Поболтаем, как раньше, Нам Гю.

Танос, чертов придурок, кинул меня справляться в одиночку. Я ведь только благодаря ему и выжил — проносится в голове, стоит взглянуть вниз в бездну, хватаясь руками за ледяной пол. Ноги просто не держали, в ожидании толчка туда от взвинченных натур, пришлось подползти. Если долго смотреть, то пустота копирует это. Она заставляет голову кружиться, а может дело в жгучей ломке и пробирающем до костей страхе. Ногти неприятно шкрябают об поверхность, он злится, уже не стараясь выровнять дыхание. Крест с таблетками у Мин Су. И, оглядываясь в прошлое, стоя на коленях без чувства собственного достоинства с единственным лишь желанием жить, на мгновение действительно становится жаль за все содеянное. Да, прости, Мин Су, прости, я виноват. За то, что пытался тебя приободрить. Искренне переживал до четвертой игры, и вот она плата: последнее, что напоминает им о потере товарища, находится в смертельной близости. В один миг кажется, будто через этого урода, которого так хорошо иногда выгораживал Танос, а потом передал нянчиться молокососа в наследство, он дает ему понять, что все ещё рядом. Словно крест живет своей жизнью, переходит из рук в руки, как того хотел бы умерший владелец, а когда момент настал, идет впереди него, Танос всегда был сильней. Ходил раньше и показывал пример. Нам Гю проглатывает вязкую слюну и ощущает дрожь рук. Сейчас он одолжит у Таноса таблетку и все встанет на места. Тот обязательно жив, но утерял свою оболочку. Прыжок на четвереньках, на глазах у всех, до чего унизительно. Всё же лучше, чем свалиться отсюда, таким образом легче будет дотянуться. Хей, друг, как же далеко ты зашёл, не мог остановиться поближе? — думается, ещё прыжок. — Подожди меня, Танос, я иду к тебе. Прохлада оказывается в ладонях. Держа крест, он ещё чувствует фантомное тепло чужого тела на нем, но знает, что металл нагревается собственными руками. Что тот самый жар, полыхающий развязной жизнью, в том парне угас. Они знали друг друга не так долго, чтобы по нему убиваться, скучать, но Нам Гю все это время даже не задумывался о смерти Таноса. Он просто хотел верить, что у них есть шанс выйти с игры живыми, они бы обязательно продолжили общение и когда-нибудь выпустили совместный трек. Теперь единственное, что останется с ним, это таблетки, которые надолго не задержатся. Странно, ведь даже после смерти близкого родственника так не тосковал, как хотелось сейчас, зарыдать, избавиться от этого кома в горле. Слезы наворачиваются на глаза, от этой пелены довольно сложно избавиться. Так же, как и от быстроты сокращений сердечных мышц. — Давай, дружище, я знаю, ты здесь. Помоги мне в последний раз, прошу. Мне страшно. Нам Гю давно поймал ритм скакалки и прыгал по памяти, пока пытался открыть, но... Танос покинул его. Осознание приходит поздно, когда обман уже раскрывается. Пусто. Когда он стал таким суеверным? Мертвый Танос хочет поболтать... Как забавно верить в чушь. Правда отрезвляет пощёчиной, Нам Гю поднимает глаза перед собой и на трезвую голову видит, как перед ним стоит Танос. Яркая макушка в размытом силуэте заставляет его узнать. Взгляд фокусируется и видит его полностью нереалистично разбитым. Там, на другом конце, на финише. Ждет его, нужно сделать ещё шаг, чтобы приблизиться. Нам Гю знает, что это фальш воспалённого мозга. Как можно было так сглупить? Будь на месте Мин Су кто-то прочий, не лишённый хитрости, он бы догадался. А тут такая подстава. Ну, с кем поведёшься... — Ты не спасёшь меня, да? Ноги подбивает палка, но Нам Гю знает: он не сможет дальше идти. Без колёс он чертов трус, неудачник, ему часто говорили, а Мин Су следовало убить ещё в начале игр. Он просто слабак. Мусор, у ног тех, кто на вершине. Отсутствие ориентации в пространстве заставляет издать вскрик, у него адски кружится голова, смириться помогает только подставившая вещица в ладонях. Усмешка приходит сама собой на лицо — отражение всепоглощающего понимания собственной ничтожности. Мгновенная вспышка боли заставляет выпустить после недолгого полета крест. Нам Гю скулит, к лицу от пота липнут пряди волос. На последнем выдохе взгляд мутнеет, но он упрямо пытается найти в воспоминаниях его, любителя повыебываться с ненавистного клуба "Пентагон", где они познакомились, отыскать и снова оказаться рядом с ним. Но нет, чертова сказка про жизнь, проносящуюся перед смертью, неправда, он не находит его в голове. Это, пожалуй, последнее сожаление в жизни. Он узна́ет, что смерть обжигающе тёплая, склизкая. Не такая, какой он себе представлял. Темная от освещения кровь передает висящую атмосферу во время последней их встречи с другом. До полной темноты Нам Гю кажется, что это Танос лежит рядом. Ему очень хочется дотянуться до вилки, снова вынуть ее из чужой шеи, само ее присутствие там до жути злит. Руки не слушаются.

***

Чувства тем сильнее, чем меньше о них сказано

Смерть обволакивает каждую клеточку тела, он не может вздохнуть, но почему-то начинает двигаться. Вся физическая боль сошла на нет, пока он лежал там, глядя в небытие. Послышались неспешные шаги работников, которые притащили гробы и начали запихивать туда мертвые тела. Лицо Нам Гю в этот момент искривилось в брезгливости. Никто не смел дотрагиваться до него без разрешения, обычно он трогал всех сам. Нам Гю встаёт заранее, чтобы избежать неприятностей и не оказаться похороненным заживо. — Хей, я упал оттуда и остался жив. Думаю, я заслуживаю каких-то привилегий? Однако его игнорируют и прячут следующего, Нам Гю ненароком решает взглянуть на счастливчика и видит точную копию себя. — Что это за хрень? Я же здесь, посмотрите. Он запрыгивает на спину кружка, однако падает прямо внутрь гроба, что заставляет вскрикнуть и отползти. Ему определённо доставляло удовольствие рассматривать бездыханных людей, дивиться их зрачками-пуговками, но не на родных лицах. Неужели вся чепуха с душами, ад и рай существуют? Блять. Это все сейчас не важно. Он пытается схватиться за ногу охранника, пальцы проходят сквозь него и ничего не получается добиться. — Верни мне крест! Я из-за него умер! Даже если там нет дозы, пусть остаётся здесь. Вот ублюдок. Я жалею, что говорил тебе спасибо на обеде, кем бы ты ни был! Он плюётся оскорблениями с ненавистью ещё долго, совсем запыхавшись. Держаться на ногах от шока не выходит, он упрямо ползет за ним. Ничего святого у людей нет, забирают самое ценное теперь уже духу. В любом случае, Нам Гю не смог бы потрогать и драгоценную вещицу. Сделав вывод, провожает отчаянным взглядом всех присутствующих. Отсутствует смысл пытаться вернуться в тело, потому что придётся ощутить настолько сильный дискомфорт от ран и ломки, что захочется вновь испустить дух. — Не это ищешь, Нам Су? Крест в кисти с разноцветными ногтями и татуировкой мелькает перед глазами. Он, прежде, чем осознать ситуацию, инстинктивно тянется руками, напоминая пса. От непривычки легкости оболочки переусердствует с рывком и хватается за чужую руку. Они устанавливают зрительный контакт и, о Боги, как же он скучал по его небесным радужкам. — Танос?... Ты? Его буквально прожигают, будто видят первый день, а после выражение меняется на ухмылку. — Of course, ты надеялся на кого-то ещё? Хм, и кто же это может быть... Ты подружился с 333-м? Было смешно наблюдать, как ты к нему клеишься. "Я ведь не жениться тебе предлагаю, давай проведем ночь вместе"... Why am I not surprised? Предательство, да и только. Танос драматично отталкивает его от себя, повалив на пол, и карабкается по невидимым выступам по стене, чтобы подняться на вершину, с которой Нам Гю пару часов назад упал. — Танос, подожди, я все объясню, у меня был такой план... Замечая, как друг почти забрался, он искренне начинает переживать, что отстанет и не сможет больше его найти, расспросить. В панике хочет пойти за ним, наплевав на гордость, но руки не цепляются за стену. Просто проходят сквозь, и возникает вопрос, почему с полом так не работает. — Танос, да как ты это делаешь? Давай поговорим, прошу. Я не смогу тебя нагнать. Нам Гю срывается на умоляющий крик, чтобы его приняли, Танос смотрит на него сверху вниз, но разглядеть из-за тени выражение лица слишком сложно. Тот крутит указательным пальцем у виска. — Нам Су, ты издеваешься, мы потом все растолкуем. Много времени потеряно. Come on, boy, залезь сюда. Представь, что тут есть выступы. Не думай о смерти в моменте, ты ведь ходишь без задней мысли. Мы что-то типа приведений. Как же я об этом мечтал, круче Марвела! The Legend of Thanos coming back. Под радостные возгласы Нам Гю успевает научиться. Ему до жути непривычно ощущать, как воздух становится осязаемым по его прихоти, однако до безумия приятно наблюдать. Позади него обрыв, не умеющий убивать дважды. Он поднимается наверх, схватившись в конце за предложенную руку. Увидев её, Нам Гю тепло улыбается и после оказания помощи всё равно не отпускает, на что Танос не обращает внимания и не вырывается, просто ведет под привычную болтовню. Нам Гю, после множества попыток 333 его отпихнуть, уже успел отвыкнуть от радушного приёма. Это заставляет откинуть напряжение и осознать, что все кончено. Смерть не так страшна, как казалась. — Стой, получается, там, перед смертью, я видел тебя? И ты мне ничего не сказал? Танос останавливается, заставив случайно врезаться в спину. — Во-первых, я не знал, что так можно. Во-вторых, изменило ли бы это что-то? I have some good news. Благодаря тебе я проверил информацию. Наш шанс отомстить за твою смерть. Идем, Нам Су. — Нам Гю. Если ты следил за мной постоянно, то и мои возмущения по поводу твоих вечных ошибок с моим именем тоже не прошли мимо. Они адресовались тебе, помнишь? — Да, я заметил, с какой болью было сказано. Словно ты бы отдал все, чтобы услышать от меня правильную версию. Похоже на моих фанатов. Ты, видимо, главный из них. Хочешь награду за звание? — Тварь, лучше замолчи, пока я тебе не врезал. Кому ты сдался? Я никогда не являлся твоим фанатом. У кого-то звёздная болезнь, потому не получается увидеть во мне друга. Нам Гю проговаривает сквозь зубы, обида плещется внутри, гноится спустя столько лет и льется наружу. — Я всего лишь люблю, когда ты злишься, придурок. Выражение лица забавное, you understand? Иначе помнил бы я дату твоего рождения? А ещё ты не имеешь права мне перечить, у духов нет официальных имён, я полагаю. Не поспоришь. Танос по-лисьи улыбается, и это слышно по голосу, поэтому Нам Гю пинает его локтём в бок, готовый возмущаться бесконечно. Тот останавливается и поднимает перед лицом указательный палец с просьбой помолчать, когда Нам Гю уже собирается продолжать перепалку. Приходится прислушаться, чтобы понять, чего Танос добивается, однако он ничего не находит в тишине. Его в спешке утягивают за собой. Через несколько пустых коридоров они слышат разговоры последних выживших. Танос проходит сквозь двери, но замечает, что хватка на руке не дает пройти. — Черт, Нам Су, как же с неопытным тобой много возни. Давай, прекращай там видеть дверь. Твой убийца ждет тебя прямо за ней. Последняя фраза, звучавшая нараспев, вынуждает со всей силы толкнуться и пройти, оттого наткнуться на Таноса. Он пропихивает вперёд, держа за плечи и невесомо успокаивающе поглаживая. Нам Гю замечает Мин Су среди выживших. Его губы плотно сжимаются, ладони собираются в кулаки, а разум молит убийцу скинуть отсюда живьём. Размазать гада по полу и заставить умолять убить его. До чего красиво фантазия рисовала детское личико, искаженное в предсмертной агонии. Умерить пыл помогает нежное прикосновение к предплечью. — Спокойно. Я покажу, как надо. Ты присоединись следом. Let's do it together! Нам Гю следит за тем, как Танос спускается, схватившись пальцами за край, вопросительно склоняет голову, стоит заметить, что Мин Су тоже видит это. Нам Гю не стоит в сторонке, хватается сразу за вторую ногу проклятого мальчишки, гневно проклинает его с того света с Таносом. Угашенный Мин Су их явно понимает, пытается избавиться и чуть не падает. Несмотря на неосязаемость, пинки всё равно не доставляют удовольствия, поэтому Танос хватает Нам Гю и скрывается. — Давай, упади же. Почему он не свалился? — Его время ещё не пришло, но иногда он может видеть нас. Ты пережил это на себе, Нам Су. Не думаю, что нам дозволено повлиять на чью-то смерть или жизнь. — Вот сволочь. Дождёмся Мин Су? Я бы на нем отлично отыгрался. — Слишком долго ждать, мы умрём второй раз от скуки, and I don't want that. Мы идем отсюда. Найдем его потом, охота будет намного веселее, верно? Танос его вечно куда-то вел, словно выучил всё наизусть. И сейчас не стало исключением. — И откуда ты так много знаешь? — Тут были где-то книги, подарок от тех, кто уже ушел отсюда после смерти. Знали, что жертв ещё будет много. Нам Су, я читал... Can you imagine? Так тут мертвецки скучно. Я даже успел сочинить отрывок. — Ну, продемострируешь? — Скука сковывает предел мечтаний, Нам Су, сколько можно метаний? Your life risks ради креста ни к чему, Я ведь тебя и без него приму. You needed me alive, а ты мне, Now гореть нам в аду и огне. Нам Гю шумно цокает, чтобы не показать того, как успел соскучиться по его местами глупому творчеству. Не так он себе представлял первое упоминание там, но, что есть, то есть. — А это точно о скуке? Я увидел куда больше смысла. Наверное, ты первую строчку только для рифмы вписал. Успел потерять хватку? Танос сразу дает ему подзатыльник, на что получает пинок. — Как хочешь, в следующий раз назову целый альбом в твою честь. Нам Су. — И когда он настанет? В другой жизни? — Shut up. Фраза задевает, и Нам Гю это осознает только тогда, когда его припечатывают к стене. Давно он не видел Таноса, озлобленного на него. Он трясет Нам Гю за грудки, воспитывая. — Не смей хамить. Ты понятия не имеешь, каково мне было осваиваться здесь в одиночку. А нами убитые? Ты не видишь их? Зато я видел. Духи могут друг друга бить, но без синяков и возможности сгинуть. Бесконечная пытка, понимаешь? Мне пришлось заново отстаивать своё место. These nobodies... Вина оседает на плечи тяжким грузом. Привычка быть удобным и молчать в тряпочку постепенно начала покидать его. И зря. Всё-таки он понятия не имел, как много дней у них осталось слоняться по миру неупокоенными. Не имелось никаких гарантий, что они встретятся потом. Нам Гю чувствовал всеми фибрами души кошмарное желание избежать судьбы. Скорее всего, Танос думал о том же. Нам Гю на него не плевать, пора давно себе признаться, а не быть упрямым идиотом. Приходится поднять руки в знак примирения. — Я сдаюсь, сдаюсь, прости, пожалуйста, Танос. — Okay, come here. Закрой глаза. И как только Нам Гю закрывает, Танос заключает его в односторонние объятия. От неожиданности он замирает. Запах рэпера окутывает с головой. Конкретно от его касаний Нам Гю не вырывается, потому что они дарят покой и всегда повышают самооценку. Ведь настолько далёкая когда-то звезда сама уделяет внимание. Он автоматически хватается за чужую одежду, когда от него начинают отходить. — Нам Су, ты чего? Мы переместились, открывай. Нам Гю разочарованно оглядывается по сторонам, после чего удивлённо возвращается к Таносу. — Мой клуб? Так вот зачем ты... — А ты понадеялся, что обстановка после небольшой ссоры удачная, чтобы постоять, как парочка? Подобные трюки проходят постоянно с young ladies для вербования на ночь, сам знаешь. Ты на них не похож, sorry, my boy. Нам Гю пускает в игнор последующее хвастовство тем, как его провели. Он обходит тот самый "Пентагон", увидеть в котором Су Бонга оказалось предсмертной мечтой. Благо, друг ничего не подозревает, иначе пришлось бы точно провалиться под землю. — Не стой столбом, Нам Су, наливай. Он слышит это позади себя, Танос сидит прямо на барной стойке, отчего Нам Гю потирает виски в раздражении. — Нам Гю. Я бы тебя скинул оттуда, но знаю, что ты залезешь вновь. Как же бесишь. Танос заливисто смеётся и машет ему, как у себя дома. — Да забей ты, иди сюда. Начнем тебя поминать. Поболтаем, как раньше, Нам Гю. Последние слова отзываются в сердце настолько по-домашнему, что Таносу прощается и его местоположение, и все прошлые грехи. Говорят они очень долго, отбросив приколы и выпивая вместе прямо на столе, плевать они хотели на общественные нормы. Танос надеется увековечить их позу в статуях, стоит только Нам Гю, пьяному в хлам, положить на его плечо голову. Он умер позже, потому на него лучше действует всякая дрянь. Нам Гю же не думает ни о чем, давая себе наконец отдохнуть с близким человеком под приглушенный свет их общего ночного клуба.