Город теней приветствует вас

      Се Лянь испуганно смотрит на небольшую табличку с названием какого-то маленького городка, и Хуа Чэн тут же напрягается, аккуратно кладя руку на плечо мужа, чуть сжимая его, с беспокойством спрашивая о том, в порядке ли всё, но принц не отвечает, он даже не слышит, вместо этого божество лишь испуганно и ошарашенно смотрит на табличку, а после, словно в трансе, делает резкие шаги в направлении входа в город, и Хуа Чэн, пораженный этим, отстаёт от мужа на несколько секунд, но этого хватает, ведь когда демон перешагивает через ворота, вслед за принцем, он с удивлением и ужасом обнаруживает, что того уже нет рядом. Хуа Чэн озирается по сторонам, тут же выхватывая дрожащий ятаган, чей глаз яростно крутился, не зная покоя. Но принца нигде нет. Лишь тишина. Демон, рыкнув, продвигается вперёд, в город, тут же вспоминая про красную нить, что их связывает, и с удивлением обнаруживая, что она ведет вглубь. Не теряя времени, Хуа Чэн движется туда. Но нить замирает в центре городка. Пустом, безмолвном, мертвом. Его Высочество должен быть здесь, тогда почему он его не видит? Недолго думая, демон бросает игральные кубики, и тут же прыгает в открывшийся проход, и лишь для того, чтобы через мгновение уставиться на тот же самый город, но более не мертвый, напротив, шумный, полный жизни, живой и прекрасный. И принца посередине него.       — Ваше Высочество! — воскликивает Хуа Чэн, хватая свое божество за рукав, но Се Лянь даже не реагирует, лишь пустым взглядом взирая на оживленную улицу.       — Зря ты последовал за мной, — шепчет Се Лянь, даже не оборачиваясь, на что Хуа Чэн вопросительно выгибает бровь, не веря своим ушам.       — Гэгэ, я бы никогда не бросил тебя, — демон ласково прижимает к себе свое божество, целуя его в макушку, но тот лишь жестоко хохочет.       — Ты не первый, кто так говорит. Некогда жители этого места говорили так же. И что с ними стало? Мертвы, все до единого. Запертые в том дне, когда всё было уничтожено, вынужденные проживать один жестокий миг, — наконец Се Лянь оборачивается, и демон удивленно охает, неверяще уставившись на своего мужа.       Пусть Его Высочество не старел с тех самых пор, как вознесся на семнадцатом году жизни, но изменения с возрастом он всё же притерпел. Взгляд его был жёстким, пустым, скучающим. Редко эмоции пробирали лицо божества, утонувшего в горе и крови. Одежды его были просты и беды, а волосы длинные, словно его жизненный путь. Теперь же перед Хуа Ченом стоял человек гораздо моложе. Яркие красивые одежды, короткие волосы, свободно ниспадающие чуть ниже ушей, яркие серьги, ожерелье на шее. Под глазами виднелись легкие следы недосыпа, а лицо было гораздо мягче, чем то, которое Хуа Чен видел последние два десятилетия. Се Лянь поднял ладонь, выставляя ее вперед, с интересом осматривая. Яркий алый лак красовался на ногтях его бога. Настолько алый, что, пожалуй, Хуа Чэн видел такой лишь у куртизанок в призрачном городе. И это поражало. Весь облик принца говорил о его юности, легкости, задоре. Лишь глаза выдавали прожитые восемь столетий.       — Баобей! — раздался радостный юношеский голос, и Се Лянь тут же обернулся, а спустя мгновение на него налетел юноша, слегка ниже принца, крепко его обнимая, на что Хуа Чэн зарычал, крепче сжимая ятаган, но тут же замер, когда увидел, что Се Лянь ответил на объятия, прижимая юнца так крепко, как только было возможно. — Я тебя всё утро ищу! Где ты был? Паршивец, если ты опять ушёл на охоту и получил раны, то я тебя сам отпинаю! Бессовестный ублюдок! — юноша жестко оттолкнул Се Ляня, на что тот тут же расхохотался, качая головой.       — О, правда? А силенок хватит? Я командовал армиями еще когда твоя прабабка в штаны ссала, — Его Высочество лукаво взглянул на небо, а после, всего за мгновение, подхватил юношу, забрасывая его на плечо, пока тот принялся дубасить божество что были силы.       — Псина! Что б тебя демоны драли, козлина! — Се Лянь резко перекинул мальца, роняя его на землю, и тот застонал, но тут же вскочил, уже занося руку для удара, как вдруг резко обернулся, тяжко вздыхая. — Твоя взяла. Я назад в кузню. И тебе советую тут не задерживаться, — юноша махнул рукой, но несмотря на ситуацию улыбнулся, задорно рванув, на что принц, наклонился, тут же подхватывая с земли небольшой камушек, да швыряя его так далеко, что малец уже было обрадовался, что божество промазало, но не тут то было, ведь камень угодил ему прямо в голову! — Ай! Терпеть тебя не могу! Спать будешь на речке! — с этими словами юноша исчез, а Се Лянь тут же поник, разворачиваясь к Хуа Чэну, но не смотря ему в глаза.       — Гэгэ объяснит мне, что происходит? — с надеждой спросил демон, наклоняя голову в бок, на что Его Высочество лишь тяжко вздохнул, совсем по старчески, так, как не умел ни один небожитель и даже демон, как умели лишь людские старики, которые были в десятки раз моложе их.       — Это... Это всё моя вина. Если бы я сюда не пришел, то они бы не погибли и не были вынуждены проживать один и тот же день уже столетия - день своей гибели. Они не могут тебя увидеть, ведь ты новая переменная. Ты не вписываешься в концепт, — Се Лянь хмуро двинулся в направлении, в котором скрылся юноша, и Хуа Чэн рванул за ним, не понимая, что происходит и кто, демоны его дери, этот нахальный мальчишка, который еще и называет его божество так, да еще и на людях?!       — Ваше величество, позвольте спросить, — Хуа Чэн замялся, но тут же выпрямился, таки решив закончить начатое. — Кто этот юноша? — Се Лянь тут же замер, оборачиваясь на демона, смотря тому прямо в глаза, и казалось, словно на лице бога отразился весь траур мира, вся его боль и печаль, а глаза в миг наполнились тенью слёз, и Хуа Чэн три тысячи раз пожалел о том, что зада сей вопрос.       — Ян. Он... Он жил на этом свете семь столетий назад. Он был первым, кто показал мне, что такое любовь, и что мой пусть самосовершенствования - дерьмо собачье, — демон ошарашенно уставился на мужа, не зная чему удивился больше: тому, что он не первый у Его Высочества, тому, что у него был дорогой человек, или тому, что его бог терпеть не может собственный пусть самосовершенствования, из-за чего позволяет себе столь грязные выражения, но сам Се Лянь лишь молча двинулся вперед, не обращая внимания на супруга.       Его Высочество зашел в большую кухню, приоткрывая дверь ногой, совершенно некультурно и невероятно для него. Он тут же направился к шкафчикам возле круглого стола, раскрывая их. Там оказалось множество бутылок. Принц выхватил одну, ловко и норовито открывая ее, тут же залпом начиная выпивать содержимое, и тогда уж до демона дошло, что то, что держит его принц - алкоголь! Который он пьет залпом!       — Ваше высочество! — воскликнул Хуа Чэн, он тут же замер, под чужим тёмным взглядом, словно сама смерть.       — Моя жизнь - это не то, что мы будем обсуждать, — сказал-отрезал принц, рукой вытирая мокрые губы, откидывая бутыль в сторону, распахивая двери в саму кухню, властно входя туда.       Молча взяв в руки молот, Се Лянь принялся что-то ковать, а демон лишь молча наблюдал, боясь задавать вопросы. В кузне было жарко. Адски жарко. Принц, не долго думая, скинул одежды, оставшись по пояс голый, продолжая свое дело. Казалось, для него не существовало ни перчаток, ни прочего, что используют кузнецы. Раскаленное железо он и вовсе брал голыми руками! И когда демон уже хотел было воскликнуть, бог обернулся, жестко на него взглянув, и Хуа Чэн притих, внимательно наблюдая. Казалось, что в каждом ударе молота было столько злобы, сколько вообще может быть в живом существе. Вскоре взору Хуа Чэна представился прекрасный меч, ещё не остывший, и тот осмелился подойти ближе. Се Лянь, хмыкнув, выхватил нож, а после быстро разрезал себе обе ладони, с силой их сжимая, поливая оружие собственной кровью, а демон был вынужден лишь наблюдать за этим, не смея мешать. Божественное орудие. Он думал, что это лишь сказка, что его не существует. Оказалось, существует, и, видимо, далеко не одно. Семь столетий назад мир сотрясла молва о божественном орудии, точнее, о множестве таковых. Люди говорили, что их, якобы, ковал сам падший бог, смешивая сталь со своей кровью, лично зачаровывая каждое орудие. Говорили, что такое оружие способно убить кого угодно. Хуа Чэн, как не старался, не смог найти ни орудие, ни мастера. Лишь одного человека, что, якобы, служил у бога подмастерьем. Тот вещал, что был подмастерье не долго, застал ковку лишь трёх орудий, но зато видел каждое в действии. Хуа Чэн тогда ему не поверил. Оказалось - зря. Легендарный мастер, выковавший самые невероятные орудия стоял перед ним, нанося на меч руны, нанося их собственной кровью. Комната затрещала, завертелась, а потом окунулась во мрак, и лишь меч и кровь принца сияли в этой непроглядной тьме. Демон ошарашенно оглянулся по сторонам, и тут же замер, испуганно, пожалуй, впервые за многие годы, смотря на ужасающие лица, не похожие ни на что другое, что он видел в жизни. Лица хохотали, что-то кричали, улюлюкали, казалось, хлопали в ладоши. Комнату пропитал запах крови. Они все смотрели не на демона, нет, они смотрели на его божество. На яркое, сияющее божество. Демоны. Это были настоящие демоны. Не жалкое их подобие, все еще помнящее людское. Это были изуродованные искаженные твари.       — Идём с нами, идём с нами, — хором манили голоса, неистово хохоча. — Падший бог, падший бог, — глумились они, а после, за мгновение, оказались возле принца, обволакивая его, кладя свои ужасные морды ему на плечи, цепляясь своим ястеством за него. — Пойдём с нами, пойдём с нами. Мы покажем тебе рай, мы кажем тебе усладу, мы покажем тебе то, чего ты жаждешь, — хохотали они, искренне наслаждаясь происходящим, пока его высочество, казалось, и вовсе не замечал их существования.       — Ад подождёт, — шепнул принц, продолжая наносить руны, а голоса, впервые, перестали хохотать, вместо этого коллективно ахнув.       — Как подождет, как подождёт?! — вскрикнули они, всё сильнее заползая на бола. — Ад долго ждал, долго ждал. Душу ты продал, продал. Орудие ты сковал, сковал. Сына ты воспитал, воспитал. Наследие ты посеял, посеял. Любовь ты испытал, испытал. Ад ждет, ждёт! Уже семь столетий ждёт! Аду нужен ты, нужен! Ты продал, продал! Исполняы, исполняй! — истерически завопили голоса, но вдруг все они шарахнулись в стороны, прилипая к самим стенам, и тогда Хуа Чэн заметил, что оружие было готово, ныне оно сияло ярким пламенем, настолько ярким, что оно освещало всю комнату, разрезая эту тьму.       — Вы знаете уговор! Десять орудий! Последнее еще не готово! Жить я буду покуда не скую последнее, что заберу с собой в пучину зла. Заберу туда, где моё место, — Его Высочество двинулся вперед, наступая. — И скую я его не скоро, так что можете передать ему, что ему придётся опять меня ждать, — еще один шаг и тени пропали, истерически хохоча, напоследок крикнув, что терпения много, много.       — Ваше Высочество, — дрожащим голосом, словно испуганный мальчик, коим он некогда был, позвал Хуа Чэн, и Се Лянь лишь обернулся, а глаза его сияли доселе невиданным демоном холодом и яростью, словно та была им всем.       — Это лишь моё дело. Моё и точка, — Се Лянь резко вышел из кузни, и демона оставалось лишь последовать следом, хотя, мог ли он теперь называться демоном, когда столкнулся с настоящими?       На улице уже был закат. Все люди собрались на площади. Всюду стоял детский хохот, радостные визги и пение. Но принц этого не замечал. Полный ярости, он двигался к определённому месту, не обращая внимания на чужие оклики и вопросы. Хуа Чэн молча, словно тень, следовал за своим божеством, пытаясь обдумать увиденное. Вдруг раздался крик, и демон вздрогнул, оглядываясь, ошарашенно замирая, наблюдая, как Его Высочество вонзил меч в того самого юношу! Но тот, вместо слез и криков боли, разразился хохотом, неестественно склоняя голову на бок.       — Одно орудие, Баобей, одно, — хохотал Ян, смотря прямо на принца, пока люди, окружающие их, замерли, словно не живые, словно куклы.       — Больше мне и не нужно. Я не стану бегать от ада. Я войду туда с поднятой головой, — Се Лянь вытащил меч, хватая юношу за волосы, грубо удерживая его. — И войдя, первым делом я направляюсь к тебе, чтобы сообщить о своём прибытии, — Ян разразился хохотом все больше, а затем, резко дернувшись, повис на принце, обнимая его.       — Буду ждать, — шепнул он, а после, издав последний смешок, рассыпался, словно и не было его, и та же участь ждала все это место, и спустя секунду они вновь оказались на развалинах древнего городка, заброшенного и одинокого.       Его Высочество резко обернулся, а после, за мгновение оказавшись рядом с демоном, с силой ударил его по лбу, и Хуа Чэн тут же потерял сознание, безвольной куклой падая в руки своего божества.       Хуа Чэн резко вскочил, хватаясь за грудь, в том самом месте, где у него было небьющееся сердце.       — Ваше Высочество! — воскликнул демон, и принц тут же оказался рядом, нежно обнимая его.       — Саньлан! Я так переживал за тебя! Слава небесам с тобой всё в порядке! — демон замер, удивленно глядя на бога, пытаясь хоть что-то вспомнить, но обнаруживая, что воспоминания обрывается на воротах, ведущих в странный заброшенный город. — Саньлан! — окликнул его принц, собираясь продолжить. — В городе было скопление тёмной ци, и ты начал себя странно вести, а потом и вовсе впал в беспамятство! Я отнёс тебя в безопасное место. Ох, как же ты меня напугал! — Хуа Чэн задумчиво склонил голову на бок, но тут же усмехнулся, обнимая своё божество, легко целуя его в щёку.       — Ваше Высочество, я люблю вас, вы мой спаситель, — игриво проворковал Хуа Чэн, на что Се Лянь залился краской.       — Прекрати! — Его Высочество вскочил, весь красный и смущенный, а после, через несколько секунд, выбежал из комнаты под радостные смешки своего демона, который так и не вспомнил, что настоящий демон далеко не он.       Боги лживы. Их не существует. Одни из них лишь люди, заимевшие силу, другие же - демоны, потерявшие жалость.