Попытка вспомнить

«Твои родители, Гарри, отдали свои жизни в обмен на твою. И это плохой способ отблагодарить их — ставить на кон такую жертву против пары волшебных игрушек» Гарольд зашёл в школьную библиотеку почти случайно. Он не искал книг. В тот день ему просто нужно было где-то посидеть. В углу за столом сидела женщина с огненно-рыжими волосами, заправленными за уши, в строгом свитере и с тетрадью, исписанной аккуратным почерком. Она слегка приподняла взгляд, когда он случайно задел стул. — Простите, — буркнул Гарольд. — Всё в порядке, — она улыбнулась мягко. — Вам помочь найти что-то? — Нет… я просто. — Он пожал плечами. — Просто хожу. Она кивнула, словно понимала это слишком хорошо. — Лейла, — представилась она. — Гарольд. — Альбус часто вас упоминает, — сказала она, сдержанно. — Я — его учительница. Он сел напротив. Они говорили почти час — сначала о погоде, потом о книгах, потом о самом Альбусе. — Он умный мальчишка, — сказал Гарольд. — Может, слишком витающий в облаках… но кто из нас не был таким? Эйвери смотрела на него долго. Что-то в этом взгляде щёлкнуло внутри Гарольда — странное ощущение, будто он уже видел эти глаза, эти черты лица… Он отмахнулся. — Он вам важен, — заметила Лейла. — Он… считает, что я его отец. — Он помолчал. Позднее вечером Гарольд зашёл в мэрию, по приглашению самого Тома Реддла. В кабинете Реддла всё было в зеленых темных оттенках, а лицо мэра, как обычно, было лживо вежливым. — Гарольд, — начал Том с лёгкой улыбкой, — я слышал, вы довольно сблизились с мальчиком. Заботливо. Почётно. Но, знаете… Альбус — особенный. Он встал, подошёл к окну, сложив руки за спиной. — Иногда он теряется в своих мирах. Фантазиях. Это, — он сделал паузу, — вызывает опасения. Не у меня, нет… у учителей, у психологов. Мы водим его к доктору — Элвину Роулену. Очень тонкий специалист. Тот разбирается в таких случаях. Психолог он отличный Возможно, если вы хотите понять мальчика лучше, стоит с ним поговорить. — Вы считаете, он болен? — осторожно спросил Гарольд. — Я считаю, он — ребёнок. А дети, вы знаете, иногда теряются между сказкой и реальностью. Альбус любит… сочинять. Слишком много. Это нужно пресечь, иначе последствия непредсказуемы. Том слегка улыбнулся, но в этой улыбке было что-то холодное, жёсткое. — Просто подумайте об этом. Я считаю, что реальность и вымысел должны быть разведены как можно раньше. Гарольд чувствовал, как тревога медленно поднимается внутри. Он знал: Том не говорит просто так. И уж точно не из заботы. Значит, теперь он хотел, чтобы Гарольд тоже усомнился в мальчике. Или… отвернулся. Реддл повернулся к Гарольду. — Вы ведь понимаете, что я лишь забочусь о сыне. Сыне. Это слово прозвучало с нажимом. В голосе Тома читалась ревнивая настороженность. Гарольд вдруг понял: тот боится. Боится, что мальчик отдалится. И он видел в Гарольде угрозу. Гарольд сжал пальцы. Он никогда не считал себя чьим-то отцом. Но сейчас он чувствовал: кто-то должен быть на стороне Альбуса. Но в слух он ничего не сказал. Лишь коротко кивнул и ушёл. Решение Гарольд Эванс принял сразу — он пойдёт к доктору. Не для того, чтобы удостовериться в «ненормальности» мальчика, а чтобы убедиться, что его фантазии — это не болезнь, а возможно, единственная правда в городе, который всё глубже прячется за масками. *** И вот он стоял перед дверью, на которой скромно значилось: Элвин Роулен, психолог. Приём по записи. Дверь открыл мужчина с усталыми глазами и сдержанной, почти ободряющей улыбкой, на лице шрам. Мистер Роулен выглядел совсем не так, как себе его представлял Гарольд. — Гарольд Эванс, здравствуйте. Заходите. — он как будто знал, что тот придёт. Элвин Роулен сел в кресло, изучая Гарольда внимательным взглядом. — Я хотел спросить ну счёт Альбуса и его фантазий… — робко начал Гарольд. — Он не придумывает всё это ради забавы, — сказал Элвин мягко. — Альбус ищет истину как может. Иногда фантазии — это единственный способ справиться с тем, что нельзя объяснить. — Том говорит, это ненормально. Роулен чуть усмехнулся. — Мистер Реддл говорит многое. Но психолог — я. И я вам скажу честно, Гарольд: ребёнку нельзя говорить, что его воображение — болезнь. Это может разрушить его. Особенно если он свято верит, что говорит правду. — Правду? — Иногда память — это не только логика. Это чувство. И ощущение, что ты был кем-то ещё… где-то ещё. Гарольд медленно кивнул. Он почувствовал, будто Роулен действительно понимает Альбуса. — Здесь есть кое-что, — сказал Ремус, протягивая тонкую папку. — Неофициальные наблюдения. Его рисунки, сны, история болезни. Я не должен это показывать… но, думаю, вы один из немногих, кто хочет понять, а не подавить. Гарольд взял в руки папку. И Элвин немного усмехнулся. — Том Реддл хороший политик, но… не всегда понимает природу души. Альбус не болен. Он не сумасшедший. Он просто слишком впечатлительный. — Вы считаете, это нормально? — Я считаю, что ломать то, что в человеке ещё не сформировано, — преступление. Особенно если речь идёт о ребёнке. *** День в «Норе» был на удивление тихим. Альфред Купер, муж Миссис Купер, спокойно сидел и что-то обсуждал с мужчиной около окна. Мистер Купер очень любил полазить в электричестве, поэтому Гарольд не часто видел его за эти дни. Недалеко за стойкой регистрации два парня. Один из них, похожий на рокера, отмечал чистоту комнат. Это был Томас, старший из детей Куперов. А рядом с ним, парень одного возраста с Гарольдом — Робби — самый младший сын. В семье Куперов были еще Редженальд и Томас, которых Гарольд ни разу ещё не видел. У Эванса создавалось ощущение, что хобби Мистера и Миссис Купер было рожать детей, потому что четверо детей это слишком много… Да и если верить Альбусу, то у них вообще их семеро… Гарольд подошёл к стойке, поздоровался с Томасом и Робби и пошёл по лестнице в свою комнату. Гарольд сел на кровать, открывая бумаги, которые отдал ему Элвин. Мужчина разложил бумаги на кровати. Психологические отчёты, наблюдения, заметки о странных снах Альбуса. Он пролистывал их, будто ища улики. Через пару минут в дверь постучали. Эванс открыл дверь и увидел на пороге Рэя Брукса. — Мне поступило сообщение, что у вас находятся украденные материалы из медицинского архива. Нам сообщили, что эти документы исчезли из офиса Элвина Роулена. — Это бред. Он сам мне их дал! Рэй шагнул вперёд, подняв одну из папок. — Эта? — спросио он, проходя внутрь и почти сразу беря папку — Где вы их взяли? — Да. Я же говорю — он отдал мне их по собственной воле. — Странно, потому что он только что заявил об их пропаже. И, — Рэй взглянул в глаза Гарольда, — обвиняет вас. — Это Том подстроил. Ему невыгодно, чтобы я знал правду про Альбуса. — Мистер Реддл? — Шериф хмыкнул. — Серьёзно? Мэр города? — Он что-то скрывает! Вы не видите? Рэй молчал несколько секунд, а потом, холодно и сухо, сказал: — Вы задержаны за незаконное хранение личных данных и вмешательство в частную медицинскую информацию. *** В участке было холодно. Металлический стол, тусклая лампа, пустая тетрадь протокола. Гарольд уже не спорил. Он знал — этого и добивался Том. Очернить. Убрать. Когда дверь открылась, он не поверил глазам: на пороге стояли Лейла и Альбус. — Мы вносим залог, — чётко произнесла Лейла. Рэй нахмурился. — Мисс Эйвери, вы уверены? — Увереннее быть не могу. И я уверена, что документы ему дал Элвин добровольно. Я сама слышала, как Элвин говорил об этом. Я предполагаю, что Гарольда хотят подставить. Альбус, стоявший чуть позади, кивнул. — Гарольд не вор. Воландеморт просто не хочет, чтобы мы были вместе. Рэй, хоть и не понял про какого Воландеморта говорит этот мальчик, посмотрел на них, потом перевел взгляд на Гарольда. Его лицо стало мягче. Он не был уверен, кому верить… Но теперь и Рэй уверен, что с Мэром что-то не так. — Хорошо. Мистер Эванс, вы свободны. Если ещё хоть что-то всплывёт — вы сам понимаете. — Рэй отстегнул наручники. Гарольд кивнул. *** Позже, уже ночью, Гарольд вернулся в «Нору», но тишина там была тревожной. В коридоре его встретила миссис Купер — хозяйка. — Гарольд, мистер Эванс… Я понимаю, что это, наверное, недоразумение, — сказала она осторожно, — но наша семья не хочет проблем с законом. Полиция, слухи… дети пугаются. Боюсь, вам нужно будет найти другое жильё. Гарольд молча кивнул. Не стал спорить. Всё шло по плану Тома. Но теперь он знал: всё это — часть чего-то большего. И он не собирался отступать.