Туманно-Облачная драма

      Эта миссия с самого начала пошла не по плану, обернувшись самой настоящей подставой.       Скалл нутром чувствовал, что не надо им туда идти и поэтому всю дорогу ныл семпаям, раздражая их, и в конце концов даже заплакал. К черту стыд, совесть и самоуважение, если проблемы можно решить слезами, обмороком и порчей чужих нервных клеток! Он же бессмертный каскадёр! Ему ничего не угрожает! Но вот его семпаи-то вполне могут пострадать и даже умереть! Семпаи же не Великий Скалл-сама!       К сожалению, спорить с Солнцем было просто-напросто бесполезно, поэтому оставшуюся часть дороги Облако дулся, тяжело, просто невероятно страдальчески вздыхал, хлюпал носом и обидчиво отворачивался, не желая разговаривать.       И как только его занесло в настолько разношёрстную компанию, которую, по ощущениям, объединяет только искренняя любовь к садизму? Скалл с детства был упрямее осла и целеустремлённей любого туриста-экстремала, убегающего от медведя-шатуна, в его тихом омуте водились совершенно обдолбанные энергетиками и адреналином черти, которые и привели де Морта к тому, что имеем.       И всё же в последний момент он чисто по-человечески зассал.       Скалл заунывно заскулил и через несколько минут непрерывного воя заслужил подзатыльник от Колонелло. Ну, а что он мог сделать?! Подойти и сказать: «Хей, привет, я твой сын, которого ты семнадцать лет назад кинул в детдоме и стёр память»? Что-то он сомневался, что Вайпер сильно обрадуется такому подвалившему подарку. Найти — нашёл, а вот со счастливым семейным воссоединением накладочка вышла.       Вообще, Скалл насторожился, ещё когда Шаман пришёл к нему с сомнительным предложением о встрече, сказал, что сведёт его с тем, кого он так упорно ищет. На встречу Аркобалено Скалл сходил. Там же с первого взгляда узнал отца. А вот тот его — нет. Ну, да, ещё за те три года, что он пламенем Облака снёс все ментальные блоки и сбежал из приюта, де Морт изменился так, что сам бы себя не узнал. Чего только стоят фиолетовые волосы и куча грима, которую он наносил ежедневно.       Эмоций оказалось так много, что он банально не знал, чего хочет больше: в страхе скрыться, как лягушка в камышах, или броситься со слезами Вайперу на шею и прижаться, как алкаш к брошенной на железнодорожных путях цистерне спирта.       Время на месте не стояло и за годы разлуки потрепало отца едва ли не сильнее, узнать его Скалл смог только по неизменным треугольникам на щеках, мелькающим из-под глубокого капюшона. Собственно, это была единственная отличительная черта, которую он запомнил помимо цвета глаз на пару оттенков ярче, чем у него. Де Морт сомневался. Мог ли это быть кто-то другой?       Поэтому он, недолго думая, прыгнул в омут с головой, под названием мафия. И убедился. Такой поражающей жадностью, что превосходит все законы мира, мог обладать только его отец. Кажется, с годами жлобство, алчность и крохоборство только больше въелись в его суть. Вайпер выглядел, как человек, у которого не осталось ничего, кроме денег, и которому ничего, кроме них, и не нужно.       В состоянии полнейшей тревожности и неуверенности Скалл нашёл отца и вступил на кривую дорожку, как будто мчался по трассе. На скорости, близкой к суициду. По встречке. То ли из-за постоянного стресса, то ли из-за жестоких тренировок, которым его подвергали семпаи, он успел скинуть пару кило и выесть мозг нытьём и капризами всем Аркобалено, так что послал его даже вечно спокойный, как будто обкуренный своей китайской трынь-травой, Фонг. Интонационно и лексиконно вежливо, но послал. Переводя на человеческий язык, предложил прямой дорогой прогуляться нахуй и отъебаться от него. Скалл гласу разума внял и от Урагана отстал, испарившись быстрее спирта на открытом воздухе.       С тех пор, как он вернул себе память, каскадёр часто задавался вопросами, почему Вайпер бросил его? Был ли ребенок для него обузой? Тогда Туман выглядел очень молодо, едва ли ему исполнилось хотя бы восемнадцать, когда в его жизни появился Скалл. Сейчас он озадачился, было ли это специфическое желание защитить, потому что отец ввязался в мафию, или ему действительно не сдался собственный ребёнок? Облако один раз даже пошёл на провокацию и пол вечера рассказывал, как детям нравились его цирковые выступления, в особенности «Шар Смерти», но так и не добился от отца ни капли заинтересованности или любой другой эмоции. Вайпер остался настолько равнодушен, насколько это вообще возможно для человека, бросившего ребенка в детдоме.       Скалл предпринимал миллиарды попыток сблизиться с ненасытным Туманом, но тот от неуёмной болтовни каскадёра имел только шкурный интерес: каждый разговор сводил к деньгам и в конце выкатывал сумасшедший ценник. Один раз Облако не выдержал и на его глазах порвал чек, осыпал клочками и ушёл, напоследок показав фак и хлопнув дверью в общую гостиную. Достал. Мудила.       Де Морт настолько профессионально игнорировал присутствие Вайпера, что за месяц холодной войны ни разу не попался ни в одну из расставленных лично ради него иллюзию. Наблюдать за ними остальным Аркобалено почему-то было неудобно. Скалл вбил себе в голову, что Тумана с его пламенными фокусами не существует и упорно следовал своей обиде. Более-менее примирить их получилось только Луче, которой побежали жаловаться, когда очередная миссия почти сорвалась из-за того, что каскадёр отказывался слышать и видеть перед собой живого человека, и то потом Вайпер перенёс выплату его долга за порванный чек и бессмысленный разговор. Скалл натянуто и плоско улыбался, собирая в кулак всё своё актерское мастерство и выдержку, чтобы не размозжить ублюдку башку об пол, пока Джиглио-Неро смотрела очень извиняющимся взглядом и одновременно с упрёком, мол, «тебе пять лет, что ли?». Как у неё получалось так смотреть, де Морт не понимал, но считал, что за семнадцать лет Вайпер должен ему гораздо больше, чем стребовал за полугодовое сожительство в особняке.       — Семпа-аи! Мне всё равно это не нравится! — опять жалобно заканючил Скалл, плетясь позади всех.       Почему они не могли пойти днём, как нормальные люди, вместо того, чтобы как клоуны в ночи пробираться через виноградные поля? Поразительная жизненная ситуация: из цирка Скалл ушёл, а клоуны остались. Его семпаи и отец — сильнейшие пламенники в мафии, что им какой-то особнячок на отшибе? И почему они прутся туда всемером? Обычно расстановка сил была такова, что Скалл работал в паре либо с Верде, либо с Фонгом. Изредка, при особо приподнятом настроение, ему могло не повезти и упирающегося де Морта утаскивали Реборн, Колонелло или Лар. Они называли это тренировкой, Скалл — издевательством. Зато он лихо отыгрывался на всех Аркобалено во время погони, когда каскадёра сажали за баранку. В первый раз их натурально вырвало, а Колонелло, как только смог собрать мысли в кучу и проблеваться, выдал, что водить он явно учился на танке — и прав никаких не надо, и фиг кто остановит.       Скалл подтвердил. Ну, он говорил, что умеет водить, но не говорил, что у него есть права. Он не соврал.       — Лакей, захлопнись, — пристукнул его Реборн. Скалл скрестил руки, надувшись воробушком, и забухтел себе под нос. Солнышко хоть и чувствовало некую настороженность, но признавать облачную чуйку на смертельные неприятности отказывалось. Шутка ли, лучший киллер в мире всерьёз слушает полу-гражданского, недавно попавшего в мафию? Это же такой позор! Выдайте ему Оскар за самую лучшую сыгранную роль оскорблённого до глубины души человека!       — А я не хочу! Я прям внатуре чую, что там какая-то хрень притаилась в кустах, которая нас сожрёт!       — Ты что, фильмов ужасов с Вайпером пересмотрел? — фыркает на него Лар и пихает в спину, чтобы пошевеливался. Но в кусты поглядывает, — Нет там ничего, Скалл, успокойся. Виноград как виноград, просто подвязка порвалась, вот тебе и кажется всякое.       Ага, конечно, кажется ему. Каскадёру уже практически год кажется, что он сходит с ума.       — Это антинаучно, призраков не существует, — вклинивается в разговор Верде и принимается бухтеть высокоинтеллектуальную чушь о какой-то там статье, которая «бла-бла-бла» отрицает существование паранормального.       Скалл фыркает.       — Тогда НЛО.       — Боюсь, друзья мои, Пламя Посмертной Воли можно причислить к сверхъестественному, — с миролюбивой улыбочкой — не стоит обманываться, Скалл видел, как с точно таким же выражением лица Ураган пробил кому-то грудину насквозь — делает справедливое замечание Фонг. И не поспоришь.       Если б год назад де Морту сказали, что он будет воспламеняться фиолетовым огнём и не чувствовать боли, он бы покрутил пальцем у виска и спросил, на каких колёсах сидит тот высший разум, что словил такой мощный приход. А потом «высший разум» явился к нему в лице Шахматноголового и направил на собрание Аркобалено.       — Если бы за совместный просмотр фильмов Вайпер не требовал деньги, то, может быть, и посмотрел, — язвительность так и пёрла из Облака, как лавина с Эвереста, грозясь похоронить под собой незадачливых туристов.       Колонелло, идеальный друг и отличный товарищ, если учесть, что именно ему Скалл чаще всего приседал на уши и выёбывал мозги, страдальчески застонал, хлопая себя по лбу. Вот не надо тут! Блондинчик в долгу не оставался и в ответ под бутылочку пивка ныл ему про милую, расчудесную, несравненную Лар, которая утром на тренировке опять вкатала мазохиста мордой в грязь. Один:один. Они квиты.       — Да сколько ж это продолжаться-то будет? Какая чёрная кошка между вами пробежала, кора? Помиритесь уже, сил моих выслушивать вашу Туманно-Облачную драму нет!       А у Скалла, значит, силы выслушивать про Лар Милч есть? Облако скептически приподнял бровь, смотря на мигом смутившийся Дождь. Про его непереносимость на дух туманника Аркобалено прекрасно известно, а вот про окрыляющее чувство влюбленности солдата в командиршу... Ну, Колонелло думает, что это незаметно. Пусть так и дальше думает, что не спалился, хотя поняли уже все, включая саму Лар, мечущуюся меж двух огней: «послать» и «ответить взаимностью». Скаллу вообще цирк нравился, хоть он оттуда и ушёл.       По ощущениям, как будто и не уходил.       Из виноградника Аркобалено выползают прямо к заднему крыльцу особняка, и де Морт всё ещё в душе не ебёт, какого хрена они здесь забыли. Дом как дом. Заброшка как заброшка. Он по таким послоняться успел вдоволь и может со стопроцентной уверенностью утверждать, что ничего нового они там не обнаружат. Ну, бомжа найдут. Максимум. Шприцы использованные, зажигалки. Никаких залежей кокаина от дона Карлеоне, которые можно толкнуть за большие бабки, они там не отыщут. И клада на миллион долларов тоже не будет. Хеллоу, реальность!       — Что мы здесь забыли? — вконец заебавшись, озвучивает мысли Скалл.       — Тихо, — шикает Реборн, — По наводке, кхм, информатора, там скрывается наша цель. Зашли и вышли, приключение на пять минут. Не дрейфь, лакей, — и хлопает его по плечу.       Каскадёр закатывает глаза, кривляясь: «Па няводьки иньфёрмяторя». И ежу понятно, что Солнце тупо выкупил местоположение цели у Вайпера, а сейчас старается не нагнетать. За что ему, конечно, огромное человеческое спасибо, но нахер такую заботу. Скалл не тупой, мозгами шевелить умеет, когда нужно. То, что он прикидывается дурачком, исключительно его инициатива и чутка приклеившийся сценический образ. Ну, и иногда, в принципе, полезно изобразить валенок и не отсвечивать, пока семпаи со всем разбираются. Он тоже не всегда хочет быть в центре внимания.       Стоит только приблизиться к заброшенному особняку, как в окне мелькает тень с отблеском металла, а Фонг хватает Скалла и Верде за шиворот и роняет на землю. Учёный активирует пламя, и их накрывает грозовой купол, от которого со свистом в стороны рекошетят пули.       Ублюдок палит по ним из грёбаного минигана!       И тут начинается полнейшая анархия, потому что из "заброшки" полезли полчища мафиози кто с чем наперевес, как тараканы из-под холодильника после травли дихлофосом. Один попытался долбануть де Морта по голове битой с гвоздями, но его вовремя уработал Колонелло, шандарахнув прикладом М40. Честно, каскадёр в ахере от того, как Дождь может тягать такую не подъёмную тяжесть ежедневно, практически не напрягаясь, так ещё и достаточно резво передвигаться при этом. Над головой каскадёра с воплем пронёсся неудачник, которому прилетело от их карманного мастера боевых искусств. Фонг приспустил свой Ураган с жёсткого поводка контроля и буддийского спокойствия и резвился, ломая мафиозникам кости голыми руками. Лар отпинывала сразу троих, совмещая армейскую рукопашку и стрельбу. Если кто-то думал, что их первый Дождь победить проще, потому она женщина, то глубоко заблуждался. Настолько же глубоко, насколько Лар-семпай засунет им в глотки их оторванные яйца. Солнце палило из своей любимейшей беретты, с которой он даже спал под подушкой, — и Скалл не хочет говорить, откуда он это узнал — во всех и во все стороны света разом. Вайпер душегубил пятерых несчастных синим щупальцами и очень упорото ухмылялся. Не стоит и сомневаться, что Туман уже наложил на уродов иллюзию и наслаждался их отчаянием и мольбами мамочку забрать их из этого Ада. Верде держал грозовой барьер от минигана.       Ну, а Скалл был Скаллом, и не был бы Скаллом, если бы упустил шанс возмутиться.       — А я говорил, что что-то здесь нечисто! А вы меня не послушали!       — Скалл, захлопнись! — рявкает на него доведенный до ручки Реборн, матерясь и отстреливаясь, — Лар! Фонг! Прикройте! — прицеливаясь, лучший киллер попадает прямо в яблочко и сносит башку уроду с миниганом, — Уходим!       Так гандон ещё и был их целью!       Очешуеть можно!       — Подъём, Скалл, не спи, кора! — каскадёра вздёргивает на ноги Колонелло и утаскивает их вместе с Верде в виноградник.       Де Морт старается не отставать, шевеля ногами наравне с высоченными и длинноногими Грозой и Дождём, но к тому моменту, как они выбегают к машине, еле как может отдышаться, пока его уже пихают за руль. Неслись они настолько быстро, что обогнали даже Фонга — и вот это уже капец как странно, потому что обогнать Ураган в принципе нереально, этого не смог никто и ни разу. Скалл напряжённо барабанит пальцами по рулю и притопывает трясущейся ногой. Ещё немного и он опять начнёт жрать кутикулу, от чего упорно себя отучивал, потому что бегать каждый раз к Солнцу с сожранными пальцами означает, что следующую неделю он будет готовить Реборну кофе в любой момент дня и ночи.       — Ну где, где, где вы, мать вашу... — Колонелло протягивает руку с соседнего пассажирского сиденья, укладывая пятерню на волосы Скалла и отпуская охлаждающее пламя, когда каскадёр, всё-таки не сдерживаясь, тянет пальцы ко рту, — Почему они так долго? Где Фонг? Почему мы его обогнали? Как?       Первыми на горизонте появляются бегущие наперегонки Реборн и Лар и запрыгивают в тачку.       — Лакей, чего встал, как вкопанный, гони давай! — кричит на него Реборн.       — Я не могу! Фонга-семпая ещё нет!       — Чччёррт! Пригнитесь-пригнитесь! — Солнце нагибает голову Верде как раз вовремя, когда по машине открывают огонь, следом приподнимается, упираясь о спину Грозы, и двумя точным выстрелами через выбитое окно снимает цели.       Лар сзади матерится, глядя на виноградник настолько обеспокоенным взглядом, что сразу становилось понятно её переживание за Вайпера и Фонга. Верде производит впечатление самого отрешённого человека на Земле и явно в уме просчитывает варианты, где могут блуждать потеряшки. Реборн пялится всё в тот же виноградник, готовый палить на поражение, а Колонелло просто идеальный друг, который не даёт Скаллу остаться без пальцев, но пламенем Дождя от него фонит за несколько миль, так что их расположения уже наверняка известно каждому мафиознику в округе.       Бледный как смерть мастер боевых искусств выскакивает из виноградника на сверхзвуковой скорости, Вайпер бессознательной тряпочкой болтается у него на руках и не подаёт признаков жизни. Их преследует противник, которого тотчас снимает Реборн. Стоит только двери захлопнуть, как Скалл вдавливает педаль в пол, не давая пассажирам и шанса успеть разместиться седалищный нервом на сиденьях, и стартует, поднимая клубы пыли. Вслед им проходятся автоматной очередью, из-за чего по салону разлетаются осколки заднего стекла, и кроют непереводимым итальянским фольклором.       — Все целы? — Дождь оборачивается назад, критически окидывая взглядом на имеющиеся травмы.       — Нет! Вайпера подстрелили! Нужен врач! — Фонг прижимает к себе хрупкое тело туманника и перекрикивает визг шин на повороте. Облако у них, конечно, прям как адвокат дьявола, только в его случае водитель, и в дрифт на неприличной ради сохранности вестибулярного аппарата скорости заходит без проблем, но пусть лучше поторопиться, чем будет аккуратным.       «Вайпера подстрелили!»       — ...что?.. — шёпотом.       Каскадёр панически замирает, задыхаясь, пока в голове крутится одна единственная фраза, которая не может быть правдой, и на бешеной скорости бросает руль, неловко — руки дрожат — переваливаясь через сиденья, отчего Аркобалено орут, а Колонелло вовремя ориентируется, матерится и хватает баранку, выравнивая лихо вильнувшую в бок машину, прежде чем они свернут с дороги и въебутся в дерево или улетят в кювет, попутно сделав сальто и приземлившись на крышу.       — Какого хрена, Скалл?!       — Что с Вайпером?!        — Не знаю! Он внезапно упал, и нас окружили! Скалл, вернись, пожалуйста, за руль! — даже в такой ситуации не отказывается от вежливости Фонг.       — Лакей, возьми себя в руки!       — У него всё лицо в кровище, вы угараете?! Вайпер вообще жив?!       — Он жив, но если ты не поторопишься, то всё может измениться! — усаживаясь и потирая отбитое об ручку двери плечо, говорит Верде, — За руль. Живо.       Облако тяжело сглатывает ком в горле, хлюпая носом и погружаясь в пучину затягивающей на дно паники. Вайпер не может умереть. Он ведь ещё не признался ему. Правда ведь не может? Скалл не хочет, чтобы он умирал и снова бросал его. Нет, он, конечно, зол, но не настолько, чтобы желать Вайперу смерти! Может, отцом он и был хреновым, но семпаем... терпимым. В основном их конфликты провоцировал Облако из страха открыться и быть отвергнутым. Почему он не сказал раньше?! Может, такого бы вообще не случилось?! И они провели больше времени вместе, нормально, по-семейному. Ну, почему, почему он такой трусливый придурок...       — Скалл, дыши, медленно, — на щёки, стирая слёзы и грим, ложатся руки Лар, она поднимает его голову и смахивает чёлку, заставляя посмотреть глаза в глаза. Каскадёр не противится и послушно глядит на её обеспокоенное лицо. Дождь омывает прохладой буйную голову, возвращая по капле самоконтроль, и взгляд Облака становится более осмысленным, — Я не знаю, что между вами случилось, но сейчас нам очень надо, чтобы ты отвёз нас к врачу. Ты справишься?       — Й... Й-я... — Облако снова начинает задыхаться.       — Скалл, дыши. Ты сможешь везти?       Облако прерывисто втягивает воздух через рот и сосредотачивается на главной мысли, отсекая лишнее. Сможет ли он везти? Вайпер ранен. Конечно, он сможет, плёвая задачка. Вайпер, возможно, мёртв. Заткнись. Он лучший, конечно, он справится. Ты не успеешь, и он умрёт.       — Что за вопросы, Лар-семпай? — хрипло выдавливает из себя Облако, отстраняя её руки и самостоятельно вытирая мокроту, усмехается через силу, — Великий Скалл-сама бессмертный каскадёр, которого боится сама Смерть! Скалл-сама отвезёт вас, куда скажете!       Его улыбке никто не верит.       Да и плевать.

***

      Скалл тормозит с визгом шин и без сил падает, утыкась вспотевшим лбом в автомобильный гудок. Руки дрожат, его всего мелко трясёт, адреналиновый приход ещё никогда не был таким мощным. Они гнали по встречке, как сумасшедшие. Они трижды чуть не расхуярились. Они успели. Облако хочет смеяться и плакать одновременно — вот это уже какая-то ненормальная херня, поэтому он хватает Дождь за руку. Остальные Аркобалено давно повыскакивали из тачки и унесли Вайпера к врачу.       — Ты как?       — Хреново, — предельно честно отвечает Скалл, предательские мысли снова начинают грызть его изнутри, — Вайпер ведь не умрёт?       Колонелло молчит, щелкает зажигалкой, закуривая. Ждёт. Потом Дождь стряхивает его руку, высвобождаясь из хватки, вылазит на улицу и обходит машину, открывая водительскую дверь.       — Хватит ссать! Иди и сам проверь, кора! — и подхватывает подмышки, безжалостно вытаскивая каскадёра на свежий воздух, достаточно прохладный, чтобы ударить в голову, и бросает на асфальт. Сволочь.       Перебарывая тошноту, Скалл поднимается на ватные, разом ослабевшие ноги и плетётся в сторону дома, открывая дверь. Там его встречает винтовая лестница, перед которой он останавливается, и ступает только после толчка в спину от Колонелло. Облако благодарен, что тот остался с ним, но не мог бы солдат не торопить? У него тут, вообще-то, Туманно-Облачная драма в самом разгаре, мероприятие чисто семейное, спасибо за понимание. Каскадёр идёт медленно, перехватываясь с каждым шагом за поручень, и злобно зыркает на Дождь, когда тот вновь пытается пихнуть его, чтобы ускорился. Солдат понятливо поднимает раскрытые ладони и дистанцируется.       На последней ступеньке перед открытой дверью Скалл застывает, прислушиваясь к доносящимся голосам. Док как раз заканчивает осмотр и кто-то из Аркобалено задаёт вопросы. Назойливый писк и грохот сердца в ушах мешают разобрать, кто конкретно из семпаев общается с врачом, кажется, это был Реборн, потому что Солнце всегда выступает первым, являясь негласным лидером их разношёрстной семьи.       — Удивительное стечение обстоятельств, я бы назвал тот выстрел невероятной удачей для вашего Тумана, — говорит врач, — Пуля застряла ровно между лобными долями, — в глазах у Скалла резко темнеет, и он сползает по железным перилам вниз, ощущая вкус крови от прокушенной губы, — Будем надеяться, что не повредила мозг, и он очнётся. Операция предстоит сложная и не из дешёвых.       — Сколько?       Док называет число с каким-то дохуилионом нулей, отчего Аркобалено просто впадают в шок и экстренно переглядываются, вспоминая сколько у кого денег на счёте. Они мафиози, а не грёбаные бизнесмены с неограниченным балансом!       — И не надо тут тыкать мне в лицо пистолетом, — грозно произносит врач, — Чудо, что вы вообще его сюда довезли. Вторую поездку он может не пережить. Ну так что решаете? Учтите, что не каждый возьмётся за проведение операции, и даже я не гарантирую выживание.       Скалл цепляется пальцами в волосы, тихонько скуля. Да ни у кого нет таких денег! Чтобы заработать названную сумму, нужно, как минимум, взяться за «миссия невыполнима», грохнуть босса Вонголы и остаться в живых! Или полгода не вылезать с поля, отправив на кладбище количество людей сравнимое с населением маленького городка! Что он может? Грабануть банк? Обнести ювелирный магазин? Украсть президента и потребовать выкуп? На всё это нужно чёртово время, которого нет! И Скалл не знает ни одного человека, настолько повёрнутого, чтобы скопить и одолжить ему кучу денег!.. Стоп. Над головой вспыхивает лампочка, и каскадёр в ахере распахивает глаза. Подождите-ка. Вообще-то, знает.       Они все его знают.       Скалл подскакивает с перекошено-одухотворённым выражением физиономии, опьянённый пришедшей на ум идеей, чем до усрачки пугает Колонелло, и врывается в открытую дверь. На него оборачиваются хмурые, постепенно закипающие после слов зажравшегося ублюдка Аркобалено. Каскадёр не позволит семпаям отчаиваться, а чёртовому Вайперу сбежать от него на тот свет. Не тогда, когда Скалл нашёл его меньше года назад и они толком не успели поговорить.       — Скалл, нет, вернись и жди в машине.       Реборн пытается его остановить, но Облако ловко проскальзывает у него под рукой и приближается к лежащему на каталке Вайперу. Он запрещает себе даже искоса смотреть на лицо Тумана и принимается бессовестно шарить по чужим карманам. Пальцы натыкаются на тонкий кусочек пластика. Скалл вытаскивает вещь и поражённо вздыхает, разворачивается и показывает Аркобалено золотую карточку «American Express». Вайпер — грёбаный богач, врождённым жлобством и махинациями сколотивший целое состояние, которое его и спасёт. Это победа, господа и дамы.       — Пациент сам за себя заплатит, — уведомляет врача Скалл.       — Без проблем, но деньги вперёд, — пожимает плечами док, — Пройдёмте.       Облако подводят к прилавку с заранее заправленным слипами импринтером, забирают карту и кладут в специальную оттискную выемку рельефной стороной вниз. Начинается долгий, но завораживающий процесс оплаты. Док несколько раз поправляет «AmEx», убеждаясь, что символы находятся в зоне оттиска, и равномерно проворачивает массивную металлическую ручку аппарата до характерного дробного звука «ч-ка-ч-ка-чк», прокатывая продавливающие бумагу валики, затем возвращает ручку в исходное положение, открывает крышку и возвращает карту Скаллу. Док выдвигает слип, вынимает шариковую ручку из подставки и заполняет информацию, записывая свою охрененную сумму, — за трату которой Вайпер скорее удушился бы собственными иллюзиями — и цифрами, и прописью под нетерпеливым взглядом Скалла, притопывающего на месте.       Врач оценивающе окидывает скептическим взором почти вибрирующего от отсутствия выдержки каскадёра, что-то решат у себя в уме, закатывает глаза и достаёт из нагрудного кармана элегантный телефон «Siemens». Док сам звонит напрямую в службу авторизации «American Express», диктуя номер карты, срок действия и сумму. Оператор проверяет карту в стоп-листе и даёт код авторизации.       — Пиши, — мужчина указывает на графу «APPROVAL CODE» на слипе, — X42Q. Умеешь подделывать подпись?       Скалл кивает болванчиком, молниеносно записывая код и копируя размашистую подпись Вайпера с оборота карты. Четыре завитушки, два колечка и двойное нижнее подчёркивание. Он слишком хорошо знает эту подпись, чтобы позволить дрожащим рукам ошибиться. Чтобы позволить себе ошибиться. По ощущениям, отец научил его подделке документов раньше, чем ходить. Врач разделяет слои слипа, выбрасывая карбоновую бумагу, и отдаёт ему два экземпляра, забирая один себе.       — Что ж, приступим, — док берёт каталку и увозит Вайпера в операционную.       Скалл тряпочкой падает на диванчик, устало растекаясь и откидывая голову, и лишь тогда замечает, что Аркобалено смотрят на него малость удивлённо... Ладно, они просто в высшей степени крайнего ахуя. Что опять случилось? Он сделал что-то не так?       — Скалл, ты умеешь подделывать документы? — почему-то восхищённо произносит Фонг.       Каскадёр пожимает плечами и отвечает абсолютную правду.       — Меня отец научил.

***

      — Вайпер очнулся, — спустя две недели говорит Верде во время завтрака, не отрываясь от написания научного доклада на салфетке. Бумага у Грозы закончилась четыре салфетки назад, — Спросил, сколько он нам должен за своё спасение.       — И что ты ему сказал? — осторожно интересуется Луче, поглаживая кругленький животик.       — Что Скалл использовал его кредитную карту.       — А он?       — Отрубился.       Облако фыркает. И ежу понятно, что Верде опустил самые сочные подробности. Наверняка это было не всё и отец ушёл в астрал сразу после озвученной суммы, потраченной на его лечение. Грёбаный Скрудж МакДак. Каскадёр просто уверен, что под деньги Тумана банку пришлось приспособить целое здание с бассейном, в котором Вайпер периодически купается, повышая уровень гормона счастья и натираясь запахом едва покинутых печатный станок лир, разрезанных гильотиной и не успевших даже пройти сортировку.       После операции, в течение которой Аркобалено сидели как на иголках, к священному ужасу Облака, Вайпер впал в кому на два дня. Это были худшие дни в жизни Скалла, который застрял на стадии торга, на ней же остановившись, когда док подтвердил, что состояние пациента стабилизировалось и он вышел из коматоза. Туман транспортировали в особняк Аркобалено, оставив под наблюдением Луче и Верде, но каждый по возможности забегал проведать его и влить пламя. Реборн так расстарался, что от шрама осталась лишь бледная крестообразная полоска, разделяющая лоб на четыре сегмента. Солнце чувствовал себя виноватым больше всех, ведь это именно ему стало скучно и приспичило потащить их к тому особняку. Скалл даже расщедрился на дружескую поддержку, выпалив, что и у лучших киллеров бывают осечки, за что был нещадно бит и обруган. Реборн-семпаю просто надо это пережить.       Проходит ещё несколько дней, прежде чем Вайпер материализуется из воздуха на кухне точно к началу завтра и усаживается напротив каскадёра, будто ничего не произошло. Приём пищи проходит в молчании и искоса бросаемых в сторону Тумана оценивающих взглядов. Взволнованные Аркобалено находили любые поводы не отлучаться из дома больше, чем на три дня, и считали своим долгом убедиться, что с жадным туманником всё в порядке. В физическом плане. В моральном же у всех представителей данного вида пламени свистит фляга — это норма, поэтому если вы видите не повёрнутый Туман, то не спешите с выводами, прислушайтесь получше и услышите тревожные звоночки, гремящие, как церковные колокола на службе. Эта пакость просто хорошо шифруется.       Чувство, что вот-вот грянет гром, никак не покидает их.       Скалл вяло пережёвывает лист салата, наколотый на вилку, когда Вайпер притягивает к себе кружку с кофе, отпивает глоток, смачивая горло, и говорит.       — Ты должен мне все те деньги, которые украл с моей карты.       Замирает, по ощущениям, сама вселенная. Облако останавливает вилку с наколотым листом салата перед открытым ртом, печально глядя на остывающую еду, и откладывает в сторону. Как же ему это всё осточертело... Невыносимо захотелось заплакать.       — Иначе что? — грустно усмехается Скалл, — Снова пропадёшь на семнадцать лет?       Со стороны Вайпера доносится нечленораздельный хрипящий звук выползающего из могилы зомби, сравнимый с сердечным приступом у человека во время апокалипсиса, наблюдающего, как небо обрушивается на землю метеоритным дождём. Туман каменеет, задыхаясь, сидит ни жив ни мёртв, видно, как он в один миг ослабевает: спина горбится, Вайпер весь съёживается, пытаясь казаться меньше, а кофе возвращается на стол, выплёскиваясь на белую скатерть. Сердце заходится оглушительным стуком. Ответ каскадёра прозвучал для него, как хлёсткая, отрезвляющая пощёчина. Повергнутый в пропасть исступленного отчаяния, Туман обнимает себя за плечи, прижимая подбородок к груди и пряча лицо в тени капюшона.       Скалл выжидает, ощущая себя не лучшим образом, но когда от Вайпера не доносится ни единого шороха на протяжении целой вечности, будто он прикусил язык, а кухня по-прежнему наполнена гробовой тишиной, то пошатываясь встаёт и практически сбегает. Он знал, что будет больно, но не думал, что отцу совершенно нечего ему объяснить.       — Семнадцать лет, пять месяцев и двадцать четыре дня, маленькое Облачко, — глухо доносится в спину уходящему Скаллу, — Почему ты не сказал раньше?       Каскадёр замирает в дверном проёме, готовый перешагнуть порог и исчезнуть навсегда, приваливается плечом к косяку, не оборачиваясь, и сглатывает противный, вставший поперёк горла комок нервов.       — Я испугался, — захлёбывается он духотой, — Ты бросил меня тогда, так почему бы тебе не сделать того же сейчас?       — Я... встрял. По-крупному. И не мог взять тебя с собой. Ты был самым дорогим, что было у меня в этой жизни. Те, кто охотился за мной, не знали о тебе. Я не мог рисковать твоей безопасностью и принял самое сложное решение, — с частыми перерывами между словами выталкивает из себя Вайпер, голос его низкий, надрывный, отчаянный, — Когда я вернулся, тебя уже не было в том приюте.       — Я сбежал. Искал тебя. Что... что будет сейчас? — Скаллу невероятно важно знать. Он сойдёт с ума, если Туман скажет «не знаю», точно уйдет и никогда не вернётся. Пусть уж Скалл будет ему безразличен, но не чёртово «не знаю». Пусть будет честен с ним.       — Ничего не изменилось, — торопливо, но твёрдо говорит Вайпер, — Ты по-прежнему самое ценное, что у меня есть, маленькое Облачко, — Туман боязливо замолкает, перебарывая нахлынувшую нерешительность. Если ли у него ещё право называться отцом? — Ты... не против посмотреть со мной фильм? Я могу заплатить тебе.       О, боже, Вайпер такой Вайпер. Скалл искренне счастлив. Он втягивает через нос воздух и трёт покрасневшие глаза, губы растягиваются в дурацкой, слезливой улыбке, и оборачивается. Туман стоит прямо перед ним на расстоянии вытянутой руки.       — Конечно, я не против, пап, — каскадёр лезет обниматься, прижимаясь щекой к плащу. Тепло, хотя пальцы у отца ледяные. Так было с детства, когда он был ещё мелкий, не дотягивался и цеплялся за край плаща. Ему на спину аккуратно ложатся руки Вайпера, притягивая ближе, отчего Облако фыркает, поддаваясь враз ставшему игривым настроению и шепчет, — Теперь все мои долги прощены?       Туман нервозно вздрагивает, но тотчас расслабляется и подыгрывает ему.       — Какие такие долги? Не помню, чтобы ты что-то задолжал мне, маленько Облачко.       Скалл смеётся и поднимает глаза. Ой. И только сейчас понимает, где они устроили сцену Туманно-Облачной драмы и кто был им свидетелями. Остальные Аркобалено, усиленно делающие вид фантомов, сливающихся с тенями, глазели на них вываливающимися из орбит шарами. Воистину, физиономии они скосорылили крайне шокированные.       — Какого чёрта, кора?! Я думал, вы любовники!       — Колонелло-семпай, а ты совсем ёбнутый, да?       Аркобалено смущённо отводят взгляд. Да ладно... Неужели, они все так думали?       — Семпаи, — Скалл откровенно ржёт, — Вы ещё более двинутые придурки, чем я думал.