забыть.

взгляд лениво очерчивает светлый потолок, не в силах найти хотя бы одной детали в нём, за которую можно было бы зацепиться. чистые стены, в которых погибли сотни жизней, а все те, кто чудом остался в живых, уже не имели сил для сопротивления. вынуждены умереть здесь, глядя на этих равнодушных работников, чьи лица скрывали маски. а может, за ними всё таки были эмоции? страх, несправедливость, жалость к тем, кто рыдал взахлёб за секунду до выстрела? Нам Гю не знал наверняка, лишь размышлял о всяком, находясь под действием очередной дозы. тот даже не всегда доходил до конца своей мысли, просто откидывал её в тёмный угол своего разума, если она, на данный момент, казалась слишком сложной для опьянённого мозга. в голове, уже по привычному сценарию, проматывались сотни и сотни кадров, к которым Нам Гю успел привыкнуть за всё то время, что находился здесь: выстрелы, кровь, запах пота и железа и посмертные крики. парень зажмурил глаза и мотнул головой, словно пытался прогнать эти воспоминания как страшный сон. а разве вообще возможно прогнать такое? попытаться забыть хотя бы часть того, что он здесь пережил, увидел, почувствовал на собственной шкуре? брюнет нахмурил брови. ответ был очевиден, но слишком жесток для правды. глаза медленно открываются и замечают во тьме силуэт, стоящий рядом с кроватью, на которой лежал брюнет, однако тот не в силах даже опереться на свои руки. парень тихо сглатывает, когда слышит шаг по направлению к нему. ещё шаг. тихий, почти не слышный, но это точно он. ему не кажется. глаза Нам Гю расширяются моментально, не веря в происходящее, однако лицо Таноса, повисшее над ним, убеждает в обратном. тот улыбается как ни в чём не бывало, его глаза поблёскивают во тьме, когда он оглядывает, бледного как смерть, Нам Гю. -my brother Nam Su... i have missed you. его рука невесомо опускается на щёку Нам Гю, обдаёт младшего неожиданным холодом от прикосновения и слегка поворачивает его голову на себя. брюнет вздрагивает и едва заметно сводит брови к переносице. -Нам Гю, идиот. -кидает тот небрежно, словно лениво плюёт в ответ на любезности. -даже не скажешь что скучал? -я ненавижу тебя, -парень шипит, словно ощетинившийся кот, на что Су Бон лишь расплывается в улыбке.- какое ещё скучал? Танос медленно скользит оценивающим взглядом по Нам Гю, отчего в его груди появляется странное чувство невероятной уязвимости перед ним. -...именно поэтому спишь на моей кровати? горло моментально спёрло от его слов. брюнет молчит, не может выдавить из себя и слова, и просто бегает взглядом по лицу Таноса. молчит, потому что знает: он не обманет того, кто видит его насквозь. -какая нахуй разница? проваливай. парень пытается отмотнуть голову, но его возвращают в то же самое положение, заставляют смотреть, слушать, ощущать чужое присутствие. -ты ведь не хочешь чтоб я уходил, am i right? Танос забирается на собственную кровать, ставит свободную руку у темноволосой головы, нависая над младшим и отрезая ему все пути для побега. чужая ладонь, уходя с щеки, скользит вниз по запястью брюнета и останавливается на, крепко сжатой в кулак, руке. его большой палец очерчивает сухую кожу на костяшках, ощущая, как руки Нам Гю начинает пробирать дрожь. однако Су Бон ничего не говорит, лишь сжимает его руку в своей и пристально смотрит за реакцией, высматривая в расширенных зрачках его настоящие эмоции, то, что Нам Гю бы никогда не осмелился выразить словами. -...не трогай. и он точно не знает, почему просит это. то ли от того, что с каждой секундой его тело дрожит всё больше, то ли от того, что парень уже начинает ощущать предательское напряжение в своих штанах. а хочет ли он это прекратить? согласно ли с этими словами его возбуждённое тело? и оно моментально отвечает само, когда Танос ведёт руку брюнета ниже, заставляет сжать в пальцах собственный член. его словно пробивает электрическим импульсом и тот задыхается собственным напряжением. Нам Гю смотрит в его глаза, шумно выдыхает через рот, когда видит хищную улыбку репера, заставлявшую сердце больно сжиматься. -я и не трогаю. ты всё делаешь сам. Су Бон оттягивает своей рукой резинку зелёных штанов и картинка тут же смазывается. пальцы обвиваются вокруг возбуждённого члена, нехотя, противясь собственным потаённым желаниям. большой палец скользит по головке и вместе с этим брюнет позорно содрагается, не в силах сдержать своего возбуждения. тот громко сглатывает когда репер опасно близко приближается к его лицу, шепчет на ухо неразборчиво, и от этого низкого голоса и горячего воздуха по телу брюнета начинает бежать целый табун мурашек. неуверенное движение вверх, голову сразу же сдавливает от напряжения и та чуть ли не лопается. парень судорожно сжимает свободной рукой рукав фиолетоволосого, утыкается носом в его холодную шею, вдыхает его запах и уже понимает, что теряет голову. сердце замерло, когда брюнет увидел его в толпе здесь впервые. его улыбка, громкий голос и сияющие глаза, в которых брюнет едва не тонул каждый ебаный раз когда случайно пересекался с репером взглядами движение вниз, уже более уверенное, сопровождается выдохом через рот. -любишь? -ненавижу. движение вверх, холодные губы на разгорячённой шее едва не вызывают пар от такого перепада температур. перед глазами мелькает их "команда", если это вообще можно было так назвать, вечные споры с их участниками, дневная суета, а после - на контрасте - тихие разговоры об откровенном с Таносом один на один. ни души кругом, кровать репера и по таблетке на каждого. Нам Гю ловил каждое его слово, каждый смешок и даже, чёрт возьми, просто вдох - всё то, что заставляло его чувствовать себя живым. тот единственный человек, который давал почувствовать себя нужным в этой адской мясорубке. да и, честно говоря, впринципе. -любишь? -нет. разговоры в перерывах, издёвки над Мин Су, его короткое "my brother Nam Su", которого хотелось всё больше и больше, несмотря на это ебучее "Su", сводившее всё тело, его мимолётное внимание, ради которого брюнет готов был махать хвостом и лаять, лишь бы его потрепали за ухом и назвали послушным пёсиком. движение вниз и рваное дыхание вновь сбивается когда Танос целует Нам Гю в губы и закусывает его нижнюю губу, мягко оттягивая на себя. тот отпускает её и вновь шепчет, как заевшая пластинка: -любишь? движение вверх, темп набирает обороты с каждой секундой, а тело уже откровенно пробивает крупная дрожь. брюнет молчит - за него всё говорит его колотящееся сердце, в унисон со сбитым оглушающим дыханием. туалет, интимная тишина, чужие горячие, почти что обжигающие, руки и слишком крепкие, для обычных приятелей, объятия. Нам Гю тогда слышал лишь своё сердце в ушах, до того громким был его ритм, и его. его медленный вдох, дрожащий выдох через сжатые зубы ему в шею, от которого младший дёргается, покрывается мурашками и начинает тихо смеяться от смущения, словно ему снова 15 и он впервые влюбился. и там, в туалете, он поклялся сам себе, что это лишь их начало. -любишь? -да. едва слышное хлюпанье разбавляет лишь уже давно сбившееся дыхание. пальцы смазывают предэкулят, чувствуя приближающуюся разрядку. Нам Гю жадно целует Су Бона, притягивая его за воротник кофты. те сталкиваются зубами, но не обращают на тупую боль никакого внимания. быстро меняющиеся сюжеты, огромные зрачки, новые игры, сотни новых смертей и горький привкус наркотиков и крови на языке. холодная плитка, запах пота и желания убить каждого, кто находится в этом туалете. Нам Гю не понимает кому наносит удары, череп трещит, глаза не могут сконцентрироваться. удар, ноги подкашиваются и он падает на пол, ударяясь головой. картинка расплывается, в голове начинает гудеть, и он вдруг видит знакомые фиолетовые волосы. следом - бордовую лужу, вилку в шее и фонтаном бьющую из Таноса кровь. взгляд скачет по уже мёртвому Су Бону, не верит в происходящее. тот, пытаясь убрать появившийся ком в горле, в последний раз смотрит в его кукольные глаза с огромными зрачками, и чувствует, как сильно начинает болеть его сердце. выдох через рот, парень с силой, жмуря глаза, лишь бы не видеть его труп снова, вырывает вилку из чужой шеи, бросаясь в очередную схватку, и понимая, что это их конец. они не смогли. яркие вспышки моментально ослепляют Нам Гю, он щурится и из его груди вырывается жалкий, похожий на скулёж, стон. за закрытыми веками тот всё равно видит сотни цветных звёздочек, и его тело рассыпается, перестаёт существовать ровно на пару секунд, словно тот оказался в раю. тот уже не чувствовал конечностей, не чувствовал дрожи в своём теле и, наконец, не чувствовал давящего чувства тоски. наверное, Су Бон чувствовал себя так же, когда умирал. однако оргазм проходит так же быстро, как и начался, и тот наконец открывает глаза. но его встречала лишь тьма. никакого Су Бона там не было. тело всё ещё чувствовало его призрачное присутствие, холодные пальцы на руке брюнета, поцелуи в шею и губы. тот всё ещё слышал в отголосках своего разума его голос. кажется, даже всё ещё чувствовал едва уловимый запах, витавший вокруг. но его нет. больше никогда не будет. ушёл, оставив за собой приятные покалывания в члене, липкую ладонь и пульсирующий страх потери в груди. сердце вновь начинает болеть, на него с грохотом падает вина, чувство одиночества и ненавистная тоска. тоска по тому, кого Нам Гю пытался возненавидеть, забыть как страшный сон, внушить себе глупую ложь. и у него это не вышло. парень шмыгает носом, чувствует мокрые дорожки от слёз на своих щеках, и тут же начинает вытирать их чистым рукавом. да, он сможет забыть о всех этих смертях здесь. да, он сможет забыть о всей той крови, которая была здесь пролита. да, не без помощи наркотиков, но всё же сможет. но даже под их действием он не сможет забыть Су Бона. он больше не избавится от фиолетовых волос в толпе, даже если их там и нет. никогда.