Осознание

— Иори!  Иори поднимает голову на зов, отрываясь от готовки. К палатке, за которой стояли он и Кохэй, подошли Азуса, позвавшая его, с Чисой. Хамаока смотрела на него, хитро сощурившись. Этот взгляд заставил Иори напрячься. Ничего хорошего он не сулил.  — Да? — настороженно отзывается парень, мельком переглянувшись с Кохэем. Тот лишь пожал плечами и продолжил обслуживать клиентов.  — Пойдем прогуляемся, а Чиса пока заменит тебя, — вытягивает его из-за прилавка Азуса, не давая ему никакого выбора. Иори пытался было возразить, но его заткнули. Он обернулся к Кохэю, взглядом умоляя спасти его, но тот только ухмыльнулся, показывая, что помогать не собирается. Предатель. Проходя мимо других палаток, Азуса щебетала о чем-то, пока Иори думал о тяжести своего положения, совершенно не слушая свою собеседницу. Но та, видимо, и не нуждалась в его ответах. Выдернула его из размышлений та же девушка, которой, вероятно, понадобился его ответ, потрепав его по плечу. Опустив голову, он наткнулся на ее ожидающий ответа взгляд.  — Эм-м-м, — неловко протянул Иори, почесывая голову рукой. — Не могла бы ты повторить?  Азуса недовольно закатила глаза, но в следующую секунду ее взгляд просветлел и она с энтузиазмом повторила, давая знак рукой, чтобы он наклонился, и прошептала ему на ухо: — Мне по секрету сказали, что ты, ну… — на секунду замялась Хамаока. — Что ты играешь за две команды, как и я, — закончила свою мысль и в ожидании уставилась на него.  Иори замер посреди дороги.  За две команды? О чем она вообще?  Осознание через секунду ударило обухом ему по голове. Она откуда-то знает о плакатах с парнями, которые развесили в его комнате его друзья-идиоты. Только откуда? Она же не видела.. Нанака. Это Нанака ей рассказала. Она же упоминала о каком-то друге, когда уходила, увидев его комнату.  Иори захотелось стукнуть себя по голове, а заодно и этих придурков, которые неправильно его поняли и теперь ему приходиться разгребать все то дерьмо, которое они заварили.  Только он хотел начать все отрицать, ведь это было неправдой. Ему нравилась только Чиса. Он не хотел, конечно, чтобы об этом кто то знал, но сам факт. О каких-то “не тех” чувствах к парням у него и мысли не возникало. В голове всплыл образ Кохэя, но он отмахнулся от него. И почему только вспомнил про него?  А ведь это может помочь ему.  Многие начали догадываться о его чувствах к Чисе, что ему было не нужно, и сейчас был прекрасный момент, чтобы отвести от себя подозрения. Только кого можно использовать для своих целей?..  Кохэй.  Он был идеальной кандидатурой и к этому никак нельзя будет прикопаться, ведь они проводят довольно много времени вместе. Чудесно.  — На самом деле..  *** Через пару дней Иори уже пожалел о своем решении. Кохэй, конечно, ему друг, но проводить столько времени в его компании, с шутками и подколами в свою сторону, он был не готов. Азуса словно одержимая начала сводить их. С ее руки они были вместе всегда и везде. За прилавком они стояли исключительно вдвоем, а если их и заменяли, то сразу двоих. На прогулке они шли рука об руку. За столом их сажали рядом. В магазин за выпивкой тоже шли оба, даже если они могли прекрасно справиться и в одиночку.  По началу это не воспринималось всерьез. Иори казалось, что надолго Азусу не хватит и в один момент ей надоест, но вот прошла уже неделя с его признания ей в своей влюбленности в Кохэя, а ее энтузиазм и не думает ослабевать. Словно свести его с Имамурой стало целью ее жизни. Она постоянно подмигивала ему и хитро щурилась, когда оставляла их одних, наивно думая, что Иори начнет действовать решительно. Но он не собирался. Он даже не думал, что это зайдет там далеко. Он думал, что она просто примет к сведению его откровение и на этом все закончится, но нет. Теперь он не знает, что делать со всем этим. Даже Кохэй уже заметил, что слишком часто их рядом держать начали. Это не было возмущением или негодованием, просто констатация факта. Его словно не волновало все это. А может действительно не волновало, он же не знал, что у всего этого есть второе дно.  Конечно, они и до этого довольно много были вместе, почти не отлипая, ибо оба были новичками и было логичным, что они объединятся. Но сейчас это начало доходить до абсурда. Уже и остальные это заметили. Начали странно смотреть, намекать. Словно сговорившись тоже ставили их везде вместе. Иори это не нравилось, а Кохэю было побоку. Это раздражало больше всего. Его реакция казалась неправильной, думалось, что он тоже должен ходить возмущаться, пытаться отойти, отсесть. Но он этого не делал. Был спокойный, как удав. Иногда у Иори чесались кулаки врезать ему по лицу, но он одергивал себя. Кохэя просто не волнует все это дерьмо, и это не повод разбивать ему нос.   Правда через время парень начал замечать за собой странности, как он их называл. Всегда раздражающее присутствие Имамуры перестало быть таковым. Напротив, ему стало приятно находиться рядом с ним. Даже просто молчать. Какие то незначительные прикосновения, по типу похлопывания по плечу или рукопожатия, хотелось продлить. Иногда у него возникало желание обнять его, взять за руку, зарыться рукой в волосы, убрать с лица падающую на глаза прядь.  Как-то на очередной попойке, в окружении других парней и будучи уже голым, он почти лег на такого же голого Кохэя, не заметив этого. И мог бы так пролежать, вероятно, до самого окончания вечера или утра, если бы вырубился, но на их интересное положение указал незнакомый парень, скорее всего с другого клуба, и Иори отскочил от Имамуры как ужаленный. Все начали ржать, подначивать, отпускать шуточки, пока Кохэй сидел с покер-фэйсом, а Котахару можно было спутать с помидором. Он пытался отмахнуться, как то объясниться, но после понял, что этих баранов не угомонить и смирился.  Иори не воспринимал всерьез свои желания, пусть они и казались ему странными. Не должен же он желать такого в отношении друга. Да, они безусловно сблизились за эту неделю их сватовства, но не до такой же степени. Приходилось постоянно сдерживать себя и одергивать время от времени, когда конечности переставали ему подчиняться и тянулись в сторону Кохэя. Бывало, что он мог засмотреться на Имамуру и даже не заметить этого. Он приходил в себя только если его кто-то звал или сам объект рассматривания отвечал на его взгляд. Он мгновенно тушевался и краснел, отводя глаза. Не нравились ему собственные реакции, но и поделать с ними он ничего не мог.  Когда выяснилось о подработке Котобуки в баре, они решили сходить и посмотреть на место работы и справляется ли он. Открыв дверь, их компания обомлела. Полки, битком забитые разными видами алкоголя, начищенная до блеска стойка, приглушенный свет, джазовая музыка. Создавалась очень интимная атмосфера. Пока они стояли и рассматривали помещения, разинув рты, Котобуки заметил их.  — О, привет, ребят, — он улыбнулся им. — Какими судьбами? Ответила ему Азуса, на которую не подействовало очарование бара. Видимо, она здесь была не в первый раз. — Пришли посмотреть как ты работаешь, — облокотившись локтями на стойку, она обворожительно улыбнулась ему.  — Понял, — хохотнул Котобуки. — Что будете заказывать? — спросил он у отмерших и подошедших к ним подростков.  — Я буду джин-лайм, — отозвалась Азуса, присаживаясь на барный стул.  — Мне тоже самое, — неуверенно сказала Чиса. — Принято, — улыбнулся Котобуки и начал готовить заказ.  — Эй, а сколько ты зарабатываешь на всем этом? — спросил Иори, обводя рукой небольшой бар.  — Прилично, — подмигнул Рюдзиро.  Иори с Кохэем переглянулись и сказали в унисон: — Мы тоже хотим!  — Тоже хотите работать, юноши? — из двери рядом со стойкой вышел мужчина с обворожительной улыбкой и букетом роз в руках.  — Это владелец бара, — представил мужчину Котобуки, — А это мои друзья, они тоже хотели бы поработать.  — Да, сэр, мы бы с удовольствием работали у вас.  — Или втихаря сжирали запасы бухла, — негромко сказала Азуса.  — Ложь и провокация! — одновременно воскликнули Иори и Кохэй. Все зашлись смехом, пока они переглядывались с наигранно оскорбленными минами.  — Примерьте-ка вот это, юноши, — сказал владелец бара, протягивая парням два одинаковых комплектов униформы, представляющей из себя брюки, рубашку, жилет и бабочку, кивая в сторону двери, из которой вышел.  Они схватили форму и рванули к двери, желая поскорее приступить к работе. Они были в предвкушении, ничего ведь сложного им не предстоит, думалось им. Они видели, как Котобуки делает джин-лайм для девочек, используя только джин, лайм и лед. Из чего они сделали вывод, что и остальные напитки делаются по тому же принципу.  Уже переодеваясь в небольшом помещении, опознанном, как комната для персонала, Иори краем глаза зацепился за фигуру Кохэя. Он на мгновение замер, разглядывая обнаженный торс Имамуры. Кончики пальцев закололо и они дернулись в желании провести по светлой коже, почувствовать твердость мышц груди, провести по плечам и перейти к спине, представляя как они могли бы оставить красные полосы ногтями. В голове нарисовалась картина, как Кохэй подхватывает Иори, заставляя того обвить талию ногами и удерживает его на весу, впиваясь зубами в беззащитное горло, оставляя свои собственнические отметины, пока Китахара царапает его широкую спину и тихо стонет ему на ухо. Сгенерированная мозгом сцена заставила Иори покраснеть и в ускоренном темпе переодеваться, стараясь скрыть возникшую эрекцию.  Фантазия вызвала не столько желания, сколько страха и непонимания, когда Иори осознал о чем он думает. С каких пор у него встает на парней? С каких пор у него встает на Кохэя? Какого хрена он вообще встает? Ему же нравилась и нравится Чиса.  Это просто какое то недоразумение, успокаивает себя Иори, выбегая из комнаты под вопросительный взгляд Кохэя, который он не замечает и встает за стойку рядом с Котобуки.  Через некоторое время, когда Имамура уже вышел переодетый, а Котахара отошел от фантазии и своей реакции на нее, и они вдвоем стояли и спорили насчет приготовления напитков и интерпретации их названий, к Иори подошел владелец бара, отвлекая от протирания стакана, выглядя при этом немного взволнованно.  — Иори, можно тебя на минутку?   — Да, конечно, — мгновенно отозвался парень, отставляя стакан на стойку.  — Скажи, а ты с кем нибудь встречаешься? — задал мужчина странный, по мнению Иори, вопрос. Насколько ему известно, владелец ни у кого больше такого не спрашивал.  Парню сразу пришла на ум Чиса, которая на конкурсе красоты, при вручении наград, ляпнула во всеуслышание, что он ее парень. Позже она объяснила, что сделала это для того, чтобы отвадить парней, которые начали бегать за ней после ее выступления на конкурсе, что вообще не облегчило жизнь Иори, на которого ополчились другие клубы, ведь опровергнуть сказанное ей он не мог по ее же просьбе.  — Типо того, да, — все-таки отвечает Котахара.  — У этого человека волосы такой длины? — держа руку на уровне подбородка спрашивает чуть побледневший владелец.  Скосив глаза за плечо мужчины, Иори сравнил длину волос Чисы с уровнем руки и кивнул.    — Он красив и так же очень добр? — еще больше побледнел владелец.  — Да-а.  — И вы довольно близки?  — Эм-м, наверное? — неуверенно пожимает плечами Иори. — А вы почему спрашиваете?  Владелец, будучи белым как мел и нервно улыбающийся, отмахивается.  — Ничего, просто так, — и смотрит ему за спину, понемногу отходя назад.  Иори оборачивается, прослеживая направление его взгляда и натыкается на Кохэя. Неуверенный, что правильно проследил траекторию, он посмотрел еще раз и уже не было сомнений — владелец смотрел на Имамуру.  — Нет-нет, вы неправильно поняли, — отчаянно краснея, он отрицательно качал головой, желая объясниться, ведь предположение мужчины верным не было, как считал Иори.  — Ничего, я все понимаю, у каждого свои вкусы, — попытался улыбнуться владелец, но вышла скорее гримаса, и отошел к болтающим с Котобуки девушкам.  Парень попытался еще что-то сказать ему вслед, но тот уже не слышал его и Иори вернулся к протиранию стаканов, задумавшись над предположением владельца. Когда на это указывает еще один человек, да еще и незнакомый до этого дня, полностью осознать положение вещей легче. Осознать, но не принять. Да, теперь Иори понимает, что все это время Кохэй не просто стал ему ближе, он начал ему нравиться. Не как друг — как парень. Теперь стали понятны его реакции на Имамуру. Понятны предвкушение на какие либо вылазки вдвоем. Понятны холодные мурашки и горячее смущение от его прикосновений. Понятен жар, распространяющийся по всему телу от его взглядов. Понятно постоянное желание быть рядом, касаться, быть ближе. Это все было понято, но не принято.  С одной стороны груз с души упал, ведь наконец понять то, что долгое время понять не мог, приносит облегчение, но с другой — стал еще тяжелее, ведь…  Ну, это же Кохэй. Он парень.  Это усложняет все в сотню, нет, в тысячу раз. Все было бы проще, будь один из них девушкой. 

***

Сначала он всячески пытался отрицать, не обращать внимания, избегать. Отстранился от Кохэя, разговаривали они только по необходимости, которая выдавалась редко, он перестал приходить на ежедневные грандиозные попойки, вместо этого запираясь в своей комнате или уходя гулять до раннего утра, возвращаясь ближе к шести часам, когда все уже вырубились и он мог незаметно проскользнуть. На занятия он приходил к самому их началу, дабы он смог найти место подальше от Имамуры. На перерывах же у него получалось успешно его избегать.  Когда начали поступать вопросы от дяди и друзей он просто в моменте включал дурачка и делал вид, что не понимает о чем они говорят. Все мол нормально, как обычно, никаких изменений не заметил. Идеальная позиция, но рано или поздно она в любом случае перестала бы работать. Лучше конечно поздно. Настолько поздно, насколько возможно. С Кохэем он не позволял подняться этой теме, быстро выясняя что там кому надо было и сваливал в закат, одни только пятки и сверкали.  Все свои чувства и желания он закапывал глубоко в сознании, куда можно попасть, только если целенаправленно туда полезть. Он этого, конечно, делать не собирался. На краю сознания постоянно царапалась мысль, что он не сможет избегать всего этого вечность, когда нибудь да ткнет его жизнь носом, чтобы он наконец разобрался в себе. Но пока есть возможность — он будет откладывать это как можно дольше.  Так продолжалось до тех пор, пока он не начал злиться. Его привычная жизнь пошла под откос из-за какого-то парня, которого он знает всего ничего и из-за чувств к этому самому парню. Спрашивается, а какого хера? Почему он должен просирать дни в избегании этого придурка?  И он перестал бегать. Снова начал присоединяться на попойках, ходить на учебу вовремя, а не впритык, вернулся в компанию, ходил с друзьями на прогулки и всякие вылазки в магазин для дайвинга или на пляж. С одним огромным «но». Он стал полностью игнорировать Кохэя, словно его и не существует вовсе. Слова пропускал мимо ушей, не отвечал, если к нему обращались напрямую, не смотрел на него. Единственное, что говорило о том, что он все таки видит его, это то, что он обходит его по широкой дуге, чтобы не дай бог случайно не коснуться его или не столкнуться, — хотя раньше его это не волновало и они могли хоть сидеть или лежать друг на друге, — и отсаживается как можно дальше. Даже если единственное свободное место будет рядом с Имамурой он демонстративно будет стоять, тем самым показывая полное нежелание вообще как либо контактировать с Кохэем. Вопросы от всех он продолжал нагло игнорировать.  Если говорить о том, что он чувствовал в этот момент..  Нет, он продолжал злиться, но с каждый днем эта злость утихала. Каждый день он продолжал сдерживать себя от необдуманных поступков, после которых, он уверен, будет жалеть.  Были моменты, когда ему хотелось забить на все и всех и прилюдно лечь на Кохэя и растечься на нем лужицей, и чтобы он гладил его по голове или спине, и периодически целовал в макушку.  Когда же до него доходило о чем он думает, он начинал злиться. На себя, на Имамуру, на друзей, которые постоянно смиряют его взглядом и переглядываются, сочувственно улыбаясь Кохэю. Скрытно конечно, как они думали. Но он видел. И начинал злиться еще больше.  Позже, как-то незаметно, Иори перестал злиться. Он вообще перестал что либо чувствовать, кроме какой-то светлой грусти. Украдкой глядя на Кохэя, его глаза начинало жечь, а в носу свербить. Его постигло разочарование, что он настолько оттолкнул своего когда то друга и теперь не может с ним даже элементарно заговорить, не говоря уже прикосновениях или совместном времяпровождении. Ему было неловко и стыдно за свое поведение.  Но вместо того, чтобы подойти и извиниться, он решил, что запереться в комнате и никому не отвечать — лучший выход из ситуации.  Это естественно сразу заметили, ведь за ним было повышенное внимание после изменений в его поведении. Решили не идти сразу, вдруг просто решил побольше отдохнуть или залип за приставкой. Всякое же может быть, позже точно спустится.  Но ни в тот же день, ни на следующий, ни через три дня он не вышел. Ни разу. Из его комнаты шума никакого не доносилось, даже малейших шорохов. Словно там и нет никого, просто пустая комната. Но никто не видел, чтобы он куда то уходил, не днем и не ночью, значит он продолжает там сидеть. И вот тогда уже забили тревогу. Начали подходить к двери, стучаться, звать, пытаться открыть, но комната была заперта. Иори слышал все их потуги, но не обращал должного внимания. Они были для него как жужжащий комар, не дающий заснуть. Он не хотел никого видеть, ему хотелось наконец включить мозги и подумать. Его голову заполняли разные мысли. Иногда бывало, что Иори мог ярко улыбнуться или сильно разозлиться, но большую часть времени он был апатичен. Он не ощущал голода или жажды, он просто лежал, глядя в потолок, и думал.  Котахара понимал, что его поведение со стороны выглядит очень странно и неудивительно, что за него вечно беспокоились и пытались поговорить. Если не знать причину такого поведения, то действительно можно подумать, что он немного поехал крышей. Его накрыла волна стыда за его поведение с друзьями и иногда даже полное отсутствие контакта с ними. Чувства чувствами, а вести себя он так не должен был. Можно же было дать хоть какое то объяснение, мало мальски оправдавшее его. Но нет, он решил поиграть в молчанку и делать нервы и себе, и окружающим. Видел же, что действительно беспокоятся за него, да только игнорировал это, сосредоточившись на себе.  Еще было стыдно перед Кохэем. Особенно перед ним. До всего этого дерьма они были очень близки, постоянно вместе, везде и всегда, как приклеенные, и он ведь не виноват в том, что Иори влюбился в него, и отношения такого он не заслужил. Думает наверное, что сам в чем то провинился, дурак. Виноват Иори и только он, остальные же — в первую очередь Имамура — просто оказались жертвами обстоятельств, которые оказались втянуты по неосторожности и эгоизму Иори.  Хотелось объясниться, рассказать причину его поведения, но он не мог. Не скажет же он, что оказывается был влюблен в Кохэя, не смог этого принять и поэтому вел себя как последняя мразь. Звучит по-идиотски, но это так. Избегание, конечно, не лучший способ решения проблемы, но не признаваться же ему Имамуре. Тогда он окончательно испортит все. И так держится на волоске, а в таком случае добьет.  В таком состоянии он проводит почти неделю, пока в один день к нему не стучатся, вырывая его из размышлений.  — Эй, Иори! — раздается приглушенный голос по ту сторону двери, продолжая тарабанить по дереву. — Открывай давай, тебя уже неделю не видно, не слышно!  Стук стихает. Видимо ждут, когда откроют. Голос определенно был женским, но опознать его носителя он не смог. Поднявшись с кровати, он побрел открывать. Щелкнул замок. Дверь распахивается и в комнату влетают, чуть не снося его. Иори вцепился в косяк, удерживая себя от падения. Обернувшись, он увидел стройную фигуру с короткими фиолетовыми волосами, хозяйничающую на его столе, расставляя тарелки с чем то. Азуса. Девушка, из-за которой все началось.  Сейчас он уже не злился на нее, да и не виновата она, что все так обернулось, но раньше он у себя в голове всех собак на нее спускал. Обвинял во всех смертных и не очень грехах.  Котахара отошел от двери, направившись к кровати, дабы присесть, ибо за почти неделю неподвижного существования его мышцы немного ослабли и через пару минут положения стоя его колени начали немного трястись. Возможно еще сказывается голод, ведь он не съел ни крошки за эти дни.  — Так, план такой, — Азуса поворачивается к нему, скрещивая руки на груди. — Сначала ты ешь, потом мы с тобой поговорим. И это не обсуждается! — чуть повысив голос добавила она, видя, что он собирается возразить.  Глядя на ее грозное лицо ему ничего не оставалось, как тяжело вздохнуть и с видом мученика приняться за еду. Все таки он действительно был голоден и отказываться сейчас от такого подарка было бы глупо.  Азуса внимательно следила, чтобы он съел все, параллельно рассматривая его. Он такой же, только похудевший и какой то.. безжизненный? Да, это слово подходит. Он делает все на автомате, особо не задумываясь, смотрит в одну точку. Под глазами залегли тени, словно заперевшись здесь он лишил себя еще и сна, щеки впали, скулы заострились.  Отложив последнюю пустую тарелку, Иори в ожидании посмотрел на Азусу. Он может примерно представить о чем будет идти разговор и ему это категорически не нравилось. Не хотелось обсуждать его нынешнее состояние и поведение в последние недели. Он объяснится, только не сейчас. Сейчас он не сказать, что готов. Котахара даже не знает, как отвечать на возможные претензии и вопросы, которые сто процентов будут.  — Итак, — начала Азуса. — Не хочешь объяснить, что с тобой происходит в последнее время? Ты как с цепи сорвался, каждый день из крайности в крайность. Ты был как бомба замедленного действия.  Иори закусил губу, обдумывая ответ. Он не знал стоит ли говорить правду или она обойдется наскоро сочиненной историей. Врать не хотелось, поэтому он решил пойти по варианту правды.  — Я не знаю, могу ли говорить это.. Как ты отреагируешь.. — глядя куда то в сторону начал Иори неуверенным голосом. Он вздрогнул, когда ему на плечо опустилась рука. Он посмотрел на Азусу и наткнулся на ее обнадеживающий и поддерживающий взгляд. Стало легче.  — Помнишь, ты спрашивала кто мне нравится?  Воцарилось недолгое молчание. Азуса хмурилась, видимо пыталась вспомнить тот день и тот разговор, положивший начало всему этому. Иори ждал ответа и выглядел так, словно сейчас решалась его дальнейшая судьба.  — Ах! — воскликнула Азуса. — Да, вспомнила. Ты тогда еще ответил, что тебе нравится Кохэй.  Она помнит. Иори даже не знает хорошо это или плохо.  — Да, верно, — вновь закусил губу Китахара, почувствовав вкус железа на языке. Он чуть замялся, но понял, что тогда они здесь просидят очень долго и выдал чуть не скороговоркой:  — Так вот, это была не совсем правда на тот момент. Мне нравилась Чиса и я решил, что это будет идеальным прикрытием для меня, ведь я не хотел, чтобы об этом кто либо, и сама Чиса в том числе, знали. Я хотел сохранить это в тайне, а выдуманная влюбленность в Кохэя была прекрасной возможностью отвести подозрения. Я знаю, что это не совсем правильно, но мне казалось тогда, что это хорошая идея. Я вообще думал, что ты просто для галочки это спрашиваешь, я не думал, что всерьез возьмешься сводить нас. Мне это не совсем нравилось, бесило моментами. Но потом мы пришли в бар к Котобуки, с того момента все и началось. Ко мне подходил владелец и спрашивал про человека, с которым я встречаюсь, — он решил опустить момент их переодеваний, смутившись. — А Чиса же тогда на конкурсе сказала, что мы пара, и я не был уверен, имеет ли это смысл сейчас. Но отвечал я на вопросы владельца, исходя из Чисы. Но он по какой-то неизвестной мне причине подумал на Кохэя, и именно тогда я понял, что на деле мне нравится Имамура, а не Чиса. Я не хотел принимать этого, всячески отмахивался, задавливал какие либо желания на корню. И решил, что избегание, а потом злость с абсолютным игнорированием — лучшие решения проблемы в данный момент. То, что я просчитался, я понял только когда заперся, — наконец закончил Иори. Он даже не думал, что ему станет настолько легче, когда он выговорится. И почему только раньше не рассказал?  Потому что боялся.  Боялся, что не примут, не поймут. Да он и сам тогда еще не понял и не принял, что уж говорить о том, чтобы рассказывать другим. Он думал его осудят, будут считать прокаженным, больным. Выкинут его и забудут как страшный сон. О хорошем исходе он даже не думал. Боялся надеяться, чтобы потом оказаться разбитым.  Эти мысли Иори не озвучил, решив, что это уже будет чересчур жалко. Он размазня что ли какая-то, чтобы переживать из-за пустяков?  Он поднял глаза, заметив, что тишина затянулась. Азуса задумчиво смотрела на него и перебирала браслеты на запястьях. Ему хотелось узнать о чем она думает, но он не решился ее тревожить, потому тихо сидел и ожидал решения своей персональной судьи.  — Почему ты не поговорил ни с кем из нас? Со мной даже, я же все это начала, — прозвучало, как гром среди ясного неба. Она выжидательно смотрела на него, в ее глазах угадывалось непонимание и легкая обида.  Иори вздрогнул. Ему все-таки придется это сказать, да? Блядство.  — Я.. боялся. Думал вы не примите, осудите.  Азуса покачала головой. — Иори, я помимо парней люблю еще девушек, если ты забыл.  — Это другое, — принялся отрицать Иори, но его перебили.  — В чем другое? В том, что я девушка? Но от этого не меняется сам факт того, что мне нравится мой же пол, — она посмотрела на него взглядом, который он не смог понять. — Не важно кого ты любишь, главное, что ты любишь.  Его словно током ударило.  Такая простая мысль, а он не мог до нее дойти.. сколько, месяц? Он уже не помнил точно когда все началось.  Иори пораженно смотрел на Азусу, а та ему понимающие ухмылялась.  Они оба даже не подозревали, что виновник торжества слышал все до единого слова, стоя буквально за дверью.  Кохэй направлялся к Иори, дабы вновь попробовать вытащить его и заметил, что дверь не закрыта до конца, оставляя небольшую щель. Он услышал приглушенные голоса.  — Итак. Не хочешь объяснить, что с тобой происходит в последнее время? Ты как с цепи сорвался, каждый день из крайности в крайность. Ты был как бомба замедленного действия.  Похоже на голос Азусы. Ответили ей запоздало. — Я не знаю, могу ли говорить это.. Как ты отреагируешь.. Иори. Снова пауза. — Помнишь, ты спрашивала кто мне нравится?  Кохэй замер. Иори кто-то нравится?  В груди неприятно кольнуло, зародился маленький комочек ревности.  Почти с первого дня их с Иори знакомства тот понравился Имамуре. Он ни на что не рассчитывал, видя как Китахара смотрит на Чису. Он решил не вмешиваться и просто плыть по течению. Будь что будет. Маловероятно, что случится что-то плохое.  Случилось.  В один момент Иори отстранился, ничего не объясняя и избегая его, как бы Кохэй не пытался его выловить. Разговаривал с ним только если было что то важное и без него не решилось бы, в остальном — тишина. Было больно. Было обидно. Было разочарование, непонимание того, что он сделал не так и когда это случилось. Он бы все отдал, чтобы вернутся назад и исправить то, что повлекло за собой такие последствия. Он был уверен, что вся вина на нем. Не мог Иори уйти просто так. Должна быть причина, просто обязана.  Выслушав весь разговор, он понял, что причина действительно в нем, только не такая, как он думал. С одной стороны ему грустно и обидно, что все вышло вот так. Если бы Иори подошел к нему, вместо того, чтобы молчать и вариться в собственном соку, то ничего бы этого не было и они бы сэкономили кучу времени. С другой стороны, а может так и должно быть?  В любом случае это уже не имеет значения. Важнее то, что чувства Кохэя взаимны. Ему хотелось кричать и прыгать от счастья, клокотавшего в груди. По лицу расползлась широкая глупая улыбка.  Иори вздрагивает от неожиданно раздавшихся покашливаний, переводя взгляд с Азусы на дверь, которая оказалось открытой и от туда на них смотрел Кохэй собственной персоной. По блеску в глазах и улыбке Иори понял, что тот слышал разговор от начала до конца. Он в панике посмотрел на Азусу, которая была не менее удивлена, но та через мгновение лукаво улыбнулась, встала и направилась к выходу. Котахара схватил ее за запястье, заставляя обернуться, и взглядом умолял ее не оставлять его наедине с ним. Та лишь чуть насмешливо улыбнулась и наклонилась к его уху, шепча:  — Это твой шанс, дорогой.  Иори это считал шансом на скорую смерть.  — Какой нахрен шанс?! Ты с дубу рухнула?! — возмущенно шептал он в ответ. Азусу его ответ не впечатлил, она рассмеялась, мягко вырвала свое запястье из его хватки и подошла к выходу, на мгновение останавливаясь, что-то тихо говоря Кохэю. Он кивает и она скрывается в коридоре, оставляя их вдвоем.  Воцаряется тишина. Кохэй смотрит на Иори, а Иори смотрит куда угодно, только не на Кохэя. Ему хочется провалиться сквозь землю. Он ожидает шуток, подколок, каких то обидных фраз, но время идет, а ничего из перечисленного он не слышит. Имамура вообще словно не дышит, пока стоит там, на пороге.  Наконец решившись, Иори поднимает голову и натыкается на взгляд, полный нежности и любви. Полная противоположность тому, чего он ждал. Он даже сначала не верит своим глазам, думает показалось. Но чем дольше он смотрел, тем больше убеждался — не показалось.  Иори вздрагивает, когда Кохэй отрывается от косяка, на который опирался плечом, и идет к нему, но не отводит глаза. Имамура садится напротив него, подогнув под себя ноги. Они продолжают смотреть друг на друга не говоря ни слова. Кажется, они просидели так целую вечность, когда Кохэй разорвал тишину.  — Почему ты не сказал мне? — спросил он. Увидев непонимание в моих глазах он пояснил: — Ты мог подойти ко мне и признаться и мы бы поговорили.  Иори молча обдумывал его слова. Они сидели в тишине довольно долго, пока он наконец не ответил.  — Я боялся насмешек. Презрения. Отвращения, — каждое слово было пропитано болью и страхом. Страхом разочаровать и разочароваться, страхом потери близкого человека или нескольких близких. Боль размышлений об этом, представлении сценок, которые могли бы быть.  Кохэй покачал головой.  — Мы не в средневековье, Иори. Даже если предположить, что твои чувства не были бы взаимны, я бы не стал насмехаться и говорить гадости, и мое отношение к тебе не изменилось бы, — ответил он, тщательно подбирая слова, дабы донести свою мысль правильно.  — Я.. — Иори запнулся. — Я не думал об этом. Я предполагал только худший вариант, нейтральный или хороший даже не рассматривал, — пожим плечами. — И вот к чему все привело.  Иори фыркнул и ударил его кулаком по плечу.  — Да да, я понял, что дурак, мозгов у меня нет и мог бы догадаться, что все будет хорошо, а не накручивать себя, заставляя остальных волноваться, — недовольно пробурчал Котахара, закатывая глаза.  — Хорошо, что ты это осознаешь, — насмешливо улыбнулся Кохэй. Иори ударил его еще раз.  Они посидели некоторое время в тишине, обмениваясь ухмылками, когда прозвучало: — Я люблю тебя.  Прозвучало тихо, но разборчиво. Заставляет замереть, не поверив в услышанное. В ответ такое же тихое: — Что?  И Кохэй повторяет громче с небольшими паузами между слов, дабы донести до Иори весь смысл: — Я. Люблю. Тебя.  Иори сидит как оглушенный. До него долетают слова, но он словно не понимает их. Хочется еще раз спросить «Что?», но он сдерживает себя, понимая как глупо это будет выглядеть. Ему хочется поверить в это, очень хочется. Но ему страшно. Он боится. Боится обжечься, боится, что это принесет ему намного больше страданий, чем он уже вынес и принес другим. Ему не хочется больше страдать.  Но настолько же сильно он готов рискнуть. Он хочет быть любимым и любить в ответ. И если есть такая возможность, то зачем ему отказываться от нее? Даже если их связь принесет ему больше страданий, чем счастья — пусть. Главное, что они будут вместе.  Глаза Иори наполнились слезами. Он запрокинул голову, чтобы они не вытекли, и почувствовал обхватывающий руки на свои плечах и голову, ткнувшуюся носом ему в шею, на левом. Одна рука гладит спину, другая поднимается к затылку, надавливая и заставляя опустить голову на подставленное плечо. И он дает волю слезам.  Иори ни разу не плакал за прошедший сумасшедший месяц. Просто не позволял себе. Сейчас же его как прорвало. Он плакал, плакал, плакал и не мог остановиться. Казалось он мог плакать целую вечность, но в какой то момент слезы закончились и он просто сидел в объятиях своего когда то друга и.. теперь возлюбленного? Парня? Кто они друг другу?  Сейчас это не имеет значения. Они могут обсудить это позже. И Иори тихо шепчет: — Я тоже тебя люблю. Кохэй слегка отстранился, чтобы заглянуть в его глаза. Они долго смотрели друг друга, что-то выискивали во взглядах, пока наконец не потянулись друг другу и не слились в поцелуе. Теперь ничего не имело значения для них, кроме друг друга. Ни окружающая обстановка, ни предыдущий месяц молчания, обиды, злости и разочарования. Их не волновала все еще слегка приоткрытая дверь, в которую может заглянуть любой и увидеть то, что им не нужно видеть. Пока что не нужно. Они не планируют скрывать свои отношения, но и раскрывать их так быстро тоже не лучшая затея, учитывая нестабильное состояние Иори. Они еще успеют подумать о том, как преподнести остальным эту новость. У них много времени.  А сейчас есть только они двое, их переплетенные пальцы, губы на чужих губах и воздух на двоих.