Незабываемый эфир...

      Утро застилало днём. Хаскер наконец спустился вниз, лениво потирая сонное лицо. Кота уже долгое время ничего не связывало с его прошлой, некогда обязательной благотворительностью, в виде работы в баре, за так. Больше ничего, но картежник признаться, к барному делу привык, и успел привязаться к своему рабочему месту за стойкой, в практически нежилом отеле. Только теперь на работу бармен приходил когда могло вздуматься, и только после хорошего сна! В гостиной царила дневная суета, в основном, суетилась Чарли. Принцесса судя по всему вдохновилась к новым испытаниям на дружбу, отчего в лицах остальных, неудачно попавшемся ей под руку сегодня, особой радости было не сыскать. Хаск искоса глянул на рабочую активность, зевнув. Под стойкой скопилось множество пустых бутылок, а полки со спиртным заметно похудали. Кот тяжело вздохнул, переместив пустые бутылки в мусорную корзину рядом с барной стойкой. Пустые стаканы мерзко липли в лапам, от высохшего на стекле алкоголя. Бармен взялся за тряпку, принявшись протирать грязные бокалы.       — Появилось желание прибраться? — Вдруг на пушистые плечи, опустились чьи-то руки. Голос послышался позади, но слишком близко, будто говорили на ухо. Хаск вздрогнул, выронив бокал из лап.       — Твою мать! — Стеклянная посуда с громким стуком грохнулась на стойку. — Вот нахуя ты меня постоянно пугаешь? Почему тебе жизненно необходимо подкрадываться сзади!? — Уже тише проворчал бармен, выловив звенящий бокал.       — Excusez moi, дорогуша. Виноват, признаю, — Демон действительно склонился к уху кота, слегка понизив тон. — Но ты, будь любезен, включи радио ровно через пятнадцать минут. — Хаск в непонимание нахмурился.       — Это ещё зачем? — Хрипло выдал кот, обернувшись. Собеседник растворился, будто никогда и не был здесь. Хаскер вздохнул, порядком устав от таких странных выкрутасов. — Почему нельзя говорить со мной прямо? Его хотелки я же чту, — Пробормотал про себя бармен, вернувшись к полировке бокалов.       — Ой, Хаск, доброе утро! — Улыбнулась Шарлотта, завидев кота, — Не хочешь присоединиться? Мы хотим поставить сценку! — Воодушевленно начала принцесса, после чего Хаск, прервал её речь соответствующим жестом, выставив лапу вперёд.       — Нет, прости, я слишком занят сейчас, — Хмуро раскаялся бармен, складывая стаканы в ровный ряд.       — Да ладно, какого хера страдаем только мы? — Наконец подал голос Даст, бросив постановку неустойчивых, картонных декораций. — Нам как раз не хватает кота, — Актёр уселся на барный стул.       — Крайне за вас рад, — Хаск мельком глянул на настенные часы. Стрелка медленно, но верно приближалась к чёткой цифре, обозначающую пятнадцать минут. — Где радио со стойки? — Кот обвёл гостиную внимательным взглядом.       — На подоконнике кажется был, — Задумчиво ответила Чарли, проводив сорвавшегося с места бармена взглядом. Хаск лениво преодолел небольшой участок до окна, взяв старый радиоприемник в лапы.       — Записался в его фан-клуб любителей старомодных вещей? — Эндж убрал локти на стойку. Кот отмахнулся, на ходу включая радио. Из старого устройства послышались отдаленные помехи. Хаск попытался настроить нужную волну, и вскоре, из динамика раздался до боли знакомый, слегка разбавленный помехами голос:

«Я вновь приветствую вас, дорогие слушатели! Сегодняшний эфир, несколько нестандартен, ибо не будет посвящен погоде, новостям, и моему личному подкасту. Сегодняшний эфир больше, чем просто вещание! Он посвящён особенному грешнику. Моему дорогому коту, и по совместительству, любимому, пушистому демону. Хаскер, эта песня для тебя».

      После длительного объявления, последовала секундная пауза, быстро сменившееся мелодичной, и весьма себе романтичной песней! Хаск застыл, в шоке вглядываясь в радио, успев убрать последнее на стойку. Все вокруг мигом замолчали, переглянувшись в оцепенение.

«Давно решил, что не влюблюсь я больше никогда,

А тут, явился ты, мой котик, котик, котик, котик.

—

Был независим, а сейчас так скучно без тебя,

Ты сердце разрываешь, с моей душой играешь».

      Сердце в груди вдруг участило свой ритм. Хаск чувствовал как земля уходит из-под ног, с каждой новой пропетой в радио строчке. От понимания, что их главный секрет теперь раскрыт, и вещается на общее обозрение, вызвало бурю необъяснимых в моменте чувств. Этот поступок казался таким безрассудным, таким глупым, таким...Чувственным? Бармен не понимал как ему вообще хватило сил объявить об этом, не постеснявшись адской публики. И почему теперь сознание активно сгорает в стыде? Почему Алу вдруг не было постыдным признать, что он имеет что-то общее с таким неудачником как он? Разве репутация не была ему превыше всего? Неужели он даже не обдумал реакцию остальных, прежде чем там смело действовать. Кот с головой погряз в замешательстве. Даже не сразу заметил кокетливую ухмылку Даста, и умиление на лице принцессы.

«И я не против, пусть смеются люди надо мной,

Но стоит только мне уснуть, мой котик, котик, котик.

—

Ты тут как тут и вырастают крылья за спиной,

И над землей летая, я об одном мечтаю...».

      Лапы нервно сжались в кулаки. Уголки губ заметно подрагивали, в волне неприкрытого смущения. Было жутко стыдно заглядывать своим товарищам в глаза. Бармен ощущал на себе эти взгляды, но ничего не смог поделать. Он как будто прирос к одному месту, возле барной стойки. Ноги сразу стали ватными. На лбу от волнения, выступила холодная испарина.       — А что...Романтично, — Неловко прервал тишину Энджел, при этом, нисколько в своих выводах не соврав.

«А, может, может быть сможем,

Мы разорвать оковы сна и вместе будем навсегда.

—

И может, любовь поможет,

В реальность превратить волшебный сон, в котором только мы вдвоём».

      Хаск нервно сглотнул, собираясь с духом. Кот рывком зашёл за стойку, схватив с полки первую попавшеюся бутыль, самой обыкновенной водки. Взялся за чистый стакан, во мгновение ока наполнив стекло почти до краёв. Еле слышно выдохнув, бармен осушил стакан залпом, выпив едкую жидкость до дна. Бутылка отправилась обратно на полку, а стакан чудом уцелел, приземлившись у самого края барной стойки. Выпив для смелости, Хаск двинулся к лестнице, минуя ступени самым быстрым шагом, на которой только был способен. Радио на удивление играло громко, песня звонко разносилась по всем этажам, напоминая картежнику цель, за которой тот так яро шёл.

«С утра до ночи не могу не думать о тебе,

Ложусь пораньше спать мой котик, котик, котик, котик.

—

Что б на короткий миг побыть с тобой наедине,

Кручусь, уснуть пытаюсь, но тут же просыпаюсь».

      Хаскер быстро наткнулся на нужную дверь. Та с трудом, и скрипом отварилась. Лестница неприятно поскрипывала под ногами, угрожая обвалиться в самый неожиданный момент. Но бармен твердо стоял на своём, отчего неблагоприятная обстановка вокруг, было последним что могло волновать его сейчас.

«И пусть твердят, что мы не будем вместе никогда,

Что так бывает лишь во сне мой котик, котик, котик.

—

Но для тебя, я сдвину горы, осушу моря,

Одно я точно знаю, лишь о тебе мечтаю».

      Музыка стала громче. Хаск неуклюже ввалился в рубку, с размаху споткнувшись о высокий порог. Всего секундна нежеланного полёта, и кот удобно приземляется в чужие руки. Осторожные объятья, на миг усыпили бдительность картежника. Хаск живо поднял голову, ошарашенно уставившись на Ала, который, словно ждал его прихода.

«А, может, может быть, сможем,

Мы разорвать оковы сна и вместе будем навсегда.

—

И может, любовь поможет,

В реальность превратить волшебный сон, в котором только мы вдвоём».

      Хаск снова нахмурился, восстанавливая боевой настрой:       — Какого чёрта ты творишь? — Грубо отчеканил кот, попытавшись отстраниться. Выражение лица напротив, ни сколько не сменилось. Ал выглядел нестандартно вдохновленным. Возможно даже чересчур.       — Хаскер, mon cher! Как тебе песня? — Словно не слышав вопроса, невозмутимо отозвался демон.       — Нахуя ты это делаешь? — Раздражение копилось в голосе. Бармен не знал, на что ему злиться. Ощущения неправильности действий собеседника, давало повод агрессировать. Будто это он сейчас поставил репутацию на кон.       — Посвящаю тебе свой эфир? — Ал склонил голову немного в бок, в действительности поражаясь глупости вопроса. — Я хочу чтобы каждый здесь знал, кому ты принадлежишь, — С некоторой лаской ответил олень.       — Я...Мы, не договаривались это оглашать, — Неуверенно продолжил Хаск, теряясь в непоколебимости своего собеседника.       — М, что в этом плохого? — Искренни удивился Ал.

«И вот однажды утром, не успел открыть глаза,

А ты стоишь передо мной мой котик, котик, котик.

—

С тех пор твою ладонь не отпускаю никогда,

Теперь я точно знаю, что я не зря мечтаю».

      Хаск в недовольстве умолк, серьезно глядя в кроваво-красные глаза. Старался высмотреть в них ожидаемый сарказм, или едкую усмешку. Но нет. Ни тени шутки на лице напротив не было. Только неподдельная искренность, и вдохновленный нрав. "А что в этом плохого?", вопрос в серьёз застал кота в врасплох. Потому что жест не выглядел плохо. Причина его негодования скрывалась глубже. Ощущения, насколько его поступок нестандартен, по все возможным адским меркам, с самого начала не давал коту покоя. Желание защитить чужую честь, и многолетнюю репутацию, было выше всего. Нежелание ненароком подставить. Потому как был благодарен ему.       — Что по твоему будет с твоей репутацией, когда остальные узнают, кого ты выбрал в свои спутники? Неудачливого шулера, давно спившегося в захудалом отеле, для никому не нужному здесь искуплению? С чего вдруг ты подставляешь самого себя? — На одном дыхании вымолвил Хаск, понимая, что реальность его собственных слов, неприятно колит под рёбрами.

«А, может, может быть, сможем,

Мы разорвать оковы сна и вместе будем навсегда.

—

И может, любовь поможет,

В реальность превратить волшебный сон, в котором только мы вдвоем».

      Аластор тоже притих. Радио-демон внимательно выслушал исповедь кота, не спеша отвечать. Только он был в силах понять, насколько сильную печаль сейчас испытывал Хаск. Ту что он почти никогда не показывал. Но она говорила о многом. Ал поднял чужую, опущенную голову за подбородок, установив с ним зрительный контакт.       — Разве я подставляю? — Демон вскинул бровь. — Я выражаю любовь, и те чувства, которые ты сумел во мне побудить. И я хочу чтобы каждый знал, насколько мне дорог этот местами вредный, и упертый кот.

«Может быть сможем,

Мы разорвать оковы сна и вместе будем навсегда.

—

И может, любовь поможет,

В реальность превратить волшебный сон, тому кто по уши влюблен!»

      Хаск протяжно заглянул тому в глаза, прекращая спорить. Его слова, всегда были способны растопить кошачье сердце. Демон ласково продолжил:       — Моя любовь не измеряется удачей. Ты важен мне уже просто потому, что ты есть. И мне, ничуть не стыдно заявить об этом всем. — Хаск заключил демона в объятья, больше ничего не говоря. Музыка продолжала играть, но уже без слов. Мелодия больше не казалась оглушительно громкой. В голове впервые за долгое время, повисла гробовая тишина.