Молчание – золото

Стас с Саней смотрели какой-то фильм, как они порой делали после съёмок реакций. Саня привык к тому, что Стас весьма тактильный, хоть в последнее время почему-то этого не проявляет, поэтому, когда тот обнял его за плечо, он не стал возражать. Запах алкоголя стал сильнее. Да, Стас опять выпил, хоть и пытался бросить. Сорвался.  Сначала его обдало тёплым дыханием, потом Стас упёрся губами в место между плечом и основанием шеи – не целуя, просто прижался.  Саня слегка повернул голову в его сторону. – Ты чего? – без осуждения спросил он. Стас медленно оторвался от плеча и уставился ему в лицо. Невнятно смотрел прямо в глаза, не находя что ответить. – Стас, ты опять сейчас проебёшь какой-нибудь момент в фильме и мне придётся тебе пояснять, – пытаясь хоть как-то разрядить обстановку сказал Саня. Действительно, за Стасом водилась такая привычка: иногда он настолько далеко уходил в рассуждения, что вообще забывал про то, что они что-то смотрели. – Сань… – произнёс он шёпотом. – Давай засосёмся?  Саня испытывающие смотрел на него сверху вниз. После небольшой паузы он слегка вскинул брови.  – Настолько фильм неинтересный? – хрипло уточнил он. Стас никак не отреагировал. Продолжал тяжело смотрел ему в глаза.  Саня поджал губы, затем медленно приблизился к нему. Легко мацнул в районе рта. В целом, только щетина немного колола, а так вроде бы и не мерзко. Даже как будто приятно. – Ну? – с учительской интонацией спросил Саня. – Это не «сосаться», – уверенно ответил Стас.  – Ой иди нахуй, – кинул Саня и хотел уже отвернуться, но его щеки нежно коснулись ладонью. Стас надавил на его скулу, чтобы повернуть к себе, и поцеловал. Поначалу ничего такого – как будто бы это не выходило за рамки обычной дружбы. «Солдатский поцелуй» если хотите. Но потом Стас медленно провёл ладонью по затылку, второй обнял в районе талии. В этот момент Саня заволновался. Кровь отлила от желудка, вызывая тем самым сильную волну трепета. Он не ожидал, что испытает такие ощущения. Стас сминал его губы, иногда прерывисто выдыхая. Саня принял тот факт, что это выбило его из колеи. Прямо как тогда, когда Стас впервые перед ним заплакал.  Диалог был душевным, и Саня знал, что то, что Стас не сдерживает при нём данный спектр эмоций – высшая степень доверия мужчины мужчине. Ему только и оставалось, что положить руку на спину товарища и легко поглаживать.  После этого Стас некоторое время испытывал неловкость перед ним. Сейчас, когда уже спину Сани грели родные руки, он понимал, что это тоже самое настоящие доверие. Но важным было следующее:  Стас хотел видеть на его месте другого человека. И Саня это знал.  Когда Стас остановился, он посмотрел на лицо своего друга затуманенными глазами: ему бы, возможно, и хотелось бы видеть Саню, но он понимал, что вместо него воображение будет рисовать черты другого лица. Лица одного конкретного человека. Того, кто научил его основам всего, чем Стас зарабатывал сейчас. Того, кто изменил его картину мира. Того, из-за которого сломались все иллюзии насчёт собственного «я» в голове.  Женя. Боже, он даже сейчас не мог отделаться от мыслей о нём.  И Саня это понимал. Он давно знал. Хотя они никогда не говорили об этом напрямую, но каждый раз, когда в их беседах проскакивал Женя, выражение лица Стаса сразу менялось: на нём появлялась тянущая ностальгия наряду с отражением всех размышлений, которые долго мучали его. И мучают до сих пор. Когда Саня сделал коррекцию зрения и посмотрел на своё чёткое отражение без очков, он понял, что цвет его глаз точно такой же, как у Жени. Генетическая ирония. Саня считал себя хорошим другом. Хотя, разумеется, то, что они делали сейчас не вписывалось в общепринятое понятие дружбы.  Саня принял решение ничего не говорить. Чтобы Стас хоть что-то смог сделать со своими тараканами в голове. Чтобы хотя бы на секунду поверил, что Женя ещё рядом, настолько близко, насколько это возможно.  Саня всё взял в свои руки: притянул Стаса к себе, и это оказалось очень просто – он был крайне податливым сейчас. Видимо боялся, что опять всё испортил. Однако, как только его губ ответно коснулись, а затем легко прошлись по скуле до виска, Стас расслабился. Хотел уже потянуться, чтобы ответить на этот жест, но спустя мгновение его одолело чувство вины, и он посчитал необходимым объясниться и извиниться. Ведь это же Саня – уже близкий человек. Стас открыл глаза. – Сань… – начал он, низко произнеся имя друга. – Тихо, – уверенным шёпотом прервали его. Молчание – золото.  Стас позволил своим векам опуститься. Его обнимали и он испытал тепло, которое перерастало в терзающее желание.  И вот, он снова там. Несколько лет назад. Обзор на фильм «Братство». Они с командой отправились в место для съёмок. День обещал быть тяжелым, но они и представить не могли насколько.  Палящая жара. Солнце в зените. Женя и Ануар отыгрывали, Стас снимал. Но кое-что было по-другому. Взгляды их долго пересекались. Каждый раз, когда Стас смотрел в его сторону, взгляд Жени уже был устремлён на него. «Это всё-таки съёмки, ничего такого», – выдвигал рациональное предположение его мозг.  После этой неравной борьбы с природой, они наконец-то приехали в дом. Недостроенный конечно, но хотя бы не как первый, где их встретили плесень и спертый воздух из-за отсутствующих окон.  Прибыв на место, все разошлись по комнатам. Душ принимали по очереди. Стас был последним.  Когда снимал одежду, он заметил, насколько сильно обгорела его спина. Было больно и неприятно. Вода, как-будто специально бившая по самым раздражённым местам, наряду с болью дарила приятное ощущение свежести. Возможно в Стасе и правда присутствовали мазохистические наклонности.  Выйдя из душа и обтеревшись, он не решился надевать футболку. Неприятные ощущения отталкивали.  Стас открыл дверь, за которой его ждал Женя. Неожиданно. И вот снова этот взгляд. Сейчас он видел его отчётливо. Тянущий, хитро прищуренный, ожидающий чего-то, но такой добрый. – Стас, – сказал он тихо, но твёрдо, - надо обсудить кое-чт… Его взор упал на плечи друга и резко переменился. Он приблизился и повернул Стаса к себе спиной.  – Ёшкин кот. Ты как так вообще умудрился? – с беспокойством в голосе спросил Женя. – Надо это заснять, – шутя ответил Васильев, чтобы отвлечься от того, какие приятные ощущения вызывали женины ладони на предплечьях. – А давай.  И вот, были отсняты те самые кадры, которые попали в видео про сам обзор. После этого они уселись на диван.  – Так а что обсудить хотел? – скрывая нервозность в голосе спросил Стас. Нутро подсказывало ему, что это что-то серьёзное.  Дальше туман из воспоминаний – что-то про какие-то книги, работу с камерой, дружбу. И Женя его поцеловал. Сам. И алкоголем не пахло.  Из этого тумана чётко выделялись только несколько моментов: честные глаза Жени, в которых было сожаление, боль и нежность; приятные ощущения от его тела, когда Стас прижимал его к себе; собственное дрогнувшее «зачем» и женино тихое «прости». Теперь он снова на диване в своей студии, обнимал друга настолько крепко, что собственной грудной клеткой чувствовал, как загнанно билось сердце товарища.  Самое главное – не открывать глаза. И стараться не касаться лица Сани – тогда иллюзия сразу пропадёт, и придётся столкнуться с неловкой и неприятной реальностью.  Саня не издавал никаких звуков, в которых можно было бы различить его голос. Только выдохи и шипения, иногда – тихий шёпот. Саня не мог отрицать, что тяжёлые большие ладони Стаса вызывают приятные ощущения. Он вообще часто обращал внимание на его руки, особенно во время реактов. Вначале общения, когда они одновременно останавливали видео и их руки невольно соприкасались, он уважительно отдёргивал свою. Но после всего совместно пройденного, подобное поведение казалось бы оскорбительным. Поэтому он просто ждал, когда Стас сам разорвёт контакт. Но иногда тот как будто специально этого не делал.  Саня медленно оттянул голову Стаса за волосы, когда тот начал целовать его в шею. Боялся, что в какой-то момент собственный голос мог предательски проскочить. Стас начал периодически выругиваться после того, как его дыхание стало подвластно тонкой руке на шее. Когда приятное трение внизу стало донельзя мучительным, он, к своему стыду, больше не смог сдерживать высокие звуки в своих выдохах. В какой-то момент мозг, наконец-то, перестал анализировать происходящее. Депрессивные мысли, которые копали вглубь к залежам отвращения к самому себе, закончили свои работы по бурению сознания, позволяя упоению затопить эти скважины.  После разрядки Стас начал приходить в себя. С каждой секундой ощущения от собственного тела становились более липкими и гадкими. Он осмелился открыл глаза. Саня, который сидел на нём сверху, тяжело дышал. В его взгляде не было ни укора, ни жалости. Только понимание. Ну и, может быть, немного боли. Саня очень хороший друг.