Так, как он хочет

      Самое страшное было в том, что он не шутил. Пьетро это чувствовал всеми нейронами мозга, словно ему каждую секунду стреляли дробью в голову.       Когда Логан первым признался в симпатии, шокирован был даже сам воздух вокруг них, вся планета начисто вытряхнулась от позора, и Ртуть чуть не упал с неё.       Как он вообще может упасть, чёрт...       Наверное, только потому, что испытывал то же самое. И ему было нужно подтверждение?.. Не то чтобы, он этого боялся больше, чем хотел.       Росомаха не меньше его пребывал в смятении, у него от мысли о подобном тело горело, будто он попал под огнемёт. Знакомое, но и пугающее чувство. Слетает жухлая кожа, мясо разорвано и стекает чёрным месивом...       Хотя, это хуже.       Логан и Пьетро сидели на пыльном обломке здания, в зыбкой тени. Первый пассивно курил, второй болтал ногами. Никто и слова не сказал, но они хотели просто открыть рот и проораться друг на друга, но не агрессивно, а скорее отчаянно.       Прошло так много времени, и они так долго были в одном и том же знатном дерьме, что стали друг другу как братья по оружию, которые могут прикрыть спины, а потом стало слишком много вот таких разговоров в одиночестве, общего взаимопонимания, Логан пытался его поддерживать, а Ртуть и не сопротивлялся. Ему не хватало нежности.       С тех пор, как погибла Ванда.       Он не хотел признаться в том, что иногда хочет просто ласки, без слов, но Росомаха его понимал, словно ментально. То за плечо возьмёт, то поднимает на руки, когда тот не в ресурсе, то, себя не жалея, едой поделится.       Обычное проявление заботы?.. Но это было невыносимо дорого для Пьетро. Это было ближе, чем он думал, к его сердцу.       Логан же... и правда сначала видел в этом акт поддержки, а потом он уже не мог не делать этого. Он ощущал странное чувство защиты, приятельства, глубже, чем, вероятно, нужно... Этот парень... мужчина... сестру потерял из-за всего этого, мучился годами, но про него ни разу не забыл, словно выполнял священный долг из года в год. А Росомаха никогда никого не подпускал так близко, чтобы с ним обходились с таким тщанием... учитывая то, что он двадцать лет был деревом...       В общем, они оба знали это, но признаваться никто не хотел.       И после того, как Росомаха сделал первый шаг, Ртуть просто сидел в ступоре, не зная, что ответить... точнее, он знал, но у него горели уши от этого желания.       Как у мальчонки.       После такого неловкого молчания, он произнёс хрипло и сдавленно, словно его душили:       – Я... ты... тоже...       – Боги, Пьетро... – Логан раздражённо закатил глаза и выбросил докуренную самокрутку вниз в дыру. – Не говори, если не хочешь.       – А ты не затыкай меня! Я, может... – Ртуть возмущённо поднялся, нахмурившись, пальцы у него мелко подрагивали. – Я может и правда...       Логан не успел среагировать, как чужие губы захватили его в словно неумелом, душном поцелуе, похожем скорее на рваный, чем на страстный.       Росомаха неожиданно для себя принял это с упорством, как нападение, потому что если нужно было что-то доказать – ему в этом не было равных. И его огромный опыт не заставил себя долго ждать.       Возможно, он стал ещё более напорист, делая поцелуй открытым и слишком глубоким, мягко кусаясь, а клыки у него были неплохие, и проникая внутрь языком, но Пьетро отмахнулся от первой мысли о том, что это слишком вульгарно для его травмированного тела.       Он сам это инициировал, сам и расплачивается. И они целуются, как подростки на выпускном, почти съедая друг друга в попытке показать, насколько каждый из них на самом деле чувственен.       В подобных делах Логан не любил прелюдии, он всегда стремился к животному порыву, внутри него разрывалась страсть, древняя, первобытная, хтоническая, как природный катаклизм. То, что нельзя сдержать.       Лично Пьетро не получал удовольствия от секса в привычном человеческом понимании, потому что при его возбуждении скорость работала даже против него, и даром что партнёр чувствовал только боль на секунду, сам Ртуть, не получая отдачи в реальном времени, словно сношался с бревном, и это эмоционально его сильно ломало. Но здесь... было что-то другое?..       Росомаха прервал поцелуй, чтобы отдышаться, уткнувшись лбом в лоб спидстера, они сидели и дышали вот так, грубо, необузданно, словно только что дрались.       Руки Логана сначала неуверенно полезли Пьетро под футболку, медленно, словно он боялся спугнуть птицу. Ртуть внезапно зашипел и вздрогнул, будто прикосновение его обожгло, но... пожалуй, он мог вытерпеть это, потому что это были пальцы Росомахи. А они точно не причинят ему боли.       Большие шершавые руки охватили его торс и торчащую бедренную кость. Росомаха цыкнул, его глаза помрачнели на несколько секунд, словно его облили веянием минувшей тоски.       – Если б можно было, я бы не дал тебе голодать.       Пьетро горько усмехнулся, он сам ненавидел до тошноты ощущать, как при дыхании натягивается кожа на его рёбрах, словно на кольца бочки. В такой ужасной форме он никогда раньше не был, но местная ситуация настолько ужасающая, что ничего другого не оставалось. Он тратил себя впустую.       Логан мотнул головой, отгоняя тревожные мысли, вонзившиеся ему в мозг, словно морозные иглы, и снова крепко схватил Ртуть за впалые бока, горячим беззвучным дыханием обдал его шею и прикусил, ему почему-то хотелось влить Пьетро внутрь себя, в безопасность, хоть и шаткую, обветренная кожа сводила его с ума до тихого стона.       Но он не стал стонать, постеснялся и проглотил, хотя изнутри всё тряслось мелко и погано от ощущения зажатых эмоций.       – Блять... Логан... – Ртуть испустил дрожащий заикающийся выдох, сначала он паниковал от прикосновений, дыхания, чужого тела, но... он вспомнил, что это Росомаха, и на душе сразу полегчало, будто что-то гниющее и долбящее ужасом в голову вырвали из его сердца.       Ему... можно. Наверное. Нет, можно. Не потому, что он ему обязан, а потому, что иначе выразить всё, что копилось так долго и так давило на душу тонной сожаления и сухих слёз... невозможно.       Он его не просто уважает.       Он для него ближе, чем брат по оружию.       Логан продолжал покусывать и целовать его плечи и шею, его клыки оставляли маленькие ранки на тонкой бледной коже. Пара сильных рук быстро взяли Ртуть за тощие бёдра и сдвинули на колени Росомахе, стараясь притянуть его ближе.       – Стой, стой, старик... – Пьетро прохрипел, по его вискам катился холодок от упрямого подавления желания просто убежать. Он не был уверен ни в чём, что они делали сейчас, ему стало плохо, перед глазами поплыли чёрные круги. – Я не смогу...       – А тебе и не надо, – со снисходительной усмешкой промычал ему в шею Росомаха и аккуратно поднял своё бедро, надавливая им между ног Пьетро. – Я сам всё сделаю.       Ртуть задохнулся от щекотливого незнакомого ощущения, весь жар бросился от лица к паху, свернувшись там клубком нервов.       Он определённо был не против подобного. Особенно если это вызывает... такого толка возбуждение.       Логан расстегнул ремень на джинсах Пьетро и со звоном его отбросил, его горячая рука пролезла вниз, к бедру и паху мужчины, словно проверяя воду и бережно сжимая их. Когда Росомаха уловил неловкий кивок со стороны, он понял, что можно двигаться дальше, и полностью снял одну сторону с кожи спидстера.       Пьетро то ли вздохнул, то ли всхлипнул от нахлынувших эмоций, ощущения давили ему на голову, словно могильная плита, заставляя мозг сплющиться и дрожать. Он конвульсивно дёрнул бедром, и Росомаха понятливо переместил руку чуть выше, присоединил к ней вторую с другого бока.       – Не привык?..       – Я... просто... продолжай, – Ртуть не хотел отвечать на это честно, это бы ущемило его гордость, непоправимо, как пуля в череп. Странно бояться этого, он же взрослый человек, но... слишком давно он не ощущал на себе чужих рук, тем более человека, который был ему так близок. Катастрофически близок.       Это будто... прорыв. Который ему хотелось совершить, до скрипа зубов.       Логан потворствовал ему в этом стремлении, тем более, что они поняли друг друга, а он не знал, как выразить это иначе, чем... действовать.       Канадец мягко опустил Пьетро на спину, они перекатились на бетонный пол со стены, его руки заползли под футболку, и спидстер сам её с себя стряхнул, чтобы не мешалась. Его начало бесить то, как медленно всё проиходило, хотя он именно этого и хотел... его организм не готов к такой эмоциональной перегрузке. Но... слишком ко всему остальному.       Росомаха уткнулся носом в гладкую ребристую грудину Пьетро, вдыхая его тонкий пыльный запах. Он хотел защитить эту бумажную кожу, подарить ей спокойствие и все кипящие огнём чувства, что испытывал сам, изнежить её до идеала. Логан провёл языком по груди Ртути, заканчивая на кончике соска. С его горла случайно сорвалось мягкое урчание, похожее на звериное.       – Ты... ты меня съесть хочешь или выебать?.. – пробурчал Пьетро, за недовольством скрывая стон удовольствия. Тепло и влага, прокатившиеся по его рёбрам, заставили его разрываться изнутри, как миллиард атомных бомб разом, так, что алым светом застлало глаза. – А...       Он неожиданно привыкал к этому. О его теле странным образом заботились, заботились о его кричащей потребности во внимании. Словно он разом ощутил себя в обволакивающем мягком жаре, который расслаблял его и давал истинное чувство безопасности.       И... ощущение того, что он кому-то действительно сдался. Не просто как парень, который умеет быстро бегать. Как что-то большее, чем всё, что он делал, вместе взятое.       Приняв эту податливость, Логан переключил свои укусы и поцелуи на грудь Пьетро, паром дыхания обдавая края его рёбер. Он взял в рот один из сосков и лизнул кончиком языка, проверяя Пьетро на чувствительность.       – Мгх... – Пьетро выгнулся инстинктивно, словно кошка перед гоном, у него застряло дыхание в горле, словно туда поставили мембрану, мешающую пройти этим странным пошлым звукам. По его телу прошвырнулась молния из противоречивых эмоций.       Стоит ли показывать, что он в шоке и в кайфе от этого, или...       Его член ответил за него, натягивая ткань его трусов, пульсируя и наливаясь словно против воли. Тело поддавалось, хотя и мысли уже устали сопротивляться тому, что происходит между ними.       – Даже ухватиться не за что... – Росомаха двумя руками, грузно переводя дух, провёл по груди спидстера, большими пальцами чуть требовательно надавил его его соски. – Чёрт, повторим когда ты потолстеешь.       – Прозвучало как... оскорбление... – Пьетро оскалился, уязвлённый таким замечанием. Он и сам всё понимал, но ведь не может же он по-щелчку прийти в норму?..       Логан на это усмехнулся, немного с хитринкой, нехарактерно для себя. Такие черты в нём просыпались только при крайней откровенности, как сейчас, когда они почти голые лежали на полу какого-то здания со сломанными стенами, на щебне и побелке.       Росомаха аккуратно снял вторую половину джинс и трусы с бока Пьетро, оголяя полностью его голый пах и мягко дрожащий член. Голова красная, уже заплывшая прозрачными каплями. Видно, как кровь стучит в венах, расширяя их канатики около крайней плоти.       – Неплохо... – Логан перехватил прибор пальцами, словно изучал, ради интереса качнул пару раз, а Пьетро словно в голову ядром ударили.       – А-АХ! Логан! Мммм...       – Блять... настолько?.. – канадец фыркнул, подняв брови, ещё сильнее заинтересовавшись.       – Не надо так... резко... – прошипел Ртуть, прикусив пальцы, чтобы не уронить ещё серию мелких истошных стонов. Всё его тело напряглось, как одна большая трясущаяся мышца, он ощущал, как противно покалывает глаза от слёз. Его тело переживало и не такие перегрузки во время бега, но сейчас... ВООБЩЕ другой уровень. Мужчина просто не ожидал, что так будет.       – Всё, всё, прости, – Росомаха сгрёб его в охапку своими большими пушистыми руками и прижал к себе спиной. Он зарылся носом в нежную кожу между плечом и шеей, оставляя там след из тепла и своего хриплого дыхания. Логан... правда не хотел причинять боли, но не мог иначе. В его натуру вросло это – насилие, кровь, клыки и когти. Как корни дерева, составляющего всю его личность.       Он взял Ртуть за бедро, поглаживая внутреннюю сторону без давления. Пьетро выдохнул носом, немного расслабившись в его объятиях, передышка после начала этого бесчинства и катарсиса у них обоих.       – Хорошо... я... всё нормально... – он нервно сглотнул, в нёбе билось сердце, ещё быстрее, чем оно обычно бьётся. Раз эдак в десять тысяч.       Он хотел. Правда. Пьетро сам себе поставил этот ультиматум – или перестанешь бояться, или так и будешь винить себя всю оставшуюся жизнь, возможно, даже не долгую. Тем более... стоило того.       Логан согласно кивнул, ко второй фазе его тело уже настолько горело, что сожгло бы их обоих, если бы только он осмелился этот огонь показать в полную силу.       – Тогда погнали.       Он освободил себя от рубашки, его пушистая грудь прислонилась к спине Пьетро, отдаваясь грохотом дыхания и сердца, как товарный поезд, большой и громкий.       Одна рука Логана медленно пошла к низу живота Ртути, пальцы, тёплые и грубые, но при этом движимые только переживанием и страстью, медленно начали массировать кожу. Вторая ладонь освободила член Росомахи, куда более неопрятный, но не менее напряжённый, широкий и нагретый, как грёбаный утюг, вязкий прозрачный прякулят растёкся вдоль по низу, и мужчина смазал им длину, морщась от лишнего прикосновения. Он стеснялся признаваться, но за двадцать лет комы под деревом это было его первое возбуждение в таком... интимном смысле, и поэтому каждая попытка касаться собственного достоинства приводила к непонятной внутренней боли и сокращению тканей.       Неприятно, но терпимо. Хотя это и пугало.       – Этот парень чертовски соскучился по теплу... – Логан взялся за одно бедро Пьетро, отводя его в сторону, и вошёл головкой внутрь. – Чшш...       Проникновение стало для Ртути срывом – он дрогнул всем телом, мозг воспалённо всполошился всякой гадкой мыслью, по позвоночнику прошла волна грызущего тленного холода. Он на мгновение подумал, что ошибся, но почему-то... всё перед ним рухнуло, вся эта душность, неловкость, дыхание, тишина, ощущения рук на себе...       Чистое удовольствие разлилось чем-то приторно сладким по телу, мягко и трепетно потянуло в сердце и в паху.       Пьетро просто принял, что ему это нравится. Они не чужие люди, и Логан чуть ли не опекает его, почему он должен страдать из-за этого?..       О нём заботятся.       Его любят.       Как когда-то сестра любила. Он уже и забыл, что это такое.       А секс?.. это часть процесса. Как минимум... сейчас это способ показать, что им не всё равно друг на друга.       Логан толкнулся дальше, и Ртуть от боли немного простонал, опираясь руками об пол, чтобы не упасть в него лицом.       – А-а-ах...       – Больно?.. – Логан остановился, давая ему привыкнуть. Не каждый сразу без подготовки мог вытерпеть его размер, но, кажется, Пьетро на это было плевать.       – Заткнись... – он упал грудью на бетон, а лбом на руки, слёзы серыми кругами расплывались в побелке. Он уже ощущал оргазм, которого не чувствовал... всю свою жизнь?..       Росомаха принял этот как позволение действовать, встал на колени, перехватил бедро и низ живота Пьетро покрепче, и начал двигаться. Сначала наполовину, потом на всю длину, в немного сбитом ритме, потому что приспосабливался к ощущению... У него сосало под ложечкой и колени сводило судорогой от ласкового чувства тугого тепла кругом себя, тяжело качающего стянутыми стенками его член.       – ... ах... ах... а-а-ах... Логан... – Пьетро дышал отрывками между толчками, его голова сходила с ума от того, что впервые там витал не агрессивный рой мыслей, а звенящая розовая пустота удовольствия. Изо рта вылетал сизый горячий пар, смешиваясь со слюной, которую он слизывал с зубов и не успевал глотать, потому что горло и кадык дрожали от тихого крика боли, а затем удовлетворения. Перед глазами танцевали цветные круги,тряслись от слёз, слетающих с острых скул в порыве эмоциональной бури.       Тело дёргалось, рёбра видно приподнимались от пульса, слившегося в одну непрерывную жирную линию, наполненность внутри давила на его простату, щекотливо и назойливо.       Логан ощущал под пальцами, лежащими на животе Ртути, как его член скользит и проступает под кожей. К горлу подкатил ком чего-то невысказанного и нервного... Дело было не в размерах прибора у Росомахи, конечно, он был объемным, но... то, как это ощущалось... Нет, следующий раз будет только когда он его откормит...       – ... ах... Логан... быстрее... п... по--жа--луй--ста... – Пьетро прохрипел, почти умоляющим тоном. Ему стало не хватать скорости, учитывая даже то, что он был в принимающем положении и не ускорялся. Он слишком привык ко всему, что шло в мире медленно, но сейчас... был первый выбивающийся из всего обычного момент, когда Ртуть хотел полностью ощутить всё, как хочет он. Как ему надо.       Росомаха с радостью принялся повышать ставки, он немного грубо навалился на него, перехватил оба его бедра и запрокинул голову, размеренно дыша, чтобы не потеряться в своём отчаянном ходе в поисках освобождения, которое унесёт эту убийственную неумолимую боль.       – А-а-агх... – он опустился ниже и в страстном близком чувстве слияния прикусил Ртуть за плечо, как кот за холку, удерживая самого себя от впадания в безумство.       Пьетро вскрикнул от неожиданной кровящей боли в плече, но его тело уже так разгорячилось, что он не замечал этого, повышенная скорость ввела его в состояние какого-то беззвучного ступора. Но, когда он привык, сразу всё превратилось в бьющую в глаза радугу из ощущений, моления тела были услышаны.       Ртуть закончил первым, его внутренности были доведены до предела, и он даже ощутил что устал (в таком состоянии это с ним происходило чаще, чем хотелось бы). Логан следом за ним, через секунд десять, слишком увлечённый процессом, чтобы быстро сдаваться.       Пьетро упал на бетон, пытаясь приглушить скачущее на всхлипы дыхание и стереть с лица слёзы. Руки у него немного дрожали, изнутри всё нагрелось, как белые искрошенные угли, немного болезненно, но нежно и елейно. Никогда не чувствовал себя таким... живым, как сейчас. Уставшим, отработанным.       Настоящим.       Логан фыркал, как зверь, вытирая пот с блестящего лба и стараясь убрать волосы, прилипшие к щекам, всё его тело вымокло, но приятно расслабилось, как после долгой плодотворной пробежки.       Они лежали так, осмысливая всё, что случилось. Хотя... надо ли сейчас думать о том, что уже кончилось?.. Ведь им слишком хорошо, чтобы сейчас осуждать самих себя за слабость...       Ну нет, не слабость. Проявление любви так, как они могут. Да, по-звериному. Но при этом ближе, чем что бы то ни было.       Через минуту Ртуть выдал:       – И... каково это, трахать кости?..       – Ты молодец, – Логан с тихим ворчанием перевернулся и тяжело навис над ним на четвереньках, его длинные сальные волосы коснулись лица Ртути. – Мне поебать, что ты за скелет на колёсах, главное... в другом.       Ртуть по-детски зарделся от того, что его похвалили. Он ни разу такого не слышал о своём... опыте, учитывая то, что это был его первый раз за сорок с гаком лет жизни...       Просто факт того, что он смог сделать приятно, будучи снизу, и тем более Логану... заставлял его чертовски собой гордиться, словно внутри него свернулось что-то тёплое до умиления и воздушное, невесомое. Будто сейчас полетит.       – Спасибо...       О нём заботятся. Его любят. Даже если он... такой доходяга.       Логан видел это выражение неподдельного счастья и признания на лице у Ртути, а больше ему ничего и не надо. Его странную симпатию, за которую он готов был себе голову оторвать, приняли и даже... впустили его для чего-то более защитного и проникновенного... Это дорогого стоит.       Ему доверяют, его не считают животным. Он кому-то хоть нужен в этом жутком умирающем мире. Со своим деревянным восприятием.       Росомаха наклонился и поцеловал Пьетро в губы, уже не так страстно, как сначала, не потому, что измотался за всю их бурную встречу. Просто хотел ещё раз показать, что он рядом и ценит его по достоинству. Обычное прикосновение, чуть мокрое, чуть дрожащее, чуть пахнущее потом.       Пьетро в ответ поднял вверх голову, его тонкие костлявые пальцы охватили шею Логана через волосы, притягивая его ближе и благодарно склоняя к большему. Они отпрянули друг от друга, между ними пролегла нитка слюны, которую канадец слизнул.       – Мы такие...       – ... идиоты, – хором с Логаном ответил спидстер, у него на душе полегчало, будто сковывающие её тиски разошлись и явили на свет что-то яркое, умилительно глубокое и искренне человеческое.       Оба рассмеялись тому, что признали это вслух.       – ОБЕДАТЬ! – из влюблённого оцепенения их вырвал недовольный голос Домино, которая стучала по консервной банке ложкой, привлекая внимание. – ЕСЛИ ЧЕРЕЗ СЕКУНД ДЕСЯТЬ НИКТО НЕ ЯВИТСЯ МЫ С УЭЙДОМ САМИ ВСЁ СЪЕДИМ!       Ртуть и Росомаха испуганно переглянулись и рванули одеваться в разбросанную по полу одежду, запутываясь и ругаясь.       На обед лучше не опаздывать. А остальное подождёт.