London is the capital of Great Britain

      Когда Хван Джун Хо впервые увидел маленький тёмно-зелёный свёрток с какими-то цифрами сверху, он, мягко говоря, удивился. Когда обнаружил мирно сопящего ребёнка и непонятного вида конверт - был в лёгком шоке. Когда проверил выданную ему карточку на наличие средств - ахуел. При этом весьма знатно.        Много ума не нужно было, чтобы понять, кто прислал ему столь щедрый приз в виде сорока пяти миллиардов и шестисот миллионов вон. В тот день, когда младшему Хвану удалось добраться до острова, в тот день, когда он окончательно смирился с тем, что больше у него не будет и шанса на счастливую семейную жизнь… в тот день Джун Хо наконец-то понял, что систему не изменить. Всё, что удалось произнести - лишь вшивое и так назойливо засевшее в голове «почему?!». Словно других слов и не существовало вовсе, а все эти байки о длинном чувственном диалоге, тешашие его во снах, разбились вдребезги, будто оброненная по неосторожности бутылка мангового соджу.        Джун Хо больше не пытался бороться, искать потаённые ответы или тратить время драгоценного существования впустую. Точно не после того, как малышка под символичным номером «222» начала громко плакать, желая увидеть поблизости хоть одну живую душу. Вместо очевидно бесполезных занятий и устраиваний своеобразных «морских круизов» он ясно решил, что не намерен отныне страдать такой несусветной хренью. Его цель сменилась, а в приоритете стоял ребёнок, которого заботливый братец, конечно же, скинул на младшего, видимо не найдя способа нормальнее. Идеальные родственники, ничего не скажешь.        Спустя пару месяцев Джун Хо осмелился уволиться из коррумпированной полиции и покинуть родной дом и маму, которой было точно так же тяжело, как и ему самому. Впрочем, бывший офицер умолчал о внезапном появлении младенца в его квартире, соврав маме, что он «хочет ухаживать за человеком и перестать быть одиночкой». Нагонять лишней лжи про девушку не имело смысла: мама бы потребовала знакомства, а потому Хван младший ограничился словами «взял из детского дома».       Он и Су Ан (нужно же было назвать бедную кроху) распрощались с Южной Кореей вскоре после встречи с матерью, направившись туда, где Джун мог бы получить хорошую, высокооплачиваемую работу - желательно удалённую - а также купить квартиру в неплохом районе. Выбор страны много времени не занял. Рассматривались лишь те варианты, где главным языком выступал английский: Хван учил только его, пусть и знал не идеально, а на среднем уровне. Что немаловажно - стоило опираться на уровень образования и законности; наличие музеев, различных достопримечательностей, хорошо оснащённых дет. садов. В конечном итоге избранницей маленькой семьи стала Великобритания.       В начале мая удалось заселиться в квартиру, находящуюся в одном из самых дорогих районов Лондона. Джун Хо, в принципе, догадывался, почему она обошлась им чуть ли не в четыре раза дешевле обычного. Чёртов братец, которому младший бы уж точно высказал, если б мог. Однако, Джун понимал, что теперь его главная задача - вырастить малышку и дать ей всё для нормальной жизни. Су Ан большее количество времени проводила в яслях, так как бывшему полицейскому нужно было искать работу (не стоило разбрасываться деньгами направо и налево, не имея даже зарплаты).        Джун Хо чувствовал, что он словно попал в какое-то другое измерение, где не встречалось ни знакомых лиц, ни друзей, ни коллег - никого. Только незнакомцы, бегло бормочущие на английском с таким гонором, что Хван в шутку сравнивал их с павлинами: гордые, слегка сварливые и голову повыше задирают, пока дождь не пойдёт, и не надо будет доставать зонтик, укрываясь под ним.        Впрочем, самым удивительным стало совсем не это. Думая, что отныне он начал новую жизнь без оглядки назад, Джун Хо сначала даже не узнал его. Загадочного рекрутера, за коим вёл охоту не только Ки-хун, но и все его преспешники. Вербовщик с грустным видом сидел на лавочке близ воды, в то время как по другую сторону реки красовалась одна из основных достопримечательностей Лондона - Биг Бен. Лицо рекрутера освечивал недавно включившийся фонарь, а сам островной рабочий держал в руках что-то мелкое, подвешенное на верёвочке.        — Это каштан? — Хван и не заметил, как удивлённо с его уст сорвался вопрос. Ребёнок, спокойно спящий в коляске, легонько шевельнулся.        Вербовщик обернулся и тускло глянул на брата босса, а потом, словно не желая показывать своё разочарование, улыбнулся.       — Местная игра, — без приветствия пояснил он, — Привязываете каштаны на ниточку и пытаетесь расколоть соперника, говоря простыми словами. Никак не получается в неё нормально поиграть.       — Ну ничего себе. У беспринципного маньяка что-то не получается, — усмехнулся Джун Хо, зачем-то садясь рядом, — Что ты забыл в Лондоне? Думал, наконец-то забуду весь тот кошмар.       — Вообще-то принципов у меня побольше некоторых, — обидчиво поджал губы рекрутер, — И раз уж ты смирился с деятельностью любимого родственника, то меня зовут Гон Ю, а не «маньяк».       — В жизни не поверю. Ты людей на убой отправлял. И продолжаешь, — скорее в шоке, чем с реальным гневом проговорил Хван, покачивая осторожно люльку.        — Они возвращаются, даже когда узнают об истинном значении игр, так что не моё и не твоё дело, Джун-Джун, — Гон Ю вновь пару раз качнул игрушку, пытаясь понять, как этим вообще можно вербовать участников.        Джун Хо скривился от столь противоречиво нежного прозвища, но решил не комментировать. Какая уже разница, если он в действительности смирился со всем происходящим в этом грёбанном мире.        — В середине осени нужно выходить на поиски игроков, а я до сих пор не могу разбивать каштаны. Что за несправедливость, — опять пожаловался Ю, до смешного мило нахмурив брови. Джун Хо даже позволил себе слабую улыбку.       — Ты казался мне более опасным, когда прикончил босса Ву-Сока. Впрочем, ладно, он показывал мне то видео с танцем.       Хван и не заметил, как их разговор перетёк во что-то более спокойное и ненапряжное, словно ограничивающееся банальными темами, на которые заводили диалог разве что давние друзья.        Гон Ю рассказал, что после взрыва острова в Корее, ему пришлось направиться в какое-нибудь иное место, ибо работу никто не отменял. Оказалось, что в Великобритании все играют совсем в другие мини-игры, а посему бедняге пришлось изрядно пострадать, пока он не смог самостоятельно создавать реквизит: каштаны на верёвочках.        Джун Хо же в свою очередь поведал о новоприобретённом ребёнке, недавнем переезде, а также - о поисках хорошей работы, которая никак не желала находиться, пусть и жил он в весьма большом городе.        — Ну, знаешь, я ведь тоже не только рекрутером работаю, — бробормотал быстро Гон Ю, когда на горизонте замаячили огромные часы. Су Ан спала, не издавая ни звука, кроме как тихого посапывания, — Многим рабочим острова нужно прикрытие для нормальной жизни, а поэтому нас устраивают в одну из компаний, принадлежащих VIP-гостям. Думаю, могу поговорить с ними, как лучший работник месяца двадцать пятый раз подряд.       — Во-первых, мне станет противно и от мысли, кому принадлежит офис. Во-вторых, тебе это зачем? — с искренним недоумением спросил Джун Хо, невзначай засматриваясь на удивительно привлекательные черты чужого лица.       — У тебя всё же ребёнок на руках.       — И миллиарды вон.       — На двадцать восемь миллионов евро жить, конечно, можно, но не до смерти. Тем более, тебе ведь тоже нужно как-то объяснить свой доход. Пронесло с квартирой - не значит, что пронесёт с чем-либо другим, — улыбнувшись, пояснил Вербовщик.        — И что ты хочешь взамен? — устало вздохнув, спросил Хван, прекрасно понимая, что такие как Гон Ю за просто так ничего не делают.       — Можно посмотреть?        Джун Хо сначала не понял, и лишь проследив за взглядом рекрутера, до него дошло, что тот говорил о малышке.        — Серьёзно? — искренне недоумевал Хван.        — Редко провожу время с детьми.        Оба смущённо улыбнулись, и только тогда Джун Хо в кои-то веки отошёл от коляски, позволяя Гон Ю приблизиться к ребёнку и разглядеть её черты лица. Хван не знал, кто её настоящие родители, но был уверен, что она в точности их копия.        — Её зовут Су Ан, — зачем-то пролепетал Джун, сам не осознавая, почему говорит столь важные для него вещи совершенно незнакомому человеку и по совместительству маньяку. Точнее, Гон Ю.        — Мило. Ты с ней один живёшь?        — Выбирать не приходится. Отвожу её в ясли, а потом иду искать работу и на языковые курсы. Всё ещё волнуюсь, конечно, но стараюсь привыкнуть. Жаль только, что девчонка совсем внимания человеческого не получает.       Гон Ю нахмурился, но тут же заметил лёгкое шевеление со стороны коляски. Су Ан, до этого спавшая сладко и спокойно, внезапно открыла глубокие тёмные глаза и словно по инерции начала громко плакать, не заглушаемая ничем кроме рёва машин поблизости. Джун Хо гулко сглотнул и попытался хоть как-то успокоить девочку, но не помогло, к сожалению, ровным счётом ничего: ни нежные слова, ни детская песенка, ни погремушка, лежавшая на дне коляски. Пить и есть малышка тоже отказалась, пихая бутылочку в сторону.        Гон Ю пусть и не знал, что в таких ситуациях стоит делать, но, взяв свой каштан из кармана пиджака и протерев салфеткой, отдал его Су Ан, мило улыбнувшись, будто пришёл не дитё успокаивать, а выпечку покупать.        Су Ан умолкла и тут же по-своему, по-детски улыбнулась, хватая новую игрушку.       — О, э… спасибо? — скорее вопросительно поблагодарил Джун Хо, чувствуя, как его уши становятся розовыми.        — Всех полицейских так легко заставить покраснеть? Может, стоит пользоваться своим обаянием, — ухмыльнулся Гон Ю, но рук от коляски не убрал.        — Нам, наверное, стоит возвращаться домой, — поджав губы, сказал Хван.       — Я живу в отеле неподалёку, так что встретимся.       Напоследок улыбнувшись, так искренне и с неподдельной радостью, Гон Ю развернулся, пошагав в сторону ближайшего магазина.        Джун Хо не решился спрашивать, откуда Вербовщик знает его адрес.

***

      Странно или нет, но одной случайной встречей дело не ограничилось. Теперь, как только Джун Хо покидал квартиру, желая отвести Су Ан в ясли, на пороге его уже ждал высокий молодой человек со свежей выпечкой и, естественно, ключами от дорогой иномарки, каких в Корее было не особо много.        «Незачем тратиться на такси» - оправдывался Гон Ю, хоть и прекрасно понимал, что Хвану просто нужно время, чтобы получить местные права.        Непонятно почему и зачем, но Джун Хо позволял. Позволял осторожно брать из рук люльку с младенцем, дабы донести ту до авто; позволял рекрутеру открывать дверь машины, словно они были каким-то известным актёром и его свитой; позволял вместе заходить к милым старушкам, передавая им Су Ан; позволял возить себя по всему Лондону и рассказывать различные истории о городе, коих сам Хван и не слышал вовсе.        Гон Ю, такое чувство, совершенно не заботила работа Вербовщика. Он мог ненадолго отлучиться, переговариваясь с какими-то бедняками на улицах и предлагая им сыграть в «Conkers» для получения сотни евро, а потом как ни в чём не бывало бежать в ближайшую кофейню, дабы порадовать Джун Хо очередным латте на банановом молоке. Хвану не сказать что нравилось. Осмеливался ли он прекратить? Ни в коем случае.       Остров - это остров. Гон Ю - его личный проводник в мир людей, понимающих корейский и как успокаивать младенцев. На удивление, Вербовщик оказался не самым ужасным человеком, каким видел его Джун: он всегда играл с Су Ан по вечерам, пока Хван пытался сварганить на кухне чего-нибудь сытного и вкусного; учил малышку играть в каштаны (и набивал руку сам). Конечно, девочка ещё не могла даже крепко держать своеобразную игрушку, но Ю не винил и хвалил её с нежной улыбкой, пока та не засыпала в своей люльке.        Хван заметил, что дети для рекрутера были порой милее людей: чистые натурой и душой, полностью безгрешные, не повидавшие ещё возможности сделать выбор, что решит их судьбу. Он с удовольствием приходил не только поболтать с Джуном о том, что известно лишь им, но и поребячиться с Су Ан. Учил её играть в корейские мини-игры (среди них, куда без этого, были и ттакджи на пару с конги). Девочка не понимала вообще ничего, постоянно роняя приспособления, однако Гон Ю объяснял свои провальные попытки «развитием мелкой моторики».       Вербовщик обожал готовить им самую разную еду, будь то кухня стран Азии или же итальянская паста с вкусно пахнущими специями и интересного вида сыром. Фруктовые коктейли, пицца, мидии, десерты любого уровня сладости - порой Хвану казалось, что этот человек просто помешан на кулинарии. Впрочем, тот сам всегда говорил, что если на лице Джун-Джуна улыбка, то и ему лишь в радость.       А ещё неизменной страстью Гон Ю была рыбалка. Он таскал туда Хвана с Су Ан несколько раз, и бывший полицейский не на шутку проникся часами самобичевания близ удочки и поклёвки, когда из целей по жизни - выловить лосося да выведать чего нового об острове от рекрутера. Лезть в эти дебри новоиспечённый отец не собирался, но нюх детектива всё же просил хотя бы пару раз за месяц узнавать о ходе дел. Мало ли, может, слетает посмотреть.       И, лёжа на чистых белых простынях во время их совместных вечеров, когда рекрутер оставался на ночь, Джун Хо больше не мог скрывать, что за пару месяцев по-глупому прикипел к такому распорядку дня.       Что прикипел к Вербовщику.       К Гон Ю.        И, глядя на то, как рекрутер осторожно перекладывает Су Ан на кровать, Хван понял: он намертво влип. 

***

      — Джун-Джун, хорошие новости! — в один из августовских дней сказал Ю, заходя в комнату, словно это место стало его вторым домом. Впрочем, по сути так и было, — Тебя, как приближенного Ин-хо, взяли работать со мной. Начнём после сезона отбора игроков, так что будь готов.        Джун Хо даже поперхнулся манговым смузи, приготовленным по рецепту матери, что неустанно спрашивала о самочувствии сына и присылала самые разные идеи завтраков, обедов, ужинов, полдников и так далее по списку. Су Ан весело рассмеялась, сидя рядом с приёмным отцом за собственным детским столиком.        — И кто всем этим управляет? — с лёгкой боязливостью спросил Джун Хо.       — Если ты о человеке с сезона игр, в котором ты был солдатом, то не беспокойся, я бы не стал так поступать, — ненавязчиво улыбнулся Гон Ю, — VIP-клиент из Ирландии, но владеет бизнесами в самых разных странах. Сказал, что болел за этого ребёнка всю игру.        — Так и понял, — Джун саркастично ухмыльнулся, но всё же произнёс, — Спасибо. Ты очень помог мне прийти в себя за это время.        — В качестве награды можешь поцеловать меня в щёку.        Ю шутливо повернул голову, открывая место для любого манёвра, но вместо того чтобы услышать очередное «болван» или «придурок», он почувствовал, как его резко схватили за подбородок, разворачивая к себе. Джун Хо быстро и без каких-либо промедлений врезался в чужие губы, неумело, но с явным старанием и любовью пытаясь извернуться хоть как-то, дабы суметь повторить романтичные сцены из дорам, которые оба любили смотреть по вечерам. К сожалению (или к счастью), такие проекты как «Незнакомцы из ада» или «Наступила ночь» мелькали на экране телевизора всяко чаще, а потому приходилось выкручиваться в своём стиле. Хван то задавал слишком быстрый темп, то сбивался с него, то вообще из-за сильной неловкости и опаски отстранялся, однако Гон Ю каждый раз захватывал его губы по новой, игриво проводя по ним языком и вызывая у Джун Хо приятные мурашки. Пожалуй, бывший полицейский подумал, что все предыдущие поцелуи в подростковом возрасте и рядом не стояли с тем, с каким трепетом и пылкостью к нему относился Вербовщик, словно пытающийся показать Джун Хо самого себя, плавно переходя губами на щёки да полуприкрытые глаза, а после - мажа ими по чужой шее, легонько прикусывая и возвращаясь обратно.        — Здесь ребёнок, — поняв, что смущаться больше уже некуда, еле дыша, протянул Джун Хо.       — Сбегаешь теперь, Джун-Джун? — Гон Ю лениво ухмыльнулся, но всё же оторвался от чужого лица, в последний раз чмокнув распухшие сладкие губы. Черничный бальзам.       Оба ненадолго замерли, осматривая кухню на наличие вещей более интересных, чем они сами.        — Иг-ра, — послышалось вдруг со стороны малышки.        Джун Хо внезапно обернулся к детскому креслу, где горделивая Су Ан вновь пролепетала скромное:       — Игра…       И тут же засмеялась, глядя на удивлённых мужчин перед собой.        — Я думал, что она скажет «папа», — хлопая глазами, произнёс Хван.        — Она пошла в меня, — усмехнувшись, Гон Ю наклонился к девочке и несмело потрепал её по голове, где за пару месяцев успели отрасти пару сантиметров волос.       — Она дочь умерших игроков. И частично по твоей вине, — закатив глаза, кинул Джун Хо.       — Это они сглупили, а не мы виноваты. Су Ан наша дочь. И это не обсуждается.       И той стойкости и уверенности в голосе Гон Ю, что несомненно была правдивой, для Хван Джун Хо было достаточно. Начиная с этого момента, у него появилась своя настоящая семья, которая уж точно не сбежит на грёбанный остров, с концами пропав с радаров. Семья, которая будет гулять с ним по Лондону, Парижу, Сеулу - неважно. Куда бы ни поехали, Гон Ю и Су Ан будут рядом, а большего Джун-Джуну и не нужно.