Игра на грани

      Мир бывает жесток… хотя, почему «бывает»? Он такой и есть. Как остаться верным себе или кому–то в таком мире, когда им правит семь смертных грехов?       Гордость. То, что мы творим день ото дня, совращая и без того принадлежащие Люциферу души; когда докладываем Боссу о поставках и о том, что все планы не нарушены и товар придёт во время.       Бал Тщеславия же всегда бушует в нашей жизни. Нет ни одного чистого человека. Каждый завидует друг другу: кто-то из-за денег, кто-то из-за власти… а она пленяет, как мы все знаем. Существует очень много вариантов сюжета.       Зависть же у нас царит в «Семье». Когда ты поднялся выше всех, когда даже не подходишь по возрасту для должности, к которой тебя приклеили насильно. А после ты уже пустил корни; сам прирос к этому месту и тебя не получится уже оторвать… придётся убить.       Когда уже привыкаешь видеть реки крови, хруст костей, крики и мольбы о прощений, о помощи. Тебе становится настолько Лень, что будет дальше. Ведь ничего уже не изменится.       Когда сидишь на определённом месте где-нибудь в Бостоне со снайперской винтовкой в руках. Докуриваешь возможно последнюю сигарету, купленную в каком-то богом забытом магазине и выпускаешь дым в ночное небо. В такие моменты даже звездный путь словно говорит тебе: «пора отдохнуть». Но ты лишь хмыкаешьтишине и слушаешь приказ из наушника. «На 60 градусов, северо-запад». Стоишь, целясь в мужчину средних лет, выходящего из банка с огромной сумкой, набитой под завязку деньгами. Ублюдок, уже готовый кинуть Босса с поставкой Ледяного порошка. Просто прицеливаешься и стреляешь, привычно даже не задумываясь об отнятой жизни.       Уже нет той предательской дрожи в теле, когда мозг не может поверить в увиденное, хотя тело уже приняло тот факт, что назад пути не будет. Либо так, либо вперед ногами. Лишь беззвучно улыбаешься, и меняющийся подростковый мозг принимает эту эмоцию за новую обыденность… сейчас уже не имеет значения тот выстрел. Уже ни страшно, ни больно, даже порой любопытно. Чаще просто скучно, вот и всё.       В какой-то момент, конечно, испытываешь горечь Печали. Где-то на задворках сознания представляешь, как отреагируют разные люди на смерть родных, которые — в лучшем случае — отправятся к ним в целости, просто с пулей в башке; в худшем им придется самим собирать их по кусочкам, чтобы просто провести опознание. Лично я этим никогда не занималась, но в Семье для подобного есть специальные люди. Но на пытках, бывает, встречаются мотыльки, которые летели на огонь с мыслями о тепле, не зная, что в конце получат опалённые крылья и уничтоженную навсегда душу.       Порой мы встречаемся в кошмарах, после которых выворачивает наизнанку. Теперь в комнате каждую ночь стоит ведро, в которое я выблевываю легкие с внутренностями, просыпаясь в холодном поту с эхом крика в ушах. Даже иногда не могу заснуть, борясь с бессонницей.       Порой я думала, что перестала что-либо чувствовать, но Гнев это то, что я сдержать не в силах. В Семьях до сих пор царит патриархат, где женщины в лучшем случае оцениваются как вещь, в худшем — как материал для налаживания связей и подкладывания их под выгодных людей. В большинстве случаев Боссы своих же дочерей выдают за выблядков из влиятельных Семей со связями, в попытках расширить влияние на территории, организации и органы власти.       Спросите, а кто же я такая? Знаете, уже сама затрудняюсь ответить…       Я являюсь одним из двух Консильери у Дона Момори Адамо. Он уроженец Японии, который перебрался в США из Токио: столицы, где процветает этот мир.       Наш мир.       Мир Мафии.       Жестокий, погрязший в коррупции и беззаконии. Купить или продать человека. Как вознести любого до небес, так и спустить неугодного на самое дно.       Дон Адамо успешно женился на Изабелле Адамо, старшей дочери прежнего босса Джеймса Адамо и наследовал его титул. Лично же я и мой названый брат Себастьян являемся его Консильери, хотя в моём случае просто не оставалось выбора. Ведь мы навечно связанные Свет и Тьма. Себастьян Де-Хаус… позитивный парень.       В большинстве случаев яркая личность, можно даже посчитать его душой компании. Если бы у него были друзья, конечно. Но у Себастьяна есть тёмная сторона, жестокая и коварная. Он любит холодное оружие и ненавидит пистолеты, они просто вводят его в ярость. Мы полные противоположности. Я совсем не командный игрок, белая ворона в Семье; мне по душе огнестрельное оружие.       Выживание вдвоём в выгребной яме каким-то образом помогло нам с братом попасть в Семью. Сказать честно, не всем нравится моё положение в Семье. И всё из-за того, что я женщина. Но все услужливо засовывают своё мнение в жопу, боясь гнева Момори и даже не подвергая его выбор сомнению. Если так посмотреть на всю картину, мы с братом полезны клану больше, чем все остальные вместе взятые… но только до тех пор, пока верны Дону и выполняем его волю. Думаю, что когда придет время, моё тленное тело выловят в какой-нибудь канаве либо расчленённым, либо нахер вообще не найдут.       Кстати, не только некоторые из нашей Семьи недовольны, но и другие кланы и их Капо тоже. Хотя большинство не высказывают ни за, ни против. Потому что мы являемся ещё и одними их четырёх Капо Семьи Адамо. Однако, как я знаю, такое не очень приветствуется. Но в каждом клане свои порядки. Из-за смерти прежнего Консильери около года назад, Босс просто перекинул нас с братом на должность чуть выше. Но, конечно же, не из доброты душевной. Мы же все понимаем, что советника не так-то легко найти, а ещё больше такого, кому можно доверять. Сейчас, в эпоху расцвета предательства — так и подавно. Особенно в мафии.       — Принцесса, ты опять это делаешь?       Тишину прохладной ночи нарушил грубый, бархатистый голос. Спустя время появился и его обладатель: парень, на вид чуть старше двадцати. Белоснежные волосы в темноте сильно бросались в глаза, но его, казалось, это не особо напрягало. Он уверенно шёл к девушке, которая подпирала спиной уже наполовину сгнившую стену обветшалого здания, когда-то называемого фермой. Она была примерно одного возраста с парнем, ниже его почти на голову; каштановые волосы, раскиданные по плечам, сливались с окружающей ночью.       — Ты имеешь в виду, что я стою, подперев это отвратное, полуразвалившиеся недо-здание или же то, что я курю? — изогнув бровь, девушка ещё раз затянулась сигаретой, смотря прямо на парня.       — И вправду, чего это я? — с издёвкой ответил парень, приваливаясь рядом с ней на плечо и смотря на девушку через круглые позолоченные очки. — Всего-навсего находимся у чёрта на куличиках, уже…дай подумать… Хм… Ах да, три дня! — произнес он, накручивая локон девушки на свой палец.       — И до сих пор ничего не выбили из этого куска говна. Он же нихера не знает, Себастьян, — сквозь зубы проговорила девушка, смотря на брата. Его губы дрогнули в грубой полуулыбке.       — Хочешь предложить самим заняться? — спросил Себастьян, выпрямившись. Свет луны прорезался сквозь темные облака, разогнав тьму.       Сейчас, даже в слабом освещении, можно было чётко разглядеть черты лица: заострённые скулы, тёмные брови и белоснежная кожа, аристократичный нос и выразительные глаза, блеск которых не могли полностью скрыть даже полупрозрачные очки.       — Ну не вечно же обучать этих сосунков, братишка, —оскалившись, ответила девушка и поправила его пиджак.       — Эн, я же уже говорил? Что это одновременно и возбуждающе, и интригующе, и даже охуительно, — Себастьян забирал сигарету, докуривая ее.       — Ты безнадёжен, ты ведь знаешь?       Развернувшись на шпильках, Эн пошла по направлению к входу в здание.       — Я уже говорил, как ты восхитительна в этом костюме? — ухмыльнулся Себастьян, сверкнув своими чёрными, как смоль, глазами и лишь в пару шагов догнал сестру. Эн устало покачала головой и пропустила вопрос мимо ушей.       Само здание выглядело ветхим, безжизненным и одиноким.       Потому что, скорее всего, было уже давно заброшенной постройкой. Оно находилось в дне езды от города, высоко в горной местности и было окружено лесом. Раньше здесь была ферма, где разводили крупный рогатый скот, который забивали и освежевывали прямо на месте. Но со временем бизнес сошёл на нет, потому что продажа мяса не покрывала содержание. И так как ферма стояла на земле клана Адамо, у хозяина просто не оставалось другого выбора, как отдать её в уплату долгов. Ферма состояла из трёх этажей. На нижнем, подземном этаже, обычно кололи скот, поэтому там находились различные приспособления для разделки туш. На третьем этаже жил фермер с семьей; и ничего здесь не изменилось: три комнаты с общим коридором, кухня, дверь в ванную комнату. Очень много пыли. Но самое интересное: этаж был изолирован от звуков. На основном же этаже находились стойла для коров и лошадей. Тут даже остались скирды*; они лежали в дальнем углу, как всеми забытое «сокровище».       До сих пор не многое тут изменилось.       На основном этаже так и остались стойла, а на втором иногда располагаются люди клана, когда ведут допросы или пытки. И логично, что на минус первом этаже, где когда-то забивали скот, располагается пыточная.       Спуск по железной лестнице сопровождался воплем трёх мужчин… а, нет, уже двух. По знакомому хрусту сломанной шеи, можно было понять, что один из парней скончался. К лучшему или к несчастью.       — Ну, что тут у нас? — спросила Эн, отодвигая прозрачный брезент, разделявший вход и пространство, где на крюки и цепи были подвешены три тела.       — О, сука прибежала… — еле слышно, с издёвкой, прошептал мужчина средних лет с отрезанным ухом и, судя по всему, сломанными пальцами на ногах.       Себастьян снял пиджак и отдал его кому-то из солдат. Он закатал рукава белоснежной рубашки до локтей, всё это время с его лица не сходила широкая улыбка, отчего можно было увидеть его заострённые клыки. Де-Хауса в этот момент можно было сравнить с опасным зверем в человеческом обличии. Он резко приблизился к висевшему парню и наотмашь ударил его по лицу. Голова резко повернулась в бок и беззвучно повисла.       — Не советую открывать свой поганый рот, — с угрозой в голосе сказал Себастьян. Смотря на окровавленную руку, он лишь поморщился. — Вот видишь, Стив, ты запачкал мои ботинки, а они ведь целое состояние стоят. Я, как помню, ни денег, ни мозгов у тебя нет. Только вот этим гнилым языком похвастаться и можешь.       Себастьян схватил мужчину за волосы и поднял его голову, чтобы заглянуть тому в лицо. Стив, кое-как разлепив залитые кровью глаза, пытался сосредоточится на том, что говорит ему Консильери.       — Эй, полегче с ним, братик. Кони ещё двинет раньше времени, — положив руку на плечо Себастьяна, проговорила Эн и протянула ему чёрные кожаные перчатки. К этому времени она также осталась без пиджака, и теперь можно было прекрасно видеть её стройный силуэт, обтянутый чёрной портупей.       — Господи, у меня сейчас может остановиться сердце, — с нежностью в голосе ответил парень, забирая предложенные перчатки.       — Слушай, угомони свои гормоны, — с усмешкой ответила Эн.       — Может вы поебётесь ещё… — слабо прошептал Стивен, смотря из-под век. Себастьян оттянул его голову назад, и мужчина зашипел и заглох.       — Ах, я совсем забыла про тебя, — издевательским тоном ответила Эн, надевая такие же чёрные перчатки, какие не так давно передала брату. — Я только что вспомнила, почему вы тут у нас тратите наше время, —словно с укором добавила девушка.       — Дружище, тебе лучше сказать мне, куда вы дели товар. А, нет. Скажи лучше, где бабки с продажи, друг, — Себастьян указал пальцами вверх и вниз, и буквально через секунду трос с цепью, на котором висел безухий Стив, начал опускаться. Но мужчина молчал. — Значит, мы обратимся к… как её там… не поможешь, сестра? У меня из головы вылетело, —повернувшись спиной к мужчине, пробормотал Себастьян, щёлкая пальцами и делая вид, словно вспоминая что-то или кого-то.       — Эмили, Белла, Сьюзен… — начала загибать пальцы Эн, следя за реакцией Стива, который с каждым произнесенным именем становился бледнее прежнего. — А, нет… Карен, — с холодной улыбкой закончила девушка.       — Господи, чувак, а ты, оказывается, еще тот альфа-самец, да? — садясь напротив Стива на корточки, произнес Себастьян; он повернул голову в сторону сестры, которая была занята чем-то у стола.       — Я всё скажу, — простонал мужчина, жалобно смотря на Себастьяна. — Товар я продал…       — Это, конечно, хорошо, а где тогда деньги с продажи? — спросил Себастьян, уже подтаскивая к пленнику стул. Сев и расслабившись, парень наблюдал за Стивеном, который корчился у него в ногах. Консильери закинул ногу на ногу, наклонив голову к сестре и искоса поглядывая на неё.       — У меня в машине, — тихо ответил мужчина, слабо гремя цепями.       — А сколько ты выручил-то с продажи, Стив? — поинтересовалась Эн, в пол оборота развернувшись к брату. Девушка держала в руках маленький топорик, издалека напоминавший томагавк.       — Пятьсот или триста, я уже не помню… — еле протянул Стив, безвольно сидя перед Де-Хаусом. Мужчина словно пытался поднять голову, но у него никак не получалось, и это безобидное действие вызывало у него сильный дискомфорт.       — Видишь? Он не настолько глуп, как мы предполагали, — с восхищением в голосе произнес Себастьян, наклоняясь в сторону сестры и удобнее устраиваясь на стуле в предвкушении. — Ну, так где тогда наши пять сотен зелени?       — Что? Какие пять сотен?!.. — возмущенно произнес Стивен, чуть ли не подскакивая на ноги. Консильери переглянулись, и глаза Эн холодно блеснули.       — Только не говори мне, что ты продал чистейший героин с алмазной пыльцой за пять тысяч, — с издевкой произнес Себастьян, переводя разъярённый взгляд на пленника. Стив смотрел в ответ рассеяно, словно что-то обдумывая и, когда нужная мысль дошла до мозга и шестерёнки, наконец, начали крутиться, его тело дрогнуло, а зрачки увеличились от страха.       — Смотрите-ка, кто-то начал соображать, — с усмешкой проговорила Эн, медленно подходя к мужчинам. — Себастьян, я тебе сейчас расскажу, что случилось с милым Стивом. Он украл наш товар, думая быстро продать и расплатиться с долгами и алиментами, ведь наш дружочек является отцом целых пяти прекрасных детишек, — делая акцент на последних словах, пояснила девушка и остановилась напротив испытывающего ужас пленника. Стив в упор посмотрел на девушку с таким отвращением и гранью ужаса, что она могла вздрогнуть, но успела сдержаться.       — Сука, не смей трогать моих детей! — сквозь зубы прорычал Стивен, пытаясь протянуть руки к горлу Эн, но та даже не шелохнулась; просто продолжала стоять, и с каждой пройденной секундой улыбка на её миловидном лице становилась всё шире, больше напоминая звериный оскал.       — Да ты только глянь. Она совершенна, — откинувшись на стул, с удовольствием произнес Себастьян.       — Еби семью — роднее будешь, грёбаный ублюдок, —тихим голосом внезапно произнёс парень, всё еще висевший на цепях.       — Ну, здесь, конечно, не поспоришь, но… — Себастьян, смотря на второго предателя, достал сигарету и поджёг её с щелчком зажигалки. Консильери втянул никотин. — Видишь ли, мы неродные, и так получилось, что это… как вы там называете… безответная любовь! — с ухмылкой добавил Де-Хаус, больше общаясь с самим собой. — Но согласись, это лишь ещё сильнее заводить.       — Господи, лучше бы я этого не слышала, — произнесла Эн, забирая у парня сигарету и докуривая её.       — Принцесса, ты же знаешь, что это был непрямой поцелуй, да? — с усмешкой спросил Себастьян, проводя по своим платиновым волосам.       — Ой, заглохни уже, лучше бы помог, а не дрочил, на меня смотря, — устало облокотившись о стул, проворчала Эн больше себе под нос, нежели вслух.       — Давай просто продадим его детишек. А матерей? Да как расходный материал на органы отправим, — будничным тоном предложил Себастьян.       — Думаешь, окупим товар? Что-то у меня есть сомнения на этот счёт, — выдохнула Эн, скрещивая руки на груди. Она отвернулась от Стива и привалилась спиной к Себастьяну, сделав его своей опорой.       — Даже если мы это сделаем, то не сможем столько собрать, — деловым тоном ответил Себастьян, смотря перед собой задумчивым взглядом. — Конечно, цена будет зависеть от качества органов, но ты и сама знаешь: будет учитываться ещё куча факторов.       — Знаю, знаю. А может, сдадим в «Красную комнату»? — посматривая из-за спины на брата, предложила Эн.       — Думаю, Эммет не будет против новых работниц, — Себастьян кивнул, ловя взгляд Эн, которая только нахмурилась.       — Откуда знаешь, бывал там? — поинтересовалась Консильери, глядя на брата; тот лишь хмыкнул.       — Да, заглядывал недавно, все слегка поизносились, —полушёпотом ответил Себастьян. На его лице появились хмурые морщины. Они с Эн встретились взглядами, и было понятно, что напарники вели между собой какой-то понятный лишь им двоим диалог.       — Это хорошо, — спустя время гляделок, задумчиво ответила девушка.       Конечно, ни для кого не секрет, что мир мафии грязный и омерзительный. В нём нет места для праведных чувств, таких чистых, как сама вера. Чувство сожаления, чувство любви, чувство надежды. Они должно быть чужды для нас, но всё-таки во многих из нас есть. Возможно, кривые и изменённые, но всё равно здесь.       — Что за бред вы сейчас говорите?! — воскликнул Стивен, вернув фокус двоих на себя. — Сколько я вам должен? Что, вы хотите так просто расправиться с невинными детьми?! Да вы!..       Поток жалких речей потонул в звуке выстрела. Стив втянул голову и зажмурил глаза.       — Бред говоришь! — взревела Эн, тыча в него серебристым стволом пушки. — Ох, уж извини меня, но я немного приуменьшила, в каком дерьме ты оказался, дружок. Хочешь, расскажу тебе? — наклонившись к нему, прошептала девушка.       — Всего-навсего, ты нам должен примерно… плюс-минус триста тысяч долларов, — прикидывая в уме точную сумму, не совсем уверенно озвучил Себастьян.       — А это значит, что даже свою жопу ты продать не сможешь, — прошептала ему на ухо Эн, заставив Стива дернуться.       — Может, есть какая-нибудь информация, которую ты мог бы нам дать? — спросил Себастьян, вальяжно вставая со стула и подходя к дрожащему, то ли от страха, то ли от гнева мужчине, пока дуло пистолета упиралось ему в лоб.       — Он думает, что ему просто так можно нас обкрадывать, — безразличным голосом сказала Эн, смотря на пленника.       — Честно, я не знал! Мне сказали забрать и продать… — начал тараторить Стив, дрожа и заикаясь, постоянно сглатывая, в надежде ослабить боль в пересохшем от ужаса горле.       — Кто? Назови мне имя, — Эн приставила к мокрому от пота лбу дуло пистолета, её пальцы дрожали от напряжения.       Взгляд девушки был прикован к спусковому крючку, и в этот миг ничего не существовало, только она и её намерение. Но вместо выстрела Эн услышала лишь звук, напоминающий шёпот ветра, и внезапно мир вернулся в реальность. Пистолет оставался в руке, но напряжение, до этого как тонкая нить, натянутая до предела, оборвалось, оставив после себя только обещание возможности.       — Стивен, дружище, мой тебе совет: лучше бы тебе согласиться. Даже я её боюсь в такие моменты. И, ещё одна прекрасная причина– она женщина. А ты сам знаешь, как многие из них бывают непостоянны. У них всякие там «дни», в которые даже Дьявол их боится, — как ангел, сидевший на плече у мужчины, напевал Себастьян.       — Мы не видели его лица… в том бараке, в котором нам назначили встречу, было темно, освещение не ахти, — подал голос висевший парень, пока Стивен истекал потом под прицелом пушки.       — Что значит «назначили встречу»? — поинтересовалась Эн, пытаясь понять конкретно, что происходило в тот момент. Позже им придется отчитываться перед боссом, и ей как-то не хотелось бы выставить их не в лучшем свете. Хотя такое, наверное, никогда не случится.       — Обычно они сами на нас выходят, когда нужно что-либо продать. Мы продаем не только наркоту или разные реликвии, или им подобное, — начал рассказ Стивен дрожащим голосом, изредка подглядывая на своего «друга». Тот еле шевелил языком, иногда дополняя детали.       — Ты хочешь сказать, что вы не перепроверяете товар? — спросил Себастьян, переглядываясь с сестрой, которая всё ещё держала мужчину под прицелом.       — Проверяем, но иногда делаем исключение… когда приходят уже проверенные люди или их знакомые, —ответил висевший тихим, безжизненным голосом.       — Имя. Больше повторят не стану, — отчеканила Эн, наводя на него оружие.       — Камилло Карлос, от него пришел тот тип в капюшоне, — ответил Стив, смотря на консильери. Эн уже смотрела на брата, а он на неё.       Девушка опустила пистолет и с небольшой заминкой отправила обратно в кобуру, которая привычно выделялась на белоснежной рубашке и костюме тройке.       В близких кругах все друг друга знали, а в мафии имена и должности имели огромное значение, особенно высокие: заместители, которых многие называли Консильери, а в некоторых семьях и Капо.       — Грядёт что-то интересное, Лорен, — впервые за долгое время Себастьян обратился к девушке по этому имени. Та выпрямилась, словно к спине прибили доску, но Эн лишь кивнула. Они молча развернулись и двинулись прочь из пыточной.       — Двоих убрать, одного оставить. Вдруг босс захочет сам спросить, — приказала Эн вышедшему из тени парню, которому она дышала в грудь.       Консильери передала ему окровавленные перчатки, на что солдат лишь склонил голову в поклоне и, забрав перчатки, убрал во внутренний карман черного пиджака. В семье Адамо все солдаты носили костюм двойку чёрного цвета и белые рубашки с черными галстуками; стандартный набор рядового охранника. Их командиры порой имели разрешение к такому же костюму иногда добавлять свои детали, а Босс и его правая рука были вольны одевать что угодно, подчёркивая их статус в семье.       Консильери вышли из развалин. Сначала подкурив сигарету Эн, а потом свою и закурив, Себастьян глубоко выдохнул. Каждый думал о своём, идя по вытоптанной тропинке к припаркованным машинам.       — Что думаешь об информации? — подала голос Эн, останавливаясь у своего чёрного Мерседеса и смотря на парня.       Себастьян, сев на капот практически такого же авто, задрал голову и выдохнул дым в ночное небо.       — Да хер знает, это уже не нам решать. Но определенные мысли, конечно же, есть, но пока что придержу их у себя, — устало протянул парень, лениво поворачивая голову в сторону сестры.       — Да уж, с этим не поспоришь, — оперевшись бедром на машину, ответила Эн и задумалась.       — Надо ехать. Надо бы покормить и выпустить погулять моих деток, — с улыбкой протянул Себастьян, не отводя взгляда от задумчивой девушки.       Она порой хмурилась, когда не находила решений или же уходила с головой в свои мысли, как сейчас. Парень любил в ней всё. Наверное, кроме него, никто не мог её полностью понять. Порой для разговора им нужно было лишь смотреть друг на друга, чтобы понять.       — Да, это уж точно, — устало вздохнула Эн, отталкиваясь от капота машины и усаживаясь в салон за руль.       Себастьян повторил её движения, и через мгновение тишину ночи нарушили звуки быстро удаляющих машин.