Come To Me Now

Красивая, звездная, глубокая ночь лета 1706 года. Океан сегодня не бушующий, спокойный. Пират на своей палубе медленно приближается к шлюпу под названием "Final Fantasy", который плавно покачивается на маленьких волнах. На Эдди уже висят грапплины, за которые он будет цепляться, чтобы залезть на борт. Эдди не переживает что что-то пойдёт не по плану, опыт в морях и океанах у него четыре года, из которых была только одна неудачная попытка. Пират из него робкий, шустрый и тихий. Почему именно сегодня он решился? Почему выбрал именно этот белый, невинный шлюп?

***

Полгода назад, подплывая к берегам Кубы – в тех самых оживлённых водах, где моряки ходят часто, ренегат бросил якорь в скрытной бухте. Сошедши на берег, он сторговался с местными рыбаками, хлебнул какой-то дешёвой похлёбки, успел украсть пару продуктов и очередной серебряный перстень. Всё было как всегда. Эдди уже собирался отчаливать, как вдалеке заметил корабль с алыми парусами, а за ним идущую спиной фигуру, которая, по-видимому, спустилась с небес. У мужчины было красивое телосложение, смуглая кожа и шикарные волосы. Белая рубашка, корсет, свободные брюки и обувь с пряжками, всё скромно и опрятно. Шёл он уверенной походкой с мешочком из льна – совсем не подозревая, что за ним кто-то пристально наблюдает, затаив дыхание. С тех пор Эдди пытался не терять его из виду. Не стоит выдумывать и заменять – он следил. Он выглядывал, плыл за шлюпом "Final Fantasy" на расстоянии, чтобы не быть замеченным. Один раз ему это не удалось, и русый мореходец увидел его сквозь туман, так вышло, потому что судна находились на небольшом расстоянии, но после этого ничего не поменялось. Пират продолжал наблюдать со стороны, иногда с помощью подзорной трубы, иногда с помощью глаз – с берега. Эдди оправдывал своё поведение тем, что ему нужен новый герой для того, чтобы написать свеженькую балладу. «Это просто вдохновение. Давненько я не садился за баллады, вот и повод появился. Интересный герой будет.» – повторял у себя в голове ренегат. К его сожалению или счастью, вдохновение его водило прямо за шлюпом восхитительного, смуглого парня.

***

Именно так сегодняшнее направление ветра привело его в глухую бухту, где очень редко ходят галеоны или торговые судна. Подплывая к шлюпу, Эдди уже приготовил свой абордажный крюк, заранее перемотанный ниткой, чтобы звук, когда он вопьется, был тише. Приблизившись достаточно близко, он бросает крюк, перед этим хорошо размахнувшись, как делал это сто раз, а потом слышит глухой стук. Канат резко натянулся – это знак, что пришло время лезть. Пират робко запрыгивает на канат, даже не смотря вниз, зная, что увидит там только чёрную гладь прохладного моря. Взобравшись на палубу Эдди решает не идти скрытно, как он делал всегда, а идти как получится. У него нету страха быть замеченным, а почему он сам не знает. Сейчас ренегат плывёт по течению, в неизведанность. Эдди знает почти все скрипящие доски, знает где и что находится, он уже как дома. Мужчина видит приоткрытую дверь в каюту – его ждали? Быть не может. Может ловушка? Даже если и так – умереть от рук восхитительного мореходца никогда не было и не будет плохим вариантом. «Господи, какой из меня пират тогда..» – думает Эдди, но его это не останавливает. Ему интересно, ему желанно, ему не терпится прикоснуться к такой манящей коже, к таким шелковистым, с виду, волосам, к розовым губам. Ветер хлопает парусами, и он подходит к двери, приоткрывает её чуточку больше и заглядывает. Каюта выглядела обычно – кровать, в которую был воткнут меч, а на изножье висела верёвка; стол с записями, из которых взгляд Эдди успевает зацепиться за имя "Стивен", и бутылкой рома; над столом висит карта с булавками – ничего необычного. Но самое главное и восхитительное, что увидел Эдди – фигуру, лежащую на кровати. Почему этого шкипера ещё нету ни на одной картине рынка? Боже мой, он такой прекрасный. Пододеяльник сбился с его тела, оголяя грудь и подкаченный живот. Лунный свет из маленького окошка освещает лицо и часть туловища, слегка сверкающими от выступающего пота. Подходя ближе и ближе Эдди не может отвести взгляд, смотря на подрагивающие веки шкипера. Сколько же похотливых и греховных вещей хотелось бы сделать с этим невинным телом. Что же ему мешает? Где его былое бунтарство и похеризм? Он..он начал таять. Терять себя. Стало неважно, сколько золота в мешочке. Неважно, сколько стоит эта шлюпка или сколько рома осталось в бочке. После того, как Эдди увидел, так называемого "Стива", на берегах Кубы – всё пошло к чертям. Тогда он просто стоял у воды со скатанными до локтя рукавами, с мешком за плечом, смеялся с местными торговцами и выглядел так, будто весь мир его не касается. Эдди спрятался в тени лодки, как будто был проклят. С тех пор так и тянуло. Поэтому, наверное, и не хотел проявлять свои отцовские черты характера и жестокость, по отношению к такому божественному существу. Так уж и быть, Эдди готов засунуть свои самые откровенные фетиши далеко за шиворот. Приблизившись к лицу и наклонившись, пират просто смотрит, наблюдает, не хочет тревожить, но в один момент веки лежащего начинают медленно открываться. Эдди на мгновение замирает, но Стив не пугается, не вскакивает, не ударяет, не начинает защищаться, он просто лежит и смотрит в черноту глаз пирата. Теперь мужчины рассматривали друг друга. Внимательно, будто бы изучают, но только уже не с далека и не по слухам, а вживую. — Долго ты решался — решает прервать тишину Стив, говоря еле слышным шёпотом. — Я вижу, что ты ждал меня. — Эдди вспоминает про приоткрытую дверь (которая, возможно, ничего не значила) и на его лице расцветает ухмылка. Пират навис над шкипером и, окольцованной рукой нежно касаясь пальцами кожи, начинает вести линию с ключиц до живота. Там, где были его пальцы, кожа Стива покрывается мурашками. Стив запускает руки в тёмные завитки на голове Эдди, сжимает и тянет их, на что второй только закатывает глаза. Затем, одна рука шкипера спустилась на щеку Эдди, их взгляды снова встречаются, а после и губы соединяются в желанном, грубом поцелуе. Мореходцы терзают губы друг друга, возможно у кого-то даже кровь начинает идти, потому что на языке ощущается ее явный привкус. Эдди, доходя рукой до линии волос, которая уходит за пределы доступности из-за молочных, полотняных штанов, ведёт рукой в сторону, сжимая бедренную косточку Стива и притягивая его ближе к себе. Шкипер томно вздохнул в поцелуй, показывая что ему определённо нравится всё это. — У тебя веревка просто так висит на кровати? — разрывая поцелуй спросил Эдди. Вдруг прокатит? Вдруг получится все грязные мечты воплотить в реальность? — Может и просто так, — отвечает Стив. — А может она и тебя ждала, не знаю. О. Боже. Мой. У Эдди определённо в голове всё закручивается и ещё больше затуманивается. — Можешь взять её, — шкипер определённо решает добить. — Если хочешь, конечно. Конечно Эдди хочет! Он ждал этого, по ощущениям, всю свою осознанную жизнь! Пират ничего не говорит в ответ, лишь рвано вздыхает. Тянется к изножью кровати, берет верёвку, довольно шершавую, уже немного поседевшую от соли. Когда он поворачивается назад, то запястья Стива уже лежат на подушках над головой. Это не сон? Эдди тянется к рукам, чуть приподнимает их, чтобы было легче. Он обвивает каждое запястье – два витка, не туго, но так, чтобы надёжно. Потом перекрещивает верёвку между рук и снова обвивает. Конец каната он пускает в простой прямой морской узел. Все эти действия происходят почти в полной тишине. Слышно только дыхание и то, как вода иногда постукивает о палубу. Эдди откидывается назад, смотря на результат, и не может налюбоваться. Перед ним лежит смуглый шкипер, с безумно мягкими волосами и нежными губами, у которого связаны руки и он только в одних тонких льняных штанах. Пират наклоняется и начинает зацеловывать всё, что "видит на своём пути". Он целует, он лижет, он пробует на вкус то, что так давно хотел, он не тратит ни секунды. Стив под ним прогибается, дрожит, томно дышит. Всё, как не может быть. — Ты прямо создан для того, чтобы тебя трогали, — хрипло выдыхает Эдди, скользя губами вдоль шеи, опускаясь к ключице. Он не спешит, берёт ровно столько, сколько хочет. Иногда проводит языком, иногда зубами. Оставляет метки, которые потом будет скрывать белоснежная льняная рубашка. Руки у Стива по-прежнему над головой, шевелятся в узлах. Он не пытается вырваться. Оба чувствуют, как с каждой секундой тело шкипера всё больше пульсирует от желания. Эдди доходит до живота. Там, где тонкая, тёплая кожа, а ниже – ткань штанов. Он зацепляет зубами за край пояса. Стив вскидывает голову, но не в протесте, а в предвкушении. — Не делай вид, что ты можешь сдерживать это — говорит полушёпотом Эдди, поднимаясь к Стиву и хватая его одной рукой за подбородок, а другую опуская на промежность, сжимает. — Или, может, ты стесняешься? — шепчет пират на ухо шкиперу. Затем он снова целует, целует так, что язык проникает глубоко. Он кусает, слегка, но этого хватает, чтобы Стив задохнулся и дёрнулся, будто его током ударило. Пальцы ныряют под край льняных штанов, и Стив резко втягивает воздух. Эдди не спешит. Эдди чувствует. Эдди наказывает и ласкает, потому над головой шкипера запястья туже затягиваются в узел. Стив чуть дёргается от того, что верёвка начала натирать кожу – грубо, ощутимо, но он не вырывается. Стив будто наоборот – выгибается чуть сильнее, вжимаясь в канат. Эдди это замечает и начинает улыбаться. — Тебе нравится, да? — говорит он. — Чувствовать, как тебя держат, как нельзя сбежать, даже если бы захотел. Стив тихо стонет в ответ, запрокидывая голову и тяжело дышит. А Эдди проводит пальцами вдоль запястий быстро, но чувственно, как бы показывая власть, но всё же проявляя заботу. Эдди опускается ниже. Тело Стива пульсирует под руками. Пират позаботился о них, снял одежду, мужчины касаются друг друга уже голыми телами, мокрыми от жара, от слюны, от дыхания, что прожигает кожу. Вдруг корабль слегка качает, корпус глухо скрипит – и что-то со звоном падает рядом с кроватью. Эдди замирает, слышит звук. Протягивает руку, нащупывает металлическую флягу, достаёт её. Без слов отвинчивает крышку, пахнет оливковым маслом. Он смачивает пальцы, а затем касается Стива между ног медленно, глубоко, поочерёдно. Стив выгибается, глухо стонет. Запястья у него уже краснеют, но он не обращает на это внимания. Эдди гладит по бедру, вставляя и вынимая пальцы из анала. Процесс не должен доставлять дискомфорт. Спустя минуту, пират смазывает свой член остатками масла и, без проблем, входит в шкипера. Сначала медленно, до конца, на время задержавшись, потом выходит, и так повторяется. — Вот так, — шепчет пират. — Такой послушный. Стивен откидывает голову, выгибается, глухо выдыхает. Эдди удерживает Стива за бедро одной рукой, а второй – сжимает его шею, душа. Наблюдает, как у Стива расширяются зрачки от таких действий. Стив не вырывается. Наоборот, он выгибается под ним, пульс у него скачет под пальцами Эдди. Шкипер не может говорить, но глаза просят больше. — Я знал, что ты именно такой, — тихо говорит Эдди, уткнувшись лбом в висок Стива. — Хотел, чтобы тебя взяли, так ведь? Стивен ничего не отвечает, он не может выдавить из себя и слова, за него всё говорит сбившиеся дыхание, хриплые вздохи и стоны. — Сжимаешься так, будто ждал меня всю чертову жизнь. — слова сами выливаются изо рта Эдди, он по натуре такой – грязный, бесстыжий; пытался исправиться, но, увы, "ему только дай". Из-за бури эмоций и возбуждения, пират готов задушить Стива, съесть его, разорвать в клочья, зацеловать, никогда не отпускать, либо выкинуть в море на растерзание акулам, чтобы не чувствовать таких ярких эмоций, от которых, по ощущениям, можно потерять сознание, от переизбытка которых, начинает болеть под рёбрами. — Слишком хорошо, чтобы быть настоящим, — выдыхает Эдди. — Чёрт, Стивен, я теряю рассудок из-за тебя. Темп ускоряется, атмосфера нарастает. Мужчины сливаются в одно, они растворяются друг в друге, они впиваются друг в друга губами, они – одно целое. Эдди вжимается глубже, ловит хриплый стон, задыхается в нём. Каждое движение, как удар, как огромная волна во время цунами. Он чувствует, как тело под ним дрожит, как запястья Стива слегка трутся о верёвку, и от этого он стонет ещё громче. — Нравится? — хрипит Эдди, проводя пальцами по шее, чуть сильнее сжимая, чувствуя, как Стив откликается всем телом. — Конечно, нравится. Ты создан для этого, принцесса. Пират наклоняется, прикусывает ухо, оставляя горячее дыхание на коже. — Для того, чтобы тебя держали, чтобы тебя брали, чтобы овладевали. Резкий толчок, и Стив выгибается, затрепетав под пиратом. Эдди целует его в висок, а потом снова входит до конца. Он доводит до безумия; хочет, чтобы Стив запомнил каждую секунду, чтобы это не было похоже на все остальные разы, которые могли быть до него. Пара секунд, и Эдди изливается на живот Стива, их сперма смешивается, как и их слюна в поцелуе, как и они – затерявшиеся в буре эмоций и чувств. Эдди остался лежать на Стиве, чувствуя его сердце, бьющееся в унисон с его собственным. Влажное дыхание, тихие вздохи, тело, медленно отпускающее напряжение – всё это настоящие, нежное и хрупкое. Пират провёл ладонью по запястьям, пальцы касаются верёвки, развязывая её. — Никогда не думал, что захочу освободить с такой нежностью, — шепчет Эдди, ухмыляясь. Стив улыбается сквозь усталость, но ничего не говорит. Его глаза полны доверия и тепла. Они лежат бок о бок, дыхание постепенно успокаивается, и в этой тишине рождается то, что нельзя заменить никаким золотом. План Эдди – присунуть и забрать пару золотых, уходя, определённо идёт не туда, и он остаётся лежать рядом со Стивом, ни капли не жалея. Сердце смуглого шкипера, определённо, стоит дороже, чем золото или хороший виски. Завтра мужчин ждут бесконечные поцелуи, разговоры и шёпот прибоя, ласкающего берега, как их новая история, что только начинается под звёздным небом и шумом морских ветров, а может она началась ещё полгода назад, с первой встрече на берегах Кубы, кто знает.