Не ожидал..

— Слишком много вопросов и слишком мало ответов. — Мужчина напротив смеётся. — Милый мой, ответов ты получаешь ровно столько, сколько скинта мне приносишь.  — А я что ли виноват, что ты запредельную цену за информацию ставишь?? — Лололошка злился, ой, как злился. Его это всё безумно раздражало. Конечно, как тут оставаться спокойным, когда за стенами бункера смертельная среда, плана дальнейших действий у тебя нет, а твои друзья, которые, казалось бы, могли бы оказать хоть малейшую помощь, в прошлом! И ко всему этому ты ещё и на постоянной основе вынужден вести диалог со своим злейшим врагом.  Лололошка сделал глубокий вдох, после выдох. Вдох, выдох. Вдох, выдох. Ты справишься, Лололошка. У тебя всё получится… — Вот, прям.. Вообще нет никаких других способов оплаты, кроме скинта? — Эльф хмыкнул. Парень, вроде, и знал, что ему ответят, но попытка не пытка, наверное…   — Ну, может, и есть, но этот способ вряд ли тебе понравится. — Он ухмыльнулся. Первый вздрогнул. Это не тот ответ, которого он ожидал. Есть? Тогда почему тот сразу его не назвал? Получать скинт ему выгоднее? В таком случае, зачем сказал об этом сейчас, если мог умолчать? "Что-то мне не нравится его выражение лица…" — Подумал мироходец. — "Это не предвещает ничего хорошего.." — И- И что за способ?… — Сглотнув, произнес Лололошка.  Тадмавриэль не несет в себе ничего хорошего. Он опасен. Шатен должен избегать его любыми возможными способами, как можно дольше. Должен убежать, спасти свою бренную душу от эльфа, погубившего его лучшего друга. А лучшего ли? Если Лололошка уже и не помнит… — Ты можешь отплатить мне телом. — Что? — В его груди что-то кольнуло.  — Что слышал, Лололошка. — Мужчина почти издевательски улыбнулся.  — Я- — Его щеки налились краской, а жар в груди, сначала неприятный, резкий, словно разъедающий грудную клетку изнутри, начал постепенно опускаться всё ниже и ниже, становясь тягучим, становясь липким как карамель, но не менее… Жарким. — Можно подробности?.. Эльфу понравилось, что тот рассмотрел его предложение. Не смотря на то, что это было весьма ожидаемо.  Когда первому больше некуда деваться, остается только бежать в распростертые объятия к своему старому доброму знакомому. Только никогда не знаешь, когда он нежно обнимет тебя в ответ, а когда прижмет к себе, ломая кости, чтобы ты не смог от него убежать. Точно не смог. — Всё просто. За каждый "раз", когда ты будешь мне отдаваться — я буду отвечать на один твой вопрос. Если поработаешь хорошо, конечно, может, по доброте душевной, я отвечу на пару-тройку. Но тогда ты должен будешь очень хорошо постараться. — Сказал светловолосый, делая акцент на одном слове. Ясно давая понять, что он был прав, когда говорил, что полукровке не понравится второй способ оплаты. — Хорошо, я согласен. — Сделав глубокий вдох, он, наконец, выдавил из себя ответ. — Отлично. — Он с хитрым прищуром оглядел тело Лололошки с головы до ног, словно оценивая сегодняшнюю добычу. Правда в том, что в этот раз добыча пришла к нему добровольно. — Я проведу тебя.

***

Кажется, у мироходца поднялась температура. Было, конечно, легче, чем в тот раз, когда ему хотелось разорвать грудную клетку, лишь бы в неё проник холодный воздух, но в этот раз масла в огонь подливали чужие горячие прикосновения, ладони, оглаживающие его бедра.  Он чувствовал его везде. Тот целовал его шею, ключицы, живот и грудь. Игрался с его сосками, кусал его и оставлял багряные метки по всему телу, что, я полагаю, сойдут не скоро. Старший разглядывал и ощупывал каждый его шрам, какие-то целовал, а на каких-то просто заострял свой взгляд чуть дольше. В этой ситуации, от него было не спрятаться, как бы междумирцу не хотелось. Он отводил взгляд, но его взор тут же обращался снова на эльфа, когда парень чувствовал его губы на своих губах. Мужчина приставил к колечку мышц один палец, измазанный в смазке и протолкнул первую фалангу внутрь, отчего снизу послышалось тихое шипение. Шатен прямо сейчас был нагим, был слишком уязвимым, таким, каким бы ему не хотелось представать перед Тадмавриэлем. Он прикусил губу и прикрыл глаза, стараясь привыкнуть к постороннему предмету внутри, как в него вошли глубже. Эльф положил свободную руку ему на щеку, а после большим пальцем приоткрыл его рот. — Это только первый палец, а ты уже скоро губы до крови искусаешь. — Он снова усмехнулся. Палец толкнулся глубже и Лололошка резко выдохнул, хотя, больше это было похоже на тихий стон. Вскоре проник второй, третий. Синеглазый выгибался под ним, тихо ругаясь себе под нос, а Ему и нравилось. Эльф явно наслаждался тем, каким был Лололошка перед ним прямо сейчас и по нему это было видно. Парень старался не обращать внимания на извращенное выражение лица старшего, но когда этот гад так его лапает, трудно долго удерживать свое внимание на чем-либо другом. Пальцы с соответствующим звуком покинули нутро и Лололошка ощутил почти неприятное чувство пустоты внутри. Странно. Его снова взяли за бедра, но в этот раз притянули ближе и мироходец ощутил чужое возбуждение, выпирающее через брюки. Да, эльф всё ещё был полностью одет. Разве что его рубашка была слегка помята и на ней было расстегнуто пару пуговиц, но это ничто, по сравнению с тем, что шатен прямо сейчас лежал перед ним голый, когда его партнер — как бы Первому не хотелось избегать этого слова — не снял с себя даже верх! — Эй, — он потянул его за рубашку. — Чего хочешь? — С прежней ухмылкой поинтересовался мужчина. — Ты хотя бы верх, может, снимешь? Как-то нечестно, что я один тут, прошу прощения, в неглиже.  — А я вижу, тебе так и хочется меня раздеть?  — Кто бы говорил… — Шепотом произнес междумирец, но, к его сожалению, эти слова были услышаны эльфом. — Ну, ради тебя, я, конечно, так уж и быть, сниму с себя рубашку, — сказал он, попутно расстегивая пуговицы. — Но не забывай, что это я здесь диктую правила, Лололошка. Мужчина откинул рубашку куда-то в сторону, и теперь у мироходца была возможность рассмотреть всё, что ему так, возможно, хотелось рассмотреть ранее? Но под этим пристальным взглядом он пожалел, что вообще открыл рот сегодня.  — Нравится? — Усмехаясь произнес эльф.  — Заткнись. — Коротко отрезал Первый, как вдруг услышал звук рас- ра- расстёгивающейся ширинки? Уже? Он оттянул резинку трусов и оттуда вывалился возбуждённый член. Старший немного потёрся о того, в ответ вытянув из парня сдержанный стон. Мужчина приставил головку ко входу и резко толкнулся внутрь. В этот раз стон был уже не таким сдержанным.  — Ах! — Его зрачки сузились на секунду и он резко вцепился в спину Тадмавриэля.  — Тише, тише. — Наигранно успокаивающе сказал эльф, уже медленно входя до конца.  Глубже, членом он явно доставал куда глубже, чем пальцами… — Было подумалось Лололошке, но все мысли, как обычно, развеялись, когда произошёл толчок. — Мхх-Мгмм… — Междумирец всё ещё не убрал рук с его спины, продолжая царапать. А лицом стыдливо утыкался в чужую шею, параллельно вдыхая запах.  Снова толчок и он снова стонет, ещё раз, и ещё один. Самым худшим было то, что эльф почти каждый раз, удивительным образом, доставал до простаты. И это было плохо, для мироходца, конечно. Тадмавриэль, в свою очередь, невероятно радовался, глядя на это лицо. Лололошка слегка расслабился. Расслабил руки и больше, кажется, не царапал другого, а, как-будто, обнимал? Узнай Вальдхар, чем они таким интересным сейчас занимаются — в жизни бы больше к полукровке не подошёл.  Ещё один толчок и он отдаёт болью лишь в спине, от неудобной позы. Уже не в том месте, куда толкались и уже не в душе и не в сердце за то, что прямо сейчас он занимается "любовью", как некоторые это называют, со своим злейшим врагом.  Становится… Приятно? Приятно, не в душе, конечно, однако теперь мироходец осознал, что, по какой-то причине, не чувствует к нему отвращения на физическом уровне. "Дело дрянь. Если он узнает-" — Так-так-так, букашечка. Что-то ты опять в своих мыслях. — Раздаётся бархатный низкий голос а внизу он ощущает очередной толчок и вздрагивает. — Мх-хх. — Он всё сильнее хмурит брови и прижимается к Тадмавриэлю, а тому это, видно, только в радость. — Ты, конечно, в сравнении с прошлыми временами, кажется, как бы сказать, пусть и утерял "часть" своих знаний.  Толчок. — Пусть, кажется стал наивнее, — стон, — может, даже глупее.  По комнате раздаются развратные звуки, ахи, охи, вздохи, стоны, хлюпанья, чвоканья. Тяжелое дыхание. — Но, если честно, ты мне таким даже чуток больше нравишься. — Эльф лукаво ухмыляется.  — Мм-х. Т-ты можешь помолчать? — Раздражённо? выдавливает из себя Первый. — Но, видимо, ты всё ещё не до конца осознал своё место.  Он на секунду вытаскивает, затем переворачивает междумирца на живот. — Эй-! — Шатен не успевает более ничего сказать, как в него снова вставляют. — Н-н~ха-Ах!  Толчки становятся быстрее и грубее, он слегка приподнимает бёдра младшего, меняя угол входа.  — П-погоди-!  Парень очень сильно сжимает простынь, а носом утыкается в подушку, пытаясь заглушить любые звуки, выходящие из его рта. Голубоглазого резко поднимают за волосы и утягивают в поцелуй, а после отпускают. — Не смей затыкаться, иначе я снова сменю позу и тогда тебе прийдется двигаться самостоятельно. Первый на это лишь несколько раз кивает и отстраняется от подушки, однако теперь его лицо алеет с каждым разом, когда из его рта выходит очередной похотливый стон.  Удовольствие застилает глаза, слёзы наворачиваются, но не от боли, пусть бёдра и сжимают почти до синяков. На шее следы от его зубов и багровые метки, завтра утром — если тот завтра утром его отпустит, конечно же — будет старательно прятать их под шарфом. Он выгибается так, что поясница уже не тянет, кажется, парень её уже и не чувствует. Возбуждение накрывает с головой, член всё истекает и истекает предэякулятом, он кончил уже несколько раз. А Тадмавриэль то и дело время от времени покрывает его плечи, спину, шею, даже затылок, поцелуями. Эта странно незнакомая "нежность" от того, кто и в помине не знает — или не помнит — что это такое, ощущается вдвойне сильнее, чем хотелось бы. Внутри разливается тёплая жидкость и с облегчённым вздохом он выходит, голубоглазый, в свою очередь, обессилено падает на кровать и, кажется, засыпает.  Думаю, утром он явно не будет ожидать проснуться чистым, под тёплым одеялом, лёжа на его кровати, а если быть честной, лёжа на том, кто вчера и вдалбливал его в эту кровать.