. Акин вздыхает с раздражением. Забавно, насколько быстро он открывает сообщение, как только видит, что оно от Джина. – Этот парень, – бормочет он. – Постоянно вносит беспорядок. «Я в твоем районе», – говорится в сообщении Джина. «Какое совпадение», – думает Акин. «Давай поужинаем и порепетируем реплики на завтра?» Акин безупречно помнил каждую строку в сценарии и не нуждался в практике. И уж точно не нуждался в Джине и его обволакивающем запахе, который сводит его с ума. Однако перспектива ужина с парнем казалась приятнее, чем провести вечер в одиночестве. В любом случае, как актер, он обязан помочь партнеру подготовиться к их сценам. Всего лишь профессиональная этика, а не свидание. Как глупо вообще думать о таком. Он отвечает быстро, но не настолько, чтобы выглядеть слишком заинтересованным и давать Джину повод думать, будто Акин ждет их встречи с нетерпением. Джин отправляет сообщение почти мгновенно, и Акин не может сдержать победной ухмылки. «Я заеду за тобой в десять».

***

Джин забронировал для них отдельный столик в отличном ресторане на окраине города. Быть знаменитостью дает свои преимущества. Акин обожает это место, и у него текут слюнки, когда официанты начинают приносить блюда. – Ты часто здесь бываешь? – спрашивает Акин, жадно смотря на тарелку с дымящимися пельменями. – В первый раз, – отвечает Джин, мягко улыбаясь и наливая Акину воды. – Я люблю этот ресторан, – говорит Акин в перерывах между укусами, кивая Джину в знак благодарности за воду, осушая стакан. – Их сашими – лучшее, что я когда-либо пробовал. Глаза парня мгновенно загораются. – Тогда давай и сашими закажем, – предложил он, указывая на официанта с едва сдерживаемым волнением. – Подожди, – быстро перебивает Акин, приостанавливая его руку. – Нам не следует переедать, поскольку мы будем репетировать реплики. Нельзя позволить, чтобы нас одолела сонливость, пока мы не закончим, – он бросает на Джина строгий взгляд. – Разумно, – послушно кивает Джин, пробуя свое блюдо. – Пи'Акин такой мудрый. – Это так, – довольно улыбается Акин, подмигивая ему. – Надеюсь, ты выучил свои реплики перед тем, как прийти сюда. Что ты вообще делал в моем районе? Джин внезапно смущается. – Э-э... – начинает он, вертя свои палочки для еды. Акин с подозрением приподнимает бровь. – Ходил по магазинам, – наконец выпаливает Джин. – На самом деле... – его лицо сияет. – Я купил кое-что и для тебя. Акин ошарашен. Это далеко не первый рабочий ужин, на котором он получает подарки, но этот вечер был особенным. Свечи, отдельный столик, серьезный взгляд Джина, направленный прямо на него. – Тебе не нужно было, – неловко бормочет Акин, застигнутый врасплох. Джин тоже покрывается румянцем, отводя смущенный взгляд. Слишком очаровательный. Акин улыбается, чувствуя, как напряжение в теле постепенно спадает. – И что это? Джин достает из кармана маленькую коробочку. Он носил ее с собой? Акин старается не потерять самообладание, что сделать очень сложно. – Небольшой сувенир, – мягко произносит Джин, протягивая коробочку ему. – Напомнил мне о тебе. – Как трогательно, – шепчет Акин, осторожно открывая коробочку. Внутри лежал изящно украшенный брелок для ключей в виде черного котенка. Он тихо смеется, внимательно рассматривая вещицу. – Очень мило, – говорит он, поворачиваясь к Джину с яркой улыбкой. – Спасибо, Джун. Джин сразу же оживляется. Это прозвище, как по волшебству, всегда его радует. Акин замечает такие мелочи и сохраняет их глубоко в памяти – укромном местечке своего сознания, чтобы потом наслаждаться ими в одиночестве. Глаза Джина кажутся светлее в золотом цвете помещения и смотрят прямо в глаза Акина. – Я рад, что тебе нравится. Джин кладет свою руку на ладонь Акина под столом и аккуратно сжимает. Акин не отстраняется, а Джин улыбается еще шире, с нотами надежды и легкой нервозностью. Они встречаются взглядами, и мужчина впервые ощущает такой трепет, словно рой бабочек в животе. Это было приятно, но одновременно и пугающе. Акин медленно моргает. Необъяснимо, но между ними сокращается расстояние, и кончики мягких волос Джина щекочут кожу его лба. Все вокруг слишком давит: сияющее помещение, запах Джина, тяжесть его руки, плавный изгиб его губ… Уже близко. Ближе. Они настолько близко, что Акин чувствует дыхание Джина и его легкий запах, заполняющий пространство между ними. Ему хочется попробовать его. Совсем немного, пока... Официант появляется рядом с ними, чтобы заменить пустой кувшин воды. Они тут же отстраняются друг от друга, как будто их поймали за чем-то запретным, хотя они ничего не сделали. Момент упущен. Акин прочищает горло и глубоко дышит, чтобы собраться с мыслями. Он кивает официанту в знак благодарности за воду и наполняет ею стакан, хватая салфетку, чтобы стереть пот на шее. Акин робко улыбается Джину, который сейчас выглядит как щенок, пойманный на краже лакомств. – Что ж, начнем репетировать. Джин едва заметно вздрагивает и выпрямляется. Его затуманенный взгляд проясняется, словно возвращая в реальность. – Конечно. Затем он медленно, с видимой неохотой, убирает свою ладонь с руки Акина и тянется к своей сумке, доставая помятый сценарий. – Начнем с четырнадцатой сцены?

***

Что-то определенно изменилось с тех пор, как они чуть не поцеловались в ресторане. Джин по-прежнему мил и внимателен, как всегда, но вот Акин... Он ощущает себя иначе. Он сверхчувствителен к запаху Джина: то, что раньше воспринималось сладким фоном, теперь насыщенное и подавляющее. Это смягчает его, притупляет привычную остроту. Запах заставляет его засыпать на пассажирском сиденье каждый раз, когда Джин подвозит его домой со съемок. Всякий раз у него кружится голова, когда они начинают репетировать реплики в машине, и он даже не в силах отругать Джина за ошибки. Ситуацию усугубляет и то, как очаровательно Джин выглядит всякий раз, когда нежно проводит пальцем по щеке Акина, чтобы разбудить его. Эти незначительные прикосновения вообще не дают собраться с мыслями, вводя в замешательство еще сильнее. Акин полагает, что чем-то заболел. Возможно, у него легкая лихорадка – хоть что-то объяснимое. Он стал потеть больше обычного и перешел на более легкую одежду. От вещей у него зудит кожа, облегчение приходит лишь тогда, когда Джин рядом: случайные касания рук, плеча, пальцев, когда тот протягивает ему шоколадное молоко. Акин становится раздражительным: огрызается на своего менеджера по пустякам, слишком крепко спит и с трудом просыпается по утрам. А его сны... на них трудно не зацикливаться. Ему снится Джин: его волосы касаются виска Акина, сам он крепко держит его подрагивающие пальцы. Он видит его так близко, что может заметить каждую деталь: мягкость губ, гладкость кожи, его густой запах, заполняющий ноздри Акина, который тот жадно вдыхает, потому что во сне он не боится. Он позволяет себе сократить дистанцию, взобраться на колени к альфе, попросить больше, попросить об укусе… Из сна его вырывает будильник, заставляющий открыть глаза. Тело пропитано потом, ощущение тяжести в животе, а между ног – влажность. Чувствует себя неуправляемым. Перевернувшись на живот, Акин трется о поверхность кровати, пока напряжение не сменяется липкой влагой. Покрытый потом, смазкой, стыдом, он наблюдает, как беспорядок на его животе высыхает. Акин поворачивается на бок, тяжело дыша, охваченный замешательством и ноющей болью от жара, который никак не утихает. Все это недопустимо. Он дает себе слово не поддаваться влиянию Джина и сохранять профессионализм. Но сейчас чувствует, как распадается на части. Акин должен положить конец всему, что бы это ни было. Он видит в этом не что иное, как проявление примитивной биологии, и знает, что может превзойти простые инстинкты. Освежающий душ приносит долгожданное облегчение и спокойствие. Остановившись перед зеркалом, он смотрит на свое отражение и ощущает неловкость. – Больше никаких игр, – говорит Акин отражению, которое выглядело неубедительным.

***

Похоже, Акин не единственный, кто решил прекратить игры: Джин избегает его весь день. Во время съемок Джин держится на расстоянии, вежливо отказывается от предложения менеджеров провести совместную трансляцию. Вместо этого он скрывается в гримерке, сосредоточившись на своих репликах в одиночестве. Акин пытается убедить себя в том, что это к лучшему. Даже здорово. Ему не стоит так переживать из-за отсутствия ежедневной дозы запаха Джина, ведь это непрофессионально. Так будет правильнее. Парень достаточно умен, раз не позволяет нелепой ситуации между ними влиять на их работу. Полный порядок. Они же поедут домой вместе. Сегодня 21-й день, заключительный этап глупой затеи Джина. Акин наконец получит необходимую порцию его запаха. Все будет хорошо. Только вот это не так. Потому что в машине его ждет менеджер, а не Джин. – Где Джин? – спрашивает Акин, стараясь выглядеть невозмутимым. – Он сказал, что плохо себя чувствует. Сегодня я отвезу тебя домой, садись. Теперь Акин начинает выходить из себя. Голова раскалывается, виски пульсируют, глаза начинают щипать. Сиденье вдруг кажется ужасно неудобным, а его менеджер сбит с толку, спрашивая, что не так. Шоколадного молока нет, и Джина тоже. Он бросил Акина, потому что больше не хочет его. Потому что Акин сложный и отталкивает людей. В конечном итоге, он наскучил Джину. Все кончено. Кожа чешется, глаза слезятся; и, боже, он что, плачет? Какой позор. Акин поворачивается к своему менеджеру, внезапно хватая его за запястье, пока тот не успел завести машину. – Где он? Его менеджер устало выдыхает. Мужчина явно на пределе: Акин был невыносим в последнее время. Акин смотрит на него с сожалением, показывая, что понимает его недовольство: – Скажи мне, и я больше не стану тебя беспокоить. Тебе даже не нужно везти меня домой. Сайн озадаченно хмурится. Он обдумывает это в течение минуты, и Акин уже готов спорить, если тот ему откажет. – Он на заднем дворе, – наконец говорит Сайн. – Фотографируется для чего-то. Сказал, что после этого сам доберется. Он должен скоро закончить.

***

Найти Джина оказалось несложно. Как и сказал его менеджер, тот заканчивает со своей съемкой и направляется к машине. Акин уже ожидал на парковке, легко заметив машину Джина. Он подходит ближе и крайне непринужденно прислоняется к пассажирской двери. Джин смотрит на него с удивлением, но его выражение лица не загорается от радости, как обычно случалось при встрече с Акином. – Пи'Акин. Что ты здесь делаешь? – Жду тебя, – ответил тот с ноткой раздражения. – С того момента, как ты решил бросить меня. Джин медленно и растерянно моргает, беспомощно оглядываясь по сторонам. – Я попросил Пи'Сайна отвезти тебя домой. Я... – Отвези меня сам, – решительно перебивает его Акин. Поездка проходит в напряженной тишине. Запах Джина немного смягчает давление в его глазах. Внутри он все еще напряжен, словно оголенный провод, но его тело постепенно начинает расслабляться. Джин продолжает бросать на него обеспокоенные взгляды, хмуря брови. – Пи'Акин, ты злишься на меня? – тихо спрашивает он. Акин игнорирует его до конца поездки, отворачиваясь к окну. Он даже не знает, что сказать. Он действовал не раздумывая, на эмоциях, и сейчас даже не знает, как объяснить. Он так быстро забыл о решении, принятом сегодня утром? Он уже так зависим от запаха Джина, как жалкий омега, отчаянно нуждающийся в аромате альфы? Он правда опустился до такого? Как он может признаться Джину, что злость вызвана тем, что он оставил Акина, будто тот ничего не значил, не задев свою гордость? Он чувствует себя опустошенным, измотанным. Он болен, устал от тяжелого дня и того, что ему пришлось провести его без запаха Джина. Ему больно, потому что Джин забыл о своем обещании. Никто из них не произносит ни слова, пока Джин не паркуется перед домом. – Мы приехали, – едва слышно произносит парень. Это спокойствие превращает тихую бурю, назревавшую в груди Акина, в ураган. Печаль сменяется отчаянием, которое уступает место гневу. – Ты был занят сегодня? Джин опускает взгляд, останавливая его на пальцах, будто стараясь избежать прямого контакта. – Немного, – он делает паузу, украдкой бросая взгляд, прежде чем снова отвести его. – А ты? – Очень, – выдавливает из себя Акин. – Кажется, я чем-то заболеваю. Джин обеспокоенно хмурит брови. Его рука на мгновение дергается, словно он хочет протянуть ее и коснуться Акина. Но не решается, а пальцы лишь слегка подрагивают. – Завтра не будет съемок. Тебе следует подняться домой и хорошенько выспаться. Акин уже давно не высыпается. Его нервы на пределе, в груди все сдавлено. – Ты избегаешь меня? Джин мотает головой: – Я не избегаю тебя. Я думаю, что тебе нужно... – Знаешь, что мне нужно? – перебивает Акин. – Чтобы ты поднялся наверх и поговорил со мной. – Я не уверен, что это хорошая идея, – начинает Джин, но Акин не дает ему закончить: – Сейчас. К счастью, Джин решает, что ослушаться Акина – еще более худший вариант, поэтому он молча следует за ним наверх.

***

Они стоят друг напротив друга в полумраке гостевой комнаты, освещенной лишь полной луной. Выражение лица Джина нахмурено, словно он берется с чем-то внутри себя. – Мне нужно идти, – наконец говорит он. И без того хрупкое эмоциональное состояние Акина рушится, и он наконец не выдерживает. – Ты намеренно меня избегаешь, не так ли? – шипит он, резко тыча пальцем в грудь Джина. Тот отступает назад, открывая рот, будто собираясь сказать правду, но затем устало вздыхает: – Все не так. – Не ври мне! – кричит Акин, чувствуя стучащую в висках кровь. Его дыхание становится рваным, когда он окончательно выходит из себя. – Ты, – яростно начинает он, подходя ближе и впиваясь взглядом в Джина. – Ты хочешь, чтобы я доверился тебе, обращаешься со мной... таким образом, – на мгновение его голос прерывается. – Ты покупаешь мне подарки, почти целуешь меня. А потом смеешь игнорировать меня? Глаза Джина широко раскрыты, а взгляд виноватый и растерянный. Акин осознает, что плачет, на его щеках застывают слезы от злости. Их лица сейчас на расстоянии нескольких сантиметров, и Акин чувствует жар, исходящий от Джина. Пот медленно стекает по затылку, а затуманенный взгляд фокусируется на парне. Он пахнет невероятно, а его мягкие губы так и манят Акина, как во снах. Он теплый, даже слишком горячий и обжигающий. Пьянящий запах Джина пробуждает дикое желание в груди, которое невозможно было сдерживать. Это захватывает разум Акина, путает мысли и рассудок до тех пор, пока все, что он может делать, – это чувствовать. И он чувствует. Акин приподнимается на цыпочки, протягивая руки к лицу Джина, чтобы удержать его и заставить подчиниться. Акин целует его. Один раз. Второй. В комнате становится душно. Чем больше он увлекается и пробует Джина, тем жарче становится атмосфера в полумраке гостиной. Он настойчиво толкает Джина к стойке, чтобы углубить поцелуй. Сильные руки крепко сжимают плечи Акина, отстраняя его и разрывая поцелуй. Тот недовольно шипит, извивается, отчаянно желая прижаться ближе и почувствовать еще. – Успокойся, – просит Джин, но Акин вырывается сильнее. Губы Джина такие мягкие, и он тает, когда Акин целует его. Мужчина чувствует его желание, чувствует, как сильно парень тоже этого хочет. Он снова наклоняется, на этот раз более жадно: вытягивает шею, чтобы стать еще ближе, получить немного больше. Джин без труда удерживает руки Акина, прижимает его к своей груди, что их щеки соприкасаются. Джин хриплым, бархатным голосом говорит ему на ухо: – Совсем не можешь скрыть это. Я чувствую по твоему запаху, – шепчет он, скользя горячим дыханием по ушной раковине. По спине Акина пробегают мурашки. – О чем ты?.. – начинает Акин, утыкаясь подбородком в плечо Джина, пытаясь унять дрожь в ногах. В таком положении кухня плывет у него перед глазами. Он моргает, пытаясь убрать пелену от слез, а все вокруг размыто в тусклом лунном свете, падающем на пол. Вдруг он замечает что-то красное под стойкой. Мысли Акина возвращаются к тому, как он собирался принять подавители. Когда таблетка выскользнула у него из пальцев, он был так отвлечен сообщением Джина, что не подобрал ее. С момента, как Джин почти поцеловал его, он был так погружен в свои мысли, что забыл о препарате окончательно. Акин снова задыхается. Ночной воздух был пропитан густым запахом Джина, от которого он был так зависим. Все это нахлынуло на него. Руки Джина расслабляют хватку. Акин чувствует это и обмякает, когда поднимает взгляд. – Я отдалился от тебя, потому что твоя течка сводит меня с ума, – нежно шепчет Джин. – На днях, – продолжает он, – когда ты спал в машине, от тебя так приятно пахло. Я почти не мог сдержаться. Акина переполняет облегчение, его ноги становятся ватными. – Тебе нравится мой запах? – с надеждой спрашивает он. Такой глупый, такой дурак. – Мне все в тебе нравится, – шепчет Джин, его глаза темнеют. Он нравится альфе. Эта мысль проносится в голове у Акина, вызывая теплую улыбку. Джину нравится его запах. Ему нравится в нем все. – Я не хотел быть тем типом альф, которых ты ненавидишь. Я хотел, чтобы ты мне доверял. Акин не может перестать улыбаться, мечась внутри от одной крайности к другой. Так вот, что из себя представляет течка, какого это – по-настоящему желать чего-то без стыда. – Я доверяю тебе, – шепчет он, касаясь губ Джина своими. – Ты нужен мне, – Акин дает себе волю и не сдерживается. – Это мой первый раз, – признается он, утыкаясь лицом в шею Джина, глубоко вдыхая аромат. Парень стонет и притягивает его ближе, крепко обхватывая Акина за талию одной рукой, а тот прекрасно чувствует твердый член, упирающийся ему в живот. – Я сейчас умру, – скулит Акин, надувая губы. – Ты правда хочешь этого? – Кажется, я в таком же положении, – выдыхает Джин ему в волосы, прежде чем уверенно схватить его за подбородок, прижимаясь губами в обжигающем поцелуе. Он становится глубже, и они растворяются друг в друге, тихо постанывая. Комната наполняется звуками страстных вздохов, мягким шорохом ткани, когда они цепляются друг за друга. – Я всегда хотел тебя, – хрипло произносит Джин, скользя рукой ниже, чтобы крепко сжать задницу Акина. – Ты чертовски хорошо пахнешь. Похвала проникает прямо в одурманенный течкой мозг Акина, и он чувствует, как смазка медленно стекает по его дрожащим бедрам. Джин впивается в его шею, находясь в опасной близости от чувствительной припухлости запаховой железы. Акин вздрагивает и вскрикивает. – Еще, – бесстыдно умоляет он. – Еще. Рубашка в спешке срывается с его тела. Акин наблюдает, как Джин также избавляется от своей, смотря на мужчину со стеклянными глазами, открытым ртом и алыми от поцелуев губами. Дрожащими пальцами Акин возится с пуговицами на штанах парня. Боги, Джин такой твердый: он чувствует это даже через ткань его джинсов. Они опускаются на пол, небрежно сплетаясь телами. Джин целует его везде – шея, чувствительная грудь, языком обводит сосок и прикусывает его. Акин сильно выгибается, выпуская из горла прерывистый звук, а ресницы трепетно подергиваются. Он следит, как Джин целует и вылизывает его живот, дразня языком раскрасневшуюся и дрожащую кожу прямо над поясом трусов Акина. Парень незамедлительно располагается между его ног, утыкаясь носом в нежную кожу бедра. Акин внизу представляет из себя полный беспорядок: он все еще мокрый, истекающий, а смазка непристойно пачкает тонкую ткань его нижнего белья. Он лежит на полу, становясь слишком расслабленным и податливым, пока Джин, наконец, избавляется от остатков одежды и нависает над ним. Парень невероятно красив: рельефные мышцы и широкие плечи – чистое альфа-совершенство. Джин смотрит на него сверху вниз, не отрываясь. Его зрачки расширены, глаза темные от желания. Он обхватывает Акина под бедра, притягивая того ближе и погружаясь пальцами в смазку, покрывающую кожу. – Ты такой мокрый, – говорит Джин с едва сдерживаемым, хриплым рычанием. Акин не может сказать и слова, но с энтузиазмом кивает. Да, он весь мокрый, смазка и пот сочатся из каждой поры. Он с облегчением выдыхает, когда Джин снимает с него последнюю часть одежды. Прохладный ночной ветер ласкает его кожу, вызывая заметную дрожь. Кажется, все тело охвачено пульсацией, впервые испытывая состояние течки в полной мере. Каждая клетка жаждет альфу. – Раздвинь ноги, – шепчет Джин в его бедра. Акин не смеет ослушаться, расставляя свои влажные от смазки ноги, предоставляя доступ рукам альфы. Джин, не торопясь, проводит костяшками пальцев по внутренней стороне бедер, прежде чем проникнуть внутрь сразу двумя. Кончики пальцев сразу задевают сверхчувствительные нервные окончания внутри, там, где Акина никогда не касались. Он издает жалкие звуки удовольствия, пока умелые пальцы Джина растягивают его. Он жадно сжимается от проникновения, тело полностью охвачено волной растущего наслаждения. Он смотрит из-под ресниц, как Джин увлеченно облизывает свои пальцы. – Ты такой сладкий, – урчит он. – Словно мед. Парень медленно наклоняется, чтобы подарить мужчине открытый, влажный поцелуй, тем самым поделившись приторным вкусом самого Акина. Затем Джин направляется к его розоватому и липкому проходу, без стеснения вжимаясь ртом между его ног. Глаза Акина закатываются, одна рука взлетает ко рту, чтобы заглушить позорные всхлипывания. Джин вылизывает его там, настойчиво прокручивая языком, пока тщательно пробует Акина на вкус. Кажется, это длится целую вечность. Акин лежит на спине, подрагивая и пуская слюни от удовольствия; Джин зарывается носом между его ног, трахая его языком и высасывая из него смазку, как мед из сот. Этого недостаточно. Акин запускает пальцы в волосы Джина и легонько тянет. Парень смотрит на него, облизывая распухшие и покрасневшие губы. – Сделай это уже, – умоляет Акин. Джин медленно и лукаво улыбается. Акину следует быть осторожнее, потому что картина, представшая перед ним, заставляет затаить дыхание: глаза альфы словно темный дым, вздувшиеся вены на руках, пульсирующий от налившейся крови член в полумраке комнаты. – Пи'Акин готов ко мне? Он безупречен. Акин чувствует себя опустошенным, хватая ртом воздух. Он кончает на Джина, пачкая его подтянутый торс. – Если ты спрашиваешь, то забудь, – выдавливает он, цепляясь за последние крупицы своего достоинства. – Я просто хочу, чтобы ты сказал это хоть раз, – настаивает Джин, кончиками пальцев проводя по изгибу его талии. Когда Акин недовольно надувает губы, Джин расплывается в улыбке, зарываясь носом в его шею, чтобы жадно втянуть запах. Пальцы Акина сжимают его волосы, притягивая для глубокого поцелуя. Трудно сохранять гордость, когда язык Джина хозяйничает у него во рту, а сам он телом прижимает Акина к мягкому ковру. Их члены скользят и трутся друг о друга, принося восхитительные ощущения. Джин продолжает вылизывать открытый рот Акина и улыбается, когда тот наконец шепчет в его губы: – Я готов к тебе, альфа. Джин стонет, крепко обнимая мужчину, и, наконец, медленно входит в него, продвигаясь сантиметр за сантиметром, пока не погружается полностью. Все это время он наблюдает за Акином, не упуская ни единой эмоции: из его покрасневших глаз текут слезы, сквозь мягкие и податливые губы вырывается судорожный вздох. Тогда все и становится слишком интенсивным. Джин сжимает его запястья и делает толчок, наполняя тишину комнаты влажными звуками и их совместными стонами наслаждения. Запах такой насыщенный, сладкий, правильный. Каждый толчок, поцелуй и прикосновение отзываются в позвоночнике Акина. Он теряет себя, забывает все, и превращается в комок нервов, состоящий из удовольствия и жара. Акин, задыхаясь, издает пронзительные крики блаженства в плечо Джина, пока его альфа безжалостно врезается в него, каждый раз задевая ту приятную точку и постанывая в волосы мужчины. Джин шепчет ласковые слова ему на ухо, говорит, какой Акин красивый, такой особенный, такой узкий, что Джину больно. Акин сжимается сильнее и подрагивает, когда парень покусывает его грудь настолько сильно, что выступают капельки крови. Боль смешивается с наслаждением, это подводит Акина к самому краю: его мозг отключается, когда он кончает в тесное пространство между кожей и телом Джина. Он кричит и выгибается в спине, пока из него выходит липкая сперма, сильно сжимается вокруг Джина и едва слышит, как тот быстро и тяжело дышит ему в ключицу, когда сам кончает внутрь Акина. Они какое-то время просто лежат расслабленные и выдохшиеся, не обращая внимания, как сперма и смазка застывают на коже. Комната пахнет ими, в воздухе повисает сладкий цветочный аромат. Разум Акина приятно пуст. Он пропитан запахом своего альфы и прижат его крупным телом. Джин снова целует его, на этот раз лениво и неторопливо. – Тебе понравилось? – шепчет Джин ему в губы. – Да, – мечтательно говорит Акин. – Еще. Прошу. Поцелуй становится жарким и страстным. Джин поворачивает его на живот, сильными руками обхватывая вокруг груди, а губами прижимаясь к чувствительной шее, пока его член снова скользит в Акина, на этот раз грубее. Тот теряется во времени и не замечает, как долго альфа трахает его так, целуя и покусывая восприимчивую кожу затылка и ушей. Внезапно рука сжимает горло Акина, и Джин приподнимает его, прижимая спиной к своей груди. Каждый глубокий толчок пронзает так сильно, что перехватывает дыхание. Акин цепляется за предплечья Джина, беспомощно постанывая, пока его бедра подрагивают при каждом отменном толчке. Огонь разгорается в пожар. Акин натянут как струна, выгнут как лук, каждая мышца дрожит. Рука Джина на его горле – единственное, что удерживает от падения сейчас. От ощутимого давления на дыхательные пути у него кружится голова, взгляд становится рассеянным, с губ срываются бессвязные звуки удовлетворения. Акин заполнен, и это ощущается безупречно, именно так, как было необходимо долгое время. Он такой глупый, просто глупый маленький омега, раз решил, что сможет прожить без растягивающего узла альфы. Очередной оргазм накрывает его сильными волнами удовольствия, сотрясая тело и расплываясь между ног, где Джин погружается в него по самое основание. Он чувствует, как Джин набухает внутри него, как узел увеличивается с каждым толчком. Парень не останавливается. Он трахает Акина сквозь блаженство и сверхстимуляцию, пока мужчина не всхлипывает тому в губы, раскрывая свои для нежного и измученного поцелуя. Ночь словно мед: теплая, липкая, сладкая на вкус и пахнущая, как цветы. Они теряют счет времени, расположившись на полу, пока не перемещаются на диван. Акин взбирается на колени Джина, как в том сне, который преследовал его все это время, где он умолял об укусе. Он смотрит на Джина из-под опущенных ресниц. – Я хорошо справился? Парень улыбается, полностью опьяненный омегой, и притягивает его ближе. – Такой узкий, – шепчет он в волосы Акина. – Красивый, – утыкается лицом в его шею. – Хочу остаться внутри тебя навсегда. Акин тает, ноги слабеют, а дыхание прерывается. Он обхватывает руками шею Джина и неторопливо приподнимается, только чтобы сразу опуститься обратно. Узел Джина плотно затягивается внутри него. Его тело знает Джина, хочет его, все еще жаждет, хотя они уже и так буквально связаны. В этот раз, очередь Акина наблюдать, как распадается Джин. Пальцы альфы впиваются в его бедра так сильно, что на коже точно останутся синяки. Акин судорожно вздыхает, чувствуя, как сильно он растянут и узел пульсирует внутри, как второе сердцебиение. Они двигаются вместе, не отрывая взглядов друг от друга, ощущая каждый толчок, каждое трепещущее биение пульса, каждый вздох, который они ловят. Это так приятно, глубоко и интимно. Они целуются, игриво покусывая, шепчутся, крепко обнимаются, словно пытаясь слиться воедино. Вдвоем находят подходящий ритм: Джин погружается в дрожащее, пульсирующее вокруг него тепло, Акин же льнет к нему, задыхаясь от каждого толчка, обхватывает ногами талию Джина, пока плавится в удовольствии, ощущая себя потрясающе заполненным. Акин уже не различает, где заканчивается он и начинается Джин. Все это – жаркое пятно пота, влажных поцелуев, следов и вздохов. Лихорадочный сон. Идеальный сон, от которого он никогда не хочет просыпаться. Они продолжают в том же темпе, пока Акин не чувствует себя полностью выжатым, опустошенным, трясущимся и изнуренным в хорошем смысле. Когда Джин наконец смягчается внутри него, они растворяются в объятиях друг друга, дыша в едином ритме.

***

Мягкий утренний свет пробивается сквозь шторы, освещая уголки комнаты золотистым сиянием. Акин медленно шевелится, наслаждаясь теплом тела Джина, запах которого пропитал каждую клетку его кожи. Тяжелая рука парня лежит на его талии, а их ноги переплетены под одеялом. Акин слегка поворачивается, прижимаясь лицом к обнаженной груди Джина. Ему слышно спокойное и ровное биение его сердца. – Ты проснулся? – голос Джина звучит низко, слегка хрипло после сна, пока он проводит пальцами по волосам Акина. Тот лишь урчит, не в силах что-то сказать. Они остаются в золотистой тишине, позволяя ее мгновениям тянуться неспешно. Джин ласково целует Акина в висок, касаясь теплым дыханием его кожи. – Мне нравится просыпаться вот так, – шепчет Джин. Акин сонно улыбается. – Мне тоже, – он шевелится, вздрагивая, когда его тело напоминает о всех болезненных местах, где побывал ночью Джин. – Устал? – заботливо спрашивает парень, нежно поглаживая его по волосам. Его губы изгибаются в улыбке, когда Акин раздраженно прищуривается. – Теперь ты решил пожалеть меня? – саркастично спрашивает он. Джин смеется, громко и ярко, крепче сжимая его и наблюдая, как Акин недовольно выдыхает, но двигается ближе, утыкаясь лицом в его шею. – На самом деле, – шепчет Джин, соприкасаясь с ним носами, – я собирался спросить, не хочешь ли ты повторить. Внутри Акина разливается густое тепло, а во рту скапливается слюна. Он не отвечает словами, просто наклоняет голову и раскрывает губы для глубокого поцелуя.