Золотой/Golden

ноль Требуется время, чтобы осела вся пыль. После битвы на стадионе и после того, как врата в царство демонов были навсегда закрыты, перед Охотницами встала непростая задача — навести порядок. Несколько зданий обрушилось, а улицы были сильно разрушены, так что это отнимает у них много времени. Ни одно из разрушений в городе напрямую не связывают с Huntrix или Saja Boys, но девушки всё равно жертвуют много денег на восстановление. По ночам они помогают расчищать упавшие балки и убирать обломки. Постепенно все одержимые души фанатов возвращаются. Не все сразу, но каждые несколько часов из какого-нибудь переулка появляется потерявшийся фанат, сбитый с толку и не помнящий о последних нескольких днях. Охотницы проводят две недели, путешествуя по городу в поисках этих сбитых с толку фанатов и направляя их в службы помощи. Когда они не заняты помощью растерянным горожанам или уборкой города, девочки разговаривают. Руми извиняется за то, что так долго держала в секрете своё происхождение. Мира и Зои извиняются за свою реакцию. Они все плачут. Много. И обнимаются, очень много. Больше никаких секретов, — обещает Руми и прижимает к себе девочек. Самое безумное, что несмотря на то, что десятки тысяч людей стали свидетелями массового порабощения и открытия портала в преисподнюю, все это отрицают. Это был легендарный концерт, — слышит Руми несколько дней спустя, когда идёт на уборку. Она идёт, опустив голову, волосы заправлены под толстовку, на лице большие солнцезащитные очки, но она делает несколько шагов ближе, чтобы подслушать. — Совершенно верно! Эти спецэффекты были потрясающими! — добавляет другой человек. Руми неприятно это слышать, но она предполагает, что идея портала в мир демонов настолько далека от всеобщего воображения, что они просто пропустили это объяснение и вернулись к чему-то более понятному. Как бы то ни было, так всем, наверное, проще. Время идёт. Пропавшие фанаты возвращаются. Охотники патрулируют город каждую ночь, но никаких признаков демонической активности нет. Им это удалось. Они закрыли врата и отрезали Гви-Ма доступ в мир смертных. Всё закончилось. Руми старается не думать о том, чего ей это стоило. Сейчас они с Мирой и Зои в хороших отношениях, но она знает, что предала их дружбу, так долго храня такой большой секрет. Им с Селин нужно серьёзно поговорить о том, как не нужно воспитывать ребёнка. Бобби снова на их стороне, но она знает, что он тоже чувствовал себя брошенным. И, конечно же, Джину и его самопожертвование. То, как он смотрел на неё в те последние мгновения, прежде чем поставить на кон свою душу, чтобы защитить её (и, конечно же, всё человечество). Она тоже не позволяет себе слишком много думать об этом. Huntrix сообщает публике, что они снова вместе, к радости своих фанатов. Это начинание оказалось для них всех очень богатым источником творческого вдохновения, особенно для Зои, и они с головой погрузились в работу над своим следующим альбомом, каждый вечер собираясь вместе и сочиняя новые песни. Никто ничего не слышал о Saja Boys. Журналы и новостные источники спорят о том, вернулись ли они к работе над музыкой или вообще распались. Huntrix воздерживается от комментариев. Постепенно всё приходит в норму, Huntrix снова на коне, Руми открыта со своими друзьями, а угроза захвата планеты демонами больше не маячит на горизонте. И постепенно всё успокаивается. Так было до тех пор, пока однажды ночью кто-то не постучал в дверь Руми, и она, открыв её, увидела Джину, стоящего посреди коридора. Джину и его полосатый кот-демон. — Джину! — говорит Руми, недоверчиво глядя на него. Его волосы немного растрёпаны, на нём толстовка с капюшоном, а на ботинках грязь. Честно говоря, он выглядит ужасно. — Ты жив. — Привет, Руми, — говорит он, засовывая руки в карманы куртки. Он улыбается ей, широко и застенчиво. Его кот-демон улыбается в ответ, обнажая все свои зубы. Его хвост мечется из стороны в сторону, опрокидывая подставку для зонтов, которая стоит прямо у двери. — Как думаешь, мы могли бы поговорить?     Она ведёт Джину в свою комнату. Мира и Зои патрулируют, но вернутся через час, а Руми не хочет сейчас объяснять всё это. Пока она ведёт его (и кота) по квартире, она ещё раз смотрит на него. Его демонические отметины не исчезли, но, как и её, теперь они другие. Переливаются, как чешуйки на крыле бабочки, и видны только под определённым углом. Они переливаются мягким небесно-голубым цветом. И он немного потрёпан. Дело не только в грязи на его одежде — у него небольшие мешки под глазами, которых она раньше у него не замечала. А потом они оказываются в её комнате. Она так рада, что прибралась в комнате сегодня утром, отмечает она, открывая дверь. Джину медленно обходит её комнату, замечая мелкие личные детали (фотографии её и девочек с их первого тура, блокноты, полные набросков текстов песен, очень много средств для волос), прежде чем сесть на край кровати. Руми медленно подходит и садится на расстоянии двух футов от него. Она ждёт, но он ничего не говорит. — Итак, — начинает она. — Ты жив. Он кивает. — Да, это так — Он очень пристально смотрит на неё. Изменили ли его глаза цвет с тех пор, как она видела его в последний раз? Она не уверена. Она ждёт продолжения, но он ничего не говорит. — Как? — настаивает она. Джину пожимает плечами. — На самом деле я не знаю. После концерта всё погрузилось во тьму. Я понял, что вернулся в мир демонов, но что-то было не так. Что-то изменилось. Думаю, в ту ночь я перекрыл не только доступ Гви-Ма в мир смертных, но и его силу. Может быть, силу всех демонов. Я чувствовал себя намного слабее, как будто моя душа умирала. Я не мог пошевелиться. Я просто то терял, то обретал сознание. Пока, наконец, не очнулся и не понял, что нахожусь уже не в том же месте. Дерпи вцепился зубами в мою ногу и куда-то тащил меня. Он, должно быть, знал другой выход, потому что в конце концов я понял, что вернулся в город, и снова почувствовал себя хорошо. Как только я выбрался, моя душа перестала умирать. Не знаю почему. Но я могу сказать, что Гви-Ма больше не контролирует меня, если он вообще ещё жив. Это было примерно… — он смотрит на часы на прикроватной тумбочке Руми, — тридцать минут назад. Потом я пришёл сюда. У Руми так много вопросов по этому поводу. Она даже не знает, с чего начать. На самом деле, так оно и есть. — Дерпи? — спрашивает она. — Мой кот, — объясняет он, указывая на кота-демона, который сейчас лежит на спине и подбрасывает в воздух одну из туфель Руми, как клубок пряжи. — У кота есть имя? — спрашивает она. Она подумывает о том, чтобы забрать свой ботинок — он был дорогим — но Дерпи выглядит таким довольным, что она оставляет его в покое. — Да. Он Дерпи, — повторяет Джину, как будто это всё объясняет. — А как же остальные? Saja Boys? — О, эти парни? — смеётся Джину. — Они ненастоящие. Руми хмурится. — Что ты имеешь в виду, говоря, что они ненастоящие? — Я имею в виду, что они были демоническими конструкциями. Я просто создал их из ничего. Мне нужна была разносторонняя группа мальчиков, поэтому я преобразовал демоническую энергию в нужные формы и наделил их способностью петь и танцевать. Она на мгновение замолкает, размышляя. — Думаю, это объясняет, почему у них не было индивидуальности, — нерешительно говорит она. — Я старался не давать им много говорить. Но в наши дни всё сводится к групповой привлекательности, поэтому мне нужна была более сплочённая команда. — И ты просто вытащил их из воздуха, — говорит она, качая головой. Даже она не понимает всего, на что способны демоны. — А как же другие демоны? Они всё ещё с Гви-Ма? — Я не знаю, — признаётся он. Он отводит взгляд, наблюдая, как Дерпи пускает слюни на ботинок Руми. — Все мы были просто людьми, которые совершали ошибки. Некоторые хуже других, конечно, но… мы все начинали как люди. Мне дали шанс всё изменить. — Он смотрит ей прямо в глаза. Ей хочется отвести взгляд от его пристального взгляда. Она заставляет себя смотреть ему в глаза. — Ты дала мне шанс всё изменить. Она всегда думала, ей всегда говорили, что все демоны — зло. 100%, без вопросов, зло. В последние несколько недель она начала понимать, что это может быть не так. — Я искупил свою вину. Или начинаю это делать, — продолжает он, глядя на синие отметины, всё ещё украшающие его руки. — Я не уверен, что это навсегда или что мне нужно продолжать работать над этим. Я имею в виду, что теперь, когда у меня есть ещё один шанс, я буду продолжать делать добро. Я достаточно долго жил со стыдом и сожалением. Этот момент становится для неё слишком эмоциональным и проникновенным. Она начинает беспокоиться, что скажет что-то, о чём потом пожалеет, например, что, по её мнению, у него очень хорошая душа и что она рада, что он задержится на смертном плане ещё ненадолго. — Итак, каков план? — спрашивает она, надеясь вернуться на твёрдую почву. — Я ещё не решил, — пожимает он плечами. — У меня есть все деньги, заработанные на нашей музыке и концертах. Думаю, я найду жильё в аренду. Постараюсь воспользоваться этим вторым шансом и сделать что-нибудь хорошее в этом мире. — Ты собираешься продолжать писать музыку? — выпаливает Руми. Он смеётся. — Что, Saja Boys в качестве сольного проекта? Нет, я пас. Это было только для того, чтобы украсть кучу душ и победить тебя. «Как жаль», — думает она. У него приятный голос, когда он не использует его для гнусных замыслов и тому подобного. Но она не говорит этого, потому что это было бы глупо. Вместо этого она говорит то, что, по её мнению, может быть ещё хуже: —Тебе стоит остаться здесь на ночь. Она тут же широко распахивает глаза. Джину с любопытством смотрит на неё. Она торопится, надеясь, что всё не так уж страшно. — Я имею в виду, что уже очень поздно, и зачем тратить деньги на номер в отеле, когда можно просто остаться здесь! — Это хорошая идея? — спрашивает он. — А почему бы и нет! — говорит Руми, и её голос звучит на октаву выше обычного. И если есть причина, по которой это плохая идея, то ни один из них её не озвучивает. Вместо этого они вместе готовятся ко сну: Руми даёт Джину дополнительную зубную щётку и одалживает ему спортивные штаны и футболку, чтобы он мог в них спать. Они крадут несколько диванных подушек и сооружают для него импровизированный матрас на полу в спальне Руми. Она даже разрешает ему воспользоваться её дополнительными подушками и одеялом. — Спокойной ночи, Руми, — говорит Джину, когда она выключает свет. Она остро ощущает свою близость к нему. Если бы она протянула руку, а он тоже протянул свою, их руки соприкоснулись бы. Конечно, у них нет причин делать это, но всё же. Она не привыкла быть так близко к кому-то, кто не связан ни с Huntrix, ни с Охотницами. — Спокойной ночи, Джину, — отвечает она и пытается заснуть.     На следующее утро его довольно легко вывести из лофта. Дерпи исчезает, отправляясь туда, где демонические кошки любят проводить время. Мира и Зои, должно быть, всё ещё крепко спят, потому что ни одной из её соседок по квартире нигде не видно. Джину снова надевает толстовку с капюшоном, натянув её на лицо, и они спускаются на служебном лифте и пробираются к служебному выходу. Руми распахивает дверь и высовывает голову наружу, оглядываясь по сторонам, но ещё слишком рано, чтобы даже самые ярые фанаты вышли на улицу. — Путь свободен, — говорит она, оглядываясь на Джину. Он поправляет пиджак и делает шаг, но не выходит. — Эй, Руми? — говорит он. — Да? Он на мгновение замолкает, подбирая слова. Затем говорит: — Спасибо. За прошлую ночь. Но также, знаешь, за всё. — Конечно, — говорит она, чувствуя, как краснеет. — Для чего ещё нужны друзья? Тогда он улыбается. — Конечно, — соглашается он. Она придерживает для него дверь, и он проскальзывает наружу, в последний раз помахав ей рукой, прежде чем исчезнуть. Что ж, хорошо, что никто не видел их вместе. Она не хочет, чтобы кто-то неправильно её понял. Вернувшись в свою комнату, Руми убирает все улики, указывающие на то, что здесь был Джину. Она бросает взятую напрокат одежду в корзину для белья, возвращает на место диванные подушки и приводит в порядок всё, что перевернул Дерпи. Взяв в руки подушки, она хмурится. Она подносит их ближе к лицу и принюхивается. Они пахнут вишневой газировкой. Что это за демоническая магия такая?! Она закатывает глаза, прежде чем взять наволочки и тоже бросить их в корзину. Ещё рано, и она знает, что Зои и Мира не встанут ещё несколько часов, поэтому Руми решает, что с таким же успехом может пойти в спортзал. Она переодевается в спортивную одежду и бросает телефон на кровать, прежде чем встать на беговую дорожку.     один Когда она снова включает телефон после душа, там около миллиона уведомлений. — Какого чёрта? — бормочет она, быстро пролистывая их. Куча людей написала ей в Твиттере или упомянула её в своих постах. Ладно, с этим она разберётся позже. Одна из раздражающих вещей в жизни международной суперзвезды — это то, что все постоянно пытаются с ней связаться. Она ещё даже не завтракала! Она кладёт телефон на кухонный стол, подходит к холодильнику, открывает дверцу и смотрит, что у неё есть. Остатки токпокки, приготовленные несколько дней назад; этого будет достаточно. Она сидит на барном стуле и запихивает рисовые шарики в рот, когда в квартиру врывается Бобби, запыхавшийся и раскрасневшийся. — Привет, Бобби, — говорит она с набитым ртом. — Что происходит? — С Бобби снова все было круто. Девочки извинились за то, что не ценили его должным образом, а он извинился за то, что почти превратился в фаната Saja Boys. Они решили не рассказывать ему обо всей этой тайной жизни охотниц на демонов. Они беспокоились, что это может сломать его. Однако она не понимает, почему он оказался в их лофте так рано. — Что происходит? — повторяет он, явно чем-то расстроенный. — Что происходит? Руми, почему ты не отвечаешь на звонки? — Я была в спортзале, — говорит она, проглатывая кусок. — Ладно, хорошо. Теперь ты здесь, и я здесь. Это своего рода кошмар для пиарщиков, но я думаю, что мы ещё не совсем опоздали. Я имею в виду, что мы могли бы этого избежать, если бы ты просто рассказала мне, но вот мы здесь! — говорит он, расхаживая взад-вперёд по её кухне. В глазах Бобби практически всё — это кошмар с точки зрения пиара, так что Руми это мало волнует. Она откусывает ещё один кусочек токпокки. Может быть, Зои снова вышла в прямой эфир в Инстаграме и сказала что-то, чего не должна была говорить. — О чём именно ты говоришь? — спрашивает она. Он останавливается и смотрит на неё так, словно говорит: «Не играй со мной сейчас». — Я знаю, что ты что-то скрываешь, — говорит он. И да, она хранит множество секретов, но ни один из них не имеет ничего общего с Бобби. Она приподнимает брови. — О тебе и Джину. Затем у неё кровь стынет в жилах. Мог ли кто-то… каким-то образом узнать о том, что она наполовину демон? О нет. О нет, о нет. Одно дело — объяснять это другим Охотницам, которые и так знали о демонах. Но неужели ей придётся объяснять это всему миру? Селин будет в ярости. — Я могу объяснить, — выпаливает она, хотя на самом деле понятия не имеет, как это объяснить. — Да, можешь объяснить, почему я узнал об этом из поста в Твиттере, а не от тебя? — говорит он. Он берёт телефон и открывает веб-страницу, затем протягивает телефон Руми. Она замирает. Это не какое-то откровение о её тайной демонической сущности. Она смотрит на фотографию, сделанную каким-то находчивым папарацци, на которой Джину машет на прощание, выходя из её дома. На заднем плане, размытая, но всё равно узнаваемая, стоит Руми. К чёрту её красивые и знаменитые фиолетовые волосы. И заголовок большими жирными буквами в самом верху страницы: Занимайтесь любовью, а не войной: зарождающийся роман между соперниками по K-Pop Руми + Джину? Кроме того, Saja Boys снова вместе? Подробности здесь! — Вот чёрт, — говорит Руми.     — Я даже не знала, что Saja Boys вернулись, — говорит Зои минут через пятнадцать. — Это не так, — осторожно говорит Руми. — Всё сложно. — Понятно, — бормочет Мира себе под нос. Руми пытается дотянуться до неё и пнуть, но Мира уклоняется. — Ты могла бы нам рассказать, если бы встречалась с ним, — говорит Зои. Они созвали экстренное собрание Охотниц, все трое плюс Бобби, чтобы обсудить, что делать. Они сидят за кухонным столом. Зои и Мира тоже выбрали на завтрак токпокки. Зои даже сварила яйцо, чтобы добавить его в свой завтрак. — Теперь мы всё друг другу рассказываем, — продолжает она, широко раскрыв глаза и многозначительно глядя на Руми. — Я не буду! Мы не будем! — протестует Руми. — Угу, — скептически отвечает Бобби. Мира наклоняется ближе и, прищурившись, оглядывает Руми с ног до головы. Руми краснеет от такого пристального взгляда. — Она говорит правду, — говорит Мира, и Руми выдыхает. — Пока что. — Подожди, что ты имеешь в виду под пока что? — хмурясь, спрашивает Руми, но Мира уже повернулась к Бобби. — Что вы думаете? Должна ли она сделать заявление с опровержением? — Huntrix в тренде из-за этого, — говорит Бобби, показывая им графики на своём телефоне. Он переключается на другое приложение. — И фанатам это нравится. Они создают хэштег. — Если мы опровергнем слухи, мы потеряем фанатов, — говорит Руми, и её осеняет. — О, кто-то нарисовал твой фан-арт, — говорит Зои. Она показывает свой телефон, на экране которого нарисованы Руми и Джину, держащиеся за руки. — Я не хочу лгать фанатам, — говорит Руми. — Я устала лгать о том, кто я такая. Бобби странно смотрит на неё, но не настаивает. Он вздыхает. — Мы можем действовать осторожно. Мы не будем это отрицать, но и подтверждать тоже не будем. Пусть гадают, понимаешь — Он смотрит на Руми. — Насколько сложно будет убедить Джину согласиться на это? У тебя есть контакты его менеджера? Руми думает о том, что единственный способ связаться с Джину — это письма, которые доставлял кот-демон. Есть ли у него сейчас мобильный телефон? — Эм. Я поговорю с ним, — неловко произносит она. После ещё нескольких минут обсуждения Бобби уходит. — Это всё, что я могу сделать сейчас, — говорит он, чувствуя себя подавленным. Как только он закрывает дверь, Мира и Зои поворачиваются и смотрят на Руми. — Ладно, — говорит Мира, — выкладывай. Она чувствует, как краснеет её лицо. — Нечего выкладывать, — настаивает Руми, волнуясь. — Тогда почему ты выводила его тайком в шесть утра? — спрашивает Зои. Она широко раскрывает глаза. — Он остался у тебя на ночь? — Только как друзья, клянусь, — говорит Руми. Зои недоверчиво хмурится, и Руми вздыхает. — Ему просто нужно было где-то остановиться. Она пересказывает то, что он рассказал ей прошлой ночью о возвращении в мир смертных и о Saja Boys. — А вы с ним… вы не… — подсказывает Зои. — Ничего особенного! Просто коллеги — говорит она. Остальные охотницы просто смотрят на неё. — Это всё, обещаю, — говорит она. Мира смеется. — Что ж, это будет весело.     два  В тот вечер Руми расхаживала взад-вперед у входа в парк, ожидая. Она отправила Джину открытку через Дерпи, но не была уверена, что кот ее доставил. Она вообще ни в чем не была уверена, когда дело касалось этого кота. Как она собиралась объяснить это Джину? Слухи об их предполагаемых отношениях весь день ходили по таблоидам и социальным сетям; он наверняка это видел. Что он подумает? После прошлой ночи казалось, что они наконец-то в хороших отношениях, но это не означало, что он согласится с этим странным балансированием, которого хотел добиться Бобби. Может быть, он не придёт сегодня вечером, и всё это не будет иметь значения. Может быть, всё это не будет проблемой. Затем, когда часы показывают девять, она слышит шорох в кустах позади себя. Она оборачивается как раз в тот момент, когда из кустов выходит Джину. Он снова одет так чтобы скрыть свою личность, более чистая толстовка, чем та, что была на нём вчера, и бейсболка, натянутая на голову. Увидев её, он улыбается и достаёт из кармана карточку. — Это было мило, — говорит он. На карточке изображена мультяшная лягушка, а блестящими зелёными буквами написано «Прыгай на неё». Она чувствует, как краснеет. — Я хотела убедиться, что ты получил сообщение. — Я здесь, не так ли? — говорит он. — Всё в порядке? — Да, конечно, — она указывает на ближайшую скамейку в парке, и они идут туда. — Я просто хотела поговорить. Он хмурится. — О чём? — Обо всей этой ерунде, о которой пишут в журналах со сплетнями, — говорит она. Он наверняка уже видел их. Он поднимает руки, опираясь ладонями на задние поля шляпы. — О, они говорят что-то интересное? Я обычно не обращаю на это внимания. Теперь настала её очередь нахмуриться. — Я не могу от них оторваться, как только включаю телефон. — Ну, у меня нет телефона, — говорит он. — Я прожил без него четыреста лет, так что я просто не стал утруждаться. Это заставляет её задуматься. — Значит… ты не видел никаких заголовков в последнее время? — Ты имеешь в виду за последний день после возвращения в мир смертных? Нет, не видел, — отвечает он. — А что там? Что ей следует сделать, так это рассказать ему о фотографиях и новостных статьях и, возможно, составить совместный план действий. Она должна объяснить, что этот слух может значить для их репутации, и посмотреть, что он хочет с этим делать. Или она могла бы проигнорировать это и надеяться, что Джину решит не заходить в сеть и оставаться вдали от всех этих слухов. Возможно, неудивительно, что Руми выбирает путь труса. — Неважно, — говорит она напряжённым голосом. — Просто… вчера вечером Зои без присмотра вышла в прямой эфир в Инстаграме и немного поиздевалась над Saja Boys. Я хотела убедиться, что ты знаешь. — О, всё в порядке, — говорит он совершенно невозмутимо. — Мне это не особо важно. — Хорошо, — говорит Руми, не встречаясь с ним взглядом. — Я рада, что ты так спокойно к этому относишься. Наступает момент, когда ни один из них не произносит ни слова. Возможно, она просто воображает себе напряжение, которое чувствует в воздухе. — Итак, Руми, — говорит Джину, заполняя тишину. — Чем ты занималась в последнее время, когда не прятала у себя в лофте бывших демонов? Huntrix снова вместе? — Да, мы вернулись. Занимались написанием песен и подготовкой к следующему альбому — говорит она, радуясь новой теме для разговора. — А ещё подрабатывали Охотницами. Приводили в порядок некоторые здания, направляли заблудшие души. Ну, знаешь, просто наводили порядок после тебя, — дразнит она, и к её удивлению, непринуждённое выражение на его лице исчезает. Может быть, ещё слишком рано шутить на эту тему. — Прости, — говорит она немного запоздало и немного неловко. — Всё в порядке, я справлюсь, — пожимает он плечами. — Но, эм. Может, я всё-таки помогу тебе? С уборкой? Это застаёт её врасплох. Она не думала, что ему это интересно. — О. Да, конечно. Почему бы и нет? — говорит она. — Твоё первое доброе дело. Я имею ввиду, после того, как ты пожертвовал собой. Её глаза расширяются, и она задаётся вопросом, не зашла ли она слишком далеко. К счастью, Джину просто смеётся. — Да, я могу поработать на благо общества. Это ничто по сравнению с тем, чтобы пожертвовать своей душой ради спасения мира. А потом она тоже смеётся над абсурдностью всего этого, над тем, что она стоит здесь рядом с первым демоном, которому доверяла, который предал её, а потом спас. Над тем, что каким-то образом они оба выбрались на другую сторону. — Тогда иди за мной, — говорит она. — Мы ищем тех, кто выглядит особенно растерянным и сбитым с толку. Обычно это те, кто только что вернулся в мир смертных. Иногда это те, кто слишком много выпил, но мы можем помочь и им. — Показывай дорогу, — говорит он, жестикулируя. Они выходят из парка на улицу, где становится тише, поскольку люди расходятся по домам. — Ну что, ты уже нашёл, где остановиться? — спрашивает она, когда они начинают идти. Джину кивает. — Да! Оказалось, что всего в нескольких кварталах от твоего дома есть свободный пентхаус. Полностью обставленный и со всем необходимым, так что я его купил! — Ты купил пентхаус? — недоуменно спрашивает она. Она знает, что Saja Boys заработали много денег на своих песнях, но всё же. Они существовали всего три недели. Неужели Джину действительно заработал столько денег за такой короткий срок? — О да, — легко отвечает он. — Я поговорил с парнем на стойке регистрации. Он сказал, что обычно приходится ждать год, но для меня сделали исключение. И дали мне скидку! Руми хмурится. — Думаю, в тебе всё ещё есть какое-то демоническое очарование, которое заставляет людей любить тебя. Он разворачивается и смотрит на неё, засунув руки в карманы и непринуждённо улыбаясь. —Думаю, в наши дни это обычное дело, — говорит он, и по какой-то причине Руми чувствует, как у неё замирает сердце. Это просто– Ну, она знает, что он привлекателен. Она знала это с того дня, как они столкнулись на улице, и он толкнул её и украл её поддельную микстуру. Но потом он оказался демоном, и ей пришлось иметь дело со многими другими вещами (например, предотвращать конец света), так что она просто не позволяла себе зацикливаться на том, что он невероятно красив. Но когда они остаются наедине, когда вокруг никого нет, а он так ухмыляется ей в ответ? — Да, эта улыбка на меня не действует, особенно после того, как я услышала, как громко ты храпел прошлой ночью, — лжёт она, проходя мимо него. Джину лишь смеётся и снова идёт рядом с ней. — Сейчас я использую свои силы только во благо, так что не волнуйся, — обещает он. — И я не храплю! — Она закатывает глаза и решает не обращать на него внимания. Она ведёт его по крышам, на которых они с другими Охотницами патрулируют эту часть города. Сегодня довольно тихо, но они спасают кошку, упавшую с дерева, подбирают мусор и помогают пожилому мужчине перейти дорогу. Когда они прощаются со стариком, по улице проносится порыв ветра. Бейсболка Джину слетает с его головы. Он тут же поднимает её, натягивая на лицо, но уже слишком поздно. — Это Джину?! — доносится голос откуда-то с середины улицы. Они оба замирают на месте. Не самое лучшее время для встречи с фанатами, когда они патрулируют, но, по крайней мере, их одежда не слишком бросается в глаза. К ним подбегает молодая девушка, лет шестнадцати или около того. На ней розовая шляпа-ведёрко, и она широко раскрывает глаза, разглядывая Джину. — Это действительно ты! — выдыхает она. — Это я! — отвечает он. — Божемой, это безумие. Я огромная фанатка. У меня есть вся ваша музыка! — говорит она, что не так уж и впечатляет, потому что Saja Boys выпустили всего четыре песни, а Huntrix выпускают музыку уже много лет. Но это больше не соревнование. Всё в порядке. (В конце концов, Huntrix победили, но это неважно.) — Можно мне сделать снимок? — Она поворачивается к Руми. — Можешь сфотографировать меня и Джину? И, конечно, её немного раздражает, что эта фанатка, похоже, не знает, кто она такая, но при этом пресмыкается перед Джину, однако она берёт телефон девушки и делает несколько снимков. Джину показывает знак мира и высовывает язык. Как оригинально, — думает Руми, возвращая телефон. — Saja Boys снова вместе? — спрашивает девушка. — Нееееет, мы уже закончили, — говорит Джину. — О, — говорит девушка, хмурясь. — Ну, а ты собираешься писать песни? — Э-э, наверное, нет, — неловко отвечает он, проводя рукой по волосам. — Я пока занят другими делами. Он бросает взгляд на Руми, и девушка, кажется, внезапно замечает присутствие Руми. Она переводит взгляд с одного на другого, и в её глазах вспыхивает восторг. — Погоди, боже мой, ты Руми! Это правда, что вы встречаетесь? — Что? Нет! — смеясь, говорит Джину. Руми в панике ничего не отвечает и вместо этого надеется, что появится гигантская воронка и унесёт её прочь. — О боже, я не могу дождаться, когда расскажу всем. Они никогда не поверят! Я никогда не видела знаменитостей! — Мы не встречаемся, — уточняет Джину. — Нам нужно идти, — одновременно говорит Руми. — Было приятно с вами познакомиться! — кричит Джину, когда Руми уводит его. Фанатка машет им на прощание.     три У Джину вошло в привычку присоединяться к Охотницам во время их патрулирования по городу. Иногда они выходят вчетвером, но в последнее время дел не так много, поэтому они начали разделяться и дежурить по очереди. Обычно Зои и Мира дежурят вместе, оставляя Руми с Джину остальные дни. Не по какой-то причине. Просто Руми лучше всех знакома со стилем боя Джину, так что, если им придётся с кем-то сражаться, будет разумнее действовать в паре. Вот и всё. Сегодня один из тех вечеров, когда Зои и Мира не дома, а Руми и Джину свободны. И поскольку у Джину не так много друзей после распада его K-Pop группы, он слоняется по лофту. И, как обычно, он ведёт себя раздражающе. — Что это? — спрашивает он, указывая на металлическую штуковину на кухонной столешнице. Он делает это с предметами по всему лофту, спрашивая об удлинителях, ноутбуках и роботе пылесоса. — Это кофемашина. Она варит кофе — объясняет Руми. Он явно что-то знает о современных технологиях, раз смог сделать Saja Boys вирусными, так что она начинает думать, что он, возможно, над ней подшучивает. Он кивает и делает ещё один шаг вперёд. — Что это? — Это аэрогриль. Он похож на духовку, но меньше и быстрее. — А как насчёт этого? — спрашивает он. — Это рисоварка, — говорит она. — Что? — смеётся он. — Зачем тебе для этого нужна навороченная машина? Мы всегда просто использовали кастрюлю. — Наверное, так проще? Почему ты задаёшь так много вопросов? Он пожимает плечами. — Мне не приходилось готовить или есть что-либо в течение четырёхсот лет. Интересно посмотреть, что люди изобрели с тех пор. Он указывает на другой предмет. — Что это? — Это вафельница, — говорит она. — Что такое вафля? — спрашивает он. Она смотрит на него. Вероятно, в её гражданский долг как Охотницы входит познакомить его с вафлями, если он никогда не пробовал их. Она знает, что у них где-то припрятаны взбитые сливки, мёд и другие начинки. — О, Джину, ты сейчас обалдеешь, — смеётся она. Она даёт указания, пока они достают миски и ингредиенты. Джину хорошо следует инструкциям, он насыпает сахар и муку и перемешивает их, попутно задавая множество вопросов. Однако она подозревает, что некоторые из его вопросов — это просто попытка её позлить («Что это?» «Я знаю, что ты знаешь, что такое яйцо, Джину, они были, когда ты был жив».) В конце концов они собирают все ингредиенты, и Руми достаёт миксер, чтобы взбить всё вместе. — Это миксер, — говорит она, прежде чем он успевает спросить. — Он смешивает ингредиенты быстрее, чем вручную. Она протягивает руку и включает его, и лопасти начинают вращаться, смешивая муку, сахар и жидкие ингредиенты. — Кажется, готово, — говорит Руми через минуту, и прежде, чем она успевает его остановить, Джину вынимает миксер из миски. — Подожди, нет! — кричит она, но уже слишком поздно. Когда он вынимает лопасти из теста, оно разлетается во все стороны. Руми успевает нырнуть за стойку, но Джину, совершенно не ожидавший этого, оказывается весь в жёлтом тесте. — О боже мой! — восклицает он. — Выключи его! — кричит она. Зажмурив глаза, он тянется вперёд и полностью выключает миксер. Руми медленно выпрямляется, наблюдая, как капля теста медленно стекает по лицу Джину на пол. — О боже, — снова говорит Джину. Руми оглядывает кухню. Она похожа на зону боевых действий: тесто для вафель забрызгало все поверхности, от шкафов до холодильника и пола. — Я не знал, что так получится. — Угу, — говорит она, не в силах сформулировать что-то более связное. Затем из другой комнаты доносится знакомый голос: — Девочки? Кто-нибудь дома? — Селин. По какой-то необъяснимой причине Руми охватывает паника при мысли о том, что её вот так застукали. Но она не делает ничего плохого! Они просто готовят вафли, что является совершенно нормальным, платоническим занятием для людей, с которыми вы платонически дружите. Селин продолжает, её голос становится ближе. — Я знаю, что уже поздно, но я уже в городе, и мне нужно кое-что передать Зои. Эй, я тут подумала…— Она заходит на кухню и тут же замолкает, переводя взгляд с Руми и Джину на месиво из теста перед ними. — Селин! Привет! Как дела? — выпаливает Руми, стараясь говорить радостно. — Это Джину. Кажется, вы ещё не знакомы. — Я так много о вас слышал! Рад наконец-то с вами познакомиться! — говорит Джину, протягивая руку. Затем он, кажется, осознаёт, что всё его тело покрыто вафельным тестом, и убирает руку. — Эм. Я пойду умоюсь. Я сейчас вернусь, — говорит он, смущённо улыбаясь, и убегает в сторону ванной, оставляя на кухне только Руми и Селин (и разлитую смесь для вафель). Наступает неловкая пауза, прежде чем Руми откашливается. — Что ты делаешь в городе? Всё в порядке? Селин снимает сумку с плеча. — Всё в порядке. Зои просила ещё ножей, так что я пришла их ей отдать. — Она открывает сумку и показывает, что та на самом деле полностью заполнена метательными ножами. Она вопросительно смотрит на Руми, прежде чем продолжить. — Послушай, хорошо, что я нашла тебя здесь, — говорит Селин, внезапно становясь серьёзной. — Я хотела поговорить с тобой кое о чём. — О. Да, конечно, — говорит Руми, хотя и не совсем понимает, что имеет в виду Селин. Селин вздыхает. — Я знаю, что не всегда была… лучшим наставником. Когда умерла твоя мать… скажем так, я не планировала растить ребёнка. Я была очень зла на обоих твоих родителей. И, возможно, мне не следовало настаивать на том, чтобы ты скрывала в себе демона. Видишь ли, я просто пыталась помочь. Руми вспоминает о тех годах, когда она прятала часть себя и думала, что внутри неё есть что-то по-настоящему злое. Да, может быть, было бы лучше, если бы её единственный родитель не заставлял её подавлять половину себя. Как бы то ни было, в какой-то момент они придут к полному примирению. Селин продолжает, вытянув руки перед собой. — Но я многому научилась! Оказывается, не все демоны злые! — Она делает вдох. — Думаю, я хочу сказать, что одобряю ваши отношения с Джину. Он кажется очень милым молодым человеком, даже если он демон. — Что? — в панике спрашивает Руми — Нет, у нас с ним нет отношений. — О, это свободные отношения? — спрашивает Селин. — Я всё ещё не понимаю, что это значит. — Мы не находимся в свободных отношениях! — Уточняет Руми, немного встревоженная тем, что Селин каким-то образом вообще знает это слово. — Мы вообще не вместе! Селин смотрит на неё. — Ладно, я поняла. Ты не хочешь мне говорить. Но тебе не нужно ничего от меня скрывать! Я крутая! Я в теме! — Пожалуйста, не говори так, — говорит Руми, впервые ощущая, каково это, когда родитель говорит что-то невероятно постыдное. — Я видела статьи о вас двоих. Об этом есть видео в TikTok! — говорит Селин. — У тебя теперь есть TikTok? — в ужасе спрашивает Руми. — Я поняла, что придерживаюсь старомодных взглядов, и стараюсь быть более современной, — объясняет она. — Ну, это здорово, — говорит Руми, хотя мысль о том, что Селин может свободно пользоваться аккаунтом в TikTok, пугает её с каждой секундой. — Но мы с Джину на самом деле не вместе. Журналы просто выдумали это. — Тебе не обязательно говорить мне, если ты не хочешь, — говорит Селин, хотя Руми совсем не это имел в виду. Селин хмурится. — Мне нужно говорить с тобой о сексе? Я никогда этого не делала, когда ты была младше. — Нет, я правда в порядке! — говорит Руми, всерьёз желая, чтобы этот разговор закончился. Прежде чем кто-либо из них успевает что-либо сказать, появляется Джину в чистой рубашке и с гораздо меньшим количеством вафельного теста на себе. — Извините, что здесь так грязно, мы просто вафли готовили, — говорит Джину, поспешно возвращаясь. Затем он широко распахивает глаза. — Не то, чтобы это была моя квартира или что-то в этом роде. Я здесь не живу. Эта рубашка — просто запасная на случай непредвиденных обстоятельств. — Селин, было так приятно тебя видеть, — перебивает её Руми. — Я скажу Зои, что ты заходила, и отдам ей ножи. Тебе, наверное, пора домой, уже поздно, — говорит она, подталкивая Селин к входной двери. — Было приятно с вами познакомиться! — говорит Джину. — Он очень милый, — говорит Селин приглушённым голосом. — Пока! — говорит Руми, практически выталкивая её за дверь. — Жаль, что ей пришлось так быстро уйти, — говорит Джину, когда Руми возвращается на кухню. — Она могла бы попробовать вафли вместе с нами. Руми смотрит на кухню, где липкое тесто по-прежнему покрывает все поверхности. — Конечно, — говорит она.     четыре — Давайте поприветствуем всеми любимую женскую группу Huntrix! — говорит ведущий, и зрители в студии приходят в восторг, когда трио выходит на сцену и занимает свои места. Теперь, когда их подработка в виде охоты на демонов отошла на второй план, у них появилось больше свободного времени, которое они могут потратить на участие в ток-шоу. И всегда приятно пообщаться с поклонниками. Когда толпа стихает, ведущий шоу Мин приветствует трио. — Рад вас видеть, девочки. Вы были так заняты работой над своим новым альбомом, что у нас не было времени встретиться в последнее время! — говорит он. На самом деле они были так заняты написанием альбома и предотвращением конца света, но Руми держит это при себе. — Мы рады, что у нас получилось! — говорит она вместо этого. — В этом новом альбоме есть действительно интересные песни, и нам не терпится поделиться ими с нашими поклонниками. Интервью проходит гладко, Мин спрашивает об их творческом процессе, источниках вдохновения и о том, где бы они хотели выступить с концертами. Отвечать довольно легко, даже несмотря на то, что им приходится лгать о том, о чём поётся в большинстве их песен (любые строки о «борьбе с демонами» гораздо более буквальны, чем думают люди). Мира немного рассказывает о том, как она учится играть на барабанах, и публика так увлечена, так оживлена и взволнована, что Руми чувствует энергию, чувствует любовь, и именно поэтому она этим занимается. Связь со всеми её поклонниками и осознание того, что она оказала такое влияние на стольких людей. Ничто не сравнится с этим чувством. Затем Мин переводит взгляд на Руми, и в его глазах появляется блеск. — Итак, я должен спросить. Руми сразу понимает, что он собирается сказать, и её охватывает волна страха. — Есть один хэштег, который сейчас в тренде. Ру-джи, ты слышала о нём? На мгновение она задумывается, что бы случилось, если бы она отрицала это. Но Мин не даёт ей такой возможности и сразу же продолжает. — Так фанаты называют вашу с Джину из Saja Boys пару, — говорит он. Она ничего не отвечает. Рядом с ней она видит, как Мира сдерживает смех. — То, о чём мы все думали, — говорит он, приподнимая брови, и кажется, что все в комнате наклоняются вперёд, ожидая услышать то, что он собирается спросить; то, что она собирается раскрыть. — То, что мы все хотим знать, — каковы шансы на сотрудничество между Huntrix и Saja Boys? Она знает, что её лицо полностью покраснело. — Я почти уверена, что Saja Boys распались, — неловко говорит она. — А как насчёт совместной работы только с Джину? — предлагает он. — Кажется, между ним и нашей главной Huntrix есть какая-то химия. Она чувствует на себе взгляды всех присутствующих, но на этот раз это не придаёт ей сил. На самом деле ей хочется исчезнуть. Утонуть в мягком кресле и больше никогда не возвращаться к этому разговору. — Если Джину планирует какие-то сольные проекты, я об этом не слышала, — говорит она, стараясь сохранить спокойствие. Она видит, что зрителям не нравится этот ответ. Люди перешёптываются, но она отказывается говорить что-либо ещё. Мин, понимая, что с этой темой он ничего не добьётся, отступает. — Зои, у меня есть несколько вопросов о твоих навыках в рэпе. Как быстро, по-твоему, ты могла бы прочитать этот куплет для нас? Они продолжают, и Мин включает их музыку на удвоенной скорости, чтобы проверить, сможет ли Зои не отставать. Интервью продолжается без каких-либо других заминок, и Мин спрашивает о происхождении их группы (они, конечно, не говорят ему правду, а рассказывают заготовленную историю, которую они выдавали годами), и в конце концов интервью заканчивается, но Руми не может избавиться от ощущения беспокойства. — Хотела бы я иметь тайного парня, о котором ходят слухи, — жалуется Зои позже, когда они едут домой. — Моя жизнь такая скучная. — Ты могла бы завести парня, — говорит ей Мира. — Просто ты не хочешь. — Да, парни такие надоедливые, — соглашается Зои. — Он не мой парень, — поправляет Руми, но слишком поздно. — Я знаю, — вздыхает Зои. — Но ты же вроде как... хочешь, чтобы он был таким? — внезапно спрашивает Мира. — Что? — резко спрашивает Руми. — Нет! Он мне не нравится в таком смысле! Зачем мне хотеть, чтобы он был моим парнем? Это смешно. — Она издает болезненный смешок. — Я не хочу, чтобы он был моим парнем. — Ладно, чудик, — говорит Мира. Она пожимает плечами. — Я просто говорю. Если бы он тебе действительно нравился, это не было бы концом света. Он на удивление классный, когда не злится. И ты стала намного счастливее с тех пор, как начала с ним общаться. Руми ничего не отвечает. Ей не нравится Джину. Не в этом смысле. Конечно, он красивый, милый и удивительно забавный, чего она не ожидала, но на самом деле он ей не нравится. И, кроме того, он всё равно не ответит ей взаимностью, так что это не имеет значения. Зои наклоняется к Мире. — Как думаешь, она уже поняла? — шепчет она, и её волнение заметно даже по тихому тону. Мира шикает на неё. — Это путешествие, которое может совершить только она. — Затем она снова поворачивается к Руми. — Тебе больше не нужно сдерживаться. Ты можешь быть счастлива. Мы рады за тебя. — И было бы очень здорово, если бы у Джину была своя функция, — добавляет Зои. — Он, наверное, скажет «да», если ты сама его спросишь. Что? Я просто говорю! — возражает она, когда Мира бросает на неё сердитый взгляд. Их машина подъезжает к дому, и девушки выходят из неё. Однако, прежде чем войти в вестибюль, Руми останавливается. — Я пойду прогуляюсь, — говорит она. Остальные оборачиваются и смотрят на неё. — Я просто хочу проветрить голову. Она сразу же замечает беспокойство на их лицах. — Если мы слишком поторопились… — начинает Мира. — Нет, я правда в порядке, — настаивает она. — Просто немного разволновалась после интервью. Вы, ребята, идите внутрь. Не беспокойтесь обо мне. Зои подходит к ней и обнимает. Сначала это застаёт Руми врасплох (Зои всегда была довольно настойчивой в своих объятиях), но она отвечает на них. — Мы всегда будем за тебя переживать. Ты наша лучшая подруга, — говорит она. — Но мы тебе доверяем. И мы знаем, что ты придёшь к нам, когда тебе это будет нужно, — добавляет Мира. — Я так и сделаю, — говорит Руми. Зои отходит в сторону и поднимает мизинец. — Обещаешь? — спрашивает она. Мира тоже поднимает свой мизинец, и кончик его касается мизинца Зои. Руми улыбается. Она прижимает свой мизинец к их мизинцам. — Обещаю. Теперь всё будет хорошо. — Золотой, — повторяют они, словно давая обещание.     пять  У неё нет конкретного плана, поэтому Руми бесцельно бродит по городским крышам. На улице прохладно, дневная жара сменяется ночной прохладой. Теперь, когда другие Охотницы знают о её демоническом происхождении, она уже не так строго придерживается правил и не носит одежду с длинными рукавами, и сегодня вечером, в одной майке и шортах, она чувствует, что ей немного холодно. Она скрещивает руки на груди. Из всех людей в мире Зои и Мира знают её лучше всего. Даже до того, как она рассказала им о своём демоническом происхождении, они были единственными, кто понимал её, к кому она обращалась за советом, кого считала своими сёстрами. А теперь они ещё ближе, чем когда-либо. Однако слышать, как они говорят о её отношениях с Джину, неприятно. Неужели так очевидно, что он ей нравится? Могут ли другие люди кроме Охотниц, тоже видеть её чувства? Потому что он ей нравится. Она не может этого отрицать. Ей нравится его улыбка и то, как он изо всех сил старается стать хорошим человеком. Ей нравится, как он общается с фанатами; как он, кажется, действительно заботится о них, даже если вся эта история с Saja Boys была просто уловкой. Ей нравится быть рядом с ним. Она хочет быть рядом с ним ещё больше, чем сейчас. — Руми? — доносится голос из-за нескольких зданий. Она вздрагивает, затем поворачивается и прищуривается, когда из темноты появляется фигура. Это Джину. Она выдыхает. Конечно. Он предложил подежурить сегодня вечером, пока у девочек будет интервью. Но она не думала, что столкнётся с ним. — Что ты здесь делаешь? — Просто вышла прогуляться, — говорит она, прекрасно понимая, какие мысли только что пронеслись у неё в голове. Он ведь не умеет читать мысли, верно? Это не демоническая сила, которой он когда-либо обладал? Он хмурится. — Это длинная прогулка. Мы примерно в пяти километрах от вашего дома. Серьезно? — Я пытаюсь пройти запланированное на сегодня количество шагов, — говорит она. Он приподнимает бровь. Ясно, что он ей не верит. Он, наверное, даже не знает, что такое количество шагов. — Ты не маскируешься, — замечает он. О. Она этого не осознавала. Сегодня она действительно не в своей тарелке. — Вот. Можешь взять мою, — говорит он, снимая кепку и сбрасывая с плеч джинсовую куртку. — Я просто накину на себя толстовку. Тебе всё равно было немного холодно. Она принимает одежду, прикрывает волосы его кепкой и накидывает куртку на плечи. В ней уютно и тепло, и она вынуждена признать, что в ней действительно чувствует себя лучше. — Ну, не хочешь ли ты присоединиться ко мне? — спрашивает он. — Я почти закончил, но мне нужно пройти ещё несколько кварталов, а потом мы можем вместе пойти домой. — Конечно, — отвечает она. Он начинает идти, оглядываясь через плечо, чтобы убедиться, что она следует за ним. Она быстро догоняет его и идёт рядом. — Так что у тебя на уме? — спрашивает он через минуту. — Что ты имеешь в виду? — Тебя явно что-то беспокоит, — говорит он. — Я просто не знаю, что именно. Она пожимает плечами. — Сегодня вечером мы были в ток-шоу. В целом всё прошло хорошо, но был момент, который меня смутил, и я до сих пор чувствую себя странно из-за этого. — Ты хочешь поговорить об этом? — спрашивает он. Она слышит искренность в его голосе — он хочет помочь ей, быть рядом. К сожалению, чтобы объяснить это, ей пришлось бы рассказать о многом другом, о чём она категорически не хочет говорить с ним, поэтому она делает то, чему её учили всю жизнь, — отбрасывает свои чувства. — Нет, всё в порядке, — говорит она ему. — Я переживу это. Она видит, как его взгляд неотрывно следует за ней. Она решительно не оглядывается. Затем она чувствует, как на её руку падает капля воды. Она поднимает взгляд и вдруг чувствует ещё одну каплю, а потом ещё. — О нет, — говорит она, натягивая шляпу ниже. Как только она это произносит, небо разверзается, и начинается ливень. — Пойдём. Я видел, что там открылся магазин, — говорит Джину. Он хватает её за запястье и бежит, и ей ничего не остаётся, кроме как последовать за ним. — Сегодня дождя не должно было быть! Я проверила в приложении! — кричит Руми, пока они бегут по дороге. — Поговори с облаками! — говорит Джину. Он возвращается по их следам, спускаясь с крыши и отходя на несколько кварталов назад. Они могут укрыться от дождя под навесами магазинов, но уже так поздно, что большинство заведений закрыты на ночь. Руми чувствует, как дождь пропитывает её джинсовую куртку, чувствует, как брызги от луж попадают на её лодыжки. Её запястье согревается от прикосновений Джину. А потом появляется её убежище: маленькая закусочная на углу соседней улицы, в которой всё ещё горит свет. Джину открывает дверь и заводит Руми внутрь. На мгновение они оба останавливаются в прихожей, переводя дыхание и роняя капли воды на пол заведения. — Вы пришли сделать заказ? — доносится голос из другого конца зала. Руми поднимает глаза и видит пожилую женщину с седыми волосами, собранными в пучок, и хмурым выражением лица, которая пристально смотрит на них двоих. — Если вы не будете делать заказ, вам придётся уйти. — Мы закажем! — быстро говорит Руми. — Хорошо, — говорит женщина. Она хмурится ещё сильнее. — Ты заливаешь водой весь пол. — Нам очень жаль, Хэлмони, — говорит Джину, делая шаг вперёд. — Мы бы хотели заказать суп, если ещё не поздно. И мы можем помочь вытереть пол, когда закончим. Каким-то образом это смягчает холодное выражение лица женщины. Почти раздражает то, как хорошо Джину ладит с людьми. — Проходите, садитесь, — говорит женщина, указывая на стулья. — Снимайте куртки, а то заболеете. Они подчиняются и вешают свои мокрые куртки на вешалку. — А если нас кто-нибудь увидит? — шипит Руми, уже представляя себе возможные заголовки. — Думаю, дождь нам на руку, — говорит Джину. — Сомневаюсь, что даже папарацци захотят выслеживать нас в такую погоду. Кроме того, мы не хотим, чтобы Хэлмони расстраивалась ещё больше. — Хорошо, — говорит она, потому что на самом деле не хочет возвращаться на улицу в такую бурю. Женщина ведёт их к маленькой кабинке у стены и кладёт на стол меню. Джину его игнорирует. — Что вы посоветуете? — спрашивает он хозяйку. Она прищуривается, глядя на него. — Сандубу, — говорит она через мгновение. — Тогда мы с удовольствием попробуем! — говорит ей Джину. — Хм, — хмыкает женщина. Она протягивает руку и забирает меню обратно. — Твой парень очень милый, — говорит она, обращаясь к Руми. — Тебе лучше быть хорошей. О, только не снова, — думает Руми, чувствуя, как в груди нарастает страх. — О нет, мы же не… — запинается она. Затем Джину пинает её по ноге. — Ай! — шипит она. — Моя девушка тоже очень милая, обещаю, — говорит Джину, улыбаясь женщине. — Просто она не любит мокнуть. — Боль в лодыжке помогает отвлечься от того, как сжимается её грудь, когда Джину называет её своей девушкой. Женщина кивает в ответ, как будто это приемлемый ответ. — Хорошо. Через несколько минут женщина приносит тарелку с супом. — Наслаждайтесь, — говорит она, прежде чем оставить их наедине. Суп острый и горячий, и он согревает Руми, пока она медленно его ест. — Знаешь, — говорит Джину через минуту, нарушая тишину в магазине. — Если ты передумаешь и захочешь поговорить об этом, я выслушаю тебя. Он говорит это с такой искренностью, что у Руми сжимается сердце. — Я знаю, — говорит она. — Но всё в порядке. Это не так уж важно. — Я просто говорю. Что бы это ни было, будь то демоны или международная поп суперзвезда, я, возможно, один из лучших людей в мире, с которыми можно об этом поговорить, — говорит он. — Кроме того, мне говорили, что я хорошо слушаю. Она чувствует, как на её лице появляется улыбка. — Кто тебе это сказал? — Я точно не помню, но уверен, что кто-то это сделал, — говорит он, непринуждённо улыбаясь ей. Затем он смотрит в окно. — Смотри. Дождь закончился. Ты хочешь пойти домой? Джину настаивает на том, чтобы заплатить за их еду, и даже предлагает вытереть лужи, которые они оставили на полу. Хозяйка магазина отказывается («Вы клиенты, а не работники. Вы не будете вытирать пол»), и, провожая их к двери, она улыбается Джину и бросает недовольный взгляд на Руми. — Я ей не понравилась, — говорит Руми, когда они возвращаются на улицу, где после дождя прохладно. Она не утруждает себя тем, чтобы снова надеть промокшую куртку. — Почему я ей не понравилась? — Может, потому что ты залила водой весь пол и заказала суп посреди ночи, — предполагает Джину. — Если она не хотела готовить суп так поздно, то ей не следовало открывать магазин посреди ночи! И ты тоже это сделал! — Да, но у меня есть природное обаяние, — говорит он. — Мы уже это обсуждали. — Руми закатывает глаза. Стоящий рядом с ней Джину задумчиво наклоняет голову. — Знаешь, забавно, что та женщина подумала, что мы вместе. Я имею в виду, что ко мне подходили фанаты и спрашивали, вместе ли мы, и я думал, что это просто потому, что мы оба знамениты. Но эта женщина даже не знала, кто мы такие! Руми замирает на месте. Джину делает ещё два шага, прежде чем понимает, что она остановилась, и поворачивается, чтобы обеспокоенно посмотреть на неё. — Руми? Что случилось? — спрашивает он. — Люди думают, что мы с тобой вместе? — спрашивает она. Он кивает. — Да. Была одна девушка, которую мы встретили во время патрулирования несколько недель назад. А потом ещё кое-кто спрашивал меня об этом. О нет. Почему она вообще решила, что Джину ничего не узнает? — Я должна тебе кое-что сказать, — говорит она, не глядя ему в глаза. Даже не глядя ему в лицо, она слышит беспокойство в его голосе. — Ладно. В чём дело? И как именно она должна всё это объяснить? Она начинает бессвязно говорить, и слова сами собой вырываются наружу. — Я хотела рассказать тебе несколько недель назад, когда мы только начали… патрулировать вместе и проводить время вместе, но тогда мне показалось, что ещё не время, — выдавливает она. Она замолкает, пытаясь подобрать правильные слова. — Что бы это ни было, Руми, всё в порядке, — говорит он, и это действительно делает ей больше чести, чем она заслуживает, учитывая, какой бардак она тут устроила. Она продолжает, не в силах остановиться. — И мне действительно следовало бы сказать тебе, я имею в виду, что это влияет и на тебя тоже, но мне было очень неловко, и я не знала, что сказать, особенно потому, что мы вроде как теперь работаем вместе, а раньше были врагами, наверное. Он кладёт руки ей на плечи. Это настолько пугает её, что она замолкает. — Что такое? Она делает глубокий вдох, чтобы успокоиться. — Весь мир считает, что мы встречаемся. Он смеётся. — Что? Я имею в виду, странно, что это происходит так часто, но это не значит, что весь мир так думает. Руми качает головой. — На следующее утро после того, как ты остался у меня, кто-то сфотографировал, как ты выходишь из моего дома. Несколько журналов со сплетнями опубликовали это, написав, что ты провёл у меня ночь, потому что мы, ну, встречаемся, и что это ты выходил из дома на следующее утро. Это везде. Джину долго ничего не говорит, а просто смотрит на неё с несколько растерянным выражением лица. Руми подумывает о том, чтобы сбежать. — О, — говорит он наконец. — Ну, а почему ты их не поправила? Такой хороший вопрос. — Фанаты были так взволнованы, — говорит она, и это внезапно кажется невероятно слабым оправданием. — Кроме того, знаменитости всегда несколько раз отрицают это, прежде чем подтвердить, так что никто бы всё равно не поверил. — Думаю, они просто забыли, что мужчины и женщины могут быть друзьями, — пожимает он плечами. Он воспринимает это гораздо спокойнее, чем следовало бы. — Уверен, такие ошибки случаются постоянно. Она пытается понять, о чём он думает. — Ты злишься? Он смотрит на нее как на сумасшедшую. — Что? Нет, с чего бы мне злиться? Мне действительно льстит, что люди думают, что я тебе нравлюсь. — О, — говорит она. Она смотрит на него, прищурив глаза. Она понятия не имеет, о чём он думает, на что намекает. — Ну, если мы просто проигнорируем слухи, они рано или поздно прекратятся, — спокойно говорит она. — Меня это устраивает. — Отлично. — Отлично, — повторяет он. Она смотрит на него. Он смотрит на неё в ответ. Она пытается понять, собирается ли он что-то сказать или сделать, но он совершенно неподвижен, его руки всё ещё лежат на её плечах. Она отстраняется и продолжает идти по улице. Она не знает, какой реакции ожидала от него, но не такой. — На самом деле это ничего не значит, — говорит она, слишком остро ощущая тишину. — Фанаты всегда выдумывают всякое и распускают слухи о таких людях, как мы. — Да, конечно, — соглашается он. Они продолжают идти. Она остро ощущает и то, как близко она к нему, и то, какое расстояние всё ещё разделяет их. Она задаётся вопросом, понимает ли он, как быстро бьётся её сердце. Затем он неловко смеётся. — На самом деле это забавно. Только что, перед тем как ты всё это сказала, я думал, что ты собираешься признаться мне в любви. Она чувствует, как по её телу пробегает электрический разряд. Она делает глубокий вдох. — Что бы ты почувствовал, — начинает она, — если бы я это сделала? — Я бы не поверил, — говорит он. — В этом не было бы смысла, понимаешь, о чём я? Почему тебе понравился я? Почему-то её сердце забилось ещё быстрее. — Нет, что ты имеешь в виду? — настаивает она. Джину пожимает плечами, не отрывая взгляда от улицы перед ними. — Ну, это довольно очевидно. Ты смелая, умная, безумно талантливая. Не только в музыке, но и в убийстве демонов, спасении мира и во всём таком. И, конечно же, ты невероятно красива. Парень был бы сумасшедшим, если бы не влюбился в тебя. А я всего лишь потрёпанный демон четырёхсотлетней давности, которого ты пожалела и который начал творить добрые дела всего месяц назад. Совершенно ясно, чем это закончится. Она снова останавливается. — Джину, — говорит она, качая головой. Он вдруг начинает нервничать и потирает затылок. — Прости, я слишком много говорю? А потом Руми целует его. Он достаточно высокий, и ей приходится привставать на цыпочки, чтобы дотянуться до него. Он издает приглушенный удивленный звук. Она обвивает руками его шею, притягивая к себе. Ему требуется всего мгновение, чтобы отреагировать: одна его рука лежит на ее талии, а другая слегка касается ее щеки. Она отстраняется, пытаясь понять выражение его лица. — О, — говорит он. Его взгляд задерживается на её губах. — Может быть, я что-то не так понял. — Ты не какой-нибудь жалкий неудачник, — говорит она, потому что важно, чтобы он знал, что она видит его не таким. — Ты был готов пожертвовать всем, чтобы спасти мир. Ты стараешься быть хорошим. Это что-то да значит. — О, — снова говорит он. Затем на его лице появляется эта прекрасная, раздражающая улыбка. — Я ещё и очень хороший певец, — добавляет он. — И я всё ещё работаю над этим, но, вероятно, скоро я усовершенствую свой рецепт вафель. Может быть, у меня действительно кое-что получается. Она смеётся. Он такой нелепый. Она притягивает его к себе и снова целует. Целовать Джину — всё равно что выступать перед многотысячной толпой: ритм музыки, волнение от пребывания на сцене, теплота от такого внимания, восторга и любви. Его поцелуй не похож ни на что из того, что она когда-либо испытывала. И... Фу. На вкус он как вишневая газировка. Он такой раздражающий. Она целует его еще крепче и чувствует тепло его тела.     плюс один — месяц спустя Первое, что она замечает, первое, что она всегда замечает, — это звук. Рев их фанатов, взволнованных и полных предвкушения от встречи с Huntrix. Они на своих местах, Мира слева от неё, а Зои справа, и до начала всего этого остались считаные секунды. Она протягивает руки, переплетая свои пальцы с их пальцами. Она сжимает их, и они обе сжимают её руки в ответ. — Готова? — шепчет Мира. Руми не может скрыть улыбку на лице и кивает в ответ. Следующее, что она чувствует, — это их аккомпанемент. Стадион наполняется ровным ритмом барабанов и мелодичной линией электрогитары. Это согревает её, наполняет предвкушением, которое принадлежит только ей. — О, это будет так здорово! — бормочет Зои рядом с ней. А потом зажигаются огни, освещая сцену и выделяя трио, и вот оно, начинается. Это их первое живое выступление с тех пор, как они едва избежали конца света. Это их первое выступление после ссоры и примирения. Сегодня Руми не надела рукава, позволив миру увидеть свои руки (и татуировки). Пусть люди задают вопросы. Она не обязана отвечать, но ей больше не нужно прятаться. Она приступает к первому куплету. Новая песня, написанная о прощении, принятии и понимании. Зрители неистовствуют. Боже, как же здорово выступать. Она чувствует энергию своих фанатов, сильную и золотистую, объединяющую их так, как никто из них не может до конца понять. Она смотрит на Миру и Зои. На своих сестёр. Они начинают петь. Они двигаются по сцене, исполняя хореографию, которую репетировали уже несколько недель, машут фанатам и общаются с ними. А затем, когда они заканчивают первый припев и переходят ко второму, ритм меняется. Толпа ревет, желая, надеясь. А потом— Ладно, некоторые фанаты в интернете были правы. Джину, освещённый единственным прожектором, поднимается из скрытого лифта в центре сцены. Не потребовалось много уговоров, чтобы Джину согласился стать приглашённым гостем. Руми достаточно было несколько раз поцеловать его, прежде чем она спросила, и он сразу же согласился. В последнее время она обнаружила, что это обычно помогает ей добиться своего. Он ухмыляется, глядя на неё с другого конца сцены, и начинает петь свой куплет. Ей приходится сделать вдох, чтобы успокоиться и унять бабочек в животе. Джину был непреклонен в том, что этот проект — разовый и что он не собирается заниматься сольными проектами. Он также не заинтересован в том, чтобы постоянно гастролировать с Huntrix. Руми почти уверена, что сможет убедить его в обратном. Мира, стоящая рядом с ней, смотрит на нее. У нее на лице то самое глупое выражение, я же тебе говорила. Руми просто закатывает глаза. Она наслушалась насмешек, но не может сказать, что действительно возражает против этого. Куплет Джину заканчивается, и он указывает на Руми, которая стоит в треугольнике с другими девушками. Почему-то фанаты кричат ещё громче. Они до сих пор ничего не подтверждали публично, она и Джину. Они знают, и их близкие друзья знают. Но как бы сильно она ни любила своих фанатов, она считает, что пока будет держать некоторые вещи в секрете. Джину подмигивает ей с другого конца сцены. Руми улыбается, прежде чем начать припев.