Одиозность

Учащённое дыхание. Он чувствует как его тело пульсирует под касаниями, как он вздрагивает от малейшего дуновения холодного ветра, как тяжело двигается его грудь. Озверелые, почти ненастные глаза впиваются в его память. Он никогда не встречал такого жадного и строптивого человека. Намгю сползает по стене, перетягивая на себя Мён Ги. Его пальцы беспорядочно цепляются за расстёгнутый ворот рубашки и так и норовят поддеть ещё пару пуговиц. Рот 124-ого приоткрывается и дыхание с примесью алкоголя приходится на почти невозмутимое, но такое возьужденное лицо 333-ого. — Сожми посильнее. — Шепчет в пьяном омуте Намгю, перехватывая чужие венистые запястья и припечатывает их к своей талии. Пальцы пересчитывают ребро и неприятно впиваются в бока, но Намгю лишь взвизгивает и сжимает руки Мён Ги сильнее. — Это из-за таблеток? — Мён Ги смотрит почти сквозь своего партнера, находясь в прострации. Он совсем не обращает на него внимание. Нам Гю, кажется, это заводит ещё сильнее. — Меня не интересует мужчины. Нам Гю заваливается телом сверху, припечатываясь поближе, упираясь на локтях поперёк его туловища. Он подпирает рукой щеку и смотрит на Мён Ги, взглядом уже сжирая его. Пользуясь беспомощностью мужчины, его вторая рука скользит по чужой груди и заползает пальцами под одежду, расслабляя накрахмаленный ворот. Он любовно оглаживает бледную кожу, скорябая ногтем ключицы и больно впивается где-то возле сердца, не прерывая зрительный контакт. Пальцы 124-ого перебираются в область соска и больно скручивают его до тех пор, пока невозмутимый 333-ый не начинает болезненно выдыхать. Нам Гю ведёт ногтями поперёк туловища и останавливается возле пупка, корёжа очередную рожу. — Я бы прошёлся здесь ножом и раскрасил в подходящий цвет. Великолепный Мён Ги, тебе очень идёт испуганный взгляд. — Нам Гю наклоняется поближе к чужому лицу и проводит ладонью по щеке, оглаживая грубые от шрамов скулы. — Будешь молчать, мы с тобой так и не поиграем. — 333-ый нервно сглатывает, потому что слышит звон металла и шорох со стороны Нам Гю. Его глаза приоткрываются, когда он чувствует соприкосновение железки со своей кожей. 124-ый крутит между пальцами пистолет и любовно оглаживает корпус, проверяя магазин. Он держит его на вытянутой руке перед Мён Ги, показывая, что он все ещё заряжен. Холодный металл упирается в израненную кожу, продавливая её так, что 333-ый чувствует, как железо пробивается до его зубов. Они начинают дрожать, когда до ушей доходит звук спуска курка. Мён Ги начинает дёргаться и сталкивает парня с себя, из-за чего Нам Гю стукается головой об стену. — Сука, я сам заставлю тебя сожрать эти пули. — Грубо сплевывает Мён Ги в адрес Нам Гю и берет его за грудки, не давая возможности собраться. Ноги 124-ого безвольно болтаются, когда он старается не потерять достоинство и выпрямиться перед мужчиной. Его волосы растрепались и мысль о том, что сейчас он выглядит сексуальней изнеможает. 124-ый вталкивает дуло пистолета в приоткрытый от гнева рот Мён Ги, из-за чего тот расцепляет хватку на вороте худи и в панике хватается за металл. Второй рукой Нам Гю натягивает смолистые волосы, подтягивая их так высоко, что второй начинает тяжело дышать. По подбородку Мён Ги течёт слюна, которая беспризорно стекает между губ и капает прямо на одежду Нам Гю. — Пули я сглотну, а давиться ими придётся тебе, неженка. — Лепечет Нам Гю и проталкивает пистолет до тех пор, пока не чувствует соприкосновение полости рта с металлом. Он может пересчитать его зубы этой пушкой и растянуть лыбу так, что его рот будет похож на раздолбанную мясную дырку. От таких мыслей Нам Гю испытывает приятную дрожь, которая позволяет ему притиснуться к горячему телу ещё поближе. — Твои стенки так приятно обхватывают пушку. Мён Ги, ты уверен, что тогда ты трахал именно Чон Хи? Глаза 333-его расширяются от гнева и он нервно пыхтит от ужаса, что если он не верно разомкнёт губы Нам Гю сможет нажать на курок в любой момент ещё раз, и тогда его черепная коробка будет размазана по стенам этого клуба, блять, да пусть он будет проклят. Жар тела поднимается ещё сильнее, рубашка сильно душит. Страх, что он может распрощаться со своей жизнью в заблеванной харчевне, настигает быстрее, чем он мог бы подумать. Нам Гю дует губы и сжалившись над жалкой рожей 333-ого вытаскивает пистолет, из-за чего за железякой тянется нитка слюны. 124-ый отряхивает пистолет и самолюбиво вытирает его об свою штанину, пока Мён Ги громко кашляет и хватается за горло. Бедный, как будто этого было достаточно чтобы напугаться его до беспамятства. У него треснула губа. Кажется, ротик всё-таки порвал. На лице Мён Ги бесконечный переполох и полнейший беспорядок, который Нам Гю готов помочь прибрать, потому что всегда пытал слабость к сильным мальчикам, которые становились сопляками из-за правильного отношения к ним. Нам Гю обхватывает голову Мён Ги и притаскивает её к себе, так бы открутил и забрал домой. Чувствовал бы тёплое дыхание возле губ, а лохматая шевелюра бы упиралась в шею, пока Нам Гю бы придушивал его в своих объятиях. Пальцы сладостно обводят прядки волос, а язык скользит по приоткрытым от шока губам. 124-ый слизывает кровь с треснутой коже и собирает чужую слюну, которая разбрызгнулась по своему лицу из-за отвратительных манер 333-ого, какой ужас. Он думал, что это будет его закуска, но кажется перед лицом готов целый ужин. Пальцы Нам Гю закапываются в волосах парня, он сплёвывает в чужой рот и хватает его за кадык, дёргая за шею вниз. — Сглатывай свою грязь, ты сам виноват. — Нам Гю сжимает его щеки, которые так мило покраснели. Вряд ли ему неловко, скорее это от нехватки воздуха. Хотелось бы разглядеть поближе его чернеющие и беспомощно сжимающиеся лёгкие, которые не выдержали бы и минуту. Нам Гю бы вытренировал этого парня так, что они могли бы протянуть вдвоём и больше пяти минут, но он кажется таким слабым, что приходится ограничиться только подобной прелюдией. Он растягивает его рот, который и без того сильно саднит, и чуть ли глазами не влезает во внутрь. — Ты всё проглотил. Мён Ги, знаешь, это очень красиво. — Нам Гю коротко целует его в губы. Царапанье смерти чувствуется в этом колком прикосновении, но что-то держит его здесь. 333-ий хочет вытерпеть. — Ты всегда красивый. Блять, я бы отстрелил твой член, но он мне тоже нравится. — Нам Гю смотрит загипнотизированно и шаркает своими пальцами по всем открытым кускам тела Мён Ги, к которым имеет доступ. 333-ий скользит руками в закатанные рукава серого худи парня и ногтями задевает рубцы от уколов, скребя по ним. 124-ый выстанывает и его подбрасывает на чужих коленях, на которые он так удобно уселся. Пока Мён Ги почти ласково, почти без напряга наглаживает выпирающие вены, с тайным желанием их разорвать, руки Нам Гю доходят до ширинки, где уже творится развал. — Мне так хочется поскакать на тебе, может тогда твое холодное сердце застучит быстрее? — Пальцы 124-ого освобождают член 333-ого, тот тяжело дышит, но не сопротивляется. Он переползает на пол и становится перед ним на колени, упираясь поближе к паху, поднимая размытый взгляд вверх. Блять, он ослепнет от этой мигающей больничной лампы. — Великолепный Мён Ги, сделай одолжение. Проведи эту ночку со мной. Его ноги кажутся совсем ватными, когда он упирается носом в немного оголенный живот, не в состоянии держать свое собственное тело, и затем обвивает бедра 333-его руками, из-за чего член шлепает ему по шее. Мён Ги словно подгоняет из транса п он опускается на колени, тут же подхватывает Нам Гю, прижимая его спину к своей груди. Он раздвигает коленями внутренние стороны бедер, с которых слетают серые спортивки. Разведя их еще больше, он разворачивает его к грязному зеркалу. 333-ий хватает 124-ого за подбородок, и его челюсть тут же расслабленно отвисает . Не доверяя своим слабым ногам, которые не способны поддерживать его сейчас, Нам Гю полностью откидывается на Мён Ги, отчего каменный член прижимается к его пояснице. Он крепко сжимает налившийся кровью член 124-ого у самого основания. И накатывающее наслаждение отступает, переходя в боль от так и не наступающего оргазма. Когда Нам Гю раскрывает рот в немом стоне чтобы начать возмущаться какого хера тот из себя возомнил, он вытягивает руку вперёд, чтобы перехватить запястье мужчины, как вдруг получает хлесткий удар по пальцам. От вновь нахлынувшего возбуждения 124-ый закусывает кулак и заглушает свой стон. На узловатых пальцах Мён Ги есть кольца и если бы он припечатал их сильнее, они бы оставили свой рисунок у него на щеках. — Не надо трогать меня своими грязными руками. — Отвечает Мён Ги отбрасывая запястье в сторону, как неприятное насекомое. — Я ведь не знал, что кроме наркомана, ты ещё и подрабатываешь шлюхой. — Ещё раз залезешь под мою одежду, я не оставляя на твоём исколотом теле живого места. — Говорит 333-ий терпко сладко обхватывая чужой подбородок и тут же дёргает его на себя, заставляя лицо мужчины на против прижаться к своему. — Я не слышу твоего ответа. — А то метки увидит твоя беременная шавка и поймёт, что её дырку заменили другой. — Нам Гю сплёвывает и восхищается тем, как хлесткий удар парня рассекает его лицо через зеркало. Если бы эти сильные руки не натягивали его сзади, голова бы вероятно улетела от такого взмаха. — Скольких щенков она родит? Вернее, скольких щенков тебе придётся бросить?  Ещё один короткий удар рассекает щеку Нам Гю и его лицо дёргается в сторону. Он хочет приложить пальцы к месту пощечиной, где вот-вот расцветут красные цветы, но тут же одергивает руку. — Ты будешь грызть эту ебаную раковину перед тобой, вылизывать каждый сырой угол, пока я не скажу прекратить. — Цедит Мён Ги ему на ухо и припечатывает горячей щекой об мокрую плитку.  Чужая нога сильно надавила коленом на промежность сзади Нам Гю и он не смог сдержать стон, уж слишком болезненно отзывались любые прикосновения на его члене. Мён Ги сцепил зубы покрепче от чувствительности парня напротив него и ещё раз провёл ногой, нажимая на головку, которая была ничем не скрыта. — Трогать чужой член намного приятнее, да? Он тебе уже знаком, все намного привычней, чем лазать по пизде этой конченой суки. — Шепчет Нам Гю. — Давай поиграем. С каждым толчком я буду прислонять дуло к твоему виску. — Ты не в адеквате.— Отвечает 333-ий, примеряя впалые бёдра на себе и проезжается всем коленом по открытой поверхности, которая полыхает уже бесчисленное количество времени. — Держу пари, если бы ты трахал меня пока я в тебя стреляю, это был бы самый лучший оргазм в моей жизни. — Нам Гю смеётся и притирается задницей к чужому члену, ощущая как он мокро мажет внутреннюю часть его бедра. Он втягивает живот, выдыхая, и поправляет волосы. Рука тянется на пол и пальцами парень поддевает, валяющийся на поле пистолет. Вытягивая руку назад, Нам Гю касается чужого виска. — Не разочаруй меня, MG Coin. Член резко входит до предела, из-за чего Нам Гю хватается одной рукой за столешницу раковины впереди себя. Он все ещё держит пистолет, но главное не отводит взгляда. Держит зрительный контакт. Мён Ги запускает ритм и оттягивает задницу Нам Гю до предела, что, кажется, кожа уже синеет от натяжения. 124-ый нащупывает курок и вопреки страхам, и во имя адреналина, спускает пистолет с предохранителя - нажимает, когда 333-ий вгоняет в него член. Он ещё живой. Повезло. — Твои глаза. Твои блядские глаза. — Нам Гю трясётся в припадке и трётся своим нетронутым членом об край плитки раковины, это ещё неприятней. Так холодно. Он хватается за свои темные волосы и растирает все удовольствие с усталостью себе по лицу. — Я не могу перестать смотреть в них. Мне бы хотелось кончить прямо на твои глазные яблоки. — Нам Гю уже кажется одержимым. Так нездорово, но какая разница, если руки 333-его жадно обхаживают чужое тело, а стоны жалко и непроизвольно вырываются где-то из гортани. Толчок. Нам Гю импульсивно сжимается стенками, потому что делает ещё один выстрел. Без возражений, кончить с членом любимого в заднице, пока он медленно угасает звучит безумно возбуждающее, но почти невыполнимо. Все-таки 124-ый хочет сохранить это смазливое личико себе. Мён Ги лишь яростно хрипит и местами пугающе дергается, когда металл в очередной раз теребит копну волос.  Дай волю Нам Гю, он бы зарылся в Мён Ги. Проник бы под кожу, натянул на себя его плоть и залез так неприятно, что хотелось бы промыться - почесаться - окунуться куда-либо, только бы не чувствовать это омертвляющее душу ощущение. И это не любовь, это голод. Нам Гю бы оплакал своё заплёванное счастье, которое состоит в очередной дозе и хорошеньком члене. А когда можно совместить и то и другое, то мелочная мечта становится явью. Тогда и хочется жить. Особенно возбуждающе было бы, если бы он запечатлил в последний раз момент собственной смерти. Смотреть на себя тогда, когда твой мозг постепенно умирает и перестаёт воспринимать то, на что он смотрит, а глаза-камушки превращаются в стекло - несомненно пробуждает в подкорке сознания приятную негу, проходящую по кончикам пальцев. А было бы приятно разделить этот смертоносный момент с Мён Ги. Прижаться губами друг к другу, когда вас уже обоих проткнули насквозь. Когда вместо кашля кровью, ты давишься им с ним. Отравляешь до конца, делишься собственной желчью, которая перетекла до кроев своей безнравственностью и корыстью. Мён Ги входит в последний раз, прежде чем излиться глубоко внутрь и раскрасить сухие и растянутые стенки Нам Гю. Тот так увлечён своими мыслями, что забывает опустить курок и сделать выстрел. Он чувствует, как сперма начинает течь по его бёдрам и медленно поворачивается к Мин Ги, который уже застегивает свои штаны. Мерзкий ублюдок, он ничего не расскажет даже своей девушке. Он ничего не скажет и Нам Гю. — Последний раз. 124-ый притягивает его за копну волос, так, чтобы их лица оказались на одном уровне. Пистолет касается обоих подбородков. Холодное железо растирает и без того, разнеженную, очерствленную, соленую кожу.  — Подари мне свой взгляд. — Шепчет Нам Гю. Палец нажимает на курок. Раздаётся хлёсткий звук, как будто кто-то по неосторожности выронил банку с вареньем и вся жижа чавкающим звуком размазалась по полу. Вновь. Тяжёлое дыхание. И тишина.