Apple Macchiato (Don't Smile at Me)

- Сынмин? - Чан? Каким-то образом Хёнджин оказался в центре внимания. Он поднял руки в жесте капитуляции, хотя и не до конца понимал – почему его друзья смотрят на него именно так. Он знал, что эти двое любят жаловаться друг на друга, но выражения на их лицах выражали такую степень предательства, которая никак не могла связаться с обычным нежеланием проводить время вместе. Хёнджин думал, что дружил с парой заклятых врагов. - Ты не говорил мне, что твоим другом является печально известный Ким Сынмин, - игриво сказал Чан, занимая место рядом с Сынмином и обнимая рукой за плечи. Тот кинул на него раздражённый взгляд и оттолкнул – и, ох. Это имело больше смысла. Они флиртовали. - Я не знал, что ты знаком с ним, - прошептал Сынмин, но его голос не был достаточно тих, чтобы Чан не услышал его – учитывая, что он находился к Сынмину даже ближе, чем Хёнджин. Чан ухмыльнулся, глядя на Хёнджина, - Это он про меня говорит? Сынмин нахмурился и ответил первым: - Нет. (Говорит. И много). - Я так и знал, что ты любишь меня. - Ненавижу тебя. - Как скажешь, прелестный, - сказал Чан, а Сынмин закатил глаза – нарочито, хотя умел скрывать это - и вздохнул куда громче, чем требовалось. В следующую секунду он уже собирал свои вещи. - Я не играю в это. Увидимся позже, Хенджин. - Позвони мне, детка! - крикнул Чан вслед удаляющемуся Сынмину, и это только заставило того быстрее выбежать из столовой, спасаясь от внимания, которое Чан навлёк за ним. В тот же момент внимание перескочило на самого Чана, хотя взгляды вскоре рассеялись – кроме одного, Хёнджина, который смотрел на него с поднятой бровью, явно заинтересованный. - Я и не думал, что ты настолько в нём. Хёнджин знал, что Чан имеет огромный краш на Сынмина – знал, как тот говорил, что Сынмин «играет в недотрогу», что он «вроде красивый», что он «иногда говорит со мной о науке – и это чертовски заводит». И всё же Хёнджину было трудно поверить, что Чан так смотрит на его лучшего друга – и тем более, что это длится так долго. Чан легко терял интерес, а Сынмин умел отталкивать людей. Как им вообще удавалось держаться рядом друг с другом столько месяцев? - Почему ты никогда не говорил, что он твой друг? – вырывая Хёнджина из раздумий, спросил Чан. И тут мысли Хёнджина пошли в другое русло: и правда, почему он никогда не говорил об этом? Его лучшее объяснение, которое пришло в голову было – пусть и без особой причины: – Я просто не думал, что у вас двоих что-то выйдет Чан надул губы, почти обижено, но вскоре это выражение сменилось усмешкой. – Почему? Он говорит что-то плохое про меня? - Нет…? Я просто подумал, что он довольно-таки быстро тебя отошьет. – так просто сказал Хёнджин. Он вернулся к еде, внезапно осознав, что его остановили посреди обеда из-за непрекращающегося флирта друзей – обычно это случалось с ним только когда он тусовался с Чанбином и Джисоном. Следующее, что сказал Хёнджин с набитым ртом было: - Мы давние друзья, и я видел, как он отталкивает множество людей. - Это мило, - пробормотал Чан. Мило? Хёнджин не понимал этих двух. - Любые идеи, что ему нравится? - Ему больше нравится, когда люди лично узнают, а не спрашивают об этом у меня, - подразнил Хёнджин. Чан бросил на него недовольный взгляд, и Хёнджин решил смилостивиться. – Честно говоря, я не до конца знаю, что ему нравится… но могу сказать точно – он тебя не ненавидит. Он просто делает вид. Думаю, это как-то связано с его эго. - Я знаю, что он не невидит меня, - сказал Чан, выпрямив спину и расплывшись в довольной улыбке и Хёнджин фыркнул от смеха. Правда, уже через секунду Чан снова осел на месте, пробурчав: - Но я также знаю, что он не воспринимает меня всерьез. - Бан Чан хочет, чтобы кто-то относился к нему серьёзно, в романтическом плане? Да ты точно по уши, - заметил Хёнджин и рассмеялся ещё громче, когда тот кинул в его лицо виноград. - Просто будь собой, - продолжил Хёнджин - банально, но искренне, - Ты нравишься ему.

˚₊· ➳❥

В итоге Сынмин провёл почти весь обед в библиотеке. Он мог бы сидеть и есть с лучшим другом, подумал тот, если бы не Бан Чан, который обязательно должен был появиться посреди разговора. Если бы не Чан, ему бы не пришлось разрывать сэндвич на кусочки и незаметно запихивать их в рот, пока библиотекарь отвернулся – и не пришлось бы каждый раз подниматься и исчезать между полок с сумкой, чтобы сделать глоток напитка. Он по-настоящему ненавидел Бан Чана. Так что представьте его раздражение, когда Чан явился в библиотеку, как раз в середине оставшегося обеда. Он без стеснения уселся прямо напротив Сынмина – ну и наглость, вы поглядите – и улыбнулся. Сынмину безумно хотелось заехать ему по зубам. - Убирайся, - сказал он мрачно, - Мне из-за тебя приходится доедать обед, как мышонку. Чан потрепал Сынмина по волосам, не переставая ухмыляться, даже когда тот отпрянул от него. Руки Сынмина чесались, чтобы ударить его. - Хёнджин проболтался, что ты ко мне неравнодушен. Теперь Сынмину хочется ударить двух людей. – Хёнджин просто пытается тебя подбодрить. Я ничего к тебе не чувствую. - Тебе нравится сэндвич? – поинтересовался Чан, подавшись вперед и скользнул взглядом по столу к еде Сынмина. Тот тут же прикрыл свой перекус, настороженно следя за Чаном. - Да, нравится. - Библиотекарша тебя не засечёт, пока я тут тебя прикрываю. Ешь давай, - сказал Чан. И он был прав; хоть Чан и уступал Сынмину в росте, его широкая фигура, да ещё и поза со скрещенными под бёдрами ногами, сейчас делала его голову чуть выше, над головой Сынмина, надёжно скрывая того от глаз библиотекаря. Сынмин не спеша, с вызовом, откусил от сэндвича и снова опустил руки на колени. – Всё в порядке? - Тебе что-то нужно? – поинтересовался Сынмин. Чан неопределенно повёл плечами. - Да не особо. Но если тебе нравится разбирать свой сэндвич по кусочкам, я могу и отойти… Чан уже собирался уходить, но Сынмин совсем не хотел снова разрывать свой обед по частям. У него забивались крошки под ногти, а на пальцах оставался липкий соус, а облизывать их он терпеть не мог, да и салфеток не было. - Стой, нет… останься. И только потому, что я не хочу ковыряться в еде, как воробей. Чан снова уселся, ухмыляясь. – Я так и знал, что ты ко мне неравнодушен. Сынмин с вызовом откусил сэндвич. – Ты невыносим. Как обычно, Чан совершенно не обратил внимание на словесное отторжение Сынмина, и тут же перешёл в наступление. – Есть ли у тебя планы на вечер? - Встречаюсь с Хёнджином, - Сынмин отвечал лишь для того, чтобы задержать Чана – по крайней мере, пока его обед не закончится. - Учеба? Сынмин дёрнул плечом, набивая рот половиной сэндвича, лишь бы избежать разговора. Казалось, Чан панически боялся тишины, постоянно нарушая её вопросами, замечаниями, какой-либо чепухой, например, - Кстати, ты выглядишь потрясающе сегодня. - Ага, особенно очарователен сейчас с булкой во рту, - буркнул Сынмин, даже не потрудившись прикрыть рот рукой. Он нашарил в сумке свою бутылку, аккуратно открутил крышку и сделал небольшой глоток. - Ты всегда выглядишь очаровательно, - выпалил Чан с такой уверенностью, что щёки Сынмина предательски порозовели. Он снова нырнул под стол, отчасти пряча улыбку, и засунул свой напиток обратно в сумку. Он понятия не имел, что ответить на комплимент Чана, поэтому он просто промолчал. - И все так считают, - само собой продолжил Чан, - Ты хоть представляешь насколько ты популярен? - Я? – прыснул со смеху тот, возможно, слишком громко для библиотеки. – Я и двадцати секунд не могу прожить, чтобы кто-нибудь не упомянул твоё имя рядом. - Правда? И что же говорят? – спросил Чан, пытаясь сделать непринуждённый вид, хотя его уши уже заметно покраснели, а в выражении лица не было и следа уверенности. Он даже порозовел от смущения. - Что ты капец какой горячий, безумно талантливый, и такой грозный, но при этом такой добрый, бескорыстный и всегда готов помочь, и все по тебе тащатся, бла-бла-бла. – Сынмин вгрызся в сэндвич, наблюдая, как уши Чана становятся пунцовыми, и фыркнул: - Полная чушь, короче. - Эй! – возмутился Чан. Он зажал ухо костяшками пальцев, болезненно вздохнув, когда почувствовал, какой жар от неё исходит. Он отдернул руку, а Сынмин тем временем запихнул в себя остаток сэндвича. (Возможно, он нарочно ел непривлекательно. Он и раньше так делал с некоторыми людьми – всё, лишь бы они меньше им увлекались). На Чана это не действовало. Совершенно. - Однажды ты всё-таки скажешь мне что-нибудь приятное, Ким Сынмин, - с вызовом заявил Чан. Он поднялся, разминая спину (от чего его футболка задралась, и Сынмин, кажется, невольно скользнул взглядом по мелькнувшим мышцам живота – и тут же отвернулся). Миг спустя Чан взял сумку. – Но не сегодня. У нас две минуты до следующего занятия. Сынмин лихорадочно уставился в телефон – ну конечно, 14:58, Чан не мог заметить на минуту раньше, что ли? Сынмин спешно собрал свои вещи, протискиваясь мимо Чана, не произнося ни слова. Он услышал, как Чан смеется ему вслед, пока он мчался через библиотеку и почти бегом добирался до научного корпуса. Бан Чан – отстой.

˚₊· ➳❥

Хёнджин не был ничем лучше. Сынмин отсидел свои последние занятия – в том числе и лабораторную – в предвкушении того, как он проведет время с Хёнджином после и почувствует себя лучше. Но он прождал за одним из столиков перед библиотекой целых десять минут, не получив от Хёнджина ни одного сообщения. Было 17:13 и Сынмин начинал терять всякое терпение, желая выплеснуть другу своё негодование, как Чан заставил его по-странному съесть обед, как из-за Чана он опоздал на занятия и как же он ненавидел эту биохимию. И вот он уже открыл групповой чат с Хёнджином и их сверстниками, Феликсом и Джисоном, твердо намереваясь пристыдить Хёнджина за его опоздание. учебная группа (а заодно и друзья) (и спутники жизни!) сынмин: @hyunjin ну и где тебя носит???? сынмин: @hyunjin мы должны были встретить ещё в 17 : | хёнджин: блять!! прости, тренер перенес нашу тренировку на сегодня, прям на сейчас, я сейчас в зале хёнджин: приходи посмотреть на меня! сынмин: и зачем же мне это делать??? сынмин: я иду домой : | феликс: я здесь! пожалуйста, потусуйся со мной!!! мне так скучно, тут нет никого, кто мог бы со мной поболтать : ( сынмин: @jisung ^ феликс: он присоединился к баскетбольной команде ради чанбина, помнишь? сынмин: точно сынмин: @jisung ты противный сынмин: @felix я лечу, окей : | феликс: !! <3 Сынмин, если быть честным, был рад предоставленной возможности получше узнать Феликса. Их знакомство состоялось благодаря Джисону, общему другу Феликса и Хёнджина – а также Сынмина, с которым они довольно сблизились за последние полгода. Однако, помимо редких репетиций группы, пути Феликса и Сынмина почти не пересекались, да и репетиции проходили не так часто, как того хотел Джисон. (И виной этому было его вступление в баскетбольную команду, втайне мечтая склонить к этому и Хёнджина). - Они отстой, - бросил Сынмин Феликсу, не отрывая взгляда от Хёнджина. Феликс же наблюдал за Джисоном, хихикая, когда тот споткнулся о мяч, и даже поддразнил его, сложив ладони рупором. - Хан Джисон, в баскетболе вообще-то руками играют! - А твой Чан действительно очень хорош, - спустя время заметил Феликс, слегка толкнув Сынмина локтем. От этих слов Сынмин вздрогнул и выпрямился, словно от удара. - Что? Кто тебе рассказал про меня и Чана? - О, вау, да ты буквально намекаешь, что между вами что-то есть, - улыбка на лице Феликса напомнила ему Чана – игривая, самодовольная и дразнящая. Сынмина это действительно раздражало. – Хенджин просто ляпнул, что вы двое флиртовали. - Мы не флиртовали. Я ненавижу этого парня и всё, за что он выступает. - Он же далек от политики, Сынмин, - новый взрыв смеха Феликса чуть не согнул его пополам. Сынмин, не удостоив его взглядом, лишь закатил глаза и вновь лениво прислонился к трибунам. Желая сменить тему – отчасти из нежелания говорить сейчас о Чане, а отчасти из интереса к Феликсу, он спросил: - Что нового у тебя? - Поглощен учебой. Пытаюсь отыскать себе занятие по душе, после того как Джисон, увы, развалил нашу музыкальную группу. - Понимаю. – фыркнул Сынмин. – Я всё ещё пою – а ты всё еще играешь на барабанах? - Естественно! Я обожаю свою установку. Учусь играть на гитаре сейчас, - произнёс Феликс. – Эй, нам нужно порепетировать иногда, только мы. Может быть, если мы проведем достаточно времени вместе – Хёнджин начнет ревновать и заставит Джисона вернуться в группу. У Хенджина был самый сильный синдром упущенной выгоды, который Сынмин когда-либо видел у кого-либо – именно поэтому Джисону было невероятно легко уговорить его войти в баскетбольную команду (что забавно, потому что раньше этот вид спорта он никогда не видел). - Знаешь, а это может сработать. - Забито, это свиданка, - заявил Феликс, по-дружески стукнув Сынмина по плечу. И как раз вовремя – к ним подбежал запыхавшийся Хёнджин, весь в поту, и выпалил: - Чан дал нам пятнадцать минут отдыха. Хотите со мной за чем-нибудь сходить перекусить? - Я – за! – энергично сказал Феликс, поднимаясь с места. – Я сегодня пропустил обед, так что съем хоть целого слона! - Эй, я тоже хочу вкусняшки! – крикнул Джисон будучи в двадцати футах, подбегая к Феликсу, Сынмину и Хёнджину, которые уже направлялись к выходу. Он помахал кошельком в руке, - Привилегии бойфренда. - Он когда-нибудь прибьет тебя, - заявил Феликс, но был совершенно не против, чтобы на деньги из этого кошелька купили все их вкусняшки. У двери спортзала их уже ждал парень Джисона и, как только те вошли, отобрал у того кошелёк. – Ты просто ходячая катастрофа, ты в курсе? - И ты любишь меня так сильно, - промурлыкал Джисон, чмокнув своего парня в щеку. Когда парочка оторвалась друг от друга, Сынмин привлёк внимание Джисона лёгким касанием плеча, разглядывая с любопытством этого мускулистого баскетболиста, от которого, судя по всему, Джисон буквально сходил с ума уже несколько лет, и который большинству казался довольно грозным. - Напомни, как тебя зовут? - Со Чанбин, - ответил этот, видимо при деньгах и точно незлопамятный парень. – Ты же Сынмин, да? Который поёт и шарит за науку? - Он самый, - усмехнулся Сынмин, не став заморачиваться с объяснениями насчёт своей будущей карьеры врача. Он поднял пакет с чипсами. – Спасибо за перекус. Чанбин хмыкнул и обнял Джисона за плечо. – Обращайся. - Эй, ничего мне не прихватили? – возмутился Чан, подходя к ним с картинно разведенными руками в обиде. Он показал им на снеки и с обиженным видом протянул. – Ну что за дела? - Они мои деньги спустили и даже не подумали обо мне, - проворчал Чанбин, ласково потрепал Джисона за волосы. Тот возмущённо закашлялся, выплёвывая крошки чипсов – какая гадость – пытаясь вырваться из рук Чанбина. Сынмин едва успел отскочить от летящего бедра Джисона и локтя Чана, который подхватил хохочущего Феликса и взвалил на плечо, делая вид, что отчитывает за то, что «забыл покормить своего старшего братика». Сынмину вся эта сцена показалась забавной, хоть и немного хаотичной. Рядом оказался Хёнджин, который на миг переплёл их ладони, просто чтобы почувствовать близость, и предложил ему какую-то овощную чипсину, которую Сынмин терпеть не мог. - Никогда не смогу понять, почему ты предпочитаешь есть овощи в любой форме, кроме как в натуральной, - проворчал Сынмин, запихивая в рот несколько своих картофельных чипсов, чтобы перебить мерзкий привкус этих сушёных, кажется, даже переваренных овощей. Хёнджин лишь закатил глаза, но позабавленный, не обратил на это внимание, вполне довольный возможностью провести следующие шесть минут до начала тренировки, стоя плечом к плечу со своим лучшим другом. - О, Сынмин! – неожиданно сказал Чан, Феликс уже стоял перед ним. Его руки были обвиты вокруг талии Феликса, и Сынмин предпочитал не смотреть, когда Чан обращался к нему, - Ты здесь! Я даже и не знал, что тебе нравится баскетбол! Сынмин постарался не обращать внимания на неприятный осадок – смесь раздражения и, может быть, даже обиды из-за того, что Чан вообще не заметил его среди остальных. – Я не люблю этот ваш баскетбол. - Но он любит нас, - сказал Джисон, - И он здесь, чтобы посмотреть на меня и Хёнджина! - Но в большей степени, чтобы провести со мной время, - добавил Феликс. – Я единственный, кто убедил его прийти сюда. - У тебя нет доказательств, - проворчал Джисон. - Проверь групповой чат! - Всем хоть чуть-чуть, но нравится баскетбол, - заявил Чанбин. В ответ со всех сторон послышались возмущённые возгласы – даже Чан не согласился – и он поднял руки, капитулируя. – Ладно-ладно, сдаюсь! Пощадите! - Ты отвлек Сынмина, - чавкая, бросил Хёнджин. (Мерзость). – Чан флиртовал с ним. Сынмин заметил, как покраснели уши Чана, когда тот заехал локтем Хёнджину под дых. Феликс засмеялся и ущипнул Чана за задницу. – Хёнджин, Сынмин тебе сейчас втащит. - Уже втащил, - прохрипел Хёнджин, держась за бок. – Это было сильно. - Ты козёл, - буркнул Сынмин. Он резко развернулся и отмахнулся от друзей. – Если бы не Феликс, я бы уже домой свалил! – Но вместо этого он просто вернулся на трибуны, забился там со своими чипсами и телефоном, пока через две минуты к нему не подсел Феликс, а остальные вернулись к тренировке. - Он втрескался в тебя, - заявил Феликс. Сынмин простонал. - Умоляю, хватит. Это совсем не причина кого-то свести – это какой-то детский сад. - Забавно, что ты вообще подумал, что мы пытаемся вас свести, - прокомментировал Феликс. Сынмин не был настолько близок с ним, чтобы отвесить подзатыльник, как бы он сделал Хёнджину или Джисону, поэтому он снова издал стон, надеясь, что этого окажется достаточным показателем его отвращения. И он, возможно, уловил, или Феликс просто тактично проигнорировал. Они снова увлеклись разговором о группе, потом перешли к выбору предметов на следующий семестр. («Вау, ты тоже ходишь на историю искусств?... Ага, Хёнджин меня тоже туда затащил). Время от времени они бросали взгляд на тренировку, тихонько подшучивая над Хёнджином и Джисоном. - Эй, для этого тренировки и существуют, - выдохнул Джисон, когда они и остальные члены команды переодевались в раздевалке. Сынмин, само собой, не упустил возможности сказать Хёнджину и Джисону, какие они бездари в баскетболе, а Феликс тихо хихикал за его спиной. Хёнджин лишь легонько щёлкнул его по носу и убежал искать Чана и Чанбина, оставив Джисона, Феликса и Сынмина втроём. - А это разве не моя? – удивился Феликс, показывая на юбку, в которую Джисон переоделся. Сынмин как раз рассматривал её – может, даже слишком внимательно – очарованный фиолетово-синими узорами. Джисон пожал плечами, стягивая тренировочную майку. - Скорее всего. - Она классная, - заметил Сынмин, и Джисон уже открыл рот, чтобы что-то сказать – наверное, поблагодарить или отпустить шутку – как вдруг позади них раздался чей-то голос, нарушив их спокойствие. - Какого хуя? Сынмин резко вскинул голову в поисках источника раздражающе громкого голоса. Какой-то блондин, которого он раньше не видел, уставился на Джисона, похоже, вообще не замечая испепеляющий взгляд Сынмина, и выпалил: - Ты что, пойдёшь с этими долбанными черлидиршами тренироваться? Сынмин встал перед Джисоном. – Что ты только что сказал? Джисон вцепился в куртку Сынмина почти мгновенно, как только тот шагнул вперёд, он терпеть не мог разборок. Феликс тоже явно нервничал – он инстинктивно схватил куртку Сынмина рядом с дрожащей рукой Джисона. - А что такое, тебе тоже хочется покрасоваться в девчачьих юбочках? – усмехнулся блондин, подходя ближе. Чья-то рука – Феликса или Джисона – сильнее стиснула куртку Сынмина, он почувствовал, как ткань натянулась на спине. Джисон тихо пробурчал ему в спину «Забей», но они знали, что Сынмин не сможет промолчать. - Ути, ты испугался миленькой маленькой юбочки? – передразнил Сынмин, изо всех сил стараясь приблизиться к лицу блондина, несмотря на то, что его держали. - Юбки носят девки. А мужики не должны это носить. Это, блин, извращение какое-то. – Блондин вплотную приблизился и толкнул Сынмина в плечо. Тот даже не пошатнулся – благодаря поддержке сзади. Блондин злобно уставился на Джисона и процедил сквозь зубы. – Такие фрики, как ты… - но тут Сынмин уже закипел от ярости. - Не смей даже смотреть на него, ты, скотина. – Сынмин вцепился рукой в рубашку парня. Незнакомец взбесился, грубо схватил Сынмина за запястья и отдёрнул его руку от своей груди. - Как ты меня назвал? - Эй! Какого чёрта здесь происходит? Это был Чан – Сынмин так сосредоточился на этом придурке что не заметил, как подбежали остальные – пока Чанбин не схватил руку блондина и оттащил подальше от Сынмина, Феликса и Джисона, а Чан встал между ними, словно щит. - Тебя не смущают эти мелкие ублюдки в нашей команде, а? – наехал этот на Чана. Чан, прикрывая рукой Чанбина и Сынмина – явно стараясь защитить всех от этого урода – лишь презрительно хмыкнул, ничуть не испугавшись. - Следи за своим поганым языком. Ещё слово – и ты вылетишь из команды. - Ты выгонишь меня, а не этого своего черлидера? Да он играть-то нихрена не умеет… - Ты совсем тупой, да? – отрезал Чан. – Свали отсюда. Мигом. К счастью, этот парень уходит; если бы из его рта вышло ещё что-то настолько же глупое, Сынмин бы ударил его. Возможно, это сделал бы Чанбин, или Хёнджин, который как-то незаметно возник в этой куче тел, прибежавших на защиту Джисона. Сынмин первым оглянулся. Джисон уже отпустил его куртку и прислонился к Феликсу. - Ты в порядке? - Это происходит очень часто, - безразлично пожал плечами Джисон. Чанбин, обеспокоенно следуя за Сынмином, обнял Джисона за плечи, стоя рядом. – Меня это правда не трогает. - Это может быстро превратиться во что-то серьёзное. Если этот придурок ещё раз приблизиться – сразу сообщи, - сказал Сынмин. Чанбин кивнул, чмокнув Джисона в щёку. - Я ему рожу начищу. - Вы всегда такие заботливые, - с благодарностью произнёс Джисон, посылая им воздушные поцелуи, и наклонился за кроссовками. Чанбин и Феликс тут же уселись рядом. Втроём остались стоять Хёнджин, Сынмин и Чан. И как обычно Чан заговорил первым. - Вы домой? Вас подвести? - У меня есть личный водитель, - усмехнулся Сынмин, мягко толкнув Хёнджина в плечо. –Так что нет, спасибо. - Будь дружелюбнее, - хихикнул Хёнджин, покрутив плечами, которые явно затекли. – Мы справимся – спасибо, Чан. - Всегда рад помочь, - с улыбкой ответил Чан и громко объявил, чтобы Чанбин, Джисон и Феликс услышали. – Я отчаливаю! Кто со мной? - А можно мне Берри навестить? – тут же вскочил Феликс. Сынмин предположил, что Берри – какой-то питомец Чана, о котором он не знал. - Конечно, она по тебе очень скучает, - ответил Чан, и Феликс радостно воскликнул: - Мне срочно нужны обнимашки с Берри! Сынмин с досадой закусил щеку, провожая взглядом удаляющихся Чана и Феликса, направляющихся к машине старшего. Джисон ткнул в него пальцем. – Да ты просто зеленеешь от ревности. - Иди в жопу ты и твоя юбка, - прошипел Сынмин, пропуская мимо ушей заливистый смех Джисона. Он вцепился в рубашку Хёнджина, твёрдо намереваясь выкинуть Чана из головы до конца ночи. – Пошли зубрить. Бесконечные конспекты по французскому, биохимии и искусству быстро поглотили их внимание – настолько, что даже Хёнджин ни разу не упомянул Чана до самого утра, и оба уснули на кровати Хёнджина уронив головы на раскрытые учебники.

˚₊· ➳❥

Выходит, всего лишь два субботних полудня, перешедших в глубокую ночь в подвале дома Феликса, понадобились Хёнджину и Джисону, чтобы всё осознать. Чаще всего Феликс и Сынмин занимались по-отдельности: Сынмин пел любимые песни, а Феликс наблюдал и даже иногда снимал его на камеру, а затем Феликс репетировал те же самые песни, быстро находя в Google чью-нибудь игру и пару раз прослушивал оригинал. Он был так добродушен, что научил Сынмина аккордам на гитаре, так что они вдвоём разучивали новые песни в одном темпе. Сынмин был поражён тем, как всё давалось Феликсу легко, а Феликс был очарован красотой пения Сынмина. За те две субботы Сынмин и Феликс провели вместе почти четырнадцать часов. Они как раз собирались вступить в пятнадцатый час своего третьего совместного уик-энда и наконец-то репетировать вместе – Феликс наигрывал аккорды любимой песни Сынмина, временно отложив барабаны, а Сынмин с чувством исполнял текст, – когда их весьма грубо прервали. – Репетиция группы без нас? – Джисон буквально слетел с лестницы, крича во всё горло. Он так напугал Феликса, что тот выронил гитару – к счастью, Сынмин среагировал молниеносно, схватив инструмент за гриф и ловко закинул его на диван. Феликс же в шоке схватился за перед своей футболки, наблюдая, как Джисон и Хёнджин вихрем ворвались в комнату. – Как вы попали сюда? – Твоя мама впустила нас, очевидно, - произнёс Джисон, закатив глаза. Он обвиняюще указал то на Сынмина, то на Феликса, наконец остановившись на последнем. – Твоя сестра сказала мне, что вы тут вдвоём репетируете и что вы хотите снова начать выступать – почему вы нам не сообщили? – Ждали, когда до вас дойдет, - буднично произнёс Сынмин. Честно говоря, у Джисона и Хёнджина не было ни единого шанса чтобы что-то заподозрить; ни Феликс, ни Сынмин не рассказывал остальным о своих встречах, не публиковали совместные фотографии в соцсетях (хотя Феликс предлагал, но Сынмин сказал: «Может, когда я буду более уверенно петь», и с облегчением увидел, что Феликс не настаивает); это было почти секретом. Но, как всегда, Джисон всё равно вынюхал. - И над чем вы там корпели? – поинтересовался Хёнджин, с облегчением падая на кушетку и застонав от ломоты в теле. – Этот баскетбол скоро сведёт меня в могилу. Сынмин сел на самый край дивана, ближе к Хёнджину, чтобы его ответ не потонул в шуме разговора Джисона и Феликса. - Да всё подряд из моего плейлиста. Хёнджин что-то промычал, делая вид, что ему неинтересно, но Сынмин, наблюдая, как тот включает подвальный телевизор и консоль, понял, что его лучший друг просто витает в облаках. Тем временем он нашёл себе занятие, выудив из кармана вейп и телефон, пока Хёнджин запускал какую-то яркую RPG-игру. – В любом случае, - сказал Джисон достаточно громко, чтобы Сынмин понял, что он обращается ко всем троим, а не только к Феликсу. – Вы меня полюбите. – Сомнительно, - пробормотал Сынмин, выпуская облако дыма в сторону Джисона. Феликс рядом тихо застонал. Сынмин подумал, что это из-за дыма, который навис и рассеялся над головой Феликса – Сынмин даже не заметил, как опустился на диван – но тот вместо этого сердито стукнул своим телефоном по бедру Сынмина, возмущаясь. – Я же снимал, как играет Хёнджин! – У меня под каблуком больше парней! – Джисон слишком резко плюхнулся на колени Феликса. Феликс фыркнул от неожиданного контакта, но не стал жаловаться – вероятно, никогда бы не стал, когда это касалось объятий и нежностей. Он забросил свой телефон на бедро Сынмина и обнял Джисона, давая ему именно то, чего тот хотел – внимания. – И какие же это парни? – Те, которые помогут нам написать песни и договариваться о концертах! – воскликнул Джисон. Этого хватило, чтобы Хёнджин прервал игру. – О, наконец-то. Мой бас уже покрывается вековой пылью под кроватью. – Кто именно? – подозрительно спросил Сынмин. Джисон закинул ноги, упираясь ими в колени Сынмина. – Минхо, Чонини и Чан. – Чан? – переспросил Сынмин. Хёнджин фыркнул. – Тебе не жить. – И что же такого может Чан сделать? – парировал Сынмин, не глядя показав Хёнджину средний палец. – Он пишет! И, чёрт возьми, потрясающе! Он помогал мне и Чанбину написать много песен – в основном делился идеями, но он настоящий профи в этом. Мечтает писать песни, так что у него много опыта, - объяснил Джисон, протягивая руку. Сынмин с неохотой отдал ему свой вейп. – Ты что, самоубийца? Ты хочешь меня свести с Чаном в одной комнате? – Работать он будет со мной, будь добр, - поправил Джисон, затягиваясь вейпом Сынмина. В наступившей тишине Феликс вставил: – Чан славный парень, Сынмин! – Я ненавижу его до глубины души, - отрезал Сынмин, пытаясь вернусь свой вейп у Джисона. – Но, если он хочет и он хороший писатель… неважно. Главное, что скоро мы вновь будем выступать. – Вот это настрой! – радостно воскликнул Джисон. Сынмин ещё несколько секунд прожигал его взглядом, пока Феликс не вмешался, спасая Джисона от испепеляющего взгляда Сынмина: – А Минхо и Чонин помогут нам с организацией концертов? – Ага, - подтвердил Джисон, откидываясь на Феликса и пускаясь в длинный рассказ о том, как Чонин – певец, выступавший и в забитых подвалах, и в злачных клубах, и как Чан и Минхо знают всех и каждого на этой планете. – К тому же, Чан, Минхо и Чанбин для меня на всё готовы – а ещё они водят, и у Чанбина есть тачка, куда влезет наше оборудование – мы будем прямо как любая группа из фильма! – С прилагающимся сексуальным напряжением, – ухмыльнулся Хёнджин. Сынмин резко повернулся к нему. – Я убью тебя. Хёнджин лишь пожал плечами. – Можешь стрелять в гонца, но послание уже не отменишь! – Хёнджин, пожалуйста, перестань играть с огнём, – взмолился Феликс, вечный миротворец. Он толкнул коленом бедро Джисона, привлекая его внимание, пока тот витал в облаках. – Так какой план? Сначала пишем музыку, а потом ищем площадки? – Чан и Чанбин согласились написать пару наших песен, пока Минхо и Чонин ищут места, где нужны группы. Так что какое-то время мы можем расслабиться и репетировать, – лучезарно улыбнулся Джисон. – И учиться, – добавил Хёнджин, снова портя настроение Сынмина. – Только не напоминай. – Ты справишься со всем этим? – с беспокойством спросил Феликс. – Учёба, работа, группа и баскетбол? У тебя же ещё и парень есть, Джи. – У тебя тоже есть парень, Ликс, – ответил Хёнджин – о, вот как. Сынмин не знал, что Феликс с кем-то встречается. Феликс пожал плечами. – Да, но я не играю в баскетбол. – Ну, я брошу баскетбол к концу семестра, – признался Джисон, потирая затылок. – Решил, что на самом деле ненавижу гоняться за мячами по площадке. Предпочту делать это в частном порядке. – Господи, какой же ты пошлый, – сказал Сынмин. Но тут же похлопал Джисона по бедру, на мгновение искренне произнеся: – Рад, что ты заботишься о себе, идиот. – Ты уйдёшь? – спросил Феликс, вытягивая шею, чтобы заглянуть за голову Джисона и тело Сынмина, обращаясь к Хёнджину. – Не уверен, что дотяну до конца семестра, – виновато признался Хёнджин. – Я весь ваш. – Я тоже, – сказал Джисон, наклоняясь ближе к Сынмину. – И Минхо тоже, и Чонин, и… – Я тебе эту штуку так глубоко засуну, что ты пожалеешь, что родился, – пригрозил Сынмин Джисону своим вейпом. Джисон выхватил его, посылая Сынмину воздушный поцелуй. – Ты так влюблён. – Оставь Сынмина в покое, – сказал Феликс, похлопав Джисона по животу – и, благослови его сердце, правда, потому что он заставил Хёнджина и Джисона перестать мучить Сынмина до конца дня, пока все четверо передавали друг другу вейп Сынмина, смотрели, как Хёнджин играет, и планировали следующую встречу – инструменты приветствовались.

˚₊· ➳❥

– Джисон. Джисон, вернись сейчас же! – Чан едва ли сдерживался, наблюдая, как один из его в стельку пьяных друзей упорно лезет на дорожный знак посреди слишком уж освещённого перекрёстка. Повезло, что это был почти рассвет вторника в университетском городке – ни души вокруг; но всё могло измениться в любой момент, и Чан ни за что не хотел бы ловить косые взгляды или, что ещё хуже, изображать трезвого перед патрульным. Это было бы катастрофой. Чанбин, надо отдать ему должное, пытался помочь. Он шагнул вперёд из-под руки Чана, где до того вполне устойчиво стоял, и дотянулся до пояса Джисона, крепко ухватившись обеими руками. Он прильнул к Джисону в порыве, который мог бы быть очень нежным и личным, – пока не наклонился чуть дальше, чем следовало, и не рухнул плашмя на тротуар, а Джисон всё ещё визжал, цепляясь за его ладони. Двое с грохотом свалились на землю, охваченные растерянностью и смехом, оставив Чана закрывать лицо руками и ломать голову над тем, как он дотащит их обоих домой. – Почему ты не отпустил меня? – заныл Джисон. Чанбин всё ещё не ослаблял хватку, хотя Джисон извивался и скулил. – Отпусти меня! – Что бы мы ни делали, мы делаем это вместе, – настаивал Чанбин, целуя Джисона в шею. Ещё через мгновение Джисон сдался, полностью перенеся свой вес на Чанбина, – и Чанбин, кажется, был вполне доволен, лёжа на грязном сеульском тротуаре со своим любимым в объятиях. – Пожалуйста, встаньте, – умолял их Чан. Джисон скрестил руки.  – Меня держат в заложниках. – Мы так к занятиям точно не успеем, – сказал Чан. Джисон слегка приподнял голову, недоверчиво глядя на Чана. – Ты сегодня пойдёшь на пары? – Да? – ответил Чан. Джисон прищурился, и икота прервала его следующие слова. –Пьян... разве ты не пьян? Или что-то такое? Ты сейчас трезвый? – Нет, – признался Чан, – но это то, что душ, маска и, возможно, солнцезащитные очки не смогли бы исправить. Он мог бы это озвучить, но не захотел, вместо этого велев Чанбину и Джисону, пожалуйста, встать, чтобы они хоть когда-нибудь в следующие три часа добрались домой. И Чан не ошибался, полагая, что это займёт у них время. По пути они случайно прошли мимо круглосуточного магазина, и вдруг Джисону показалось, что если он прямо сейчас не купит снеки, то умрёт. Чан не возражал – он взял бутылку воды, пока Джисон свалил на кассу 12 разных снеков. Всё оплатили картой Чанбина. Затем внимание Чанбина привлёк парк, и его неудержимое желание покачаться на качелях стоило им всем ещё получаса. Чан не мог притворяться, что ему не нравилось видеть, как Чанбин и Джисон веселятся – синхронно отталкиваясь и подгадывая ритм качелей, и при этом, что удивительно, держась за руки и не падая. Чан спустился с горки полдюжины раз (всего лишь раз ушибся) и даже провёл несколько минут на одном из тех качающихся динозавров, для которого он, без сомнения, был уже слишком велик. В 4:36 все трое наконец-то вернулись в свою квартиру. Чанбин практически рухнул через подлокотник дивана, уткнувшись в него лицом. Джисон поставил свою сумку, прежде чем присоединиться к своему парню. Чанбин уже спал, когда Чан вышел из комнаты, чтобы принять душ, а Джисон уснул к тому времени, как он вернулся. Чан взял подушку и одеяло, чтобы разделить их на двоих. Он отправил электронные письма их профессорам, прикрываясь мигренью, что сковала их самих, чтобы сделать это самим, и продублировал сообщения им обоим, зная, что они посмотрят в свои телефоны гораздо раньше, чем заметят записку на столе. По средам занятия Чана длились с 8:00 до 11:00, занимая всё утро; поэтому, хоть впереди у него и не было слишком долгого дня, начинался он слишком рано и недостаточно скоро. По крайней мере, библиотека открывалась в 5:00; Чан мог пойти поучиться там, поддерживая себя в бодрствовании книгами и звуком печатающих студентов. Верный своему плану, Чан вышел из дома, одетый так, будто пытался скрыть свою личность. Должно быть, он выглядел немного пугающе для студентов, которые, вероятно, были так же лишены сна и просто пытались сделать свою работу; несколько человек, мимо которых он проходил, отступили на пару шагов, чтобы увеличить дистанцию. Это было почти комично. Чан сидел в глубине библиотеки, какое-то время безучастно глядя в пространство, серьёзно обдумывая своё решение придерживаться идеальной посещаемости. Он не мог сказать, что жалел о проведённой ночи с Чанбином и Джисоном; порой, когда Джисон впадал в полурегулярные приступы глубокой депрессии, ему просто необходимо было выйти и почувствовать себя живым, а он начал погружаться в это состояние с воскресного утра, что Чанбин, конечно же, заметил сразу, как только это началось, и отреагировал соответствующим образом. Чан был просто хорошим другом, на самом деле – ответственным. Или полуответственным. По крайней мере, они оба были в безопасности дома, а он всё ещё был в сознании прямо сейчас; это должно было что-то значить. Ему, конечно, было трудно бодрствовать без посторонней помощи, которая пришла двадцать минут спустя в виде голоса, произносящего его имя. – Крис? Чан поднял глаза, довольный, но смущённый, увидев перед собой Феликса. – Почему ты выглядишь так, будто мертвец? – спросил Феликс, садясь. Чан сказал правду: – У Чанбина и Джисона были тяжёлые выходные – мы, эм, очень много выпили прошлой ночью. – И ты даже меня не позвал? – обиженно спросил Феликс. Но через секунду он улыбнулся: – Шучу. У меня тест в девять. – И ты в библиотеке в 5:30? – удивился Чан. – Я сегодня рано встал. – Феликс пожал плечами. – Ты в порядке, кстати? Выглядишь так, будто не спал. –Мы с парнями вернулись в квартиру около 45 минут назад, – признался Чан. Феликс ахнул: – И ты здесь? Тебе нужно поспать! Отдохни перед занятиями – разве у тебя нет часов до первой пары? – Ну, два с половиной, – сказал Чан. – Ох. Я думал, сегодня у тебя выходной. – Феликс сочувственно посмотрел на него. – Но всё равно… иди домой, Крис. Дай себе день. – Я буду в порядке, – сказал Чан, и он говорил правду. Он бывал в худших ситуациях ради более важных событий. – К тому же, мне бы потребовались часы, чтобы уснуть сейчас. – Ну ладно, – Феликс сдался, но выглядел при этом недовольным. Чан протянул руку и взъерошил его волосы. – Спасибо, что беспокоишься обо мне. Феликс, кажется, был достаточно удовлетворён. – Хочешь сыграть в эту супер-рандомную версию "20 вопросов", которую я нашёл? – спросил Феликс, доставая телефон из кармана. – Она вроде как для новых друзей, но вопросы мне показались забавными – к тому же, ты всё время говоришь, что не знаешь, о чём поговорить с Сынмином. Это должно подкинуть тебе идей. Если честно, Чан был слишком уставшим для этого – но он был недостаточно честен, чтобы предпочесть комфорт развлечению. – Конечно, Ликс – давай сыграем в "20 вопросов".

˚₊· ➳❥

В 10:45 Феликс поймал Сынмина, направлявшегося в столовую на поздний завтрак. Он буквально впихнул ему в руки три злаковых батончика и протеиновый коктейль, тараторя быстрее, чем Сынмин когда-либо слышал: «Я жутко опаздываю на встречу, но обещал Чану отдать ему это, когда закончится его занятие. Ты ведь сможешь, да? Его пара заканчивается через пять минут на втором этаже художественного корпуса – аудитория 348! Ты самый лучший!» Да, Сынмин и Феликс точно не собирались становиться хорошими друзьями. Но, оставшись с поручением, которое он не мог переложить ни на кого другого, Сынмин поплёлся к художественному корпусу, поднявшись по лестнице ровно в 10:50. Он увидел нескольких студентов, выходящих из одной из аудиторий, и стал высматривать светлые волосы, белоснежную улыбку, ту самую дурацкую ямочку на щеке – но вместо этого нашёл лишь чёрный капюшон и маску. – Выглядишь как дерьмо, – таким было приветствие Сынмина. Чан замер, чуть не врезавшись в него, и сфокусировал взгляд. Сынмин заметил, как его лицо озарилось, даже сквозь почти полностью скрывающую его маску. – Сынмин, привет. – Голос Чана был глубже обычного, словно он только что очнулся от сна. – Что ты здесь делаешь? Я никогда не видел тебя в этом здании. – Меня втянули в заговор, чтобы заставить нас общаться, – сказал Сынмин, передавая Чану закуски. – Феликс притворился, что у него совершенно нет времени самому доставить это тебе, чтобы свалить всё на меня. Чудик. Чан всё ещё улыбался под своей дурацкой маской. – В общем, моё задание выполнено – пока, – коротко бросил Сынмин. Он успел лишь повернуться, прежде чем Чан окликнул его. – Подожди! Сынмин, не мог бы ты... эм, не возражаешь ли... может быть, проводить меня до моей квартиры? Я просто... плохо себя чувствую. Сынмин медленно повернулся к Чану. Потребовалось несколько секунд, чтобы осмыслить вопрос и дерзость Чана, решившего его задать, прежде чем Сынмин ответил. – Да. Конечно. Я провожу тебя. Чан выглядел удивлённым. Сынмин не стал это комментировать. Он не был бессердечным; он понимал, что Чан не шутит и что ему было очень нелегко обратиться с этой просьбой. Хотя Сынмин и хотел, чтобы другие люди как можно больше его недолюбливали, в душе он был отзывчивым. К тому же, Чан был другом его друга, который собирался помочь их группам писать песни – так что, ладно, возможно, это было наименьшее, что Сынмин мог сделать. На этот раз Чан почти не разговаривал. Он потягивал протеиновый коктейль, но не притронулся к батончикам мюсли, оставив их в кармане толстовки. Сынмин пару раз взглянул на них, прежде чем позволил импульсивной мысли взять верх после третьего урчания в животе за столько же минут – он сунул руку в толстовку Чана, чтобы достать один. Чан был настолько шокирован, что остановился, но не помешал Сынмину, лишь наблюдал, как тот разворачивает батончик и делает большой укус. – Ну что? – пробормотал Сынмин и сделал несколько маленьких шагов вперед, чтобы Чан последовал за ним, – Я шёл на поздний завтрак, когда Феликс меня остановил. – Извини, – пробормотал Чан, но это прозвучало так легкомысленно, что Сынмин даже не потрудился ответить. Квартира Чана была совсем недалеко; всего пара кварталов от университета – разумеется, в том единственном комплексе, который оказался слишком дорогим для Сынмина, когда тот планировал свой переезд в колледж. – На каком этаже ты живёшь? – спросил Сынмин, следуя за Чаном в здание. Чан указал на лифт: – Четвёртый. Я отсюда сам... – Я уже в здании, Крис, так что можешь проводить меня до своей комнаты, – сказал Сынмин. Вслух он не признался бы, что беспокоился за Чана, который буквально пошатывался. – Никогда не думал, что доживу до такого дня, – сказал Чан, в его голосе послышался смех. Он жестом указал на лифт – После вас. Сынмину, вероятно, стоило догадаться, что Чан живёт с Джисоном и Чанбином; оба были безмятежно в отключке на диване, когда Сынмин и Чан вошли. – Я могу что-нибудь приготовить тебе, если ты голоден, – сказал Чан, игнорируя спящую парочку. Сынмин почти согласился, вот только Чан к тому моменту снял маску, и – честно говоря, Сынмин мог бы догадаться по его глазам – он выглядел измождённым. – Тебе стоит поспать, – сказал Сынмин, вглядываясь в черты лица Чана. – Я поем в кампусе. – Правда, дай мне что-нибудь приготовить. Я же затруднил тебя, попросив проводить, – сказал Чан. Он был уже на кухне, прежде чем Сынмин успел остановить его, вытаскивая из кладовки случайные закуски и блюда быстрого приготовления. – У нас есть овсянка, немного рамена, рис быстрого приготовления... – Я сам сделаю себе овсянку, если ты сядешь – ты начинаешь меня всерьёз нервировать, – сказал Сынмин, наблюдая, как неустойчивая фигура Чана тянется за очередным вкусом овсянки. Он наклонился мимо Чана, чтобы взять её для него, затем положил руки на плечи старшего, разворачивая его к одному из стульев рядом с островом. – Садись. Итак, Чан сел, а Сынмин приготовил две порции овсянки – да, он был достаточно голоден, чтобы съесть обе. Чан снова погрузил их обоих в тишину; он опёрся на руку и невидящими глазами наблюдал за тем, как Сынмин двигается по кухне. Когда овсянка была готова, Сынмин взял её и Чана, таща обоих по коридору в спальню Чана – следуя за шагами уставшего мужчины. – Тебе нужно поспать. – Можешь есть это здесь, если хочешь, – пробормотал Чан, позволяя Сынмину практически втолкнуть его в кровать. Сынмин проигнорировал его, поправляя подушки Чана так, чтобы это имело гораздо больше смысла – кто спит с пятью подушками, разбросанными по всей кровати? – и набросил на него одно из одеял Чана, когда тот лёг. – Вот мой пульт, – пробормотал Чан, уже наполовину уснувший. Сынмин взял его, по-прежнему не говоря ни слова – и Чан уснул через несколько минут, оставив Сынмина сидеть в его мягком деревянном кресле, с какой-то случайной, но интригующей передачей по телевизору и яблочно-коричной овсянкой на коленях.

˚₊· ➳❥

День был как в тумане. Чан проснулся, с трудом вспоминая даже своё имя, не говоря уже о событиях, предшествовавших его полуденному сну; было 3 часа дня, когда же он вообще уснул? Он приподнялся, оглядел комнату в поисках подсказки о том, что он делал – и чуть не выпрыгнул из кожи, заметив силуэт в своём кресле. – Сынмин? – Ну наконец-то, – пробормотал Сынмин, взглянув на часы, а затем на Чана. Его лицо омрачилось. – На самом деле – ты спал всего четыре часа. Казалось, дольше. – Он закрыл книгу, лежавшую на коленях. – Тебе нужно поспать ещё. Я уйду, теперь, когда знаю, что ты жив. Чан пытался уловить всё, что сказал Сынмин, но безуспешно, зацепившись лишь за последнее замечание. – Я должен был умереть? – Надеюсь, нет, – фыркнул Сынмин. – Ты был совершенно никакой; я так понял, ты не спал прошлой ночью. Так что я проводил тебя до твоей квартиры. Ещё я съел немного твоей овсянки. – Ох, – сказал Чан. Всё возвращалось к нему сейчас, момент за моментом – если бы только его утренние лекции могли вернуться так же легко. – Спасибо, – тихо сказал Чан. – Твоя безвременная кончина и/или отключение были бы на моей совести, а я не очень-то хочу выглядеть плохо перед нашими друзьями. Мы только что снова собрали группу. – Так я слышал. – Чан начал скидывать одеяла с ног, чувствуя, как ему жарко – он нечасто спит в одежде именно по этой причине. – Мы с Джисоном работаем над несколькими песнями. Чанбин тоже нам помогает. – Ммм. – Сынмин уже стоял, собирая несколько вещей, которые принёс с собой. – Спасибо, наверное. Мне нужно вернуться в свою комнату. Хорошего дня. – Я провожу тебя домой, – сказал Чан. Сынмин одарил его таким взглядом, что Чан остановился, так и не встав. – Сейчас середина дня. Ты уже дома и спал всего четыре часа. Иди обратно спать. – Мне всё равно нужно размять ноги, – сказал Чан, хотя всё ещё не встал. – Твоё упрямство раздражает. – Это значит, что ты позволишь мне? – Я не могу тебя остановить. Чан не догадался, что Чанбин и Джисон могут уже не спать – именно так он с Сынмином и наткнулись на них, целующихся на диване. Сынмин резко вздохнул и тут же повернулся на пятках, чтобы не смотреть. Чан к такому был уже привык – он даже не отреагировал. – Сынмин? – спросил Джисон, отрываясь от Чанбина и пытаясь понять, кто издал тот вздох. Чанбин сел, всё ещё лежа под Джисоном – они оказались в почти такой же позе, в какой уснули. Чану показалось, что эти двое либо долго лежали вместе, прежде чем начать целоваться, либо сразу после пробуждения бросились в объятия друг друга. В любом случае, зубы они, скорее всего, чистить не успели. (Фу.) – Как ты с ними уживаешься? – спросил Сынмин, всё ещё отвернувшись от Чанбина и Джисона. Его вопрос остался без ответа, потому что Чанбин свистнул и сказал: – Чёрт, Чан, ты привёл Сынмина домой? Я же говорил, что иногда достаточно немного смелости... и капли алкоголя. – Я тебя ещё плохо знаю, чтобы угрожать, но поверь, я опасен, – пробормотал Сынмин, всё так же не желая смотреть в их сторону. Он схватил Чана за рубашку и начал пятиться к двери. – Мы же уже закончили целоваться, знаешь? – произнёс Джисон, но Сынмин упорно не поворачивался. Чан догадывался, что тот не хочет снова оборачиваться, потому что краснеет, но сколько бы Чан ни поддразнивал Сынмина, он не собирался выдать его. (Ну, если бы это были не Чанбин и Джисон, а Хёнджин – возможно, всё было бы иначе.) Сынмин и Чан смогли выйти на улицу, не став объектом новых насмешек со стороны Чанбина и Джисона. Сынмин шагал быстро, немного опережая Чана, а тот изо всех сил сдерживался, чтобы не сказать чего-то, что ещё сильнее смутило бы Сынмина. Наконец Чан просто выдохнул: – Извини за этих двоих. – Я привык к выходкам Джисона, – пожал плечами Сынмин, – а Чанбин, кажется, ничем не лучше. Серьёзно, как ты с ними живёшь? Целуются на диване, раздражают как по отдельности, так и вместе... – Они – мои лучшие друзья, – сказал Чан с теплом в голосе. Сынмин замедлил шаг, и Чан стал пинать камешки на дороге – пустое занятие, чтобы занять мысли, ведь он всё ещё чувствовал усталость, но был полон решимости провести с Сынмином как можно больше времени. Казалось, наконец между ними наступает настоящее сближение после долгих месяцев усилий Чана. – Наверное, я могу это понять. Я всё ещё терплю Хёнджина, – тихо сказал Сынмин, оглянувшись на Чана. – А как ты вообще с ним познакомился? Хёнджин никогда не рассказывал, как вы встретились. – Через Джисона, – ответил Чан. – Кажется, он знал об этой вечеринке и пригласил почти всех. Там были Чанбин, Хёнджин, Феликс и я. Говорил, что пытался пригласить тебя, но ты тогда был в гостях у родителей. Сынмин помнил тот день словно он был недавно – посты в соц. сетях, пьяные голосовые сообщения от Джисона, где на заднем плане слышался Хёнджин. Он так расстраивался, что пропустил всё это, но в то же время бабушка была больна, и никто не был уверен, что она выживет. (Она не справилась) – Вау, столько времени прошло? – спросил Сынмин. – Почти два года. Ты действительно испытывал ко мне чувства всё это время? – На самом деле, ещё дольше, – признался Чан, вспоминая тот момент, когда впервые увидел Сынмина. Это было немного банально, но... – Ты привлёк моё внимание, когда выступал на ориентации. Кажется, ты был на втором курсе. Я тогда водил экскурсии по вузу и случайно оказался там. Ты выглядел очень красиво. – Я всегда думал, что ты знаешь обо мне через Хёнджина, – сказал Сынмин. Значит, Чан знал о нём и питал к нему чувства уже больше двух лет. – Так подожди... тебе понадобилось почти десять месяцев, чтобы подойти ко мне? – Я всегда что-то чувствовал по отношению к тебе, – ответил Чан. Они подошли к перекрёстку, и Чан протянул руку, чтобы нажать кнопку на светофоре. – Не в плохом смысле, но у меня было ощущение, что ты… не проявишь интереса. Сынмин подумал, что Чан просто выдумывает это, но не стал спорить. – Ну, ты был прав, – сказал он вместо этого. – Хорошее чутьё. – Но я также знал, что с тобой будет интересно, – добавил Чан, подталкивая Сынмина локтем. – И я не ошибся. С тобой действительно приятно проводить время. Сынмин тоже ничего не сказал. Он случайно поднял взгляд, когда загорелся зелёный свет, и начал шагать на улицу – но Чан резко схватил его за руку и дернул обратно. Сынмин был сбит с толку на мгновение, пока мимо не пронёсся автомобиль, настолько быстро, что его худи развеяло в воздухе, оставшемся позади. – Твою мать, – выдохнул Сынмин, наблюдая, как машина летит по дороге. Он почувствовал облегчение, что на следующем пешеходном переходе, судя по всему, никого не было. Он посмотрел на Чана, который всё ещё крепко держал его за руку, и снова ощутил благодарность, почти хотелось выразить её как-то более ярко, чем простым «Спасибо». – Ага, – пробормотал Чан, глядя на машину ещё минуту. Ему повезло, что он тогда посмотрел вверх; обычно он ходил, смотря вниз, полагаясь на боковое зрение и реакцию на всё, что могло его настигнуть. (Хотя такое случилось только однажды.) Чан наконец отпустил Сынмина спустя ещё момент. Пешеходный сигнал стал мигать красным, и Чан указал в сторону улицы. – Пойдём туда. Они выбрали «живописный маршрут» к кампусу, и, хотя их разговор немного стих, оба всё ещё оставались под впечатлением от водителя-мудака, который чуть не сбил Сынмина. Но, по крайней мере, они стали немного ближе друг к другу сегодня. (Может, Сынмин и не убьёт Феликса, после всего этого.)

˚₊· ➳❥

Сессия. Гроза всего сущего для Сынмина. Экзамены приближались и уже должны начаться через несколько недель. Почти все преподаватели предупредили его, что пора начинать готовиться. Многие из однокурсников начали составлять и даже продавать конспекты, а кто-то собирался в учебные группы. На данный момент Сынмин предпочитал учиться в одиночку, проводя часы на третьем этаже библиотеки – тихом этаже (будто и в остальных залах библиотеки не должно быть тихо, но, видимо, даже шёпот здесь воспринимался как нечто недопустимое). Когда у него не было занятий, репетиций с группой или обязательства смотреть, как Хёнджин с Джисоном жалко играют в баскетбол. (За последние пару недель Сынмин узнал, что Чан очень хорош в баскетболе. Хотя он бы никогда не признался, что когда-либо наблюдал за игрой Чана.) Когда Сынмин был примерно на полпути к завершению своей учёбы на этот день, его прервали. Тень опустилась на его книгу, и рука с чашкой кофе появилась перед его лицом. Сынмин несколько секунд уставился на чашку, а затем, подняв взгляд, встретился с глазами Чана, не скрывая удивления. – Что это? – спросил Сынмин, стараясь оставаться тихим насколько это возможно. – Кофе, – слишком громко ответил Чан. Сынмин шикнул на него. – Мы не можем разговаривать здесь. – Пошли тогда на второй этаж, - безмятежно предложил Чан. Сынмин сложил руки на груди. – Ты предлагаешь мне отвлечься от учёбы из-за тебя? – Из-за меня и стаканчика кофе. Сынмин мог бы отказаться и сказать что-то язвительное, начать спор прямо здесь, но ему правда не хотелось нарушать правила. Поэтому он собрал свои вещи, быстро закинул их в сумку и направился к лифту. – А что за кофе? – спросил Сынмин, уже когда они вдвоём зашли в лифт. – Яблочный маккиато, – ответил Чан. – Наполовину эксклюзивный. Хёнджин проболтался, что тебе нравятся фрукты – особенно яблоки – и кофе. И подумал, что это должно быть вкусно. – А тебе нравится? – спросил Сынмин, приглядываясь к кофе, но всё ещё не беря его. Чан держал чашку так, что она была ближе к Сынмину, чем к нему, явно ожидая – или просто надеясь, что тот её возьмёт. Чан пожал плечами. – Я не фанат кофе. – Так ты мне даёшь напиток, не зная, каков он на вкус? – Сынмин наконец взял чашку. – А ты смелый. – Так мне и говорили, – ответил Чан, наблюдая, как Сынмин делает глоток. Он терпеливо ждал, всего пять секунд. – Ну как, нравится? К сожалению, это был лучший напиток, который когда-либо пил Сынмин. – Да, наверное, да. – Победа! – с улыбкой сказал Чан. Сынмин был уверен, что тот бы сказал что-то ещё, если бы не его собственная волна смелости, когда двери лифта открылись, и они вышли, чтобы найти столик. – Ты часто говоришь с Хёнджином обо мне? – Да. Пытаюсь понять, как заставить тебя полюбить меня больше, – признался Чан, совершенно спокойно. Сынмин почувствовал, что Чан теперь гораздо увереннее с ним, осознавая, что Сынмин не ненавидит его – Сынмин просто ненавидел саму идею выражать восхищение, любовь и тому подобное. – Забавно. Я вот пытался понять, как заставить тебя меня меньше любить, – сказал Сынмин. Он сделал глоток кофе, достаточно быстрый, чтобы успеть сказать ещё кое-что до того, как Чан снова заполнил их тишину. – Почему ты вообще меня любишь? Я так некрасиво веду себя рядом с тобой. – Я думаю, ты красив всегда, – сказал Чан. – Не только внешне. – Сынмин заметил свой любимый столик, и, к счастью, он был свободен. Он находился в идеальном уголке, рядом с окном, которое в это время дня было меньше всего освещено солнцем. Сынмин занял уголок, а Чан сел напротив него. – Внутри и снаружи, – уточнил Чан, откидываясь на спинку стула, как будто это была самая обычная беседа, будто слова Чана не заставляли Сынмина краснеть. – Мне просто интересно, кто ты. Твои друзья обожают тебя, знаешь. Ты как глоток свежего воздуха. – Это не значит, что ты должен, — сказал Сынмин, коснувшись щёки, ненавидя, как она пылает. Он начал разбирать свою сумку, пытаясь отвлечься, расставляя учебные материалы так, как ему нравится. (Что он только не делает ради Чана.) – Обожать меня, то есть. – А если я хочу? — Чан бросил вызов. Сынмин сделал долгий глоток, не отрывая взгляда от Чана. Чан промолчал. – Ты странный, – сказал Сынмин, ставя чашку на стол. – Кстати, да. Я… ты нравишься мне больше. Чан улыбнулся. – Ты тоже нравишься мне больше, хотя ты этого не хочешь. Прости. – Я принимаю твои извинения, – сказал Сынмин. Он взял в руку карандаш, начал писать карточки для учёбы. Чан спросил, может ли он помочь ему с подготовкой. Сердце Сынмина дёрнулось (глупо, подумал он, всего лишь вопрос – и это всё, что Чан мог сделать, прервав его!), но он постарался сохранить спокойствие. – Мне ещё нужно кое-что написать. Тогда можешь помочь. Тем временем Чан остался тихо сидеть, прокручивая ленту на телефоне, с уважением относясь к личному пространству и времени Сынмина. Сынмин не хотел в этом признаваться, но он действительно начинал привязываться к Чану. – Спасибо, кстати, — решил сказать Сынмин. Чан поднял взгляд, задумчиво фыркнув, вместо того чтобы что-то сказать. – За кофе. Чан улыбнулся во весь рот. – В любое время.

˚₊· ➳❥

Одно из явлений колледжа: дни либо тянулись бесконечно, либо проносились, будто вихрь, из лоскутных событий, еле связанными друг с другом. Сынмин и его друзья пережили почти два месяца безумия – от совместной вечеринки Джисона и Феликса по случаю их дней рождения (традиция, которую они завели, как только узнали, что их дни рождения так близки) до одиночной вечеринки Сынмина (он отказался участвовать в традиции Джисона и Феликса) до еженедельных репетиций группы, промежуточных экзаменов и трёх концертов, которые Минхо и Чонин помогли организовать для группы. Один из них был в их школе – конечно же. Каждый семестр хотя бы один из множества клубов на кампусе устраивал какой-нибудь открытый микрофон или «конкурс талантов», в котором мог участвовать каждый желающий. Второй концерт состоялся в местном клубе – другом университетском месте, где проводились «часы местных музыкантов», был танцпол и недорогие коктейли (плюс бармен знал, как наливать). Третий и последний концерт, который группа успела провести перед финальными экзаменами, был на домашней вечеринке. Какой-то богатый парень из их школы – его звали Эван, он был из Канады и решил провести последние два года учебы в Южной Корее — устраивал вечеринку для всех, чтобы снять стресс перед экзаменами. Эван был другом друга Минхо, который предложил группу для 30-минутного выступления. Эван сказал что-то вроде: «Это будет чертовски круто», и дело было решено. Концерт прошел отлично. Действительно отлично. Слишком отлично. – Ты звучал так горячо, — сказал ему кто-то. Она была на пять сантиметров ниже его, симпатичная, но сильно пьяная, а её подруги явно были настроены остаться вместе, что привело к тому, что Сынмин оказался окружён пятёркой девушек в разных стадиях опьянения. Обычно Сынмин не возражал бы против этого; ему нравилось внимание (от определённых людей в определённые моменты, но на вечеринках он мог немного раскрепоститься), но сейчас он был весь в поту, хотел уже засунуть свою гитару в багажник Чанбина и ещё не выпил ни глотка. – Спасибо, милая, — сказал Сынмин, вежливо отстранив её руку от своего плеча. – Слушай, стой тут. Мне нужно избавиться от этой гитары, мы поговорим через пару минут. – Хорошо, – ответила она с улыбкой, засмеявшись и отступив, давая Сынмину возможность уйти. Он быстрым шагом направился к тому месту, где видел Хёнджина и Джисона, стоящих у двери, тоже окружённых несколькими людьми, но в основном разговаривающих друг с другом. Сынмин мельком взглянул на сцену – Феликс был там с Чанбином и Чонином, перенося части барабанной установки, чтобы, видимо, также загрузить их в машину Чанбина. – Сынмин! – крикнул Джисон, как только заметил его, махнув рукой. Сынмин пробрался сквозь возбуждённую толпу и оказался под опускающимся на его плечо жестом Джисона. – Чанбин через минуту откроет машину, – сказал Джисон. – Слава Богу, – пробормотал Сынмин. – Слишком много людей пытаются со мной поговорить. – Их было всего трое, Сынмин, – заметил Хёнджин. – Пять, большое тебе спасибо. – Ладно-ладно. Я знаю, что любое внимание, кроме внимания Бан Чана – это для тебя уже слишком. – Даже Чан для него слишком, – засмеялся Джисон. В его руке был стакан с напитком, что Сынмин заметил только когда Джисон попытался сделать глоток – но Сынмин перехватил его стакан прямо из рук и осушил его до дна. – Какого хуя? – Спасибо, – сказал Сынмин, передавая пустой стакан обратно, чтобы не пытаться найти мусорку. Джисон закатил глаза, но знал, что никогда не будет злиться на Сынмина – слишком привык к его выходкам. К тому же, он делал то же самое с Чанбином почти каждый день, так что было бы довольно лицемерно злиться. – Дорогу! – Загрохотал голос Чанбина, раздвигая толпу за считанные секунды, заставляя некоторых тусовщиков отшатнуться от неожиданного шума. Для большинства Чанбин был очень внушительным, один только его громкий голос заставлял людей нервничать. Для всех, кто его знал, он просто был громким. – Ой, – прокомментировал Сынмин, когда Чанбин подошёл поближе. Чанбин улыбнулся ему в ответ. – Хочешь положить свою гитару в машину? – спросил Чанбин. Сынмин просто кивнул, и, с Хёнджином и Джисоном на хвосте, он последовал за Феликсом и Чанбином наружу. Чонин тоже был где-то поблизости, следуя немного позади Джисона. Чанбин аккуратно укладывал их инструменты в машину, давая Чонину точные указания, куда что класть. Сынмин бы помог больше, но его больше тянуло обратно в дом – на улице было чертовски холодно. К тому же Чанбин, Минхо и Чонин начали относиться к группе как к принцессам, едва ли позволяя им самим носить и устанавливать свои инструменты и микрофоны. Так что никто не удивился, когда Сынмин передал свою гитару Чонину и поспешил обратно, почти бегом, в дом. Как только он оказался внутри, Сынмин направился прямиком на кухню, не заботясь, следуют ли за ним друзья; он никогда не стеснялся побыть наедине на вечеринке. Он сначала взял пиво, но потом заметил комично огромную миску с джунгл джусом (это импровизированная смесь спиртных напитков, которую обычно подают для группового употребления) на столе и решил, что вполне заслуживает стаканчик. – Хей, красавчик. Сынмин ещё даже не успел сделать глоток своего напитка. Он обернулся, готовясь к очередной досаде, но как только увидел, кто подошёл, его напряжённые плечи мгновенно расслабились. – Слава Богу. Это был всего лишь Чан. – Вот это впервые. – Просто рад, что ты не какой-то пьяный идиот, – сказал Сынмин. – Хотя, если ты и правда пьян... Чан рассмеялся — его смех был громче музыки и болтовни людей, которые стояли неподалёку, набирая пиво. – Ты считаешь меня идиотом? Ауч. – Я называю тебя идиотом всё время. Даже чаще, чем твоё имя. – Ты ранишь меня, – ответил Чан. Сынмин пожал плечами и, наконец, сделал долгий... долгий... долгий глоток своего напитка. К тому времени, как он опустил чашку, почти половина была выпита. Чан, конечно, заметил. – Жажда? Могу принести тебе воды. – Я хочу напиться, – сказал Сынмин. Он снова поднёс чашку к губам и выпил остатки джунглевого сока за пару глотков. Напиток был крепким, но не сильнее, чем он ожидал. – Это горячо, — сказал Чан, что заставило бы Сынмина чуть не поперхнуться, если бы у него ещё оставалась жидкость во рту. «Горячо» — это было ново, особенно от Чана. Хёнджин называл его горячим. Так же и Джисон. И какая-то девушка на вечеринке несколько месяцев назад — черт, он совсем забыл о той девушке, с которой разговаривал, прежде чем покинуть дом. Ну да ладно. Он мог бы сказать, что просто отвлёкся, если когда-нибудь снова её встретит. – Спасибо, – сказал Сынмин. Чан взял его чашку, и Сынмин не возражал. Он наблюдал, как Чан наполняет чашку снова, делает небольшой глоток, а потом возвращает её ему. Чан поморщился от вкуса напитка. – Это гадость. – Крепко. Мне нравится. – Не думал, что ты такой пьющий. Всегда казался слишком чистым для этого. Типа хорошего парня. – Работай усердно, отдыхай ещё усерднее. Знаешь, как говорится. Чан просто насмешливо промычал. Сынмин сделал ещё один глоток – меньше. Он был уверен, что последний стакан скоро даст о себе знать, и ему станет легче; он почувствует себя так, как все вокруг, и, возможно, наконец-то ощутит, что он на своём месте. – Кстати, вы все здорово выступили. Я рад, что вы исполнили несколько наших песен. – Это хорошие песни, – сказал Сынмин. Они варьировались от слегка глупых до слегка сексуальных – от Super Board до I Like It и Bounce Back. – Ты делаешь их хорошими. – Тебе стоит написать нам несколько медленных песен, – предложил Сынмин, глядя в свой стакан, чтобы избежать взгляда Чана на пару секунд – иногда ему нужен был момент, чтобы перевести дыхание. Взгляд Чана был слишком интенсивным. Он был слишком интенсивным – и всё же его внимание как-то не давило, не душило. – Могу поработать над этим. Всё что угодно для тебя, – сказал Чан. Он сделал шаг вперёд, облокотившись на стол. Сынмин тоже начал прислоняться к нему, но если Чан положил руку на край стола, наклоняясь в сторону Сынмина так же, как в сторону стола, то Сынмин просто слегка откинулся назад, его бедра оставались сбалансированными, не надавливая слишком сильно на его кожу. – Я точно знаю, какая песня подойдёт твоему голосу. Чан говорил тише, теперь, когда был так близко. Сынмин едва сдержался от дрожи, если бы не его невероятное самообладание. Ему почти хотелось спросить, не пьян ли Чан; обычно он был уверенным, но не настолько, часто сохранял уважительную дистанцию между ними. Может, это была вина Сынмина – возможно, он слишком часто заставлял держать расстояние, а сегодня просто расслабился. – Да? – Сынмин спросил, и ему было неприятно, что его голос немного дрожал – явно под воздействием близости Чана. Он даже чувствовал запах его одеколона, черт побери, и он пах невероятно – так по-другому от душных, слишком мускусных ароматов, которыми обладали члены баскетбольной команды, или цветочных запахов, которые предпочитали его друзья. Было ещё более обидно, что это не был первый раз, когда он ощущал запах Чана – теперь он стал ему знаком, как родной. Он даже почувствовал его в коридоре однажды, и, как дурак, повернул голову, увидев Чана, который посмотрел на него, проходя мимо, и помахал, когда их взгляды пересеклись. (Сынмин не помахал в ответ, но он улыбнулся.) – Да. Я могу сказать, что начинаю тебя неплохо понимать. Миссия выполнена, – сказал Чан. Сынмин фыркнул, и, возможно, покатил бы глаза, если бы думал, что Чан это заметит, но тот смотрел на него с какого-то странного угла. На секунду Сынмин задумался: Мой профиль достаточно красив? – но быстро прервал эти мысли. – Я для тебя миссия, да? — Сынмин решился посмотреть на Чана. Грязный ход. Чан был слишком близко. Если бы Сынмин был хоть немного менее расслаблен с ним, если бы знал его чуть меньше, он бы сделал шаг назад. Но – и Сынмин не признается в этом вслух, не сейчас, не перед кем-либо – с Чаном было чудесно находиться рядом. Он не был навязчивым; он не был неуважительным; он был забавным, остроумным, и он делал дни Сынмина интересными. Сынмину нравился Чан, и он скучал по нему, когда того не было рядом. (Хёнджин устроит настоящий праздник, когда Сынмин будет готов произнести эти слова вслух.) – Не ты— это было бы объективизацией. Я стремлюсь к тому, чтобы узнать тебя получше, и, если честно, я справился с этим довольно хорошо, если можно так сказать. – И что же ты обо мне знаешь? – спросил Сынмин. Это был не лучший вопрос, если он хотел держать свои чувства под контролем, но слова уже вырвались – слишком поздно было возвращать их обратно. Так что Сынмин остался стоять, внимательно потягивая свой напиток, пока Чан не начал раскладывать всё по полочкам – как теперь он знал, что Сынмин – хороший, прилежный студент, но при этом он не прочь повеселиться. Как Сынмин ненавидел свои научные занятия, но был решительно настроен преуспеть, потому что мечтал стать врачом; он хотел помогать людям. Как Сынмин начал петь в юном возрасте и предпочитал баллады, в отличие от остальных членов своей группы, которые стремились к зажигательному рок-звуку. Как Сынмин пил кофе, но никогда после 12:00, потому что у него был строгий график учёбы и сна, который он должен был соблюдать, иначе становился раздражительным и избегал друзей, чтобы не испортить им настроение. Как было много вещей, которые Сынмин не любил, но соглашался делать только потому, что окружающие его люди любили их – баскетбол, рок-песни, вечеринки. – Я люблю вечеринки, – возразил Сынмин, пытаясь игнорировать остальные слова Чана –полные обожания, полные знания. Сынмин не мог поверить, что Чан запомнил всё это. Очевидно, он был отличным наблюдателем – и, без сомнения, много говорил с Хёнджином о Сынмине, потому что Сынмин точно не делился всем этим с ним… по крайней мере, он так думал. Обычно он раскрывался перед Чаном – эти чертовы, постоянные вопросы и неспособность остановиться, разговаривая с Чаном. – Может, когда ты пьёшь, тебе нравится. Но я знаю, что ты нервничаешь – я это вижу. Ты ведь сейчас прячешься на кухне. – Это ты загнал меня сюда, я просто собирался взять напиток! – снова возразил Сынмин. Чан рассмеялся – громким смехом, наклоняясь чуть вперёд, его щека почти касалась плеча Сынмина. – Тогда пойдём танцевать, – предложил Чан. Он взглянул на стакан Сынмина, заметив, что осталось всего пару глотков. – Допивай, и пойдём развлекаться. Сынмин протянул стакан ему. – Ты выпей. Я больше не хочу. Чан сделал, как сказал Сынмин, и одним глотком допил оставшийся напиток. Он выбросил стакан в контейнер для переработки, снова поморщился от вкуса, но молчал. Вместо этого он протянул руку Сынмину. Сынмин оглянулся на толпу людей за собой и, не разнимая скрещённых рук, только после того, как заставил Чана пообещать: – Ты не оставишь меня одного там. – И не думал об этом, – ответил Чан с улыбкой. Сынмин не был танцором — этот навык оставался за Хёнджином и Феликсом. И, конечно, Сынмин быстро понял, что Чан тоже хорошо танцует, потому что, конечно же, он был хорош и в этом. Что вообще Чан не умел? Сынмин, вероятно, мог бы проверить весь список навыков на Земле, чтобы найти хотя бы один, в котором Чан не был бы хотя бы неплох. И, может, это было бы немного неловко, как Сынмин был зажат и немного нервничал на танцполе, если бы не тот способ, каким Чан его вел, как он улыбался ему, иногда прислоняясь, чтобы сказать, что он выглядит классно, что приятно видеть Сынмина таким веселым. На этот раз Сынмин мог бы оправдать покрасневшие щеки лишь жарой на танцполе. Чан и Сынмин танцевали все пять песен подряд, прежде чем Чан увел его обратно на кухню, чтобы попить воды. – У тебя щеки красные, – заметил Чан. – Я немного выпил. И вспотел. Твоя вина, – ответил Сынмин. Чан с легкостью взял на себя вину, глупо улыбаясь. – А теперь я отплачу тебе бутылкой воды. Как только Сынмин собирался сделать глоток, Чан приложил холодную бутылку воды к его шее, заставив Сынмина подпрыгнуть. Он быстро закрутил бутылку, чтобы шлепнуть её по груди Чана, проявив сдержанность, не ударив его, как мог бы, если бы это был Хёнджин. Сынмин пригрозил вылить воду Чану на голову. Чан только усмехнулся: – Кинк, – сказал он. Сынмин подумывал, не ударить ли его в горло, но ему было не всё равно на благополучие Чана. Так что игнорировать его было лучшим вариантом. – Там бассейн на улице, – заметил Чан, глядя в окно кухни. Сынмин последовал за его взглядом. Несколько человек сидели вокруг — среди них был и Эван. (Сынмин знал его только по фотографиям из Instagram Минхо... ладно, он ещё немного полазил по аккаунту Эвана, чтобы знать, куда именно они едут. Из всех участников группы только Сынмин заботился о том, чтобы их выступления проходили в безопасных местах. И это действительно оказалось полезным однажды — когда полиция приехала на место, где они должны были играть, если бы не потрясающие детективные способности Сынмина.) – Ты хочешь увидеть меня без рубашки, — сказал Сынмин, заметив искорку в глазах Чана; тот явно собирался выйти, и, похоже, хотел, чтобы Сынмин составил ему компанию. – Когда я это говорил? – спросил Чан. Сынмин взглянул на него так, что тот понял всё без слов. – Ладно, виноват. Но нам не обязательно заходить в воду. Я просто хочу побыть рядом с ней. Может, просто ноги намочим. Как тебе? Сынмину этого было достаточно. Но ему хотелось пива, и Чан с радостью принес его. Сам же Чан выбрал только воду. – Эй! Звезда вечера! – воскликнул Эван, заметив Чана и Сынмина, подходящих к бассейну. Сынмин застенчиво помахал рукой, не сказав ни слова, когда он и Чан устроились рядом с бассейном, сбросив обувь и закатив штанины, чтобы не намочить их, но при этом немного окунуться в воду. Эван, который плавал в воде в подходящем купальнике, поплыл к ним. Чан открыл бутылку пива Сынмину и протянул ему её, как раз в тот момент, когда Эван достиг их ног. – Спасибо, что сыграли сегодня. Было круто, – сказал Эван. Сынмин кивнул. – Спасибо за гостеприимство. Нам всегда нравится новые концерты. – Обязательно приходите на следующий. Я устрою вечеринку перед Рождеством. – Здорово. Скажу остальным. Эван посмотрел на Чана – всего на секунду. Чан кивнул ему вежливо. Эван не ответил жестом, его внимание снова было сосредоточено на Сынмине. – Он тоже из вашей группы? Я не видел его на сцене с вами. Сынмин посмотрел на Чана, решив не отвечать на вопрос за кого-то другого – ему показалось невежливо, что Эван задаёт его именно Сынмину, когда Чан стоял прямо здесь. Он долго сделал глоток пива, давая понять, что не собирается отвечать. Чан сразу понял, что к чему, и, прежде чем молчание стало неловким, взял ситуацию в свои руки. Он знал Сынмина слишком хорошо. – Неа. Просто друг. – Классно, - сказал Эван. Всё ещё смотрел на Сынмина. – Так… Ты одинок? Это было слишком смело. Это было неловко. Если бы Сынмин попытался описать свои отношения с Чаном вслух, он бы назвал их «недоотношения», насколько бы он ни ненавидел это слово. Сынмин хотел украдкой взглянуть на Чана, надеялся на его поддержку, на то, чтобы он что-то сказал, но он не был уверен, что сможет выдержать тот взгляд, который сейчас был у Чана. Сынмин сразу же начал отшивать Эвана – как и всех остальных до этого. – А кто спрашивает? – Я, – ответил Эван. Он был уверен в себе, с ухмылкой на лице, которая напоминала те, что Чан часто направлял в сторону Сынмина. Но если бы эти ухмылки были от Чана, Сынмин бы точно оценил их. От Эвана? Совсем нет. Совсем-совсем. – Мм, ненадолго, – решил сказать Сынмин. Эван наклонил голову, любопытно спросив: – Есть на кого глаз положил? – Что-то вроде того, — сказал Сынмин, наклоняясь к Чану, надеясь, что Эван поймет намек. Он хотел, чтобы тот убрался – прямо сейчас, и, возможно, сказал бы это, если бы это не был дом Эвана. – Ну, если передумаешь, ты знаешь, где меня найти, – сказал Эван, и, как бы между прочим, подмигнул, прежде чем снова задержал взгляд на Чане чуть дольше, чем нужно. Потом он поплыл обратно к своей компании, оставив Сынмина и Чана в покое. Чан молчал. Был слишком молчалив. Сынмин посмотрел на него. Чан устремил свой взгляд в сторону Эвана и его друзей, на лице не было ни единого выражения. Сынмин привлек его внимание, похлопав рукой по бедру – жест, который должен был быть утешением, но в то же время не слишком бросаться в глаза. (Хотя кто он пытался обманывать? Он только что сказал вслух, что не останется один надолго – и говорил это искренне. Он просто ждал, пока Чан сделает этот шаг.) – Мужчины слишком просты, – сказал Сынмин, надеясь развеять тягостное молчание. Видимо, это сработало: Чан засмеялся, его рука опустилась на землю рядом с бедром Сынмина, а его тело слегка наклонилось в его сторону, так что его рука была почти на талии Сынмина, но достаточно далеко, чтобы сохранить уважительное расстояние, внимательно следя за границами и пространством Сынмина. – Он был достаточно прямолинеен, – сказал Чан. Сынмин ожидал другого, думал, что Чан прокомментирует то, что Сынмин сказал Эвану, или хотя бы подшутит, типа: "Не одинок надолго, да? Уже приглядел себе жениха?" – но этих слов не последовало. Чан сделал глоток воды и продолжил пинать воду ногами в бассейне, но не сказал ни слова. Хм. Сынмин не мог придумать, о чем поговорить, и на минуту замолчал. Он неловко отпил из своей банки с пивом, стараясь не смотреть в сторону Чана слишком часто. Он тоже начал пинать воду ногами и пытался не чувствовать ничего, когда случайно задел Чана, который подстроил ритм их движений в воде. – Сегодня было весело, – наконец сказал Сынмин, проявив немного уязвимости после того, как заметил, что Чан явно что-то почувствовал – возможно, обиду или ревность. Сынмин, к сожалению, не мог точно понять, что именно он испытывает, не мог заставить себя задержать взгляд на лице Чана достаточно долго, чтобы разобраться в этом. – Рад, что ты пришел с нами. Чан молчал еще несколько секунд, но, когда Сынмин, наконец, осмелился взглянуть, Чан уже улыбался. – Просто рад, что смог увидеть тебя на сцене. И потанцевать. Ты выглядишь мило, когда танцуешь, – сказал Чан, немного подвинувшись ближе к Сынмину. Их плечи коснулись – так было и раньше, но теперь давление стало более ощутимым, ведь Чан повернулся всем телом в сторону Сынмина. – Ты мило выглядишь, когда немного пьяный. Ты так быстро краснеешь. – Внутри было жарко. – Да, было жарко. Сынмин всё ещё ждал, когда выпадет тот самый момент; он ждал, что Чан наконец что-то скажет о его комментариях Эвану. Это было открытое приглашение, думал Сынмин; он был максимально очевиден, не говоря при этом прямо. Он ещё не набрался смелости, чтобы сказать это. Но если Чан и собирался что-то сказать, у него не было шанса – потому что задняя дверь распахнулась, и кто-то позвал Чана по имени. Чан и Сынмин одновременно обернулись. Чанбин мчался к ним. – Чан, чувак, тебе нужно чаще отвечать на звонки, – сказал Чанбин. Чан тут же начал шарить по передним карманам. – Чёрт, чувак, у меня его даже нет с собой, – сказал Чан. Он отвернулся от Сынмина, полностью сосредоточившись на Чанбине. – В чём дело? Ты в порядке? Чанбин что-то быстро произнёс, пока Чан поднимался на ноги. Его голос был тихим; всё, что он говорил, предназначалось только для ушей Чана. Сынмин был любопытен, но это явно было не его дело — иначе Чанбин пригласил бы его присоединиться. – Блять, хорошо, - сказал Чан, и Сынмин услышал только это, потому что он наклонился, чтобы забрать свои ботинки и носки. Чан посмотрел на Сынмина, улыбаясь. – Хей, я повеселился сегодня. Мне нужно идти. Увидимся позже, хорошо? Сынмин лишь кивнул. Он был уверен, с чем бы Чанбин не пришёл к Чану – это было намного важнее чем то, чем Чан и Сынмин занимались сейчас. Но все же было больно наблюдать, как Чан удаляется без лишних слов, без обещаний вернуться, позвонить ему позже, ничего. Не то чтобы они с Чаном были на свидании, или не то чтобы они виделись регулярно; Сынмин просто запутался из-за всей ситуации в целом, особенно после того, как пару минут назад он, возможно, расстроил Чана. И у него не было ни минуты, чтобы исправить это, и это уже начинало его беспокоить. Сынмин ещё несколько минут сидел, потягивая пиво и пытаясь насладиться ощущением воды. Но вода потеплела, и тело уже привыкло к ней. К тому же Эван вновь принялся разглядывать его – хищно, словно Сынмин был добычей, а Эван готов был наброситься, ведь защита в лице Бан Чана исчезла. Не успел Эван и подумать о том, чтобы подплыть и вновь что-то предпринять, как Сынмин встал, подобрал носки с обувью и направился в дом. У задней двери он задержался, взял бумажные полотенца и тщательно вытер голени и ступни, чтобы полностью одеться. Сынмин вылил остатки пива в раковину – пить расхотелось. Он вообще хотел теперь домой. Была едва полночь, но настроение было испорчено, и он ненавидел это. Чувствовал себя абсолютно жалко из-за того, что отсутствие одного человека так всё испортило. Друзья бы его поняли. Следующая задача Сынмина – найти их. Он в первую очередь проверил танцпол – весьма подходящее место для Хёнджина и Феликса, особенно если они были вместе. Сынмин старался передвигаться по краям, пытаясь не ввязываться. Несколько человек узнали его после выступления и заговорили с ним на минуту, но он никого не задерживал, ясно давая понять, что собирается уходить и просто ищет своих друзей. Феликса должно было быть легче найти; его светлые волосы обычно бросались в глаза в толпе. Однако, на танцполе его не оказалось. Планировка дома Сынмину была незнакома. Он знал про второй этаж, но как туда добраться? Ни малейшего понятия. Сможет ли он? Немного побродив, конечно. Через минуту Сынмин нашел коридор. Он оглядел его: люди стояли, болтали, но его друзей не было. Он пробирался мимо парочек и компаний, пока не увидел лестницу в конце зала. Наверху никого не было, но это ничего не говорило. Он поднялся на две ступеньки, когда слева, из незамеченной им двери, послышался скрип. Сынмин проигнорировал бы это, если бы краем глаза не уловил светлое пятно. И правда, из ванной выходил Феликс – уютно пристроившись под рукой у Чана. Они его не заметили. Чан обнимал Феликса, позволяя тому тяжело опереться на свой бок. На Феликсе была худи Чана, и он кивал, слушая что-то, что говорил Чан. Вдвоём они направлялись к выходу. Сынмину следовало просто проигнорировать их. По большей части, он ведь искал Хёнджина – в конце концов, именно Хёнджин привёз группу сюда. Но Сынмин был по-глупому влюблён в Чана, и он не мог не отступить на пару шагов, которые он уже преодолел; он не мог не следовать за ними, гадая, куда они направляются. Как он и предполагал, Чан и Феликс направлялись к выходу. Чан на секунду остановил их у входной двери. Он повернул Феликса к себе и, в момент очевидной близости, положил руки ему на щёки, сказал что-то прямо в лицо. Если бы Сынмин соображал, он мог бы предположить, что они так близко из-за слишком громкой музыки, иначе ничего не было бы слышно. Но Сынмин с каждой минутой становился всё более и более ревнивым, особенно видя, как Феликс держится за Чана, продолжая кивать на то, что тот говорил, в его чёртовой толстовке, окутанный тем запахом, который Сынмин так полюбил. Через минуту они вышли, Феликс всё так же тесно прижавшись к Чану. Сынмин почти поддался искушению подойти к окну и посмотреть, куда они пошли, но он был уверен, что точно знает, куда они направляются; они шли к Чану, или, может быть, к Феликсу, поскольку у Чана были соседи. Сынмин был уверен, что Чан только что выбрал Феликса, а не его. Возможно, Сынмин думал так иррационально. Логически он знал, что у Феликса есть парень – он с ним не знаком, но это не Чан, и быть им не мог, иначе Чан не флиртовал бы с ним, а друзья бы что-то сказали, и Феликс не стал бы поощрять его чувства к Чану. Логически он понимал, что что-то могло произойти; по языку тела Чанбина было видно, что это важно, когда он прервал момент Сынмина и Чана у бассейна. Но желудок Сынмина сейчас был полон ревности, и, хотя он чувствовал себя глупо из-за этого, он был близок к слезам из-за всей этой нелепой ситуации, ощущая, что полностью упустил свой шанс с Чаном, что он медлил всего лишь несколько мгновений, чтобы признаться в своих чувствах и желании быть с ним так же сильно, как Чан, казалось, хотел его. Сынмин снова вышел на улицу – к бассейну, отказываясь ступать на передний вход из-за страха столкнуться там с Чаном и Феликсом. Он достал телефон, чтобы позвонить Хёнджину или Джисону, ища их контакты затуманенными глазами. Однако через мгновение телефон выскользнул из его руки, и он поднял взгляд, чтобы увидеть Эвана, держащего его телефон, с улыбкой на лице. – Это мне, да? Чтобы я номер свой закинул? – спросил Эван. Сынмин был совершенно не в настроении для таких шуточек. – Мог бы и спросить, прежде чем телефон выхватывать, – сухо отрезал Сынмин. Эван лишь пожал плечами, ему было всё равно на настроение Сынмина, и вместо того, чтобы смотреть ему в лицо, уставился в телефон, начав что-то тыкать по экрану. – Твой дружок так на меня косился, знаешь ли. Рад, что застал тебя одного. Я как раз тебя искал – надеялся, он потерялся. – Ну, он ушёл, – выдавил Сынмин – сам не понял, зачем. В его защиту, его просто распирало; ему нужно было кому-то выговориться, а раз друзья где-то потерялись, он мог бы пока выложить всё этому слушающему уху. – Жаль. Я бы тебя не бросил, – сказал Эван, снова подмигнув, и Сынмин в ответ закатил глаза. – Ты такой милый, когда так делаешь – эти слова из уст Эвана звучали совсем не так, как от Чана. – Мне уже говорили, – произнёс Сынмин. – Давай быстрее. Мне надо другу позвонить. – Уже уходишь? – уточнял Эван. – Устал. – Справедливо. Ты сегодня выложился по полной, – сказал Эван. Сынмин удивился. Эван был настойчив, и Сынмин ожидал какого-то спора, что-то, что сошло бы с рук только Чану. Но Эван вернул ему телефон всего через секунду. – Сохранил свой номер под своим именем – конечно же, с сердечком. Напиши мне, как доберёшься домой в целости, ладно? – Конечно, – сказал Сынмин, на самом деле, не собираясь этого делать. Эван ушёл, но не без ещё одного подмигивания. В этот раз Сынмин не закатил глаза. Джисон не взял трубку, когда Сынмин позвонил. Хёнджин взял. Он явно был где-то внутри, судя по гремящей музыке на заднем плане. – Сынмин! – Я хочу домой, – сказал Сынмин. Хёнджин не ответил сразу. На том конце послышалось какое-то шуршание; он что-то сказал, но не Сынмину, слишком далеко, чтобы это было адресовано телефону. Потом он снова был в ухе Сынмина. – Хорошо. Ты где? – На заднем дворе. – Встретишь меня у входа? – Ага. Это было легко. Сынмин сунул телефон в карман и направился привычным путём к входной двери. Он замер, положив руку на дверную ручку, и задумался, были ли Чан и Феликс ещё там, но потом решил, что ему всё равно; он мог просто игнорировать их, если они там. Их там не было. Сынмин снова вышел на прохладный ночной воздух, и на лужайке перед домом было лишь несколько человек. Двое целовались – это не были Феликс и Чан. Двое сидели у дерева, курили – тоже не Феликс и Чан. Однако один из них был Чонин. Дверь открылась за спиной Сынмина, и в следующее мгновение Хёнджин оказался рядом с ним, закинув руку ему на плечо. – Устал? – Больно, – признался Сынмин. Хёнджин резко развернул его так, чтобы они оказались лицом к лицу, его глаза расширились. – Кто тебя обидел? – Поговорим дома, – пробормотал Сынмин. – Где Джисон? – Он и Чанбин ушли. Он сказал, что Феликс остаётся у них сегодня, – ответил Хёнджин. – Серьёзно, Сынмин, тебя кто-то обидел? Что случилось? – Это глупо, просто… Чан ушёл с Феликсом. Мы так сблизились, а он просто… – Сынмин обвёл рукой пространство. Он почувствовал, как это надвигается, ещё до того, как это произошло; слёзы хлынули, и он закрыл лицо ладонями. От Хёнджина это было не скрыть, но, по крайней мере, так он не плакал на виду у всех. – Ох, Сынмин. Чёрт… ладно, пошли. Идём, я с тобой, – сказал Хёнджин. Он повёл Сынмина по подъездной дорожке, легко приобняв его, защищая от любопытных взглядов – хотя Сынмин сомневался, что целующейся парочке и паре под кайфом будет дело или что они вообще заметят, что он плачет. У него даже не было времени об этом волноваться, потому что Хёнджин в рекордное время усадил их в машину. – Хочешь что-нибудь поесть? – спросил Хёнджин, потянувшись на заднее сиденье и так же быстро достав плед, который он протянул Сынмину – наверное, для утешения, потому что Сынмину не было холодно, даже с работающей печкой. Но он всё равно оценил жест. – Конечно, – сказал Сынмин. Хёнджин отвёз их за поздними бургерами и молочными коктейлями, и, возможно, Сынмин ещё немного поплакал в машине Хёнджина, но Хёнджин ничего не сказал. Он оставил это на потом, когда они сидели вместе в его спальне; Сынмин сейчас даже на свою кровать смотреть не хотел. – Джисон, кстати, говорил, что с Феликсом что-то не так – не понял, что именно. Кажется, он заперся в ванной и пустил только Чана, – сказал Хёнджин. От этих слов Сынмину почему-то стало ещё хуже. Он знал, что Чан и Феликс – лучшие друзья, друзья детства, которые вместе переехали в Южную Корею из Австралии. Он не знал всей истории, просто то, что тогда они хотели делать всё вместе. И это чувство, похоже, пронесли через всю свою жизнь. – Троп «друзья детства переходят в возлюбленных» всегда побеждает, – жалобно пробормотал Сынмин. Это запустило новый вихрь слёз. Хёнджин протянул Сынмину пачку салфеток, поглаживая его по спине в самые тяжёлые моменты рыданий. При этом он всё время потягивал свой коктейль, что, возможно, заставило бы Сынмина рассмеяться, если бы он не чувствовал себя сейчас таким жалким. – Мне кажется, ты слишком накручиваешь. Я имею в виду, Чан так сильно по тебе сохнет – и Феликс не любит Чана в этом смысле. У него же буквально есть парень, – сказал Хёнджин. – Я знаю, – ответил Сынмин. – Так почему ты плачешь? – спросил Хёнджин, чуть посмеиваясь. Неискушённому уху могло бы показаться, что Хёнджин над ним смеётся – что он считает это таким же нелепым, как и сам Сынмин. Но это был Хёнджин, который вытирал слёзы Сынмина своими рукавами, который успокаивал его переполненные эмоции нежным голосом. – Я динамил его, – сказал Сынмин. – Ну, не так чтобы. Я тоже его хочу, могу это признать – но я слишком долго тянул. Думаю, ему надоело. Кажется, я, наконец, оттолкнул его. Эван флиртовал со мной у бассейна, а я… я не позволял ему, но и не сказал, что Чан мой. Я просто сказал, что недолго буду один. – Ну, это самый очевидный намёк, который я когда-либо слышал от тебя в адрес Чана, – сказал Хёнджин. Он начал хихикать. – Сынмин, это же так очевидно! Если уж на то пошло, это, вероятно, дало Чану немного надежды, тебе не кажется? – Я так думал, но теперь я не знаю! Чан вёл себя так странно – это просто казалось слишком мало, слишком поздно. Будто он думал, что у меня кто-то другой, или что-то в этом роде. Я не знаю! – сказал Сынмин. Он был так расстроен, пытаясь разобраться в том, что произошло у бассейна, а потом в том, что случилось с Феликсом; он просто не мог понять это, поэтому преувеличивал всё до невообразимых размеров. – Думаю, мне нужно это переспать, – решил Сынмин, снимая толстовку, готовясь забраться под тяжёлое одеяло. – Это глупо. – Ложись на мою кровать, – сказал Хёнджин, поглаживая Сынмина по затылку. – Я посплю на диване. – Просто спи со мной в кровати, мы же уже так делали, – пробормотал Сынмин. Хёнджин кивнул, сказал Сынмину: – Я купил для тебя новую зубную щётку, она в шкафчике – синяя, – и зашёл в свою гардеробную, чтобы взять им обоим по паре спортивных штанов и футболке для сна. Утром Сынмин скажет Хёнджину, что он благодарен за всё, что тот сделал прошлой ночью – за то, что мгновенно уехал с вечеринки, купил Сынмину еду, позволил Сынмину выговориться, не услышав при этом ни слова о ночи Хёнджина, и не дразнил его, когда он наконец признался в своих чувствах к Чану, плача из-за своей иррациональной ревности. Однако на эту ночь Сынмин молча почистил зубы, надел одежду Хёнджина и уснул в кровати Хёнджина – между ними не было сказано ни слова.

˚₊· ➳❥

– Эй, Ликс. У Чана снова был этот тон. Тот, с которым он говорил, когда Хёнджин целую неделю игнорировал Джисона с Чанбином, и Чан запер их всех пятерых в комнате Феликса, чтобы те наконец поговорили. Тот, что он использовал, когда Джисон три года назад пытался сбежать; если бы Чанбин тогда не поймал его с собранной сумкой, и Чан не смог выбить из его головы безумные мысли, Джисон мог бы до сих пор быть где-то там. Это был тот тон, когда он просто хотел всё починить. – Не хочешь поговорить о том, что произошло вчера? Феликс сидел в кровати Чана, куда тот заботливо уложил его прошлой ночью. Сам Чан спал на диване, но не раньше, чем убедился, что Феликс в порядке – что ему безопасно, что он не пьян, что выпил воды и что-то съел. Феликс предвидел это. Как только Чанбин нашёл его в ванной в полной панике, а он отказывался впускать кого-либо, пока не пришёл Чан, и отказывался говорить, почему у него произошёл срыв – он знал, что Чан захочет поговорить об этом первым делом утром. – Это просто… – Чан мягко остановил его. – И почему бы нам не рассказать об этом Бини с Санги? Феликс кивнул; он знал, что они, должно быть, тоже очень волнуются. Джисон первым увидел, как он забежал в ванную. Единственная причина, по которой Чанбин пошёл проверить его, была в том, что Джисон был на данный момент почти бесполезен – очень пьян, наверное, всё ещё пьян и сейчас. У него хватило ума прошлой ночью отправить в ванную Чанбина вместо себя. Чанбин и Джисон всё ещё были в постели; Чанбин, однако, бодрствовал и листал свой телефон, в то время как Джисон дремал у него на груди, разинув рот, лениво уронив руки на его талию. Чан хмыкнул. – Он уже был на ногах, когда я отходил пару минут назад. – Ну, это же Хан. Ему ещё и с похмелья хреново, – сказал Чанбин. Он отложил телефон и приподнялся, потревожив Джисона. – Эй, малыш. Просыпайся. Ликс пришёл. Феликс устроился на самом краю кровати. Чан сел рядом с ним – чтобы поддержать, быть его опорой и всегда слушать. Джисон теперь проснулся – ну, настолько, насколько это вообще возможно для него на ближайшие минут пять. Чанбин спросил первым: – Что не так, Ликс? – Эмм, – Феликс попытался сообразить, с чего начать. Ситуация, мягко говоря, была странной. Он стоял в коридоре, прямо рядом с ванной, нуждаясь в передышке от толпы в гостиной, где был оживлённый танцпол. В последнее время он не любил находиться среди большого количества людей. В последнее время он изменился. В нескольких метрах слева от него разговаривала пара. У одного из них была трубка, и Феликс видел, как тот затянулся. В этом не было ничего особенного; чёрт возьми, у Сынмина был вейп, который группа передавала по кругу во время репетиций (кроме Феликса; он никогда не любил курить). Это не было чем-то особенным, пока дым не достиг его. Запах – вот что всё начало; его сердце заколотилось в груди, и ему вдруг показалось, что его сейчас вырвет, что он не чувствует своих ног. Он споткнулся и влетел в ванную, захлопнув за собой дверь, и опустился на пол, как только остался один. Он не мог дышать; он не мог осмыслить ничего вокруг. Это была всего лишь вторая паническая атака в его жизни. Джисон был сбит с толку. – Мы же курили рядом с тобой раньше, Ликс – постоянно, на репетициях. Тебя никогда это не беспокоило. Что было по-другому прошлой ночью? – Мой парень в последнее время много курит, – признался Феликс, и далось ему это с трудом. Он чувствовал, будто у него гравий в горле, словно говорил сквозь бетон. – Понятно, что меня не беспокоит, когда люди курят, но... Джихун становится немного агрессивнее, когда это делает. Что странно, правда? Ведь я думал, что травка должна успокаивать; она успокаивает тебя, Джисон, и она успокаивает Сынмина и Хёнджина. Поэтому, когда он начал курить, я подумал, может быть... может быть, он не будет так много на меня кричать. Может быть, мы не будем так часто ссориться. Так что я действительно был сбит с толку, когда он начал меня бить. – Что?! – воскликнул Чанбин, подавшись вперёд так резко, что тело Джисона соскользнуло с его груди. Джисона это мало затронуло; он вдруг стал намного трезвее и гораздо более бодрым, чем секунду назад, его спина выпрямилась сильнее, чем перед преподавателями, глаза расширились больше, чем во время фильма ужасов, – Он бьёт тебя?! – Ликс, когда это началось? – спросил Чан, внимательно переводя взгляд с одного лица на другое, проводя рукой в воздухе – жест, призванный на мгновение успокоить напряжение, – и касаясь руки Феликса – жест, чтобы сфокусироваться на нём. – Недавно. – Ликс. – Впервые он ударил меня три недели назад, – с трудом выдавил Феликс. Голос дрожал, слова неуклюже вырывались в слишком застывший, слишком тяжёлый воздух, будто сопротивлялись. – Курить он начал несколько месяцев назад, и, кажется, тогда же стал довольно несчастным. Он срывался на мне. Но сначала не бил. Не знаю, почему теперь он это делает. Не знаю, что я сделал не так. – Он просто конченый, – сказал Чанбин, и эти слова были для Феликса так же утешительны, как и то, что Джисон раскрыл объятия: – Иди сюда, — и слова Чана: – Феликс, это не твоя вина. Феликс пошёл в объятия Джисона. В итоге он оказался где-то между Чанбином и Джисоном, прижатый к Чанбину, пока губы Джисона касались его щеки. Прикосновения были такими осторожными – мягкими и медленными, чтобы Феликс мог отстраниться в любой момент. Но Феликс не отстранился. Чан вскоре оказался совсем близко; его рука коснулась спины Феликса, выписывая круги на коже. Он тоже был предельно аккуратен – возможно, даже осторожнее, чем Чанбин и Джисон, как это часто с ним бывало. Он всегда действовал очень деликатно. – Что нам нужно сделать? – спросил Чан. – Ты не можешь оставаться с ним. Верно? – Я знаю, – сказал Феликс. К счастью, он не жил с Джихуном. Тот спросил, может ли он переехать к Феликсу около месяца назад. Это был довольно странный вопрос, даже тогда; разве не Феликс должен был его приглашать, раз это его квартира? Теперь Феликс чувствовал, что чудом избежал проблем, отказав, сказав «нет, не сейчас, я просто ещё не готов». Он не мог представить, как застрянет с ним в одной квартире; он знал, что Джихун не уйдёт, если Феликс попытается его выгнать. Он всегда был упрямым. Феликс просто никогда не думал, что дойдёт до такого – откровенно жестокого, подлого, абьюзивного. – Мне просто нужно написать ему, верно? Расставаться лично опасно, – сказал Феликс. Чан, Чанбин и Джисон в унисон согласились: – Никогда больше с ним не встречайся. – Я могу пойти с тобой – у меня есть пара словечек для него. – Могу я ему написать за тебя? Феликс передал телефон Джисону, который тут же разблокировал его и принялся яростно печатать. Порой он был прямо как персонаж мультика – за что Феликс его и обожал, – и сейчас был именно такой момент: язык высунут изо рта, пальцы так агрессивно барабанят по экрану, что телефон Феликса трясся. Это было одновременно забавно и мило. Джисон даже дал Феликсу прочитать сообщение, прежде чем отправить: "джихун это джисон, ты кусок дерьма, и феликс с тобой разрывает отношения прямо сейчас. больше к нему никогда не приближайся, а не то мы тебя буквально из-под земли достанем, а мой парень очень накачанный так что он тебя ДЕЙСТВИТЕЛЬНО достанет!!! у всех нас очень светлое будущее иначе мы бы тебя буквально отметелили. а ты наоборот проживешь несчастную жизнь. я выучу колдовство чтобы в этом убедиться. пошёл ты нахуй. больше не пиши феликсу, я блокирую твой номер для него." Феликс одобрил, и Джисон с восторгом отправил сообщение (после того, как Чанбин предложил добавить в конце «Ты мудак», чтобы уж точно закончить на высокой ноте). Затем, как и обещал, Джисон заблокировал номер Джихуна, и его страницу в Инстаграме, и его Letterboxd, и его аккаунт в Твиттере. «Это всё? О, Тикток тоже. Готово! Если он свяжется с тобой, я убью его голыми руками». – Я вас люблю, ребята, – сказал Феликс, уже чувствуя себя менее несчастным – будто с его груди свалилось 100 фунтов. – Ну, ты только что сбросил где-то… сколько, 180 фунтов? – спросил Джисон. Феликс пожал плечами: – Кажется, Джихун весил 175? – Ты так похудел, Феликс, выглядишь потрясающе! – воскликнул Джисон в своей преувеличенной манере, положив ладони на щёки Феликса и нежно воркуя слишком близко к его лицу. Но Феликс позволил ему, потому что чувствовал себя так хорошо, а его друзья взяли на себя самую тяжёлую ношу. – Это повод для сладкого! Пончики на завтрак! – сказал Джисон, вскакивая с кровати и объявляя о душе, прежде чем кто-либо успел что-либо сказать. Всё равно никто не стал бы протестовать – тем более, когда Феликс произнёс: – Я бы очень хотел сейчас пончик. Что бы Феликс ни захотел, он это получит; Чан, Чанбин и Джисон об этом позаботятся.

˚₊· ➳❥

Несмотря на все эмоции, которые Сынмин пережил в ночь предэкзаменационной вечеринки Эвана, в последующие недели он мало что с этим делал – в основном из-за катастрофической нехватки времени, но отчасти и потому, что Чана вообще не было видно. Сынмин не встречал его в коридорах, не успевал заглянуть на баскетбольные тренировки или игры, не получал от него внезапный кофе, сидя на своём привычном месте на третьем этаже библиотеки. Казалось, он испарился. Но на самом деле нет. Он был на виду; Джисон болтал о нём на репетициях группы, в восторге от песен, над которыми Чан работал – даже несмотря на сессию. Феликс постил в Инстаграм фото, где они с Чаном отдыхают. Сынмин сидел прямо рядом с Чанбином, когда тот как-то вечером разговаривал по телефону с Чаном. Сынмин чуть не вылетел из ресторана – он и так был третьим лишним между Чанбином и Джисоном, ведь Хёнджин продинамил их ради своей новой пассии. (Оказывается, они с Минхо очень сблизились за последние пару недель. Сынмин ненавидел, что все его друзья находили любовь, а он оставался в подвешенном состоянии). В разгар его самокопаний, одним тихим днём, когда были только Сынмин, его книги и его мысли, ему пришло сообщение: "привет, хочешь потусить? сегодня у меня вечеринка, небольшой сбор. могу показать тебе всё, познакомлю со всеми друзьями ;)" В момент слабости Сынмин написал Эвану – наутро после вечеринки, когда Хёнджин накормил его завтраком, а потом отвёз домой. "добрался кстати, сразу уснул, сорян" "всё норм, красавчик. повеселился? хочешь прийти на следующую?" "надо с группой поговорить" "можешь прийти один. я не кусаюсь ;)" "не могу выступать без группы" "кто сказал, что тебе надо выступать? ;)" Так началась многонедельная переписка, где Эван флиртовал, а Сынмин, хоть и не отвечал взаимностью, всё равно продолжал отвечать. Как выяснилось, Сынмин общался с Эваном больше, чем со всеми своими друзьями, вместе взятыми. Была ли это отчасти его вина? Не изолировал ли он себя? Возможно. Хотел ли он, чтобы кто-то преследовал его, спрашивал, что не так, вытягивал из него эмоции, пока те не захлестнули его с головой? Возможно. (Да.) Но никто этого не делал. Так что Сынмин просто продолжал болтать с Эваном. "группа не сможет" "ок, красавчик, их сегодня не звали ;)" "если, конечно, ты сам их не позовёшь" "можешь приводить кого хочешь" "я приду" "без группы" "заберёшь?" "ооо~ мы вдвоём? ;)" "шучу. всё в твоём темпе" "скинь адрес, буду в 8" Так Сынмин оказался на пассажирском сиденье машины Эвана. Он не мог отделаться от мысли, что в машине Чана он ещё ни разу не бывал– все эти месяцы флирта, хождения по грани чего-то большего, Чан, который почти умолял Сынмина дать ему шанс, а он ни разу не сидел в машине этого парня. Он даже не сблизился с Чаном настолько, чтобы тот куда-нибудь его подвёз. «Он ведь предлагал, – с горечью подумал Сынмин. – Это ты отказался». – Ну как там твои экзамены, красавчик? Уже что-то сдал? – спросил Эван. Он вёл одной рукой, держа её на руле – Сынмин вообще-то не выносил такую манеру вождения, хотя Хёнджину обычно прощал. Небезопасно это. Круто? Ну, иногда. Но всё равно небезопасно. Однако Сынмин промолчал, решив не обращать внимания на его стиль вождения, и ответил на вопрос: – Всего один. Биохимию. Наш профессор вечно вперёд расписания бежит. Мне ещё три экзамена сдавать. Два в один день. Эван присвистнул. – Сочувствую. Какие предметы? – Анатомия и астрономия. Хорошо хоть физиология не в тот же день, что остальные – я бы тогда точно помер. – А этого мы допустить не можем, – сказал Эван. Сынмин хмыкнул, слова были лишними – тем более, что Эван уже въезжал на свою подъездную дорожку. Он жил близко к Сынмину – ну да, по нескольким более богатым улицам района, но всё равно близко. Сынмин даже не понял этого в ту ночь, ведь тогда он поехал на вечеринку из дома Хёнджина и сразу же вернулся туда после. Эван быстро выскочил из машины, оставив даже телефон на сиденье. Сынмин потянулся за ним, раз уж Эван уже захлопнул дверь. Он взялся за ручку пассажирской двери, но та внезапно распахнулась – а, Эван спешил открыть мне. – Спасибо, – сказал Сынмин, принимая протянутую Эваном руку, чтобы подняться. Тут же вложил телефон в руку Эвану – просто повод отстраниться. – Выпал у тебя. – Спасибо, красавчик, – ответил Эван. Он закрыл дверь, запер машину и повёл Сынмина по дорожке. Его ладонь оставалась на пояснице Сынмина, и Сынмин не возражал. Он, по глупости, подумал, что Чан никогда его там не касался. Чан касался его талии, чтобы протиснуться. Однажды он обнял Сынмина, но его рука никогда не ложилась на это интимное место. Чанбин часто клал руку Джисону на поясницу. Хёнджин однажды так провожал Сынмина домой, когда тот сильно расстроился из-за проваленного теста и нуждался в свежем воздухе. – С возвращением в мою скромную обитель, – произнёс Эван голосом диктора – видимо, надеялся рассмешить Сынмина. Его дом, конечно, был далёк от скромности, но Сынмин подыграл, улыбнулся и шагнул внутрь. Пока Сынмин приседал, чтобы развязать шнурки, Эван просто выскользнул из своих туфель. Он начал отходить, но не раньше, чем сообщил Сынмину, что собирается приготовить им обоим напитки – хочет ли тот алкоголь? Кофе? Чай? Кофе, понял, сейчас будет! Сынмин сидел в гостиной, пока Эван разговаривал с ним из кухни. Сначала он сказал Сынмину, что остальные его друзья прибудут через час, и начал рассказывать, как он познакомился с каждым из них. Затем, войдя в гостиную с кружкой в одной руке и пивом в другой, он спросил Сынмина: – А как насчёт твоей группы? Как вы познакомились? У Сынмина не было много захватывающих историй, в отличие от Эвана, который встречал своих друзей в клубах, парках развлечений, продуктовых магазинах – где угодно, только не в школе. Сынмин и Хёнджин были друзьями давно. Раньше они были частью большой компании друзей, но, как это бывает в старшей школе, все разошлись своими путями – Сынмин и Хёнджин, возможно, были единственными сохранившими отношения из той компании в 10 человек. Затем Хёнджин, будучи общительным, каким он и был, завёл всех этих друзей на первом курсе колледжа, вступив в различные клубы и выбрав откровенно случайный набор курсов, чтобы быстро закрыть основные требования к диплому. Он сблизился с Джисоном, который был близок с Феликсом – а затем они все объединились, когда к компании присоединились парень Джисона, Чанбин, и лучший друг Феликса, Чан. – Чан – это тот, кто по тебе сохнет, да? – спросил Эван, прежде чем Сынмин успел заговорить о Минхо и Чонине, пусть и новых, но друзьях. – Ага, – выдавил Сынмин, стараясь скрыть боль в голосе. – Можно и так сказать. – Он по уши в тебя влюблён, – сказал Эван и засмеялся, но Сынмина это снова вставило ступор. Он знал это; слова Эвана нельзя было отрицать. Чан действительно был без ума от него. Сынмин не мог поверить, что всё испортил. – Он причина, по которой ты недолго будешь холостяком? – спросил Эван. – Вы на моей вечеринке знатно флиртовали. – Да. То есть… не думаю, что из этого что-то выйдет, – сказал Сынмин. Это прозвучало впервые вслух, и было чертовски больно. – О, – удивился Эван. Сынмин притворился, что не заметил, как Эван оживился, как пытался скрыть улыбку. – Жаль слышать. Он оказался козлом, что ли? – Нет. Просто не подходим друг другу, – пробормотал Сынмин. Эван хмыкнул. Последовавшая тишина была слегка неловкой; Сынмин пил кофе, Эван – пиво. Эван уже собирался что-то сказать, начав: – Значит ли это, что…, – как вдруг раздались несколько быстрых ударов в парадную дверь. Эван поставил пиво. – Интересно, кто из этих придурков заявился первым. Друзья Эвана были просто невыносимы. В то время как друзья Сынмина уделяли друг другу равное внимание (по большей части – Чанбин и Джисон иногда были так противно влюблены, что Сынмину становилось плохо… но он был за них рад), друзья Эвана перебивали друг друга, и было ясно, что Эван недолго выдерживал, когда внимание было не на нём. Они также были довольно холодны к новичкам, судя по тому, как они относились к Сынмину. Никто не задавал ему вопросы, почти не посмотрел в его сторону. Эван был единственным, кому, казалось, было дело до того, жив он или мёртв, время от времени вовлекая его в разговор. Компания также не особо умела общаться. Их разговоры метались туда-сюда, с паузами, прежде чем начиналась очередная скучная история. В конце концов, Эвану пришлось собрать их всех, чтобы сыграть в игру, лишь бы они буквально не заскучали до смерти. Сынмин не был фанатом видеоигр – только определённых, и только если он играл с Хёнджином и/или Феликсом – так что он просто откинулся назад, заменив кофе пивом, и наблюдал, как друзья Эвана играют в какую-то кооперативную детскую игру, что, надо признать, было довольно забавно. Было около полуночи, когда все друзья Эвана разошлись. Эван только что вернулся, проводив двух оставшихся друзей; Сынмин слышал, как они произносили его имя, но предпочёл не подслушивать их разговор. Эван плюхнулся на диван рядом с Сынмином, вытянув руки по спинке – левая рука оказалась за плечами Сынмина. – Извини за них. С ними непросто. – Друзья, они такие, – сказал Сынмин. Весь вечер он ужасно скучал по своим – по тому, как они его подкалывали, доставали по поводу Чана, но всё равно переживали, спрашивали, как день, как экзамен, что собирается делать. Сынмин не мог сказать, что ему было обидно от равнодушия друзей Эвана; ему самому на них было плевать. Но посидеть со своей компанией ему явно требовалось, иначе он начнёт загоняться «они отталкивают тебя, потому что ты обидел Чана». – Мне пора домой, – сказал Сынмин. Он понятия не имел, как добираться; Эван за последние пару часов приговорил минимум шесть банок пива, и Сынмин ни за что не сел бы в машину с ним за рулём. Можно позвонить Хёнджину. Джисон, наверное, даже Чанбина бы прислал, если попросить ласково. – Почему бы тебе не остаться ещё? – спросил Эван, прижимая руку к плечу Сынмина. По его словам и тону голоса, Сынмин понял, к чему всё идёт – Эван наклонился к нему, легко поцеловал в шею. – Могли бы повеселиться, раз уж все ушли. Сынмин на мгновение позволил Эвану делать то, что тот хотел – позволил Эвану несколько раз поцеловать его в шею, позволил его другой руке опуститься на свой живот. Он позволил, потому что отключился – всего на секунду, снова подумав о Чане. Чан, Чан, Чан; всё было о Чане – но он ничего не мог с этим поделать. Чан не хотел просто повеселиться; Чан хотел его – и, очевидно, Эван не хотел его, он просто хотел повеселиться. Но когда рука Эвана легла на щеку Сынмина, повернув его голову ровно настолько, чтобы они могли прижаться губами друг к другу, Сынмин почти убедил себя, что он тоже просто хочет повеселиться. Почти – потому что они с Эваном целовались несколько минут, но всё встало на свои места, когда рука Эвана скользнула под его рубашку. Нет, он этого не хотел; он не хотел веселиться, он хотел Чана. – Нет, – сказал Сынмин, отстраняясь и убирая руку Эвана из-под своей рубашки. Эван тут же отпрянул, отодвинувшись на несколько футов по дивану. – Ого. Ты в порядке? – Я не хочу, – решил Сынмин. Эван кивнул. – Хорошо. Всё круто – извини. Они погрузились в неловкое молчание. Сынмин встал, вытаскивая телефон из кармана. Эван слегка подался вперёд. – Могу вызвать тебе такси, если хочешь. Сынмин как раз собирался нажать на контакт Хёнджина. Он взвесил варианты; с одной стороны, ему очень хотелось увидеть Хёнджина, но, с другой, он на самом деле не хотел объяснять, почему он сейчас в доме Эвана. – Конечно, – сказал Сынмин, убирая телефон обратно в карман. – Было бы здорово. Эван заказал ему такси – которое, к облегчению Сынмина, было всего в трёх минутах езды. Эван проводил Сынмина до входной двери, на этот раз не касаясь его. Он подал Сынмину его куртку и держался на расстоянии, пока Сынмин надевал обувь. – Дело не в тебе, – решил сказать Сынмин – потому что такси должно было приехать через минуту, так что он всё равно скоро смог бы выбраться из этой ситуации. – Я соврал. Мы с Чаном совместимы – я действительно хочу, чтобы у нас что-то получилось, так что я просто не могу… не могу так поступать. Эван кивнул. Теперь он улыбался, хотя минуту назад казался таким напряжённым. – Эй, никаких обид. Вы двое много флиртовали. Очевидно, что он тебе нравится. – Ага, – пробормотал Сынмин. Эван посмотрел на уведомление, пикнувшее на его телефоне, и потянулся к ручке входной двери. Он проводил Сынмина до машины, подтвердив ему номерной знак. – Доберись до дома в безопасности, – сказал Эван. – Кстати, если ничего не выйдет, можешь всё равно мне позвонить. Я буду твоим запасным вариантом в любой день. Это была шутка; Эван смеялся, говоря это, открывая заднюю дверь машины, чтобы Сынмин мог сесть. Сынмин воспринял это как шутку, одарив Эвана улыбкой. Он больше ничего не сказал, садясь на заднее сиденье машины, позволяя Эвану закрыть за ним дверь. Но когда он добрался домой и приготовился ко сну, он всё же отправил Эвану сообщение: "спасибо за поездку, кстати. спокойной ночи." "спасибо что зашёл, красавчик ;) удачи с чаном!"

˚₊· ➳❥

– Я так рад, что наступили зимние каникулы, – сказал Феликс, наверное, уже в седьмой раз с тех пор, как они с Чаном вышли на улицу. Чан приехал за Феликсом, чтобы они немного погуляли, прежде чем отправиться в дом родителей Чана – с миссией навестить Берри и, конечно, его родителей. Но, в основном, Берри. – Экзамены были жёсткими, – согласился Чан. Они сидели на скамейке в парке – их первой остановкой, несмотря на холод, был замороженный йогурт. Это было всего в нескольких кварталах от дома Феликса, так что они дошли пешком, планируя провести на улице час-другой, прежде чем отправиться в трёхчасовую поездку. – Феликс. Феликс вздрогнул, вскочив так быстро, что чуть не упал прямо на землю. Чан обернулся, гадая, кто зовёт Феликса – чёрт. Джихун стоял прямо перед ними, его челюсть была сжата. Чан торопливо вскочил на ноги, оставив свой замороженный йогурт, как и Феликс. Он встал перед Феликсом, защищая, обеспокоенный. Джихун фыркнул, глядя прямо сквозь Чана. – Почему бы тебе не сказать своей сторожевой собаке отступить, чтобы мы могли поговорить, мм? В тот же миг рука Феликса метнулась, хватая Чана за предплечье. Феликс уже три недели так жил, с тех пор как расстался с Джихуном. Тот пытался выйти на связь, несмотря на угрозы Джисона, и Феликс сталкивался с ним то тут, то там, каждый раз выслушивая его мольбы вернуться, его ярость, когда Феликс не поддавался. К счастью, Феликс был осторожен и никогда не оставался в одиночестве, всегда держась Чанбина с Джисоном или Чана рядом. И даже через крепкую хватку Феликса на своей руке Чан ощущал дрожь; Феликс очень сильно дрожал. – Стоп, – слабо, с надрывом в голосе, произнёс Феликс. Чану стоило огромных усилий просто стоять на месте, вспоминая слова Феликса: – Думаю, всякий раз, когда он появится, мне придётся разбираться с ним самому. Я буду в порядке, только если мой страх перед ним не будет меня контролировать. Приказ Феликса был лишён силы и громкости, но его хватка кричала о разочаровании поверх очевидной тревоги. Страх был не единственной его эмоцией, что стало яснее, когда Феликс шагнул ближе к Джихуну. Чан не хотел ему этого позволять, но отпустил. В конце концов, он был прямо тут, если что-то случится. – Ты просто безумец! – всхлипывая, проговорил Феликс прямо в лицо Джихуну. – Прекрати меня преследовать. Прекрати мне писать. Ты мне больше не нужен. Ты… ты… Феликс отступил назад – резкий, широкий шаг, оказавшись прямо рядом с Чаном. Джихун сделал два быстрых шага вперёд, хватая Феликса за воротник рубашки. Он успел вымолвить лишь два слова на ходу: «Я что?!», – прежде чем Чан среагировал, оттолкнув руки Джихуна и снова закрыв собой Феликса. Джихун продолжил говорить поверх Чана, будто его там и не было: – Я что?! Будь храбрым хоть раз, Ли Феликс. Кто я такой, а?! Я ничто, если не влюблён в тебя! – Я не могу, – пробормотал Феликс. Чан слегка повернул голову, чтобы услышать его, не отрывая глаз от Джихуна, на всякий случай. Феликс прошептал Чану, едва слышно: – Я не могу – прости. Пожалуйста, не… мне очень жаль, – и он уже уходил, когда Чан повернулся достаточно, чтобы это заметить. «Молодец», – подумал Чан. Джихун не закончил – возможно, и не закончит никогда. Он окликнул Феликса, но Чан даже не успел осознать его слова, как плечо этого психопата задело его. Чан схватил его за бицепс и потянул, не давая уйти за Феликсом. Джихун сыпал оскорблениями ему в лицо, толкая Чана, говоря, что это его вина, что Феликс ушёл. Чан подождал, пока Феликс скроется из виду, чтобы ударить.

˚₊· ➳❥

Сынмин был благодарен, что у него так много дел, иначе он бы провалился в Чановскую бездну ещё недели назад. От того парня он всё ещё ничего не слышал. Максимум, что он знал, это то, что прошёл его день рождения (что сначала разбило Сынмину сердце, потому что его не позвали на вечеринку – но потом оказалось, что его день рождения был в начале октября, и он никогда его не праздновал – что разбило Сынмину сердце ещё немного, потому что почему он не праздновал?), и что он тусовался с Феликсом, которого Сынмин тоже не видел с той вечеринки. Казалось, эти двое сбежали в свой собственный мир, где все остальные иногда существовали, а Сынмина не было вовсе. И что не так было с ним? Неужели Сынмин получил статус «бывшего» в мире Феликса и Чана? Неужели Феликс теперь ревновал, получив Чана целиком, и не позволял Чану больше общаться с Сынмином? – Сынмин, они не встречаются, – сказал Хёнджин. Сынмин верил ему, но он верил, что Хёнджин просто не знал, что они встречаются. Сынмин же, однако, знал, что Чан и Феликс встречаются; они обязаны были, просто не афишировали это, пытаясь понять, как заговорить об этом, пока Сынмин висел где-то между ними. Это сводило Сынмина с ума – но не настолько, чтобы пропускать репетиции группы. Пока нет. После зимних каникул, в течение коротких январских недель, когда одни студенты посещали занятия, а другие нет (Сынмин – да; Хёнджин и Джисон – нет), группа возобновила репетиции, наконец-то получив возможность перевести дух после экзаменов и предновогодних забегов по магазинам для обмена подарками с семьёй и друзьями. Они встречались только раз в неделю, уважая неожиданно плотный график Сынмина – его профессор почему-то пытался впихнуть целый семестр в три недели – до февраля, когда они вернутся к своему расписанию по понедельникам, средам и пятницам. Репетиция шла отлично, вот только Феликс не приходил. – Он просто занят, – сказал Джисон. Шла третья неделя из трёх. Феликса всё не было. – Он на курсы ходит? – удивился Сынмин, затягиваясь вейпом. Гитара лениво покоилась на его коленях, почти соскальзывая, но он знал её как свои пять пальцев – если бы она собиралась упасть, он бы это почувствовал. – Нет, – резко ответил Джисон, словно Сынмин задал неуместный вопрос. – Просто занят. – Чем? – Он просто занят, Сынмин. Забей. Сынмин долго-долго смотрел на Джисона. Джисон смотрел в ответ, такой же напряжённый. Хёнджин прочистил горло, вмешиваясь, чтобы остановить то, что могло перерасти в ссору. – Почему бы нам не отрепетировать «U»? Мне очень хочется услышать, как ты её поёшь, Сынмин. «U» — та медленная песня, которую Чан, Чанбин и Джисон написали по просьбе Сынмина. Она всё ещё была немного быстрой, но это была очень красивая песня – которую группе передал Джисон. Видимо, несмотря на полное отсутствие общения с Сынмином, он всё ещё был на уме у Чана. Или, возможно, он просто завершал давнее обязательство – недель, месяцев назад – чтобы окончательно порвать связи с Сынмином. – Конечно. Было немного странно выступать без грёбаного барабанщика, но они справлялись – во всяком случае, последние две недели. Сынмин притворялся, что ему не больно, когда он пел, притворялся, что слова его не трогают – все эти томления, «я тебя хочу», «ты мне всё ещё нравишься», «это всегда будешь ты». Было глупо так чувствовать по отношению к тому, кто никогда не был его. – Ещё раз? – спросил Хёнджин после третьего прогона. Сынмин сказал: «Сначала воды», и пошёл на кухню Хёнджина, не предлагая принести воды Джисону или Хёнджину. Он услышал, как они начали разговаривать– бормотание, явно непредназначенное для его ушей. У него даже не было времени беспокоиться об этом, слишком хотелось пить, слишком он был расстроен. И тут входная дверь открылась, и Джисон с Хёнджином были так взволнованы – «Феликс!» «Привет, малыш, ты пришёл!» — и Сынмин вот-вот должен был расстроиться ещё сильнее. – Приятно, что ты наконец-то явился, – сказал Сынмин, прислонившись к дверному проёму кухни. Он наблюдал, как Феликс прыгает в объятия Хёнджина и Джисона, наблюдал, как они приветствуют его, будто он вернулся раньше времени из поездки – а не прогуливал их неделями. Джисон отреагировал раньше Феликса, нахмурившись. – Ты только что жаловался, что его здесь нет. Расслабься. – Я бы сказал, что сейчас я чертовски спокоен, – с ровным тоном произнёс Сынмин. Джисон продолжал сверлить его взглядом. Феликс заёрзал под его пристальным взором и нарастающим напряжением в комнате. Хёнджин попытался сделать вид, что всё в порядке: – Теперь мы можем нормально отрепетировать «U»! Феликс, ты слышал её? Она такая красивая – Сынмин просто шикарно её поёт. – Да, Чан мне показывал. Я выучил её, пока он ещё писал, – сияя, ответил Феликс. Сынмин был готов взорваться. Песню, которую Чан написал для Сынмина, первым услышал Феликс. «А может, она вообще не для тебя», — промелькнуло в голове Сынмина. – Тогда тебе будет легко играть. Давай, – сказал Сынмин. Он оставил воду на столешнице и снова встал перед микрофоном. Джисон что-то пробормотал, и Сынмин, возможно, спросил бы, но не хотел тратить силы. К тому же, он всё ещё брал свою гитару; Хёнджин – бас; Феликс усаживался за барабанную установку. Он мог бы и не ломать темп. Первые три прогона прошли относительно гладко – не идеально, но они, по крайней мере, не останавливались, когда голос Сынмина сорвался на первом прогоне, когда Джисон накосячил с аккордами на втором, когда Хёнджин чуть не выронил свой бас в конце третьего. На четвёртом прогоне всё пошло не так – Феликс слишком сильно ударил по барабанам, палочка вылетела из правой руки, просвистев мимо ноги Сынмина. Сынмин резко оборвал пение, вскинулся, чтобы взглянуть на Феликса, который уже смотрел на Сынмина широко раскрытыми глазами. – Серьёзно? – спросил Сынмин. Хёнджин и Джисон прекратили играть, их взгляды были прикованы к Сынмину. – Мне так жаль – она тебя задела? – Ты эту песню сколько раз слышал, и не можешь сыграть как надо? – Чёрт, Сынмин, ты серьёзно?! – резко вмешался Джисон. Он снял гитарный ремень с плеча, отложив инструмент в сторону. Сынмин сделал то же самое со своей гитарой. Хёнджин впопыхах опустил бас, явно опасаясь, что Джисон и Сынмин сейчас сцепятся. В этот момент сам Сынмин не удивился бы, если бы они и вправду подрались. Он был на взводе; он был бомбой замедленного действия; он был взбешён, что никто из его друзей не мог понять его сторону в этом. – Я хочу, чтобы сегодня хотя бы один прогон прошёл как надо, – сказал Сынмин. Он не сделал шага к Джисону, и Джисон так же оставался стоять на месте, скрестив руки. Хёнджин был рядом, прямо за плечом Сынмина. Феликс отступал, явно не желая вмешиваться. – А Феликс сделал всего одну ошибку, – отрезал Джисон. – Ты забыл, как у тебя голос сорвался десять минут назад? – Конечно, помню. Помню и твой косяк. И Хёнджина. Думаю, нам как группе пора бы уже не быть такими заржавевшими – но кое-кто не приходил на репетиции. Мы потеряли общий вайб, и сейчас на концерте просто опозорились бы. – Отлично, что у нас его нет, – парировал Джисон. – Ты обвиняешь Феликса в своей ошибке. И моей. И Хёнджина. Я не знаю, что за хрень с тобой творится, но тебе пора успокоиться. – Если вы не хотите относиться к этому серьёзно, ладно, – сказал Сынмин. Он схватил гитару – и на секунду мелькнула мысль: «Это же абсурд». Он не злился на Феликса за ошибку. Не злился на Феликса за пропуски. Он вообще-то совсем не злился на Феликса – или на Чана, или на кого-либо из друзей. Он был взбешён собой – взбешён тем, как закончился вечер с Чаном, потому что он не смог исправить неловкость, взбешён своим отказом связаться с Чаном первым, взбешён своим упрямством в отталкивании Чана, потому что посмотри, к чему это привело. Но именно так и было: он стоял здесь, вымещая свой гнев на всех вокруг, поэтому ему нужно было немедленно уйти от всех. – Лицемер, — сказал Джисон, глядя, как Сынмин идёт к двери. Сынмин мог бы ответить, но он слишком дорожил Джисоном – не хотел направлять на него ещё одну яростную реплику. Он уже нанёс достаточно вреда; ему нужно было остыть, привести себя в порядок и извиниться позже. Хёнджин окликнул его; даже Феликс что-то сказал, но Сынмин проигнорировал всех, вылетая из дома Хёнджина со своей гитарой и одной целью: «Разберись со своим дерьмом, и оставь друзей в покое».

˚₊· ➳❥

Весенний семестр был в самом разгаре, и всё постепенно успокаивалось. Последние несколько месяцев, вероятно, были самыми загруженными в жизни Чана: ему приходилось совмещать занятия и экзамены, энтузиазм группы по поводу новых песен от него, баскетбол и все его обязанности капитана, а также подработку ассистентом профессора – как раз, когда начались экзамены, и студенты умоляли его о личных консультациях и советах по учёбе. У него ещё и Феликс был, который постоянно держался рядом, напуганный собственной тенью из-за Джихуна, и праздники – у его братьев и сестёр были такие длинные списки желаний. Теперь же занятия стали лёгкими, он больше не был ассистентом (…пока что), Феликс чувствовал себя лучше с каждым днём и чаще опирался на Джисона, группа была довольна – и, конечно, баскетбол всё ещё был таким же сумасшедшим, как и всегда, но к этому он привык за последние четыре года. Это была самая стабильная часть его студенческой жизни. Чан решил, впервые за долгое время, наверстать упущенное во сне. Был ранний субботний день, и он проснулся достаточно рано, чтобы позавтракать и проводить Чанбина с Джисоном, которые объявили о свидании на обед, которое они, возможно, продлят до свидания в спортзале, а затем и до свидания на ужин – в общем, они планировали быть вне дома большую часть дня. Изначально Чан планировал заняться чем-нибудь – сходить в спортзал, пробежаться, позаниматься. Но чем удобнее ему становилось на диване, тем больше его тянуло просто лечь и выспаться. Именно этим он и занимался следующие два часа. Чан проснулся от настойчивого стука в дверь. Не особо громкого, но и не прекращающегося – ровный ритм лёгких ударов. Чан был озадачен; друзья знали, что он не запирает дверь, пока солнце не село. В любом случае, Чан поднялся, чтобы открыть, надеясь, что по ту сторону никто не станет ему ничего продавать. (Маловероятно для квартиры в этом здании, но всё же). – Сынмин, – Чан был удивлён. Он давно не видел Сынмина; жизнь была такой сумасшедшей, и он был уверен, что Сынмин так же занят – экзамены, необходимость навестить семью на праздниках и начало весеннего семестра. Но вот он стоит – скрестив руки, с недовольным выражением лица. – Нам нужно поговорить, – сказал Сынмин. Это почти никогда не предвещало ничего хорошего, но Чан в прошлом уже имел дело с множеством трудных разговоров. Ещё один его не убьёт. (Может быть. Сынмин был способен на многое.) Чан отступил в сторону, молча приглашая Сынмина войти. Сынмин огляделся, переступив порог, от дивана к кухне, к коридору, ведущему в их спальни. – Чанбин и Джисон дома? – Нет. – Отлично, – сказал Сынмин. Он даже не снял обувь, просто захлопнул дверь и ткнул двумя пальцами в грудь Чана. – Ты ублюдок. Чан был потрясён. Сынмин редко обзывал его, разве что игривым «придурок» иногда – и Чан думал, что у них с Сынмином всё отлично! Конечно, они давно не виделись, но за последние месяцы стали ближе. Вечеринка у Эвана была такой весёлой, такой беззаботной, такой интимной. Чан был абсолютно сбит с толку. – Я что-то натворил? – Ты получил своё, – сказал Сынмин. Он рассмеялся, но смех был явно невесёлым. – Я признаю, ладно? Ты получил своё! Я люблю тебя, Чан, очень сильно. Я привязался. А ты… ты выбрал Феликса! Не мог дать мне чуть больше времени? Мне просто нужно было… Сынмин на секунду запнулся. По его щекам катились слёзы, но он выглядел скорее разочарованным, чем грустным. Однако, судя по его словам – если Чан правильно понял – ему было грустно, и, более того, ему было больно. – Слушай, я знаю, это несправедливо. Это моя вина; я тебя обнадёживал, я водил тебя за нос. Я знал, что я тебе нравлюсь, знал, что ты хочешь меня, и отказывался даже признать, что хотел ответить взаимностью, – сказал Сынмин. – Но я хотел – конечно, я хотел тебя! Ты просто отстранился так быстро. Сначала я так ревновал к Феликсу, а потом перестал, потому что он был, ну, вроде твоего младшего брата или что-то в этом роде. Но теперь…! Теперь я вижу, что у меня была причина ревновать! Тебе он нравился всё это время? Ты преследовал меня только потому, что у него был парень? – Я не хочу Феликса, – сказал Чан. Сынмин фыркнул: – Я не думал, что ты лжец, Чан. – Я не лгу, — сказал Чан, стараясь не засмеяться. Предположения Сынмина были, честно говоря, забавными – вся ситуация была такой. Сынмину всё-таки нравился он? Сынмин думал, что Чану нравился Феликс? Сынмин полагал, что он сам оттолкнул Чана? Если бы он не был искренне обеспокоен чувствами Сынмина прямо сейчас, он бы похвастался и поддразнил бы его, как обычно. Но Чан очень заботился о Сынмине. И он умел читать обстановку, несмотря на то, что Чанбин часто говорил обратное. – Мы с Феликсом не вместе. Я всё ещё хочу тебя. Только тебя. Я никогда не хотел Феликса. Ты прав, он как мой младший брат. Это было бы безумно странно. – Но ты… – Сынмин дико жестикулировал, указывая на Чана, махая рукой в сторону двери, будто Феликс был по ту сторону. – Вы двое неразлучны! Вы постоянно вместе, вы буквально ходите на свидания – я подписан на Феликса в Инстаграме, знаешь ли! Он виделся с твоей собакой, наверное, миллион раз, а я её ни разу не видел! Я не видел тебя месяцами, с тех пор, как была глупая вечеринка Эвана! – Феликсу было очень тяжело, – сказал Чан. – Ну, в самом деле тяжело. Он расстался со своим парнем, и это было непросто. Но мы не вместе. Я его не хочу, он меня не хочет. Я всё ещё полностью твой, Сынмин. Сынмин просто долго смотрел на Чана. Он больше не плакал, если не считать остатков слёз на щеках – которые он быстро стёр, когда часть шока сошла с его лица. Он скрестил руки, нахмурил брови. – Ну. Теперь это просто очень неловко. – Я так не думаю, – сказал Чан, улыбаясь. – Не смотри на меня так… – Я тебе нравлюсь, да? Сильно? – спросил Чан, чувствуя, что теперь уместно подразнить Сынмина. И это действительно было так – как бы Сынмин ни пытался это скрыть, он улыбался, а его щеки приобрели тот красивый розовый оттенок, который Чан видел лишь несколько раз. – Да, ты мне нравишься. Очень, – пробормотал Сынмин. Чан раскрыл объятия, и Сынмин легко в них упал. Они обнимались и раньше, раз или два, но никогда это не казалось таким сладким. Руки Сынмина обвились вокруг бёдер Чана, а Чан одной рукой поглаживал спину Сынмина, расслабляя, утешая. – К сведению, — сказал Чан. – Феликс встречался с Берри миллион раз, потому что она живёт с моими родителями, и он ездит со мной к ним. Друзья детства, всё такое. А ещё Феликс очень любит собак. Он бы меня прогнал, чтобы поиграть с ней в любой день. – Я тоже очень люблю собак. Я бы сделал то же самое, – пробормотал Сынмин. Чан рассмеялся, и сердце Сынмина в ответ затрепетало. Было так приятно слышать его смех так близко, чувствовать, как этот смех вибрирует в груди Сынмина. – А ещё я извиняюсь, что давно с тобой не общался, – сказал Чан. Он и не думал отстраняться от Сынмина, поэтому Сынмин тоже не делал попыток. – Я действительно был занят – из-за Феликса, конечно, но это полностью моя вина, – признался Чан. – Я оправдывался тем, что даю тебе время передохнуть от всего того безумия последних месяцев, но я не спросил, нужно ли тебе пространство, а просто, ну, типа, исчез. Прости. – Ты не был обязан спрашивать. Мы же даже не встречались или что-то в этом роде. Тебе можно иногда игнорировать друзей, – сказал Сынмин; затем его плечи безнадёжно опустились, когда он осознал изъян в своём последнем заявлении. – Я даже не относился к тебе как к другу. У тебя действительно не было причин со мной общаться. – Ну, ты мне нравишься, и я знал, что ты всё равно ко мне придёшь. Это достаточно веская причина, – сказал Чан. Он наконец отстранился от Сынмина, но совсем немного. Он остался в пределах досягаемости Сынмина, но сам протянул руку – ладони скользнули по щекам Сынмина, стирая последние влажные дорожки от слёз. – Ты в порядке? Сынмин кивнул. – Да. Мне предстоит многое исправлять. Извинится. Я был очень груб со своей группой пару дней назад. – Хочешь поговорить об этом? – спросил Чан. Сынмин задумался, тем более что Чан давал лучшие советы, но нет, извинения должны были идти от сердца Сынмина, а не Чана. – Не сейчас, – сказал Сынмин, и Чан понимающе кивнул. Затем он слегка улыбнулся – мягко, нежно. – Хочешь вместо этого поговорить о том, где пройдёт наше первое свидание? Сынмин согласился. – И когда. К тому времени, как Чанбин и Джисон вернулись домой – ещё до ужина, потные после спортзала — Чан и Сынмин уже решили: «А что, если снимем напряжение и устроим это как первое свидание?» Сынмину было так уютно лежать в объятиях Чана, пока они смотрели фильм, доедали последний (слегка чёрствый) попкорн и почти весь сюжет проболтали. Чанбин мгновенно всё уловил. – О? Вы двое, значит…? Сынмин глянул на Чана, тот уже смотрел на него, ища помощи, которую Сынмин искал у него. Тогда Сынмин заставил себя ответить: – Да. Мы. – Наконец-то, – пробормотал Джисон. Он был напряжён, и не смотрел Сынмину в глаза, но это уже что-то. Конечно, в следующую секунду он вышел из комнаты, велев Чанбину идти с ним в душ, но это было что-то. Сынмин всё ещё мог всё исправить.

˚₊· ➳❥

– Знаешь, пицца не решит всех проблем. – За себя говори, это офигенно! Джисон недоверчиво уставился на Феликса, пока тот откусывал неимоверно большой кусок пиццы. Сынмин привез три пиццы в дом Феликса, после того как умолял в групповом чате всех четверых собраться в подвале Феликса, потому что ему нужно было поговорить. Феликс встретил его с распростертыми объятиями. Хёнджин обещал быть. Джисона было сложнее всего уговорить; сначала он написал: "Я правда не хочу сейчас разговаривать", а потом, спустя мгновение: "Он едет. Я его подвезу — Чанбин". – Я не рассчитываю, что пицца решит все мои проблемы, я просто унижаюсь, потому что вёл себя как придурок, – сказал Сынмин. Он ещё не начал есть; ему слишком многое нужно было сказать. – Хоть признаёшь это, – сказал Джисон. Хёнджин заскулил. – Будь добрее, он старается. Джисон закатил глаза, но тоже попытался. – Что случилось-то? – Как же это глупо, – пробормотал Сынмин, скорее себе под нос, прежде чем начать выкладывать всё начистоту: от того, как искрило между ним и Чаном на вечеринке, до того, что он почувствовал, увидев Чана уходящим с Феликсом, и до того, как ему было тоскливо месяцами не видеть Чана – да и вообще почти никого не видеть – и думать, что он всё испортил, что Чан наконец-то понял, что Сынмин не стоит того, и лучше бы ему влюбиться в своего лучшего друга детства. К концу Феликс еле сдерживался, чтобы не расхохотаться. И не сдержался. – Я не влюблён в Чана! – Феликс даже пиццу положил, так сильно он смеялся. Сынмин покраснел до корней волос и ни в какую не хотел смотреть в глаза. – Да я знаю! Чан тоже это говорил, просто... меня тогда так накрыло, ладно? Мне очень нравится Чан, и я так расстроился, когда он отдалился от меня, – сказал Сынмин. Он искоса взглянул на Феликса, который всё ещё посмеивался, но хотя бы внимательно слушал извинения Сынмина. – Прости, что обвинил тебя. Я наделал кучу поспешных выводов. Моя вина, что я ни с кем не поговорил. – Ты слишком нас отталкиваешь, – сказал Хёнджин. Это не прозвучало злобно; это не было упрёком. Это было сказано с нежностью, и он поглаживал Сынмина по волосам, пока говорил. – Будь с нами, когда тебе нужна поддержка, хорошо? – Это отчасти и моя вина, – начал признавать Феликс. – Ничего из произошедшего не твоя вина, – резко сказал Джисон – не грубо, просто твёрдо. Феликс закатил глаза с нежностью: – Ладно, не моя вина. Но это моя ситуация всё спровоцировала. – Не твоя вина. – Не моя вина, – согласился Феликс, кладя руку на бедро Джисона – жирную руку, на что Джисон возмутился: – Убери свои жирные пальцы с моих серых спортивных штанов, – и Феликс послушно убрал, смеясь. – Что же случилось? – любопытно спросил Сынмин. Феликс поведал ужасающую историю – с того, как его парень начал курить, до того, как он стал бить Феликса. Хёнджин подскочил, когда эти слова сорвались с губ Феликса, демонстрируя свой шок визгом: "Он что сделал?!" – Хёнджин, – сказал Сынмин, одной рукой потянувшись к руке Хёнджина, другой затыкая своё теперь уже звенящее ухо. Хёнджин снова сел, но его глаза всё ещё были прикованы к Феликсу: – Когда он это сделал? Он жив? Мы можем его прикончить? – Поверь мне, я очень хочу его прикончить, – сказал Джисон. Его челюсть была крепко сжата, и Сынмин вдруг понял, почему Джисон так упорно защищал Феликса, почему он был "на стороне" Феликса и не видел сторону Сынмина. Он знал всё это. Сынмин чувствовал себя последним козлом. – Ты не мог знать, – сказал Феликс, прижимая свою всё ещё жирную руку к колену Сынмина. Сынмин не возражал, даже не думал об этом. – Ну, я держал это в себе. Долго было трудно признаться. Кажется, прошло недели три, прежде чем я вообще сказал Чану, Чанбину и Джисону, что мне нужна помощь, чтобы от него отделаться, – сказал Феликс. Он откинулся назад, опираясь на диван, где лежала рука Джисона. Тот не убрал её, вместо этого обняв Феликса за талию. – Джисон помог мне с ним расстаться. Потом, какое-то время, я всё ещё не чувствовал себя в безопасности – Джихун ходил за мной по пятам. Я неделями никуда не выходил без Чана, – сказал Феликс. Он посмотрел на Сынмина. – Вот почему Чан был как бы... занят. Я занимал всё его время. – О, – сказал Сынмин, потому что на мгновение это было всё, что он мог придумать. Довольно скоро он пришёл в себя. – Мне так жаль. Я рад, что Чан был рядом с тобой. – Я тоже, – сказал Феликс, улыбаясь. – Но мы всё ещё просто друзья. Серьёзно. Он тобой одержим. – Я знаю. Он... мы ходили на свидание, – сказал Сынмин, и ему показалось невероятно забавным, в каком-то извращённом смысле, что реакция Хёнджина на новости Сынмина о свидании была почти такой же, как на рассказ Феликса об абьюзе. – Пожалуйста, сядь, – взмолился Сынмин, затыкая своё снова зазвеневшее ухо. Хёнджин вроде было сел, но вместо этого навалился на Сынмина, крепко обняв его, всей своей тяжестью ложась на тело Сынмина. – Ты влюблён! Ты наконец-то влюблён! – Я тебя просто убью, – сказал Сынмин, что звучало довольно глухо, так как половина рубашки Хёнджина оказалась у него во рту. Он подумал о том, чтобы ударить Хёнджина, а затем всерьёз задумался о том, чтобы сейчас никого не обидеть при Феликсе, поэтому он выбрал щекотку, отчего тело Хёнджина забилось в конвульсиях и рухнуло на пол. – Ауч. – Так тебе и надо, – сказал Сынмин, но всё равно помог Хёнджину подняться. На этот раз, когда Хёнджин обнял его, это было объятие сбоку, и он был гораздо спокойнее. –Я так рад за тебя. Наконец-то – я думал, Чан будет гоняться за тобой вечно. Этот парень не умеет сдаваться. – Нет, не умеет, – сказал Сынмин, и ему почти не нравилось, как тошнотворно нежно звучал его голос, когда он это произнёс. – Он счастлив, – сказал Феликс. В его руке снова была пицца, что побудило Сынмина взять кусочек – наконец-то, чувствуя себя не так, будто он тонул в эмоциях, а так, будто он начал всё налаживать. – Он позвонил мне сразу после того, как ты ушёл от него. Не мог поверить, что ты ему признался первым, – сказал Феликс. Сынмин фыркнул. – Я не признавался первым. Он мне признавался уже несколько месяцев. – Угу, – сказал Феликс, полный сомнений, дразня. – Как бы то ни было, я рад за вас двоих. Он наконец-то перестанет так сильно тосковать по тебе... может быть. Он безнадёжный романтик. – По крайней мере, они вместе. Было просто до смешного нелепо, когда они не были вместе, – сказал Джисон. Он тоже ещё не начал есть – потому что ему тоже было что сказать. – Кстати, я рад за тебя. И, мне тоже жаль. Я был резок с тобой. Мне следовало знать, что ты переживаешь что-то, ты никогда просто так не бываешь таким злым. – Странная ситуация, – сказал Сынмин, пожимая плечами. Он протянул руку Джисону. – Мы в порядке? – Ты собираешься пожать мне руку? – Я собирался тебя поприветствовать кулаком. – Какого хуя? Ты никогда никого так не приветствуешь. – Я, может быть, несколько раз тусовался с Эваном – он так часто делает со своими друзьями. – Эван? – спросил Джисон, но всё же поприветствовал Сынмина кулаком, быстро добавив: – Да, мы в порядке. – Мы больше не можем так долго не видеться. Столько всего произошло. Я буквально встречаюсь с Минхо, – сказал Хёнджин, что, конечно, вызвало миллион вопросов, потому что никто – даже Сынмин — этого не знал. – Он просто как-то раз пригласил меня на свидание! – сказал Хёнджин, защищаясь – отбиваясь от всех возгласов "Почему ты не сказал мне?" и "Надо было что-то сказать!". – Мы много общались, и он сказал, что хочет попробовать встречаться со мной, и я никак не мог отказать. Он такой горячий. – Я, возможно... – начал Феликс. Он покраснел. – Я, возможно, немного флиртую с Чонином. Мы не торопимся. – О боже мой! – воскликнул Джисон; он так широко улыбался, что, казалось, ему больно. – Мы что, все пристроены? – Почти, – сказал Феликс, пожимая плечами. Настала очередь Джисона вскочить, чуть не упав на колени от восторга. – Мы наконец-то сможем устроить вечер игр! – Правда? Вечер игр? – спросил Сынмин. – Вот от чего ты в восторге? – Трудно играть в твистер вшестером, когда двое из них хотят трахнуть друг друга и не признаются в этом, – сказал Джисон, глядя прямо в глаза Сынмину. На мгновение Сынмин притворился оскорблённым – но он был прав. Та единственная ночь, когда они попытались, была очень неловкой; Сынмин наотрез отказывался смотреть Чану в глаза, пока они вдвоём запутывались друг в друге. – Хёнджин, кстати, жульничал, – сказал Феликс. – Он сказал 'правая рука на синюю', когда было 'левая нога на красную'. Он просто хотел, чтобы Чан потянулся через тебя. – Феликс! – взвизгнул Хёнджин, отпрянув, когда Сынмин начал смотреть на него. – В один прекрасный день я закопаю тебя у тебя на заднем дворе, – сказал Сынмин, делая карате-удар по задней стороне ноги Хёнджина, чтобы та подкосилась. Тот не упал, но был близок, и в ответ испепелил Феликса взглядом: – Твои дни сочтены. – У него теперь целая команда защиты, тебе конец, – сказал Джисон, снова скользя на диван рядом с Феликсом. Хёнджин не мог с этим поспорить – и не хотел. Он снова сел рядом с Сынмином, вздрогнул, когда Сынмин потянулся за ещё одним куском пиццы. Остаток вечера эти четверо парней смехом снимали всё напряжение, накопившееся с момента выпускных экзаменов несколько месяцев назад – и, в результате постоянных настойчивых уговоров Джисона, наконец-то запланировали вечер игр для всех восьмерых. – Но ты должен начать встречаться с Чонином к тому времени, – сказал Джисон Феликсу. – Никакого странного напряжения на моей вечере игр – мы все должны быть способны целовать друг друга. – Друг друга? – Заткнись, ты понял, что я имею в виду.