Маски

Холодные касания вечера вызывали мурашки, что переходили от оголённой кожи рук к плечам и спине мелкой волной, заставляя лишний раз вздрагивать. Зола сняла рюкзак и достала оттуда коричневую кожанку, а после того, как надела куртку и закинула рюкзак за спину, засунула руки в карманы, пытаясь согреть пальцы. Подул прохладный ветер, девушка зажмурилась и отвернулась к мужчине. Тот стоял, как статуя, его ровная осанка, словно к спине привязали палку, выказывала сразу его военное прошлое, лицо казалось безразличным, но за ним пряталось что-то такое, что можно было едва разглядеть на самом дне глаз. Это "что-то" вызывало уважение и интерес у девушки, любящей загадки. Это "что-то" было грузом ответственности и прошлого, что не отпускало его ни на секунду. Зола догадывалась, что все его истории были лишь частью пазла, а те кусочки, которые действительно смогли бы помочь его собрать, он прятал иногда за весёлым или пустым взглядом. Несмотря на неё, он спросил: - Успеешь до утра? - Постараюсь. Она не хотела давать обещаний и надежд, ведь и сама не была ни в чём уверенной. Стоя сейчас перед зданием, которое хранило секреты, возможно, похлеще всего того, что она накопала за свои девятнадцать лет, несчастные по сравнению с теми столетиями лжи, которые так усердно скрывались правительством, девушка вся наполнилась сомнениями. А что если их поймают? А что если ничего не уцелело? А что если архив будет заблокирован, а открыть можно будет только паролем? А что если... Её прервал щелчок. Грубые мужские пальцы перед глазами застыли. - Не надумывай себе ничего, ты просто обычный человек, - как всегда спокойный и уверенный голос прорезал её мысли. И всё же Зола чувствовала, что на ней висит бремя немалой ответственности, которую, вполне возможно, она сама себе и навязала. От неё никто ничего особенного не ожидал. Всё, чем они занимались, было чем-то таким мизерным по сравнению с тем, что можно было бы сделать. Но кто они такие, чтобы так заигрываться? Разве бывший офицер, относительно недавно закончившая школу девочка, парень, которого вышвырнули из учебного учреждения в младших классах, и девушка-маска смогут изменить систему, которая вот уже веками существует и поддерживается правительством? В какой момент их разговоры, хоть и опасные в таком мире, превратились в ночные вылазки? - Заходи внутрь, пока никто тебя не увидел, - снова от размышлений её отвлёк голос. Большая рука Кальдера по-отцовски легла ей на спину, он не подталкивал её, не торопил, лишь показал таким жестом, что будет рядом, если что-то случится. Девушка взглянула на его лицо и его улыбка показалась какой-то неуместной в данной ситуации, но Зола всё же не придавала этому значения, понимая, что мужчина просто пытается её поддержать. И хотя она не нуждалась в этом, было приятно, что кто-то за неё беспокоится. - Тут редко проезжают, но всё может быть. Да и ты сама понимаешь, что за мной могут наблюдать больше, чем за обычным охранником. - Угу. Он рассказывал, из-за чего лишился маски. Неофициальное обвинение в попытке вмешательства в государственные внутренние программы не было шуткой, особенно для офицера, за подобное за ним будут следить всю жизнь. Но всё же он обошёлся лишь этим, так что за ним явно стояли лица достаточно важные, чтобы не только избежать публичной казни, так ещё и иметь такую опасную возможность собираться и обсуждать власть в негативном ключе с целью раскрыть её ложь. Зола поймала себя на мысли, что ей даже как-то жаль этого мужчину. Он ведь точно был полон сил и амбиций, даже сейчас не лишённый какой-то внутренней харизмы, сто процентов раньше был любимчиком у многих людей. Девушке было неизвестно, чего ещё он лишился, помимо звания, но последнее не могло вызвать его падения в одиночество. Он не выглядел сломленным, но усталым и изношенным, словно старая броня, держащая на себе следы битв, проигрышей и поражений, - да. Она вошла внутрь и оглянулась на Кальдера. Тот тоже ступил, попутно доставая фонарик, прикреплённый к поясу. - И всё же я думаю, что тут не просто так всё хотят сровнять с землёй, - сказал он, протягивая фонарик девушке. - Что-то тут есть, я чувствую. Она не понимала, говорит он ей это или себе. Но если первое, то ещё больше она не понимала, зачем Кальдер пытается её как-то обнадёжить. Девушке было гораздо проще верить в то, что тут она ничего не найдёт. Ей казалось, что отсутствие чего-либо тут её разобьёт окончательно, так что морально хотела готовить себя именно к этому. А теперь, когда она видит искру надежды у бывшего офицера, становится всё сложнее придерживаться своей позиции. Зола словила себя на мысли, что теперь ей надо найти хоть что-то, чтобы риск, на который они пошли этой ночью, был оправдан. - Знаешь, ты странная. - ... Я в курсе, - она сжала фонарик чуть сильнее. Зачем он это говорит? - Ты постоянно молчишь, но видно, что в голове не замолкаешь ни на секунду. В тишине уже разваливающейся библиотеки раздался щелчок - фонарик осветил стены коридора, прошёлся по полу и указал на пыльную и пожелтевшую от времени карту, на которой были помечены залы. Им нужно было найти архив, он однозначно находился на нижнем уровне, который тут, естественно, не указали. Была видна лишь тусклая лестница в конце читального зала. - Иногда мне кажется, что ты сама себе враг, - от его слов Зола вздрогнула, она резко взглянула на него. В ней не было злости, ведь он попал в цель, и всё же было странно слышать такие точные слова в свой адрес. - Мне тоже... - сказала она тихо, а потом сразу продолжила: - Оставайтесь тут, я пока пойду в читальный зал, тут на карте есть только одна лестница, возможно, она ведёт не только на второй этаж, но и вниз, в подвал, к примеру, а ещё лучше, если в архив. Если что, через рацию буду говорить. Девушка не знала, откуда Кальдер их достал, но их наличие успокаивало. Рация давила в заднем кармане джинсов, но всё же на душе становилось легче. Они разошлись в разные стороны. Тишина здания давила и одновременно успокаивала. Золе было бы страшнее, если бы она слышала чьи-то шаги, помимо своих. А так она словно осталась наедине с собой, что удавалось в последнее время с трудом. Прошлые несколько дней и вовсе прошли в беготне, не было ни секунды спокойствия. И всё же её не отпускала мысль, что данная беготня была нужна лишь для вида. Она недолго шла, по памяти вспоминая карту и поворачивая то вправо, то влево и вот оказалась в просторном зале со столами, за которыми раньше постоянно сидели посетители библиотеки. В остальном тут было слишком чисто, в основном из-за отсутствия книг. Некоторые из них, скорее всего, были неугодными, остальные же, возможно, поразвозили по другим библиотекам. Внимание Золы также привлекли какие-то обрывки бумаги на стенах. Возможно, там раньше висели плакаты или объявления, но то, что их так по-варварски сорвали, говорило лишь о том, что они несли информацию, которую при желании и знаниях можно интерпретировать как спорную или даже опасную. В самом конце была дверь, за которой девушка нашла лестницу. Та вела не только вверх, но и вниз. Эта новость обрадовала и заставила сердце биться чаще от предвкушения. Она стала на шаг ближе к тайнам, за которыми гонится уже много лет и которые, возможно, находятся под ногами. Один пыльный пролёт, звуки шагов, отскакивающие эхом от стен, свет фонарика, скользящий по изъеденным временем ступенькам и одна единственная дверь, окрашенная в синий, забаррикадированная так упорно, что складывалось впечатление, словно те, кто это сделал, явно не хотели, чтобы кто-либо зашёл внутрь, и с табличкой сверху. "АРХИВ. ДОСТУП ОГРАНИЧЕН". Сердце зашлось быстрее от предвкушения. Она сжала рацию в руке, размышляя, почему кто-то настолько очевидно спрятал архив, и попутно сообщая Кальдеру, что ей нужна помощь. А пока он не пришёл, она бегло осмотрела дверь и доски, прибитые к ней, но ничего примечательного не нашла. Оставалось только ждать напарника. *** Наушники Золы разрядились, издав характерный звук. Она раздражённо выдохнула и сняла их, оставив висеть на шее. Окружающий её город, сами люди и машины неприятной какофонией раздавались в ушах. Было непривычно их слышать, ведь обычно музыка играла достаточно громко, чтобы заглушать даже собственные мысли. Пустота на ушах ощущалась странно, а голоса и звуки вокруг резали слух. Она впервые за долгое время заметила людей, ведь обычно быстрым шагом пыталась просто проскочить между толпами, не вглядываясь в маски, транспорт и дома. Теперь же ей казалось, что все её движения стали неловкими, каким-то замедленными, люди отшатывались от неё, им было мерзко к ней прикасаться, а прорези для глаз в масках незнакомцев злобно впивались в её лицо. Она ощущала себя голой перед ними. В прочем, так и есть. Её кожа не закрыта от мира, а глаза не прячутся в тени. Безразличие и холод маски не скрывают её лица, как у большинства, она этим и выделялась среди общей массы. Зола, желающая всем сердцем слиться с этим миром, стать невидимкой и потеряться, вдруг почувствовала отторжение пуще прежнего. Она - раковая опухоль, как и говорили преподаватели в интернате. Лишь ошибка, которую надо бы искоренить, но праведное правительство даёт этой ошибке шанс исправиться и встать на путь истинный. Зола же понимала, что она - лишь козёл отпущения, на примере её и подобных ей показывают то, как относятся к тем, кто отличается. В глубине души она одновременно ненавидела маски и жалела людей, что прятались за ними. Они казались такими глупыми и беззащитными перед этим миром, лишь скот, который слепо следует за пастухом. И всё же Зола верила, что где-то на кромке их сознания есть место для истины. Ведь она же нашла его, как и нашла правду, хоть и совершенно случайно. Девушка до сих пор помнит, как во втором классе в учебнике встретила дату, не совпадающую с датой того же события, но в другой книге. И хотя поначалу ей казалось, что это опечатка или просто совпадение, с каждым годом таких неточностей она замечала всё больше. Её маленький блокнотик, спрятанный под половицей между столом и кроватью, уже совсем потолстел от заметок и вырезок. Это может когда-то понадобиться. Она искренне надеялась на это, хотя часть её сознания больше стремилась к тому, что всё это бесполезно. И всё же такое занятие придавало Золе какой-то смысл в существовании. Смысл. Её тётя расстроится, когда узнает, что племянница, на которую та возлагала огромные надежды, завалила экзамен. Девушка никогда ей не расскажет, что специально ставила неправильные ответы, хотя могла сдать на все сто баллов. Она не хотела получать маску, не хотела стать таким же скотом. Да, её душа стремилась к спокойствию и единству с этим миром, но разум понимал, что тут она чужая и даже маска не спасёт, а лишь ещё сильнее затянет удавку на шее. Вся семья лишается масок, если хоть один её член был обвинён в чём-то потенциально опасном для государства. Лишь спустя одно поколение, нащадки совершившего правонарушение получат возможность выбиться из грязи в князи. Этот шанс сегодня благополучно упустила Зола. Она не была ни рада, ни недовольна, лишь морально давило на неё бремя обязательства перед семьёй. И всё же хотя бы раз в жизни она хотела поступить не так, как этого от неё ожидало общество. А оно хотело её подмять под себя. За не самыми весёлыми размышлениями девушка и не заметила, как уже подошла к знакомому потрёпанному подъезду, на дверях которого жёлтой краской было написано "Долой голые лица". Стабильно раз в месяц какие-то умники выводили эту фразу, краска не успевала потемнеть, как на ней появлялся новый слой. Было неудивительно наблюдать за ненавистью к людям без масок. Всё же, интернаты "нормальных" немало усилий вкладывали в то, чтобы навязать детям свою идеологию, чтобы вложить в их головы "правильные" мысли. Интернаты для "голых лиц" ломали детей иначе. Она до сих пор во снах видела злые, полные ненависти и отвращения лица преподавателей, ощущала фантомно их грубые прикосновения к запястьям и плечам, слышала голоса, которые с пренебрежением вторили одно и то же. "Вы грязь. Вы недостойны. Во всём виноваты ваши предки. Вы должны быть полезны этому обществу, иначе какой вообще в вас толк," - эхом раздавалось в голове. Да, те годы были, возможно, самыми ужасными. И они будут преследовать её всю оставшуюся жизнь, даже если получится изменить систему. Скрипнула дверь подъезда, замигала устало лампочка сверху, а потом, не выдержав, потухла. В нос ударила мерзкая смесь запахов: пота, грязной кожи и дешёвого спирта. Превозмогая рвущуюся наружу рвоту и стараясь не дышать, Зола поспешила на свой пятый этаж. Этот дом - затхлый, липкий на ощупь и такой чужой - вызывал отвращение. И не отпускал её. Казалось, она застряла тут навеки. От этого становилось только паршивее на душе. Ключ с усилием провернулся в замочной скважине, входная дверь сначала открылась, но тут же ударилась о преграду. Похоже, тётя снова забыла убрать свои туфли. Протискиваясь через образовавшуюся щель, Зола заметила, разбросанную на полу одежду: нижнее бельё, кружевную маску и... мужские ботинки. Она ещё никогда не приводила клиентов в дом. Зола резко заглянула в комнату. Там, на раскладном диване, прикрытые одеялом, спали двое. Тётя и мужчина. Незнакомый. Девушка замерла в проходе, до конца не понимая, что происходит. А потом - шаг назад. Ещё один. Она и не заметила, как оказалась на улице и как тряслись её руки. Сперва была злость. На тётю. Как она посмела эту грязь перенести ещё и в дом? А после - пустота, за которой вскоре подтянулось мерзкое ощущение в горле, словно проглотила что-то тухлое. Девушка склонилась рядом с кустом, но рвоты не было, лишь тошнотворное чувство осело в груди. Иногда ей казалось, что она свыклась с выбором тёти. Казалось. Она знала, что это не от хорошей жизни самый близкий человек встал на такой путь. Но всё же головой никак не хотела ни понимать, ни принимать этого. Но ещё больше не хотела, чтобы эта грязь просачивалась в их квартиру, а теперь она казался такой же чужой, как и здание, возле которого сейчас стояла Зола. Всё походило на какую-то злую, плохо сыгранную сцену. А особенно - кружевная маска, оставленная прямо на проходе. Как же пошло и бессмысленно. На кого это вообще рассчитано? Ей было отвратительно, что для безмасочного не оставалось иного выбора, как послушно смириться с положением и продавать себя. Неважно как именно - телом, временем, молчание. Самое главное - повиноваться правилам, созданным системой. Без выбора. Без права на выход. Зола ещё долго сидела возле дома, позволяя образовавшейся пустоте поглотить себя полностью. Домой не хотелось от слова совсем. Не в таком состоянии. И не в такую обстановку. Девушка встала. Ноги сами вели её подальше от затхлого подъезда, от беспорядка в доме, от чужого тела, лежавшего на том месте, где спала обычно она. Смотря почти всё время себе под ноги, на асфальт с трещинами и дырами кое-где, девушка лишь машинально иногда поднимала голову на дома, на самом деле даже не разбирая, куда и зачем идёт, не запоминая местность. В голове было слишком тихо, но, наверное, именно это и надо было ей сейчас. Не привычные съедающие изнутри мысли, а покой. Такой Зола была с самого детства: всё копила в себе, позволяя лишь мысленно сопротивляться. Обиды, унижения, несправедливость — она молча терпела, выстраивая внутри ограждение. Дамбу, не дававшую всей этой грязи пролиться в душу — на самом деле не такую уж и крепкую. А потом, когда ресурсов уже не оставалось, её прорывало. Всё, что копилось, обрушивалось с тройной силой и оставляло за собой лишь разруху. Разруху, которую ещё долго придётся отстраивать. И всё же было слишком тихо, а знакомые с малых лет места сменились на те, что Зола и вовсе никогда не видела. Темнота вокруг, из которой лишь обрывками дарили свет мигающие фонари, ни живой души вокруг и словно внезапно наступивший холод вырвали девушку в настоящий мир, который с каждым шагом становился всё опаснее. Она замедлила ход, а потом и вовсе остановилась. Нащупала телефон в кармане джинсов, но тот оказался в отключке. И он разрядился. Бывало, что спустя какое-то время его можно было включить и обнаружить несколько спасительных процентов, но не в этот раз. Он лишь на секунду моргал экраном, а после потухал, словно отказываясь просыпаться. Зола прислушалась к окружению. Тишина. Но не совсем. Где-то справа звучала музыка, еле слышная. Было бы не самым лучшим решением двинуться в сторону шума в незнакомом районе, когда на улице темно, а ты - лишь беззащитная девушка, но иного выбора Зола для себя не видела. Пустота сменилась паникой, а та в свою очередь - мышлением. Она пыталась себя успокоить, контролировать хотя бы немного ситуацию. Хотя бы у себя в голове. И двинулась вправо, передвигаясь от одного островка света к другому, пока не увидела хорошо освещённую улицу впереди. Музыка становилась всё громче, но теперь к ней присоединился шум толпы. Оказавшись перед дорогой, Зола увидела очередь, ведущую к самому яркому источнику света здесь - клубу, неоновые вывески которого мигали и переливались яркими цветами. Люди разговаривали, смеялись и ругались. Их одежда в основном была вульгарной, а поведение развязным. Дым сигарет, электронных и обычных, поднимался вверх завитками, превращаясь в сладко-горькую смесь, учуяв которую, Зола невольно поморщилась. Здесь находится ей вовсе не хотелось. Мелькнувшая мысль о том, чтобы попросить у кого-то телефон или спросить об этом месте, тут же испарилась. Лучше с ними не разговаривать. Но что же тогда делать? Другого выхода нет. Снова лишь один путь. Пока девушка стояла в размышлениях, на неё обратила внимание небольшая компания, стоявшая самой крайней. Она состояла в основном из парней, но и несколько девушек там тоже присутствовали. Их маски по последней моде были украшены светоотражающими наклейками в виде многогранников. Они между собой что-то быстро обсудили, а после, смеясь, к Золе направилось несколько парней. - Эй, - один из них присвистнул, привлекая внимание девушки. Как зовут тебя? Зола, которую в очередной раз вырвали из мыслей, вопросительно на него взглянула, до конца не понимая, чего они от неё хотят. По неживым маскам тяжело было сказать хотя бы что-то, а то, что парни стояли спинами к свету, и вовсе мешало разглядеть их. Но насмешка в голосе говорила о гораздо большем, чем внешний вид. Они издеваются. -  А ты не из болтливых, - спустя пару секунд тотального молчания проговорил другой. Они все противно засмеялись, а один из них приблизился и расслабленно положил руку на плечо Золы. - Пошли с нами, познакомимся. - Я не хочу, - отрезала девушка как можно спокойнее и повела плечом назад, избавляясь от чужой руки. Внутри всё сжалось, мозг лихорадочно перебирал все возможные варианты того, что можно сделать или сказать, но мысли сбивались, лишь усиливая панику. - Не ломайся, мы тебя не обидим, - парни снова засмеялись, а тот, чья рука ещё секунду назад сжимала плечо девушки, на мгновение замер. - Давно я не видел "голых лиц" на улице, обычно они все по норам прячутся. - Или по чужим кроватям, ха-ха-ха. Золе с каждой секундой становилось всё неприятнее тут находиться. Она сбежала из одного мерзкого места, а оказалась в ещё более грязном, но тут ещё и было потенциально опасно. Воспользовавшись тем, что незнакомцы полностью отвлеклись на свои пошлые шутки, девушка попятилась назад и пошла от них прочь. Но не успела сделать и пару шагов, как её нагнал всё тот же парень, до боли сжав предплечье. Его глаза, выглядывающие из-за прорезей в маске, злобно сверкнули в свете неоновых вывесок. - Куда это мы? - он развернул её и принул к себе. - Давай ещё немного поболтаем, ты забавная. Интересно, как долго будешь играть в недотрогу. - Отпусти, - неожиданно её голос прозвучал выше обычного и, казалось, даже дрогнул. Но это лишь позабавило парня, искавшего развлечение. Он сильнее сжал запястье. - Только если попросишь получше, - раздался голос другого. Взгляд Золы в панике перемещался от одной маски к другой. Такое уже было. Эти похотливые смешки, властные движения - месяц назад случилась похожая ситуация, из которой её спасли лишь быстрые ноги. Но что делать теперь, когда её держат? Она не знала, как себя вести, а паника лишь усугубляла ситуацию, путая мысли. - Руки убрал, - хриплый мужской голос прорезал удушающую атмосферу. Он не кричал, но говорил достаточно твёрдо, чтобы парни заметно напряглись. Даже у самой Золы всё на секунду внутри сжалось. - А ты кто такой? - Охрана, сосунок, - мужчина в чёрной футболке, обтягивающей его крупный торс и широкие плечи, и тёмных брюках, высокий, с грозным лицом без маски и ёжиком на голове, достал удостоверение. Он походил на медведя и внушал справедливый страх. Не теряя твёрдого тона, мужчина сказал: - Ещё шаг или любое другое мутное телодвижение с вашей стороны, и будете собирать остатки своей гордости на асфальте вместе с зубами. Ну, или по-хорошему, сидеть в наручниках внутри. Ваши родители хоть знают, чем вы занимаетесь в такое время? Парни, словив на себе взгляды окружающих, начали отступать. Один из них, что-то пробормотал невнятно, но отпустил руку и отошёл. - Идите отсюда, - добавил охранник. - Пока целы. Когда компания пропала с поля зрения и мужчины, и Золы, тот повернулся к девушке и совершенно другим тоном, спокойным и осторожным, спросил: - Ты как? Но она не ответила. Лишь качнула головой и отвернулась. В глазах всё плыло от слёз, но она не позволяла себе моргать, чтобы ни одна капля не потекла по щеке, выказывая её слабость. - Идём, - мужчина осторожно протянул руку, но так и не коснулся, задержав её у плеча девушки. - Там, внутри, безопаснее. И теплее. Вон, вся трясёшься от холода. Он был не глуп и понимал, что дрожь вызвана совсем не погодой. Пытался как-то успокоить незнакомку. И та послушно пошла за ним. Она не доверяла ему, но всё же надеялась, что человек, защитивший её от масок, не принесёт ещё большего вреда. Пробираясь сквозь дёргающуюся под такт музыке толпу, они остановились лишь в углу зала, где мужчина указал ей на диванчик, а сам ушёл. Было тяжело не моргать, когда вокруг всё мигало, и стоявшие в глазах слёзы таки тонкими ручейками заструились по щекам. А за ними пошла новая волна. Зола вся тряслась и судорожно пыталась вытереть их, потягивая носом, но было тяжело сдержать то, что так долго рвалось наружу. Рядом с ней присел всё тот же охранник, он поставил что-то на столик, а после обнял девушку. А та, уткнувшись лбом ему в плечо, зарыдала ещё сильнее. - Я ненавижу... всю эту... систему, - обрывчасто между всхлыпами говорила она ему в футболку. - Я так хочу... её разрушить... разбить... как и она меня. Всё её тело тряслось. Она никогда не плакала при других людях, даже тёте не позволяла видеть свои слёзы. А когда та с объятьями лезла к ней в попытках успокоить, девушка всегда уворачивалась и уходила. Но сейчас она ощущала себя паршивее, чем когда-либо, не было никаких сил сопротивляться чужим рукам. Они не успокаивали, не гладили её, лишь отгораживали от остальных людей. Этого было достаточно. - Тише, - раздался сверху голос охранника. - Ты поаккуратнее с такими словами... Вдруг кто услышит? В его тоне не было осуждения, лишь осторожность и справедливое опасение. Даже среди безмасочных часто находились приверженцы текущего режима, но этот отличался, он или мастерски скрывал это, или действительно был другим. Спустя несколько минут Зола уже успокоилась и молча ела принесённые закуски и воду. Она с трудом дышала носом, а в глазах словно пересохло. - Кальдер, - сказал мужчина. Девушка вопросительно подняла на него голову, а после, когда поняла, что он сказал своё имя, она произнесла в ответ и своё. - Ты не местная? - то ли спрашивая, то ли утверждая, спросил охранник. Она покачала головой, а когда прожевала, хрипло добавила, что с другого района. Кальдер лишь что-то еле слышно пробормотал, а после, сказав ей уже громче оставаться тут, ушёл. Девушке было неловко и она начала размышлять о том, чтобы уйти, пока есть такая возможность. Стыд от собственной несдержанности и потери контроля накрыл её сразу после того, как Зола успокоилась. И всё же Кальдер ей помог, выслушал и дал поесть. Было непривычно принимать чью-то помощь, его по-отцовски тёплое отношение располагало к себе. Но девушка не понимала его мотивов. Что он от неё хочет? Это место напрягало её так же сильно, как и вся сложившаяся ситуация. Куча незнакомых людей, пьяных и даже под какими-то веществами, прыгали и танцевали. За соседними диванчиками обжимались другие. И всем было плевать на неё. Девушка даже не знала, хорошо это или плохо. С одной стороны никто не видел её истерики, с другой, если Кальдер или кто-то другой захочет с ней что-то сделать, никто даже не заметит этого. В прочем, ей бы и так не помогли... Охранник вернулся с курткой в руке и сказал: - Вставай, я проведу тебя. - Куда? - До дома, куда же ещё? - он улыбнулся. Зола не скрывая сомнения, взглянула на Кальдера. Она в голове прокручивала его поведение, словно видео в телефоне, пытаясь найти хоть что-то подозрительное. Но могла лишь с трудом что-то выцепить. - Позвони кому-то, кого ты знаешь, чтобы тебя встретили, - мужчина сразу понял, чего боялась девушка. - Телефон разряжен, - сказала Зола, а после он ей протянул руку с телефоном. Она помнила номер тёти так же хорошо, как и свой, так что проблем с набором не было. Девушка разве что сомневалась в том, возьмёт ли та трубку, но знакомый голос уже спустя пару гудков ответил. Сначала тётя не поняла, кто ей звонит, а после уже облегчённо начала ворчать, что Зола не вернулась домой, чем вызвала волнение. И всё же быстро согласилась встретить племянницу у дома. Пробираясь заново через толпу, девушка смотрела на затылок Кальдера, на котором даже с цветастым освещением было видно прорези седины, и широкую спину, которая прорезала им путь к выходу. С ним было безопасно, она это чувствовала, но расслабляться себе полностью не позволяла. И всё же она оказалась дома достаточно быстро, от клуба её отделяла пара остановок на автобусе и несколько минут пешком. Кальдер даже отдал ей свою куртку, видя, как девушку трясёт от холода. - Где ты была? - обняла её порывисто тётя, но Зола быстро отстранилась, коротко отвечая, что заблудилась. Не упоминая об охраннике, который остался вдали, чтобы не вызывать лишних вопросов. Когда они заходили в подъезд, о на оглянулась, но не увидела силуэта мужчины. Может, это и к лучшему.