Алые розы с привкусом твоей крови

***

Он не любит Чюпепа. Хэппи-энда не будет – крики, мольбы, конец, смерть, да что угодно, но счастливого окончания у этой трагической театральной постановки, иль пьесы, не будет. Сама влюбленность в Него — ошибка, стоящая целую жизнь. Но как же, черт подери, эта гребаная ошибка была такой приятной, греховной, но до едкости приторно-сладкой. Сахарный сироп тающий в венах и дурманящий до безпамятства — это и есть его любовь. Жаль только, невзаимная. Чюпеп Ему не нужен, Ему нравится другая. Пожалуй, разница все же есть, между: Он тебя не любит, и Он любит не тебя. Потому что второе, вжимается в сердце куда больнее первого. Ранит осколками разбитых зеркал, до потери пульса разодранными руками и вырванными клоками волос, до дрожи и потери голоса. Ну да, конечно, Чюпеп парень, не идеальная высеченная из мрамора дива, что покорит сердце неприступной крепости в виде Него. Он не Галя и никогда ею не был. Как бы не старался, его все равно не заметят, он все равно хуже. Каким бы идеальным Чюпеп не старался быть, казаться и подстраиваться, он все равно проиграет ей. Избраннице Его сердца. Шансов изначально не было. Это игра в одни ворота. На что он надеялся? Что человек, который видит в тебе максимум, что есть – друга, станет неожиданно клясться в любви и падать к ногам? Смех, да и только. Но надежда умирает последней. Надежду истаптывают чужие ботинки. Моральная боль стала настолько невыносимой и отвратительной, что постепенно перерастает в физическую, дразнящую и терпкую. Плевать, физическую стерпеть можно, но что делать с головой, которая уже давно отлетела от одного взгляда Кораллового мерзавца. Чертовски чудесного, но встоль же ненавистного мерзавца. Мерзавца, что не оставил и капли возможности жить. Мерзавец, что протащил Чюпепа к его финальной точке. Точке невозврата. Он был прав, когда сказал, что эта любовь сведет его в могилу. Тяжелый вдох — Чюпепу не нужен Он для того, чтобы существовать и быть счастливым. Хриплый выдох — Да кого он обманывает!? Это наглая ложь самому себе, Он всегда был субъектом его воздаяния, первой и последней любовью. Неразделенной. Чюпеп прерывисто закашлялся, задыхался воздухом. Настолько, что казалось, прямо сейчас и прямо тут, выплюнет свое сердце вместе со всеми его кроваво-мясными содержаниями и клапанами. То сердце, в котором навеки покоится Он. Его не выцарапаешь, не выкинешь, не вырвешь. Легкие рвет от режущей боли на части, а трахею будто пробили, из рта и носа хлещет кровь, наряду с этими, до одури мерзопакостными, красными лепестками. Красными, потому что окрашены собственной кровью, которой он давился столько лет. Мерзопакостными, потому что символизировали то, что он смертельно болен. Болен болезнью — Любовь, от которой нет спасения и исцеления. Чюпеп понял, у неразделенной любви вкус ржавчины и металла. Отвратный вкус, который не захочется вкусить никогда в жизни, но появляющийся настолько часто, что постепенно привыкаешь и миришься с уготованной судьбой. Он даже не попращается. Он не увидит, и не узнает, насколько по нему убиваются. Из разорванного горла вырывается отчаянный и сиплый крик, а затем истерический неприкращающийся смех полный пережитых страданий. Кажется, смерть близко, ибо Чюпеп всем нутром ощущает, как эти шипастые розы медленно прорастают, протыкая и царапая органы до внутреннего кровотечения. Чувствует, как они, так же неспешно добираются и до давно изуродованной трахеи. Скоро они прибудут и до мозга, но мозг уже давно наполнен Им. Чюпеп станет кустарником рубиново-алых роз. Хоть в этом облике, возможно, он сможет стать любимым. Он Чюпепа не любил. Тот, кто был дороже всего сердцу, был явно не он. Ни тогда, ни сейчас и никогда в будущем. И подтверждением этому факту были — маленькие кроваво-красные лепестки на окровавленной ладони.

***