Преображение

— Надевай. Мнемосина кидает Фаенону черную блузу и брюки, пока тот осматривает их. Непонимающе, жалостливо. Последние три часа девушка ему даже воды не дает попить. Вынуждает сидеть и примерять весь гардероб, предложенный Аглаей. А он, между прочим, огромный. Он тяжело вздыхает, забирает одежду и уходит в соседнюю комнату. Переодеваться. На свидание с Мнемосиной он пришел в смешных коричневых штанах и оливковой тунике, за что получил трехчасовую лекцию об отсутствии вкуса у такого замечательного мужчины, как Фаенон. Теперь его наказание - быть моделью в ее руках. И ведь даже слова против сказать не может. Во-первых: потому что любит, а во-вторых: понимает, что девушка права. Фаенон наспех надел шелковую черную блузу, обтягивающие брюки и закрепил их кожаным ремнем. На глаза попались укороченные перчатки. Было опасно экспериментировать с образом, особенно с его, как выразились практически все златиусы, "ужасным вкусом", но златиус отваживался на это. Он вернулся в комнату, пытаясь имитировать модельную походку. Мнемосина скучающе оглядела мужчину и постучала по столу пальцами. — Подойди. Цокнув, он приблизился к девушке, нагло попытался ухватить поцелуй, но Мнемосина вовремя увернулась. Конечно же, это огорчило златиуса. Три часа без еды, воды, тактильности... даже ад выглядел более терпимо. Он поник, как огорченный пес, но возлюбленная сохранила хладнокровие. Мнемосина расстегнула верхние пуговицы блузы, затем потянулась за чокером, оставленным на краю стола. Фаенон не дергался, терпеливо ждал и надеялся, что если переживет эти мучения, то хотя бы одним поцелуем его наградят. Если нет - он заберет его сам. — Где перчатки взял? — Лежали в той комнате. Не нравятся?... — Нравятся. Они сюда вписались. Хоть где-то у тебя чувство стиля мелькает. Златиус закатил глаза. Запястье обмотали кожаным браслетом, а на ушах закрепили черный кафф, напоминающий шипы. Он еще раз прошелся по комнате, словно профессиональная модель. Покрасовался во всевозможных позах, надеясь на то, что теперь его отпустят, но Мнемосина также скучающе осматривала его. Даже Аглая не была столь беспощадна. — Нет, чего-то не хватает. — Издеваешься?... Фаенон разочарованно промычал и завалился на кровать, растрепав все свои волосы. Мнемосина внимательно смотрела на него, пытаясь понять, чего же не достает и тут в голову пришла мысль... — Бантик! — Что?... Девушка тут же вскочила с места и, порывшись в своей сумке, достала из нее пару резинок и черный блестящий бантик. Не то чтобы Фаенон не любил банты, но порой крепить их было довольно... больновато. — Не-е-ет... — Да! Иди сюда. Златиус, мысленно помолившись титанам, вернулся к возлюбленной и присел на корточки, чтобы той было удобнее заплетать его. В прошлый раз Мнемосина с Фаеноном чуть не разругались, ведь девушка совсем не щадила его волосы, в этот раз она старалась быть более осторожной. Спаситель, казалось, даже расслабился. Кое-как получилось сгрести часть шелковистых волос Фаенона в хвостик и закрепить его бантиком. Вот теперь Мнемосина оглядывала его с восхищением. Наконец-то образ был полным. — Каким ты сразу милашкой стал! — Я всегда им был... — Фаенон вновь тянется за поцелуем, но Мнемосина проскользнула мимо, схватив свой камень связи. — Дай я тебя сфотографирую. Покажу Аглае. Златиус, вновь разочарованно вздохнув, встал у стенки и попозировал. Уж это у него получалось лучше, чем подбор одежды. Но вот улыбку давить из себя не стал. — Улыбнись. — Нет. Теперь уже Мнемосина закатывала глаза и все же сфотографировала его. Да, с недовольным лицом. Да, злого от отсутствия ласок. Зато красивого. — Отныне на свидания приходишь только так. — В смысле... в этой одежде? — В смысле, не в первом под руку попавшемся образе, — она щелкает Фаенона по носу, отбирая несколько наиболее удачных фото. — Ладно... — Наклонись. — А?... Спаситель наклонился, все еще огорченный двойным отказом от поцелуев, ожидая, что сейчас его будут мучить отбором лучших фотографий. Но нет. Вместо этого Мнемосина усмехается и целует его, да не абы как, а настойчиво, с любовью. Теперь его обиженное личико сверкало радостью. Ну наконец-то. — Ради этого и все пять часов посидеть не жаль... — прошептал он между поцелуями и, обхватив женские плечи, поменял положение. Теперь Мнемосина была прижата к стене, а он углубил поцелуй. Та лишь зарылась в его белые волосы, слегка потрепав блестящий бант и неожиданно рассмеялась. Фаенон отстранился, но лишь на пару сантиметров. — Что такое? — Ты с бантиком милый. И сама вновь целует Спасителя. А тот и не против. "В следующий раз и пререкаться не стану..."