Ты не просто вещь

Прошло уже более 40 минут с момента, когда двое друзей должны были встретиться. Казалось бы, надеяться уже не на что, но черноволосый парень продолжал настойчиво ждать. Хотя он был крайне нетерпелив, этого человека он был готов ждать вечность. – Эй, ты чего всё ещё его ждёшь? Ты, наверное, не понял, но ты всего лишь вещь, которая позволяет Чонмину зарабатывать положительные оценки, – с явным недовольством сказал ему худощавый блондин Сонмин, который нередко издевался над Масами. – Просто не позорься, сбегай за шоколадным молоком, как собачонка, да побыстрее. У Акибы просто не было выбора, кроме как выполнить просьбу задиры. Он встал из-за стола и отправился за заказом. Если говорить честно, Масами никогда не отличался хорошими коммуникативными навыками. Он всегда был изгоем в обществе, его окружающем. Будь то младшая школа или другие секции, куда отправляли его родители в надежде, что их сын найдёт свой круг общения. Но он просто не умел находить общий язык, да и начинать разговор первым ему было особенно сложно. Единственным занятием, приносившим ему хоть каплю спокойствия и уединения, была учёба. Японец с детства был увлечён только ею, из-за чего многие считали его скучным и заучкой. Но с прошлого года у него появилось ещё одно хобби, помимо зубрёжки толстых учебников. Его лучший друг, тот, на кого он мог положиться и с кем мог отвлечься от постоянных проблем. – Эй, давай быстрее выбирай, ты задерживаешь очередь! – торопила его женщина за кассой. – Мне шоколадное молоко, – неловко промямлил Масами, смущённый тем, что доставил другим неудобства. – С тебя 1000 вон. – Вот, – тёмноглазый протянул купюру и взял молоко. – Спасибо. Желая быстрее уйти от толпы, которая явно обратила на него внимание из-за заминки, Масами почти побежал обратно к столу, где его ждала не самая приятная компания. – Вот твоё молоко, – он отдал бугаю его молоко и уже хотел как можно скорее уйти оттуда, но его окликнули: – Масася, ну-ка, одолжи мне 5000 вон, будь послушным мальчиком, – Чхве ядовито улыбнулся и протянул ладонь, ожидая послушания темноволосого. – Но ты мне ещё тот долг не вернул, – тихо пробормотал японец. Он боялся Сонмина, ведь тот уже который год подряд доставлял ему неудобства, заставляя выполнять его просьбы. Но когда тот узнал, что Масами из обеспеченной семьи, пересёк все рамки дозволенного и стал просить деньги ежедневно, обещая вернуть, но, конечно, не возвращал ни копейки. Каждый день родители давали ему деньги на еду в кафетерии, но он никогда их не тратил, а откладывал и покупал подарки близким. – У моей мамы скоро день рождения, я хотел ей что-то купить и поздравить её. – Попросишь у своего папочки деньги, уверен, у него есть. Гони бабки, – Чхве начинал терять терпение, из-за чего Масами быстро достал купюры и протянул их ему, не желая, чтобы то молоко, которое он только что купил, оказалось у него на голове. – Так бы сразу. Всё, иди отсюда. Блондин дал японцу подзатыльник, от которого голова, болевшая ещё с утра, затрещала пуще прежнего. Он двинулся прочь из кафетерия, по пути обдумывая, где же мог быть Чонмин, который сам и назначил ему встречу. Масами начал накручивать себя: слова Сонмина о том, что его единственный друг мог пользоваться им, действительно задели его. Он винил себя за то, что он такой тихий и не способен найти себе настоящих друзей. Темноволосый шёл, погружённый в свои мысли, как вдруг в него со всей силы что-то врезалось, отчего он отлетел назад. – Господи, Масами, прости! Меня задержал преподаватель, а когда отпустил, было уже слишком поздно, и мне ничего не оставалось, кроме как побежать. Ещё этот несчастный поворот... Ты сильно ударился? – Шин тараторил неумолкая. Он присел рядом с ним и взял его руки в свои. – Голова раскалывается, – он посмотрел на Чонмина, который осторожно, поддерживая его за руку, начал поднимать темноволосого. Они медленно поднялись, и Акиба облокотился на стену, тяжело дыша. – Может, мне принести тебе воды? – Нет, здесь слишком мало воздуха, нужно выйти, – он кивнул в сторону выхода во двор. – А, да, конечно, пойдём, – синеволосый взял его под локоть, свободной рукой приобняв за талию, и повёл к выходу. Когда они оказались снаружи, Чонмин, приметив лавочку под цветущей вишней, повёл Масами к ней. В этой части двора было очень тихо, потому что большая часть школы сейчас была на ланче в кафетерии. – Как ты? Может, сбегать за водой? – поинтересовался Шин. – Нет, у меня нет денег, а твои я брать не хочу, – стыдливо ответил он, отводя взгляд от заинтересованного лица Чонмина. – Это Сонмин? Он опять начал брать у тебя деньги? – спросил синеволосый. Дело в том, что однажды Акиба, доверившись своему другу, рассказал ему о постоянных нападках со стороны Чхве. Тот, разозлившись, пошёл разбираться с обидчиком, несмотря на просьбы Масами этого не делать. На время всё прекратилось, пока блондин не поймал японца в раздевалке после урока физкультуры и ясно дал понять, что не стоит больше ничего рассказывать Чонмину, иначе плохо будет обоим. – Что? Нет, меня просто родители наказали, – ему было стыдно врать другу, но он не хотел, чтобы Сонмин попросил старшекурсников избить синеволосого. – Не ври, вижу же, что опять он. Да и тебя, такого послушного, не могли наказать. Ты же ничего плохого никогда не делаешь, – он приблизился к Масами, будто анализируя его. – Кстати, ты можешь мне кое-что объяснить? Я так и не понял, что учитель хотел сказать... Акиба перестал слушать Чонмина, вспомнив слова блондина. Японцу стало так неприятно от того, что его постоянно обманывают, что на глазах выступили слёзы. – Эй, ты чего? – Шин взял его за руку, привлекая внимание. – Нет, ничего, – темноволосый уткнулся в локоть свободной руки, вытирая слёзы. – Что-то случилось. Не можешь же ты просто так плакать, – Чонмин взял и вторую руку, убирая её от лица, и пристально посмотрел на него. – Скажи, это из-за Сонмина? Что он тебе сказал? Только честно, ты можешь мне доверять. – Он сказал, что ты дружишь со мной только потому, что я помогаю тебе с учёбой, – спустя долгое молчание тихо сказал японец, отводя взгляд. Он боялся, что Шин разозлится из-за этих слов. – И ты поверил ему? – синеволосый взял его за подбородок и вернул его взгляд на себя. – Масами, ты самый удивительный человек, которого я знаю. Я никогда, поверь, никогда не стал бы использовать тебя в своих целях. Ты такой волшебный. С тобой легко общаться, ты можешь поддержать любой разговор, добавить что-то новое, от чего я порой поражаюсь твоим знаниям. Мне так обидно, что они не могут понять, какой ты интересный человек. У Масами затрепетало сердце от слов Чонмина. Он давно чувствовал к синеволосому больше, чем дружбу, но никогда бы не признался, боясь разрушить то единственное, что у него есть. Поэтому он спрятал это чувство глубоко внутри, надеясь сохранить то, что имеет. Акиба знал наверняка, что он не испытывает к нему любви, ведь был уверен, что тот «нормальный», в отличие от него. Он смотрел на его губы, которые что-то говорили, но Масами уже не слушал, погружённый в свои мысли. – Знаешь, я давно хотел это сказать, но... – Масами поддался искушению, бросил всё на кон и коснулся пухлых губ Чонмина, так давно манивших его. Акиба слишком поздно начал думать о последствиях и быстро отстранился. – Чонмин, прости, я не знаю, что на меня нашло... – не успел он договорить, как Шин заткнул его поцелуем. Проведя языком по губам, синеволосый настойчиво потребовал открыть рот, желая углубить поцелуй, сделать его более страстным. Не раздумывая, Масами открыл рот, позволяя языку Чонмина проникнуть внутрь, их дыхание смешалось в страстном танце. Волной прокатился жар по телу, и японцу показалось, что этот поцелуй длится целую вечность, прежде чем старший разорвал его. – Я хотел сказать, что ты мне давно нравишься, Масами. И как я понял, это взаимно? — Чонмин посмотрел на него с надеждой, будто это могло быть не так. Японец кивнул, продолжая смотреть в его красивые глаза, которые делали его похожим на щенка. — Если так, то ты не будешь против стать моим парнем? — Акиба удивился, потому что уши и лицо хëна покраснели. — Как я могу тебе отказать? — спросил Масами. — Конечно, я согласен. И тут Чонмин накинулся на него с объятиями, будто боялся, что темноволосый может исчезнуть.