Холодные звёзды

Сочный зелёный лес шевелится, шуршал и дышал свежестью, будто живое существо. Всё потихоньку меркло: птицы прекращали кричать в тёмных кронах, бабочки осели в медовых цветках и рыба больше не брызгала хрусталём из ручья, сверкая в солнце серебром чешуи. Казалось, всё замерло, насторожилось и небо из лазури ушло в траур. Альбедо посмотрел в чёрные тучи ползущие с ледовых пик Драконьего хребта, нахмурился и, раздув ноздри, втянул в себя пахнущий дождём и тёплой пылью воздух. Порывистый ветер раздувал его белоснежный плащ будто паруса, заставляя учёного выглядеть так, будто вот-вот и он, подобно семечку одуванчика, взлетит и скроется в свинцовой завесе: – Сейчас пойдёт ливень. Сделаем привал? Он поднял свои льдистое-голубые глаза, выискивая ими подходящую лужайку для отдыха и попутно убирает с лица разметавшиеся по лицу пряди. Его спутник: крепкий бронзовый блондин с длинными пшеничными волосами, заплетёнными в косу, сначала молчаливо вздыхает, а потом чуть расстроенно интересуется: –А мы успеем палатки расставить? Не хочется, чтобы припасы намокли...да и время тратить.. Итер был знаменитым путешественником, заядлым искателем сокровищ и приключений, а так же славным воином и тем, кто трудится над познанием всех наук их обширного мира. Шрамы, белеющие на мышцах, и висящий за спиной одноручный меч, как бы намекали, что блондин далеко не просто юноша, а настоящая машина для убийств: –Да, у нас около десяти минут...если будем действовать оперативно, то останемся сухими. Намекая, что остановка не обсуждается, алхимик легко сбросил увесистую сумку из жёсткой мешковины со спины и подойдя к ней, снял с неё скрученный в рулон тент, растягивая плотную ткань по лугу и слыша, что товарищ следует его примеру и тоже готовит себе укрытие. Несмотря на то, что блондин приступил к устройству привала позже, себе палатку он поставил гораздо быстрее учёного, услышав комплимент своей опытности. Когда пара палаток уже стояла, по их поверхности послышался стук капель и путешественник, лёжа на жёстком матрасе, пытался задремать, дабы восстановить силы и скоротать время до утра, его невольно вскружил ворох размышлений. С какой целью он решился на восхождение? Зачем напросился с Альбедо в экспедицию на ледяную гору, которая будто огораживала Монштат от Ли Юэ? Для путешественника, посещение этого опасного и жестокого места, полного злобы и отчаянья, стало бы не только очередной галочкой в карте, но и личной встречей с небывалыми секретами древности к которым хотелось прикоснуться. *** Утром, когда всё сверкало от росы, питало свежестью и влагой сонные лица, запахи мокрой земли с корой наполнили чистый воздух – путники завтракали пойманной речной рыбой, зажаренной на костре и казавшиеся до безумия ароматной и аппетитной после ночи наедине с природой, хоть в мясе и присутствовал привкус ила. Конечно, чтобы разжечь потрескивающий, отдающий приятным жаром костерок, Альбедо использовал свои алхимическо-магические фокусы, чтобы сырой хворост податливо зашипел, словно змея, а после позволил ярко красному цветку зажить на себе. Эта атмосфера удалённого от людского шума и непривычного начала дня, будто питала путников и готовила, щекотала голые ноги острыми травинками. Учёный, доев свой завтрак, бросил кости куда-то в кустарные заросли и пошёл к дорожной сумке своего товарища, найдя в ней закоптелый котелок, переживший далеко не одну дорогу и направился с ним к близ шумящему ручью, по течению которого они шли, дабы сварить кофе и взбодриться. Хоть сам ручеёк и был узок, в нём было видно быстро плывущих морских обитателей и он журчащей брильянтовой линией будто разделял лес и равнины. Учёный опустился коленями на траву, нагнулся к воде и запустил в неё руки, а после плеснул себе в лицо и быстро потёр, смывая былой сон и переходя на шею, а после и натирая запястья с локтями. Уложив мокрыми и холодными ладонями взлохмаченные волосы, алхимик закончил приводить себя в порядок и наконец то набрал в железную ёмкость воду. Вернувшись в лагерь и стараясь не расплёскивать жидкость прямо в пламя, организатор всего происходящего поинтересовался: − Кофе будешь? У меня вроде были пряники… Альбедо потянулся к своему багажу и чуть протащив его по земле, принялся искать кружку, пакетик с кофе и мешочек пряников, которые немного подсохли и теперь, чтобы их разжевать, пришлось бы размачивать их в напитке. К слову, его спутник тоже времени не терял: он расчесался и переплёл косу, собрал палатку и подсыпал костру немного топлива в виде разломанной толстой ветки: − Давай, хотя, на удивление, я и без того бодрячком. Итер уже сам встал с насиженного места и отправился за своей жестяной, уже достаточно поношенной кружкой, которая была блёкло бирюзового цвета под стилистику Монштата. Вернувшись к учёному, он принялся ожидать закипания воды, которая потихоньку вскипала. Поставив ёмкость донышком на землю, путешественник порылся в кармане и выудил из него мятую карту: − Долго нам до лагеря у подножья? Успеем до заката? Крайдепринц уже открыл сухой молотый кофе, разнося бархатистый, горьковатый шоколадный аромат и, когда котелок весь забурлил, он надел перчатку из толстой кожи и взяв его за ручку, разлил кипяток по чашкам, после отставляя посудину: − Если не будем делать излишних остановок — успеем к полудню и сразу дойдём до моего убежища. У нас на всю экспедицию не более пары дней, ибо потом там начнутся лавины и бури. Далее блондин интересовался у Альбедо об обыденных вещах и всяческих мелочах связанных с подъёмом. Сам же блондин на все расспросы отвечал терпеливо и развёрнуто, общаясь с Итером чуть ли ни как живая энциклопедия. Немного позже, пока путешественник убирал посуду и тушил костёр, учёный остался вносить в свои записи ход дел и оставил небольшую зарисовку пейзажа. Честно говоря, войну казалось, что алхимик взял его с собой не просто из дружбы, а с целью того, чтобы его спутник покорно бегал выполнять все просьбы и поручения. Не сказать, что блондина это очень обижало: всё же он сам напросился и его никто ни к чему не принуждал, тем более все расходы за ресурсы и снаряжение вместе с ответственностью лежат на учёном. Путники выдвинулись только через полтора часа после пробуждения и щуря светлые ресницы от бьющего солнца, спокойным шагом шли по песчаной дороге, отмахиваясь от назойливой мошкары. Они отклонились от ручейка, из которого ещё совсем недавно ловили пищу и пили свежую воду, и теперь шли вдоль изумрудных холмов, где трава волнами перекатывалась на ветру и шумела, словно прибой. Именно за это Итер любил вечно находится в пути: шагаешь себе бодро и совершенно свободно, ничего тебя не удерживает и весь Тейват твой дом. Сама душа его всегда тянула куда-то вдаль, никогда войну не хотелось где-то осесть и он желал открывать тайны этой земли так, как вскрывают устриц, чтобы изъять жемчужины. В пути не происходило ничего особенного: только пейзажи сменяли один другой, постепенно становясь всё более мёртвыми и мрачными. Даже чудовища, будто испугавшись светлого дня, скрылись и не показывались на глаза идущим. Если дорога поначалу была тёплой и приятной, то чем ближе они оказывались к горе, тем сильнее ощущалось её ледяное убийственное дыхание, которое будто выжигало всю жизнь с округи, заставляя её будто утечь как можно дальше, оставляя этот памятник павшей страны в вечной скорби и тишине. Итер, всё ещё идущий в молчании, даже начинал сомневаться, что хочет лезть в стужу и подумывал извинится перед учёным и вернуться в Монштат, но тогда он бы подставил под сомнение статус почётного рыцаря Ордо Фавониус, чего он тоже крайне желал, по этому собрав в кулак все силы, путешественник продолжил идти. *** Как бы не пугал Драконий Хребет и каким бы опасным не был, прямо у древнего моста с разбитой башней, которые больше напоминали руины и служили дорогой в мёртвое царство, непоколебимые искатели приключений разбили небольшое поселение из пурпурных палат с гербами и кострами по всему периметру и пасли своих славных обросших мехом коней, которые щипали редкую траву. Когда красные огни и дым костров только маячили на расстоянии километра, ветер уже нёс в себе запахи специй, пороха и жаренного мяса, заставляя и учёного, и его сопровождающего ощущать себя гораздо воодушевлённее после утомительного дня на ногах. И ведь, хоть до подножья ещё километр, носы и уши уже покраснели от прохлады, а пальцы приходилось потирать, чтобы те не немели. Итер и не заметил, как быстро минуло казавшиеся внушительным расстояние и вот они уже входят в лагерь, тут же оказавшись в сопровождении к ближайшему костерку, дабы немного передохнуть и отогреться с миской острого томатного супа в руках. Блондин уже было расслабился, но алхимик заявил, что на покой у них всего лишь пара часов, за которые необходимо поесть, переодеться в тёплые вещи и выложить из рюкзака лишний балласт. Стоит ли говорить, что поев, путешественник не очень то охотно натянул на себя лучшие и теплейшие вещи из Снежной, оставил искателям приключений часть вещей, которые нёс всё это время на себе и сменил их крюками, страховками, карабинами, защитными очками и кошками. На удивление, Альбедо выглядел крайне весёлым и довольным: синие глаза сверкали искрами безумия учёного, готовящегося к исследованию, которое перевернёт всё с ног на голову. А ведь казалось, что тот строгий пессимист и реалист. Его спина осталась идеально ровной даже под весом тяжёлых вещей и оборудования. Блондин не удержался от комментария, когда подошёл к нему: − Не припомню, что бы я тебя когда-то таким довольным видел...Даже когда Кли послушала тебя и действительно пять часов ничего не уничтожала. Услышав голос товарища, алхимик дёрнул уголком губ и обернулся него, сдерживая свой восторг: − Тебе ли я должен объяснять о счастье раскрытия тайн? И ведь путешественник знал, что его спутника не интересуют деньги или слава, тот только хранит в себе невероятный потенциал и стремиться ко всем знаниям мирам. Наверное, именно эту идею и вкладывала в него некая «Мастер», когда вдохнула в него жизнь и идею. Они ещё раз переглянулись, посмотрели на очередное испытание судьбы, ринулись к синеватым скалам всё так же синхронно. Навстречу смерти. Навстречу стихие. *** Только поднимаясь, Итэр окончательно понял, насколько он недооценил гору. Каменный и перебитый мост и первую ступень они минули легко и быстро. Снег касался твёрдым, будто земля и весь сверкал, холод не ощущался, было светло и хорошая видимость заставила боевой дух блондина подняться вместе с настроением, от чего он шёл чуть ли не в препрыжку, сдерживаясь от порывов потрогать белоснежные покровы, слепить снежки или целого снеговика, но Альбедо его от этого будто предохранял своим серьёзным и задумчивым видом, таким, с которыми ищут преступника в толпе подозреваемых. Снег хрустел под ногами гармошкой, алмазные льдинки звенели, будто колокольчики, ветер посвистывал флейтой и все эти звуки слились в один симфонический оркестр, будто превращая всё окружение в самый настоящий бал: сосны качались в такт, вьюга кружила и торчащие голубые головки цветков мяты любопытно торчали из сугробов. Веселье закончилось послепраздничной усталостью и холодом тогда, когда флейта сменилась трубами, гармошка рогом, а колокольчики барабанами. Снег утаскивал в себя ноги и цеплялся за них, будто болото, ветер сносил, а мороз больно кусал за пальцы, нос и уши, заставляя их болезненно ныть. Белые хлопья сплошным потоком липли на ресницы, мыля обзор, от чего пришлось натянуть на глаза очки, упирающиеся в глазницы. Кажется, Альбедо что-то крикнул, но в этом белом аду блондин и слова не разобрал, что-то неразборчиво выдавив из себя в ответ и цепляясь небольшой киркой за льдину, дабы не упасть, переставляя тяжёлые ноги с налипшим на него комьями снегом. С каждым пройденным метром, путешественнику казалось, что он никогда не доберуться до тепла, но к счастью, алхимик нашёл своё былое убежище, которое готовил год для этого дня. Место их временной базы представляло собой глубокую пещеру, обнесённую столами с различными склянками, верстаками, книгами, канделябрами и прочей мелкой утварью. Даже было видно мольберт в полумраке и печь для приготовления пищи. Окоченевший воин буквально закатился в укрытие, тяжело дыша, а вот учёный по-хозяйски бросил груз и разжёг печь заранее подготовленным для этих целей топливом, а после перешёл на множество осветительных объектов. Стоило всему помещению злится уютным жаром, как тут же блондин оттаял и наконец то смог прийти в себя: –Завтра пойдём выше и осмотрим древние руины...Я отыскал книгу,.написанную ещё в войну архонтов и в ней говорится, что в самой горе есть целое хранилище. Итер сидел укутанный в густую и пушистую кабанью шкуру с чашкой чая в руках и разморённо вздохнул, сидя на разложенном спальнике не очень желая даже думать о том, что снова придётся встречаться с вечной мерзлотой. За путь после того, как они прошли первую ступень, ему показалось, что такая качественная одежда совершенно не согревает. Как будто он шёл не в мехах, а в тонкой ночной пижаме. Как же было приятно теперь чувствовать тепло кипятка в чашке: –И что там в этом хранилище? Сокровища? Альбедо в самом деле выглядит так, как будто вообще лишён чувства холода, либо его грела идея лихого учёного. Его лицо как всегда задумчиво и спокойно, бледные губы чуть поджаты, в голубые глаза смотрят куда то сквозь каменные стены. На вопрос сообщника, он дёрнул плечом: –Я не могу сказать точно. Возможно и сокровища, а может и писания...Задолго до того, как это место бросили, внутри горы прятали самые ценные и секретные ресурсы Моштата...не знаю, вынесли ли их, когда бежали отсюда на Запад. Разговаривать больше не хотелось, да и не было о чём: усталость заставляла веки самостоятельно слипаться и даже в таких условиях Итер стал засыпать стремительно, несмотря на то, что ему казались чужие взгляды, силуэты, а чудные звуки заставляли воображение рисовать всяческих чудовищ в сумраке и крепко сжимать рукоять родного меча, лежащего в резных ножнах у груди...