А зори здесь тихие

Все произошло утром 22 июня 1941 года. Их деревня была всего лишь в 20 километрах от границы, и для Сатору это мог бы быть обычный день, но судьба распорядилась иначе. Проснулся он от взрывов под окнами и истерики матери: — Фашисты, проклятые фашисты! Сатору хватай сестру и бегом в погреб! — Сатико истерически собирала вещи попутно лепеча себе что-то под нос. Вскочив с кровати, парень подошел к окну, положив руки на подоконник тот облокотился и выглянул, все было в огне, горел лес, где он в детстве любил играть с местными ребятами и собирать грибы с семьей теплыми вечерами, дом милой бабушки, которая всегда кормила его вкусной едой и рассказывала свои истории из своей молодости — все это горело. До парня наконец-то дошло, и он быстрым шагом пошел за Лизой забыв закрыть окно. Открыв дверь в ее комнату, он увидел, что та уже сидела на кровати, растерянная и сонная, сев перед ней на корточки Сатору мягко улыбнулся и взял ее за руки — Элэйна, нам сейчас придется собраться и чутка посидеть в погребе, — младшая сильнее сжала ладони Сатору, в глазах засела паника, — ты не волнуйся, это ненадолго, уверен, неделька максимум, — юноша попытался улыбнуться, но вышло коряво, девочка попыталась успокоиться что у нее выходило плохо, но потянулась ближе к нему. Сатору взял её на руки и вышел из комнаты. Спуск в погреб был прямо в доме благодаря чему не надо было выходить на улицу, что сейчас было небезопасно. Дверь была расположена прямо возле кельи, мимо которой проходил блондин, оттуда, как всегда, был запах благовоний, который тот любил, помниться как первый раз пошёл туда на ночную молитву с отцом и как был рад после этого, тот молился каждый вечер, был служителем в церкви, к его семье всегда относились с уважением, часто соседи даже приходили каяться, Ниэль всегда их принимал. Те оставляли небольшие подарки в виде еды, которую сами и выращивали на своих огородах. Отбросив воспоминания, он наконец отворил дверь в погреб, тот встретил его сыростью и темнотой, щёлкнув выключателем лампа пару раз заморгала, но всё же включилась. Блондин аккуратно отправился по ступенькам вниз, страхуя сестру второй рукой, та вжалась в плечо брата обвивая его шею руками. Спустившись, Сатору, поставил девочку на пол, а сам облокотился об стену. Сатору прислушивался к каждому звуку, на душе от страха за мать скреблись кошки, слишком долго ее не было, боялся, что могло задеть осколком с окна, но через мгновенье та возвратилась с сумкой на перевес, поставив ее и тяжело вздохнув она начала. — Отца забрали за пару минут до твоего пробуждения, увидели одного и сразу ушли, ну, а мы промолчали, куда тебе на войну? Ты молодой, ветер в голове, тебе ещё жить и жить, а с Элэйной сама я не управлюсь, мужчина всегда в доме нужен. Ой что будет, — уже после первой фразы Сатору перестал слушать, в глазах потемнело внутри противным ощущением разливалось опустошение, смешанное с виной, почему не встал раньше, почему не услышал, тогда бы забрали его, папа всегда знал, что делать, в любой бы ситуации смог бы найти выход, он по сравнению с ним бесполезный. Мать продолжила и дальше что-то говорить, а сестра пыталась вслушаться в монолог. В голове всплыли самые теплые моменты с отцом, как тот учил стрелять с ружья, как бегал за маленьким Сатору с лозами после того, как тот обозвал Элэйну дурой, как мальчик боялся зарезать курицу и расплакался, а Ниэль сделал все сам и утешал сына, помнил, как тот смеялся, когда та же курица без головы бегала за ним, а блондин от страха забрался на забор, где зацепился футболкой и не мог слезть без посторонней помощи. Но теперь это всё осталось воспоминаниями. Перед глазами плыл образ отца, будто бы вот, он сидит возле них и тихо успокаивает семью. Сатору не верил, что он мог выжить в самом разгаре, он прекрасно понимал, что тот скорее всего мёртв и он больше никогда не увидит его как кроме как на старых фотографий, которых было, итак, мало. — Что нам делать то, — А у парня в голове было пусто, никаких мыслей, только чувство утраты, которое поглощало его с каждой минутой всё больше и больше. Под землёй они провели около шести часов, сестра рисовала на стене маленьким куском кирпича их дом, а мать всё вздыхала и приговаривала. Все единогласно решили оставаться ночевать внизу. ТТТ Спустя несколько дней взрывы полностью утихли и Сатору решил выйти из погреба чтобы посмотреть, что происходит на улице. Хорошо было бы взять и другие вещи для младшей, в спешке он не подумал даже о том, чтобы хотя-бы взять какую никакую тёплую одежду. Мать заволновалась раскраснелась и прокричала, размахивая руками. — Не пущу! Рано ещё, сиди тут, — Сатико перегородила собой выход и поставила руки в боки. — Мам, мне холодно, — с боку раздался голос сестры, парень вздрогнул от неожиданности, та сидела тихо, не подавая голоса все это время, а сейчас снова отвернулась и продолжила рисовать. Мать чутка смягчила взгляд и задумалась, надо было потихоньку выходить ведь они не могли пробыть здесь целую вечность, но сердце всё равно сжималось в страхе за сына. — Пожалуйста, тут и вправду сыро, не хватало ещё Элэйне заболеть, где мы лекарство то найдём в таком положении? — Женщина всё же отступила, но продолжила хмуриться. Сатору медленно поднимался верх по лестнице держась руками за поручни, подняв щеколду, он открыл двери, первое что упало на глаза это выбитые стекла из-за сильных взрывов об этом он и волновался, не хватало еще пораниться кому-то из-за них. Они лежали на полу и на некоторых, вещах словно ловушка, блондин аккуратно обходил каждую. Подойдя к окну, которое тот так и оставил открытым он выглянул вновь. От леса осталось пару сгоревших деревьев, вокруг была только черная поляна, а дом соседки превратился в обломки и пепел. Парень удивился что огонь не затронул их дом, но не зацикливаясь на этом он всё же решил выйти во двор сжав крестик на своей груди в кулак. Медленно шагая в коридор тот раздумывал что делать дальше, было большое желание уйти в армию, пойти вслед за отцом, но оставлять семью не хочется. Откуда-то надо было брать деньги и этот вариант казался самым лучшим, да и в случае его смерти он надеялся на выплату от страны в какую-то маленькую сумму, на которую мать и Элэйна смогли бы прожить некоторое время. Отойдя от окна, Сатору толкнул дверь, что-то снаружи, мешало ей открыться. Навалившись и пару раз толкнув, та все же отварилась и от неожиданности парень чуть кубарем не выкатился на улицу. Там был похожий вид, который он увидел в окне, но с этой части улицы было видно больше деталей. Недалеко от них, в том самом доме соседки лежало пару безобразных трупов, которые были придавлены осколками. Их лица превратились в фарш, а от тела осталось только туловище, в пару метрах были разбросаны органы. Отвернувшись его чуть не вырвало, но он сдерживается. Проглотив желчь, которая подступает к горлу, блондин всё-таки сделал пару шагов на пошатывающихся ногах, которые были немного онемевшими от увиденного зрелища. Справа от него был тот самый лес, всё было также, те пару деревьев так и наровились упасть, покачиваясь от лёгкого ветра, который дул в их сторону. Боковым зрением он заметил движение, но не акцентировав на нём внимания дальше продолжил рассматривать родную улицу, или то, что от неё осталось. Его прервал звук, как раз со стороны, где что-то было, Сатору услышал треск веток, в нос ударил запах пота и каких-то духов. Через мгновенье к его виску приставили что-то холодное, металлическое. Подняв глаза, он увидел форму, не такую которую он видел раньше, не зелёную, а серую которая отдавала болотным цветом. На мушку его взял толстый мужчина, он стоял расслаблено что-то жуя и смотря на него не как на человека, а как на вещь, которую он мог выкинуть в любой момент. Подле него стоит еле заметно дрожащий парнишка, юный совсем, возрастом примерно, как Сатору, а телосложением в несколько раз меньше. Задерживая взгляд на том, что больше, блондин думал, чего от них можно ожидать. Немец что-то сказал, парень не сразу разобрал слова, не понимая из-за акцента. — Здесь живёт кто-то больше? — В голову сразу пришла сестра с матерью которые ждали его внизу, закусив губу блондин качнул головой. Руками он сжимал крестик сквозь рубаху, а в мыслях прокручивалась молитва. Толстый схватил его за воротник, Сатору сразу же отпустил крест и начал пытаться убрать руки врага, но второй почти сразу заломил руки сзади, локти прожгло болью. Как котёнка его поволокли в дом, немец, заметив ещё несколько пар разной обуви усмехнулся. — Нету, говорить. — Толчок, и он приземляется прямо на стекло, правая щека остро заболела, кровь стекла вниз окрашивая доску и белоснежные волосы в красный. Тяжелый чёрный ботинок наступает на руку, раздался хруст, ладонь сразу же онемела, юноша заскулил пытаясь спрятать её. Резко всё начинает затихать, его приложили чем-то тяжёлым, толи ботинком, толи прикладом от пистолета. В уши будто бы напихали ваты и последнее о чём он успевает подумать это о Сатико и Элэйне которые его ждут. ТТТ Сатору очнулся в комнате, где раньше жил отец, сбоку донеслись шорохи, немного приподнявшись на локтях он увидел обеспокоенное лицо сестры. — Братик! — Эл кинулась ему на шею, голову как будто прошибло током, он зажмурился, но ничего не сказал, похлопывая сестру по плечу. — Мы так волновались, услышали какой-то взвизг, мамочка верх побежала, а там эти двоя тебя пинают, она на коленях умоляла чтобы тебя не трогали, ну, а они из нас прислуг сделали, — Сатору представил как мать перед оккупантами стояла на коленях и сморщился — попросили все запасы еды вынести, с погреба всё забрали! Матушка сейчас на кухне прибирается. Парень попытался встать, но девочка его остановила. — Сиди, у тебя до сих пор кровь течёт, — она протянула свою маленькую ладошку и вытерла выступающую жидкость из раны на щеке, которая открылась от резкого движения. — В таком состоянии я с ними не разберусь, — подал голос блондин, — но я обещаю, я всё исправлю. Юноша подмял под себя девочку пока та смеялась, на душе был страх, что с ними будет дальше, и как он сможет помочь своим любимым?