Подарок

— Как называется это место? — спрашивает Руби, не в силах скрыть благоговение в голосе. — Что? А, Латтингоф, — небрежно отзывается Елена и ведёт рукой в пространстве. — Нравится? Нравится? Руби не может подобрать слов, чтобы описать то, что бурлит и наполняет её грудь по отношению к этому прекрасному уголку мира, и нравится – совершенно точно недостаточное выражение. Вокруг – зелёные холмы цветущих виноградников, тянущихся, кажется, до самого горизонта на западе. А на востоке – море. Оно выглядит бирюзовым, совсем светлым, спокойным, и солнце отражается от его ровной глади. Восточный ветер доносит влажную свежесть, отправляя волосы в реющий полёт. Они гуляют, идут между высоких раскидистых лоз, увитых тяжёлыми лозами мелких цветов. Между широких листьев жужжат пчёлы, и земля, укрытая слоем гладкой гальки разного размера, тихо шуршит под ногами. Руби приходится запрещать себе останавливаться и снимать обувь, чтобы почувствовать её приятное тепло и неровности собственными ступнями. Такое позволено деревенской девчонке, но леди должна вести себя по-другому. — Елена, смотри, как я могу! — кричит Равенна, со всех ног проносясь мимо. Комья земли и мелких осколков камней, взметнувшиеся из-под её подошв, осыпают подолы платьев. К ветру, качающему листву, присоединяется звонкий детский смех. Елена чуть поворачивает голову, косится на Руби прищуренным глазом, а затем – и Руби никогда бы этого не ожидала – вдруг срывается с места. — Я поймаю тебя, птичка! Руби смотрит на двух золотых далийских принцесс, несущихся, запрокинув головы и хохоча, по залитому солнцем виноградному полю. Останавливается, расстёгивает ремешки на туфлях и позволяет себе наконец ощутить гальку. Кажется, для некоторых леди правила всё-таки не писаны.

***

Даже здание здесь – чудо. Маленький замок из белого камня, увитый густым плющом, с тремя башнями, благоухающим апельсиновым садом и просторной верандой на втором этаже. Оттуда, из тени зелёной стены, мир вокруг кажется нереальным. Руби наполовину лежит на низкой софе, вытянув ноги на оттоманку, принцесса Елена расположилась на соседней. Между ними – маленький стол с свежими фруктами и ледяным вином. Равенна умчалась исследовать сад под бдительным оком кронгвардии, её голос-колокольчик время от времени взлетает над крепостью. — Спасибо, что взяла меня с собой, — говорит Руби, прикрывая глаза. Дышит медленно, позволяя тёплому солёному воздуху наполнять грудь. С плеч волшебным образом свалились все тревоги. Волнения при дворе, недовольство короля, даже её собственная свадьба – всё отошло на второй план, как сон после пробуждения. Будто, пока Руби здесь, ограду Латтингофа не пересекут никакие проблемы. А ведь именно проблемы привели их сюда. Угроза заговорщиков, смутно нависшая над королевским дворцом, заставила старшую принцессу временно объединиться с королём. То есть, король так испугался за жизнь Равенны, что не стал спорить, когда Елена объявила, что заберёт её с собой подальше от столицы. Руби, конечно, полагалось ехать с ними. И Руби, конечно, поначалу сопротивлялась изо всех сил. Глупая. На губах Елены расползается самодовольная улыбка. — Знала, что ты оценишь. Оказаться подальше от этих лизоблюдов никогда не бывает лишним. Ей самой это тоже пошло на пользу. Руби редко видела её лицо расслабленным, без маски напряжения и гнева. Даже преждевременная морщина между бровей, которой не должно быть у обычной шестнадцатилетней девушки, почти разгладилась. Всего три дня, а какое действие! Руби тянет руку и берёт со столика бокал с вином. Оно производится из местного винограда, хранится в глубоком погребе замка и обладает ярким ароматом специй. Даже Елена, предпочитающая чистому вину крюшон, оценила букет. — Почему мы не бывали здесь раньше? — спрашивает Руби, наконец решившись задать этот вопрос. — Если бы я знала, что у тебя есть такое поместье, то напросилась бы уже давно. — Оно не моё. — О… Разочарование проглотить удаётся с трудом, хотя Руби честно пытается его скрыть. Она думала, у могущественной кронринцессы просто не было желания отрываться от своих столичных дел, и вообще она не была человеком, который предпочитал такой бессмысленный отдых, но… Руби качает головой. Как просто оказалось привыкнуть! Будто не она всю жизнь прожила в глуши и только чудом и милостью наследницы престола оказалась в высоких кругах! Елена, как всегда, всё замечает. Щурится, впиваясь взглядом так, что становится неуютно, будто с соседней софы смотрит змея. — Как ты думаешь, — тянет медленно, — кому оно принадлежит? Руби привстаёт на локтях, чтобы видеть больше над краем ограждения веранды, и скользит взглядом по морю, сливающемуся почти неразличимой линией горизонта с небом. Над ним плывут рассеянные пенные облака, белые, как лебяжий пух. С этой точки не видно, но Руби помнит: Елена говорила, что внизу есть узкая изогнутая коса пляжа с мелким песком и маленькой неглубокой бухтой. Она не решается даже предположить, сколько может стоить такой райский уголок. А семей, которым он может принадлежать, всё равно на ум приходит слишком много фамилий. — Очевидно, кому-то, кто должен тебе достаточно, чтобы пустить нас сюда одних, — бормочет Руби, с напускным беззаботным видом укладываясь обратно. Елена не двигается, кажется, даже не моргает. — Хочешь? — Бывать здесь чаще? — переспрашивает Руби осторожно, игнорируя явную провокацию. — Конечно. Думать о том, что у неё самой никогда не будет возможности купить что-то подобное. Да даже клочок этого виноградника будет пределом её мечтаний ещё очень, очень долго. Потому что прихоть принцессы могла сделать вчерашнюю служанку леди, но в дополнение к титулу не шло ничего. А Анри… Дювалье, конечно, владеют и титулами, землями, и капиталом, однако пользоваться их ресурсами без острой нужды Руби не собирается. Елена хмыкает и неспешно поднимается на ноги. Её движения на удивление лишены обычной резкости, будто и на неё действует магия Латтингофа. Ей он тоже к лицу. Золотые волосы льются по плечам, зелёный шёлк платья почти сливается с мягким оттенком окружающих полей. Когда она опирается предплечьями на ограду, то выглядит в точности как картина одного из флавийских мастеров. — Сколько ещё мы можем остаться? — Пока ей не надоест, — Елена указывает подбородком в сад, откуда снова доносится звонкое «Дейни, лови!». От этого на губах старшей сестры появляется улыбка. — Думаю, ещё неделя у нас есть. Успеем попробовать пляж. Руби с трудом представляла её в воде, но говорить этого благоразумно не стала. На груди всё равно становится теплее. Только жаль, что среди моря и винограда эта неделя будет как никогда короткой.

***

В следующие дни Руби узнаёт, что, помимо сада, виноградника, винного погреба и собственной бухты, Латтингоф также может похвастаться конюшней на десять голов, ледником, скотным двором, оранжереей и даже маленькой деревней к северу от замка. Невозможно остановить фантазии о том, каково быть хозяйкой таких территорий. Тем более, Руби так и не находит ответа на вопрос, кто же всё-таки владеет Латтингофом. Немногочисленные слуги разводят руками, сообщая, что их наняли шесть лет назад следить за замком и прилегающими территориями, при этом за то же время никто из аристократов не приезжал сюда надолго. Спрашивать же Елену Руби не решается. У принцессы резкий характер, и никто не может знать, что заставит её вспылить на этот раз.

***

Пляж тоже будто вышел из самого сладкого сна. Вода плещется на мелководье, лижет берег, поднимаясь до самых пальцев ног, зарытых в мягкий тёплый песок. — Хочу в воду! — заявляет Равенна и топает ногой. Брызги взлетают во все стороны, капли текут по лицу. Руби стирает их рукавом и собирается высказаться, но вовремя осекается. Морская вода срывается с бровей Елены, очерчивает нос. Елена не двигается. — Кажется, юных леди во дворце не учат плавать, — замечает она. Нижняя губа Равенны оттопыривается, в тёмных глазах зреет обида. Руби почти видит, как из её горла готовится исторгнуться недовольное восклицание. — Дейн, — опережает её Елена. Дейн делает широкий шаг и тут же оказывается рядом, делает глубокий кивок. — Пошли кого-нибудь в замок за вещами и научи принцессу держаться на воде. Дейн пытается скрыть расплывшуюся на лице широкую улыбку, но не может. Равенна прыгает и пищит от восторга, хватает его за руку и почти тащит за собой вдоль берега, заставляя перейти на бег. Руби смеётся. — Он твой, — вдруг спокойно говорит Елена, опуская подол своего платья в воду. — Кто? — Латтингоф. Подарок к свадьбе. Давно надо было подарить, прости, долго приводили тут всё в порядок. И да, я не сказала сразу, чтобы убедиться, что тебе тут точно нравится. Она говорит это таким обыденным тоном, не отрывая взгляда от искр солнца на воде, что Руби с трудом улавливает смысл её слов. А когда улавливает, то не может осознать. — А… а если бы не понравилось? — Вот и всё, что удаётся сказать. В нескольких метрах от них Равенна с громким плеском влетает в море, поднимая тучи брызг. За ней, громко требуя подождать, бросаются Дейн и Арта. Елена пожимает плечами. — На этот случай у меня всегда есть пара лишних золотых приисков. Это точно беспроигрышный вариант.