Проект "Частокол"

Причудливое плетение судьбы и жизни привело Гермиону Грейнджер в это субботнее утро в расширенную Библиотеку Отдела Тайн. Трудно сказать, кем на самом деле были сотрудники Отдела Тайн. Палачами ли, или дотошными учёными? Гермиона частенько думала что Кингсли намеренно заманил её сюда, чтобы иметь "своего человека" в самом загадочном и автономном Отделе Министерства. Но правда состояла в том, что принимая участь Невыразимца, ты навсегда лишаешься и семьи и каких-либо хозяев извне. Это был не принудительный порядок, а закономерный: чем меньше ты можешь рассказать о своей прямой работе, и чем меньше сможешь проводить время вне подземных лабораторий – тем дальше становятся от тебя твои близкие. Ну а уж если учесть все те Тайны, безумные, невероятные и попросту переворачивающие мировоззрение с ног на голову, то и стремление к подчинению Королям, Министрам и Лордам истончается как роса по утру. Гермиона потянулась и в позвонках раздался тихий хруст. Где-то в шести стеллажах от неё, ещё один Невыразимец перебирал свитки посвящённые Альтернативным Временным Линиям в которых человечество не смогло подчинить себе магию, но в котором стали распространены оккультные практики. Худые пальцы девушки перелистывали ветхие страницы второго тома "О магических практиках Народа Степи и Сибири", этот труд был составлен на основе наблюдения за Параллельной Реальностью под обозначением β-67, в той итерации мира, человечество не шагнуло дальше Бронзового Века, во многом из-за того что людей истребляли злобные и мрачные лесные божки и метафизические сущности которые воплощались только как разрушительные концепции и заражённые отрывки информации. "В ямы с рабами выкидывали потроха Священных Быков и скисшее молоко. Захваченные в войнах пленники вырывали глаза друг другу чтобы добраться до этой жалкой пищи". Гермиона захлопнула фолиант и в воздухе появилось облачко пыли и сладковатый запах плесени. Ей не были нужны допотопные и кровавые ритуалы степняков, ей было нужно найти ту самую ветвь магии которая позволяет размножаться с помощью партеногенеза. Беллатриса Лестрейндж совершила невозможное по меркам родной для Гермионы реальности. Ветви ΣК - "Сигма-Каппа" были кластером реальностей в которых влияние Древних Божеств было столь слабо и незначительно, что большинство оккультных ритуалов просто не работало. Но в Этом мире, в ΣК-780, Беллатриса каким-то образом смогла изуродовать своё естество Тёмной Магией и породить на свет как минимум Восемь малолетних копий себя самой. Она размножилась с помощью партеногенеза, смогла родить свои идентичные дубликаты чтобы отдать их в услужение Волдеморту. Безумная стерва. – Доброе утро, мисс Грейнджер, – высокий мужчина подошёл к столу за которым расположилась Гермиона. В руках у пришельца было два маггловских стаканчика из кофейни и картонная коробка с пончиками. – Доброе, Том. Вижу, испытание "Старбаксом" пройдено? – девушка не смогла сдержать веселую улыбку которая, впрочем, не коснулась глаз. – Я трижды подходил не за своим заказом, потому что мерлиновых Томов в Лондоне целая прорва! Мужчина зачесал назад несколько чёрных прядей упавших на лоб. Том Реддл долгое время казался Гермионе весьма экстравагантным выбором в качестве напарника, однако с годами службы ей стало ясно что воскресшие Темные Лорды это далеко не самый любопытный актив Отдела Тайн. Крестраж из кольца Марволо Гонта получил свою плоть и кости, и в ходе секретного судебного разбирательства которое шло без малого два с половиной года, было решено откомандировать Реддла на нижние уровни Отдела Тайн, предварительно взяв с него десяток Обетов и Клятв, а так же ограничив его магию и отслеживая его волшебную палочку. Искупить тот геноцид что он устроил было невозможно, но ведь он и не был совсем человеком. Лишь одной седьмой его частью, огрызком который помнил свою жизнь только до момента когда осквернил Диадему Ровены Рейвенкло. – Есть подвижки? Я хотел бы снова побеседовать с... Экземпляром номер 3, пускай она и ребёнок, но быть может какой-то частью своего сознания смогла уловить детали, – Том расположил на столе пончики и стаканы вместе с этим элегантно усевшись всего в локте от Гермионы. – Я нашла только то, что мы уже много раз читали, – Гермиона разочаровано вздохнула и передала напарнику толстую маггловскую тетрадь, – Здесь переписаны случаи когда Белла использовала партеногенез в альтернативных временных линиях. – Кажется, любила она это дело, – Том присвистнул когда ему на колени выпал лист с диаграммой, – В одной из итерации, она смогла наплодить две тысячи своих копий? – Да, но большинство из них родились с врождёнными дефектами и мутациями. Она использовала их органы для других ритуалов и практик, а тех девочек что родились внешне нормальными но были сквибами... Продавала в подпольные публичные дома. Таким образом кстати и происходило финансирование тво... Кампании Волдеморта. Том иронично взглянул на коллегу. Кажется он догадался что хотела сказать Гермиона изначально. – Она использовала резервуары и инкубаторы, верно? – И свою племянницу, Нимфадору Тонкс. – Метаморфы могут быть прекрасными Архитекторами Плоти, но я видел отчёты об этой девушке... Разве могла она создать из своего тела нечто настолько необычное? – Белла имплантировала свои яйцеклетки в матку Тонкс, а та, под действием ритуалов, облекала каждую яйцеклетку в яйцо. – Яйцо? – Яйцо. Том смотрел на Гермиону так, словно она его разыгрывает. – Яйцо развивалось под действием тёмной магии, в резервуаре с жидкостью которое мы пока не могли идентифицировать... Но она тоже была произведена из тела Тонкс, – в какой-то момент Гермиона почувствовала укол стыда. Нынче она вспоминала о старой подруге только в контексте ужасов, которые порой с ней творились в альтернативных вселенных. – Поразительно, мне бы и в голову не пришло... – Вот и хорошо! Крестражей было вполне достаточно чтобы потрепать миру и лично мне нервы. Том скривил лицо в гримасе которая должна была быть улыбкой. – "Царица Улья", так называется этот ритуал? – Да, – Гермиона откинулась на спинку стула, – связь с насекомыми и подобной тематикой слишком неисследованна нами. Я знаю, что в Кровавой Орде Чингисхана существовал небольшой женский культ, где женщины якобы могли общаться с пчёлами и заставлять тех воздвигать из воска ячеистые храмы. Но вряд ли это связано с нашим делом. – А что случилось с Нимфадорой в нашей вселенной? Она могла участвовать в этом ритуале? Гермиона покачала головой. – Тонкс была в Ордене Феникса, когда создавались те... Экземпляры. Она сражалась на передовой и всегда была в поле зрения у остальных. – Андромеда, её мать, талантливый арифмант насколько я слышал. – Да, она работала с Бенуа Мандельбротом, и развивала теорию фрактальной размерности. – Та статья о самоподобии Британского побережья... – Да, это она автор. – О, кажется я хотел завербовать её в те года. – Ни сколько не сомневаюсь. Гермиона сложила копии интересующих её материалов в безразмерную бисерную сумочку прежде чем щедро отхлебнуть из стакана с кофе. – Зайдём в Комнату Разума? Я думаю, прежде чем вновь поговорить с нашими "экземплярами", нужно будет принять пару зелий. – Ты просто хочешь ещё раз поглазеть на нашего пришельца которого мы держим в аквариуме с мозгами, – Том без капли уважения упрекнул коллегу, – Или тебе так понравился тот петушиный парень... – Ты ведь был самым ужасным и страшным магом нашего времени, тебе обязательно быть таким мальчишкой сейчас? – Предпочтёшь чтобы я пытался распотрошить тебя? Они продвигались по узким коридорам Отдела Тайн переругиваясь и препираясь как заклятые друзья. Временами Гермиона совсем забывала что была чуть ли не единственным человеком с которым у Тома был постоянный контакт. Он посещал психиатра-сквиба, который наблюдал некоторых волшебников, но интегрироваться в магический мир у Реддла не было решительно никакой возможности. Комнаты Разума были просторны и прохладны. Напарники вошли в один из Залов где располагались обширные аквариумы с плавающими мозгами. Зеленоватое свечение и едва различимый, на грани слышимости гул окутывали помещение. Бежевые стены почти терялись за кипами прикреплённых к ним заметок и листов пергаментов, одна из стен была полностью превращена в грифельную доску на которой причудливым узором расположились каскады вычислений и формул по соседству со схематичными изображениями некоторых растений и нервных систем различных животных. В аквариуме плавали четыре перламутровых человеческих мозга, они были больше чем полагалось, а один из них был пронизан пульсирующими багряными прожилками. – Грейнджер и Реддл? Подойдите пожалуйста, – к ним обратился худощавый мужчина скрывавшийся до этого, за кипой бумаг на рабочем столе. – Профессор Бхавади? – Гермиона резво подскочила к Невыразимцу, – Вы уже вернулись из Кастелобрушу? Почему так быстро? – Засуха и политическая нестабильность, – смуглый мужчина кивнул маячевшему за спиной Грейнджер Тому. – Там сейчас Олейна, она справится с этим проектом, но скажите мне, молодые люди, это правда что в камерах содержания сейчас находится восемь Беллатрис Лестрейндж? – Боюсь что так, профессор, но четверо из них находятся в магической коме, и ещё одна пережила ряд инсультов и разрывов аневризм, а прогнозы от колдомедиков весьма неутешительные... – Комитет по Этике осудит меня за такие слова, но честно говоря я рад что большая часть из них сейчас в бессознательном состоянии. – Самой старшей из них всего двадцать лет, – Том вступил в разговор, – и ни одна из них не унаследовала магических талантов матери в полной мере, насколько мы успели изучить. – Уповаю на то, что им не удалось одурачить вас и ваши тесты, – Бхавади скептически хмыкнул, – Беллатриса Лестрейндж не просто одержимая женщина, она была и остаётся одной из ярчайших ведьм эпохи, и её извращеная гениальность и мозг стратега могут обмануть даже сыворотку правды и самых опытных легелиментов. – Но это не она, а её биологические копии. Насколько я успела изучить, в других временных линиях Беллатриса делала из своих дочерей нечто навроде рабочих пчёл, которые должны были снабжать её, Царицу Улья, ресурсами. – Гермиона досадливо прикусила губу, – Профессор... – Мисс Грейнджер? – Я бы хотела увидеться с Жрецом Астральных Морей, мне кажется... – Исключено мисс Грейнджер, вы должны понимать что у нас и так слишком мало сотрудников. Скажите мне, в скольки проектах вы задействованы даже в качестве консультанта? Гермиона скосила глаза на напарника, который в этот момент был занят чрезвычайно увлекательным рассматриванием собственных ногтевых пластин. – В... В пяти, профессор. – В пяти. Один из них, является ключевым и приоритетным для всего Отдела Тайн, верно? Проект "Частокол" ведь использует ваши наработки в области артефакторики? – Но я не являюсь ассоциированным членом проекта, я только исследую для них некоторые пути чтобы сэкономить время. – Сделаем вид что я верю вам, но ведь вы входите в Комитет Дипломатических отношений между Измерениями? Сколько раз в неделю проходят ваши собрания? – Пять, но они отнимают не больше двух часов... – Вы так же являетесь старшим научным сотрудником проекта "Аттрактор"? И курируете исследования Друидических Печатей? – А ещё мы участники Скрытой Войны, – тихо обронил Том не отворачиваясь от плавающих мозгов. – Как и любой Невыразимец! – яростно воскликнула Гермиона. Она отчётливо понимала к чему идёт этот неприятный разговор. – Ваш трудоголизм понятен всем вашим коллегам, мисс Грейнджер, каждый из нас такой, – в голос профессора проникли скорбные ноты, – и наша общая обязанность и долг друг перед другом, это вовремя схватить товарища за руку и оттащить его от края пропасти. В понедельник я буду настаивать перед Советом на том, чтобы вам назначили обязательные часы отдыха и принудительные часы бесед с психотерапевтом. Сердце в груди Гермионы сжалось, а по венам побежал липкий холод. Такое предательство со стороны старшего коллеги было непредсказуемым и неприятным. – Вы хороший человек, Гермиона. – Бхавади взял несколько папок в кожаном переплёте со стола, – Я не буду врать что делаю это исключительно ради вас, в куда большей степени я забочусь о самом себе и нашем общем деле. Если вы совершите ошибку из-за усталости – мы все можем оказаться в весьма незавидном сценарии будущего. Вы должны умерить собственные амбиции и жажду к открытиям и великим совершениям, все мы - это лишь безликие стражи на службе Человечества. Погонитесь за Солнцем – утащите нас всех в адское пекло. Профессор оставил на столе ключи от шкафчика с ментальными зельями, пожал руку Тому и ушёл за синюю дверь ведущую в Комнаты Астрономии. Гермиона пыталась проглотить отвратительный ком который сформировался в горле. То были жгучий стыд и смущение. Том забрал ключ и продолжил словно ничего не произошло: – Возьмём зелье Укрепления Памяти? У Второй с этим явно беда, не может даже удержать в голове суть вопроса. – Думаю, Белла или другие Пожиратели тоже испытывали на ней какие-то заклинания, или упражнялись в окклюменции, – хриплый голос Грейнджер выдал что ей было невыносимо стыдно. *** Она была белокожей, длинноногой и угловатой. Такая худая что казалась выше чем есть, юная копия Беллатрисы сидела в комнате для допросов. Гермиона вошла к зверю в клетке. Села на стул напротив, положила перед собой на стол лист пергамента и маггловскую ручку. – Здравствуй, я хотела бы поговорить с тобой. – Ты Невыразимец, – девушка смотрела прямо в глаза Гермионе, – Вы пытаетесь понять как у Матери получилось это сделать, но я не знаю как, и не могу ничего сказать полезного. – Мне интересно не только это, – Гермиона не старалась интонировать свою речь, личина Невыразимца скроет любую толику эмоций и превратит их в самую обыденную и серую речь. – Вчера один из вас, быть может это и была или был ты... Спросили у меня, как я зову сама себя? Я подумала что готова дать ответ. – Очень радует. Итак? – Гемма. Я знаю именную традицию Блэков, и Геммой зовут ярчайшую звезду в созвездии Северной Короны. Гермиона внимательно следила за девушкой перед собой. Её лицо было наделено толикой неправильных пропорций, некоторой странной шероховатостью черт которые только сильнее притягивали взгляд. Огромные тёмные глаза казались влажными, смоляными и жаркими, слишком острые и внимательные, пропитанные умом и чернотой угля. Богатые волосы чернее индийской ночи, гибкая белая шея, жилистые руки, демоническая красота смешанная с ещё совсем девичьей угловатостью и худобой. Имя Гемма значило "Драгоценный камень", и видят Небеса, внешность этой девушки полностью соответствует имени. – Гемма Блэк? Надеюсь, ты понимаешь неоднозначность своего статуса в нашей юрисдикции. – Ни я, ни кто либо из моих сестричек не был привязан к матери. Она ясно дала нам понять что мы – лишь её ресурс и будущие воины, наложницы или расходный материал. – И кем была ты? Гемма поджала тонкие губы. – Она тренировала меня как солдата. Я... Единственная из её выводка кто имел склонность к боевой магии. Она говорила что я похожа на кобру на поле битвы, и что я хорошо послужу её Повелителю. – Во время медицинского осмотра мы обнаружили множество шрамов. Полагаю, это следствие тренировок? – И наказаний. – Во время предыдущей беседы ты сказала что тебя не допускали к собраниям Пожирателей, и ты никогда не посещала лаборатории Долохова и Руквуда. Большую часть суток ты посвящала учёбе и тренировкам, верно? – Да. Иногда мне разрешалось встретиться с сестричками, или... – Гемма дёрнула плечом, и впервые в её глаза закрался страх. – Гемма, прошу, чем больше ты предоставишь нам информации, тем лучше будет твоё положение перед Визенгамотом. Беллатриса мертва, все Пожиратели отбывают срок, и никто не будет мстить тебе за правду. – Вы не понимаете, – Гемма положила руки на стол, – Иногда я вспоминаю то, что не могла видеть. Иногда мне кажется что моя память слишком изрешечённая чем-то, будто кто-то выдрал дерево с корнями. Но... Ещё есть то, что вспоминать слишком нелегко. Гермиона кратко посмотрела в двойное зеркало сбоку от стола. Там Том и ещё двое Невыразимцев наблюдали за ходом беседы. "Бхавади всё равно обеспечил мне кучу свободного времени, пускай хоть это наказание будет заслуженным!" Девушка достала из-за пазухи волшебную палочку и прежде чем Гемма успела отшатнуться, сняла с себя личину Невыразимца. – Ты моложе чем я думала, – Гемма вновь приняла отстранённо-задумчивое выражение. – Я не понаслышке знаю как трудно разговаривать с Маской Невыразимца. Эти чары влияют на твой мозг, заставляют его дорисовывать неинтересные и усреднённые черты внешности. Но если разум повреждён, личина может спровоцировать диссоциативную фугу. – Значит, это не манипуляция чтобы я доверилась тебе, а беспокойство о моём здоровье? – Гемма выдавила колкость без задора или какого-либо выражения. – Я могу предложить тебе зелье Укрепления Памяти, но у него есть весьма неприятный побочный эффект. – Какой? – Временная слепота. От двух до семи дней. – Я знаю что вы вольете его в меня силой если я не буду сговорчивой, так что, всё же на этом этапе откажусь. Я расскажу всё что помню. "Пугала ли Беллатриса свой ценный актив перспективой попасть в лапы авроров или противников режима Волдеморта?" - Гермиона сделала мысленную пометку расспросить об этом на следующей беседе. – Я жила в поместье Малфоев, на нижних этажах. Тренировочный зал был оборудован очень хорошо, и скорее всего пользовались им многие гости Малфоев. Я умею обращаться с хлыстом и кинжалами, но волшебная палочка всегда была в приоритете разумеется. Я могу предоставить вам воспоминания о тренировках и тех книгах по которым я училась, это всё весьма чётко отпечатано в памяти. – Думаю, так мы и поступим, ты дашь нам те воспоминания которые наиболее крепки, чтобы мы смогли их просмотреть. Но всё же мне бы хотелось узнать с твоих слов, чем тебе позволяли заниматься помимо обучения? Гемма стала щёлкать суставами пальцев. Взгляд её затуманился, а уголки тонкого рта опустились вниз. – Одна из моих сестричек была сквибом. Она... Её отдали одному оборотню, в обмен на верность его стаи. – Он обратил её? – И хотя Гермиона знала что правда гораздо хуже, ей было нужно чтобы Гемма рассказала всё сама. – Нет. Он изнасиловал её прямо в гостиной, перед глазами у всех дочерей Беллатрисы. Сестричка... Она была младше чем я сейчас, сильно. Он закончил и утащил её в подземелье, там у него было небольшое логово. Он насиловал её трое суток подряд, и мы слышали и её крики и его волчий вой. После того как всё закончилось, Мать сказала каждой из нас что в случае если мы ослушаемся её, так будет с каждой. – Она отдала ещё кого-то ему? – Не уверена, но я хорошо помню что оборотни часто приходили и просто смотрели на нас, облизывались и торговались с Матерью. – Торговались? – Предлагали ей деньги, шкуры зверей, награбленные артефакты и ингредиенты для зелий. Им нравилось что мы высокие и крепкие, они говорили что мы "Полуночные Кобылицы которых нужно объездить". С каждым словом из Геммы словно утекали силы. Возможно стоит продолжить завтра.