Спокойствие и тишина

      Темнота давит, темнота страшит, но Клейн не остаётся на месте, делая шаг вперёд, начиная свой путь в тысячу ли. Куда он желает дойти? К сожалению, ответа не может дать даже он. Маленький Провидец просто очутился здесь, позабыв обо всём, кроме одного: семьи. Моретти помнит только Бенсона и Мелиссу, помнит Ночных Ястребов и Клуб Таро.       Нахлобучив шляпу в который раз, наконец-то впереди виден свет, такой крошечный, совсем тусклый, но манящий, заставляя Клейна ускорить шаг в направлении этого чуда.       Свет двигался к нему и никуда не убегал, давая малую надежду, и юный Провидец не замечает, как хватается за грудь, мня дорогую одежду, в попытке утихомирить бьющееся сердце.       Здесь некомфортно, он хочет уйти отсюда.       Ещё несколько шагов и Клейн застывает на месте, шокированно. В мужских руках находилась маленькая свеча, по коей не стекал воск, а сама та была тёмно-красного цвета, почти сливаясь с окружением, давая мозгу быть обманутым. Эти глубокие серые глаза вырезаны не просто в памяти — в сердце, как клеймо, из желания никогда не забыть.       Клейн не плачет, но очень хочет. Дай слабину и слеза всё равно скатится по щеке. Но почему он хочет плакать?       — Здравствуйте, капитан, — сняв шляпу, приветствует он.       — Давно не виделись, Клейн, — с улыбкой отвечает, — я пришёл за тобой.       Пришёл за тобой… — смакует в голове, но вопросов не задаёт — лишь улыбается. И Данн улыбается в ответ. Хочет потянуться в карман, взять что-то, но быстро останавливается. Рот открывает и молчит. Машет рукой и смеётся.       — Не так я ожидал нашу встречу, — наконец, произносит, — идём, — оглядывается, прислушивается и начинает идти в другую сторону.       — Куда вы меня ведёте, капитан? И что это за место? — догоняя, интересуется Моретти.       — Это место вечного покоя, а куда… я и сам не знаю, — честно отвечает Ночной Кошмар. — Возможно, сама Богиня просила меня привести тебя к ней, а может, мы оба оказались в ловушке, из которой уже не сможем выбраться.       Клейн не продолжает диалог, вверяя себя этому течению судьбы. Осматривает только всё кругом и понимает: здесь не пустота. Здесь растут трава, цветы. Бегают насекомые. И вообще место это — оживлённое. Даже где-то в дали кто-то бродит… Они здесь не были одинокими.       Неожиданно Данн останавливается и руки его поднимаются вверх. Ничего кругом нет, но шагу не ступает, освещая тусклым светом место. Совершенно ничего.       — Мы пришли, — проговаривает он.       Пришли…       Клейн, если честно, не верит. Здесь же ничего нет.       А точно ли…       Капитан оборачивается и вновь смотрит этими глубокими глазами, в коих есть некая искра, оживляющая этот взгляд. Он улыбается.       — Был рад с тобой снова повидаться.       — Вы не пойдёте? — удивляется Провидец.       — Я зайду туда позже, — отвечает, вверяя свечу в руки Клейна, — я понял, что это за место. Всё будет в порядке. Иди.       — Капитан…       Ничего не помнит, но не хочет прощаться. Что же произошло? Почему всё так?       — Иди, — напоследок хлопает по плечу Данн и исчезает в темноте.       Клейн долго стоит со свечой в руках, смотря в направлении, куда удалился капитан. Но не идёт. Держится изо всех сил.       Он уже не догонит. Только заблудится и снова будет плутать здесь совершенно один. Остаётся…       Вдох, выдох и Клейн идёт туда, куда указали. Шаг, второй и место преображается: медленно тот оказывается в огромной и тускло освещённой пещере, среди поля цветов и перед огромным, безразличным, но таким спокойным существом. Моретти заворожен, Моретти взгляда отвести не может.       — Богиня…       Богиня ему улыбается, смотрит сверху вниз. Она настолько огромна, что одна только ладонь равна двум Клейнам. Будь это кто-то иной, мужчина начинал бы раздумывать над планом побега. Но от неё можно не бежать — чувствует.       А она молчит и молчит, любуясь своим благословенным. Только одну ладонь опускает, аккуратно пальцем касаясь макушки.       — Ты хорошо постарался, Чжоу, — наконец-то звучит успокаивающий голос, — я тобой горжусь.       — Госпожа…       — Ничего не говори, — она прикладывает другой палец к губам, призывая к молчанию. И Клейн молчит. — Ты устал. Залазь.       Аманис перестаёт гладить своего благословенного и отнимает свой палец, кладя ладонь на землю. Манит, видя сомнения в чужих движениях и всё же дожидается, когда на неё залезут.       Ладонь вместе с мужчиной медленно поднимается и останавливается на уровне живота, начиная покачиваться. Клейн не понимает ничего, но сил сказать что-либо нет. Он начинает хотеть спать.       Богиня что-то напевает, но не чтобы усыпить, а просто так. Как ребёнку колыбельную перед сном. И правда: Чжоу Минчжуй для неё — как сын родной.       — Спи, дорогой Чжоу Минчжуй. Ты заслужил покой.       И он действительно спит. Свернувшись калачиком на большой тёплой ладони, он уснул. Но он не дышит, ведь ему этого не нужно. Клейн не умер — просто обрёл покой.       Богиня Ночи смотрит на крохотное тельце в своей ладони и укрывает того другой рукой, желая защитить от всего мира. Ему больше не надо спасать мир. Теперь она спасёт Чжоу от всего мира.