Не бойся просить о помощи,пока не поздно

И всё. Провалилась. Земля, а точнее место, в котором она сидела, сломалась, и она провалилась в тьму. Оказавшись там, она быстро оглядела стороны — пустота. Кругом всё чёрное, тёмное, и осколки от пола, дивана, на котором она сидела, плывут вдаль, в разные стороны. Запрокинув голову, она увидела, что в этом пространстве есть дыра, а точнее — место, откуда она упала сюда. Время будто замедлилось, слышен только какой-то шум — бесшумный, тихий, возможно, очень тихий, и похожий на тёмный шум. Вот она уже пришла в себя, как мигом её тело пало ещё глубже. Очутилась она уже сидя в чёрноте. Охватила колени руками и сгорбилась. Сколько времени прошло — неизвестно, но ей будто было всё равно на то, что с ней произошло и как. Сердце её болело до сих пор. Спустя какое-то время блужданий в боли и тьме, внутри себя, в мыслях, она принялась расхаживать по этому пространству. Даже если везде всё темно, она могла видеть — могла видеть свои руки, ноги и всё вокруг. Кругом — сплошное ничего. Куда ни смотри — нет ни вещей, ни мебели, не говоря уже о людях. Счёт времени в этой глуши теряется, правда, ей кажется, что ходила она долго, очень долго. Пустота… Странно — она ведь чувствовала себя такой одинокой там, где были люди. Очень много людей. Не надо было ей больше пытаться с кем-то войти в контакт, ведь никакие обстоятельства её не заставляют, да и души-то рядом нет. Она опять одна — но теперь не только внутри, но и снаружи. Мысль о том, что вокруг никого нет, её успокаивала и одновременно отправляла в уныние. Такая жалкая у неё жизнь была всё-таки там, среди людей. В животе у неё заурчало. Она вспомнила, что сегодня она ужина нормально не поела. Её забросило в дрожь, лицо исказилось в гримасе ужаса. Неужели и вправду тут нет ничего? Ни вещей, ни мебели, и даже… даже ни души! Она прошлась по пространству очень долго, но так и не встретила никого. Она умрёт от голода и без кого-либо, кто хотя бы знал бы, что она есть, что она существует. Ах, как бы ей хотелось раствориться в воздухе, расщепиться на атомы — чтобы больше не испытывать ничего. Ни от взаимодействий с кем-либо, ни от невзаимодействия. Чтобы у неё не было базовых потребностей — как есть, спать или даже дышать. Так осточертело ей дышать тем затхлым воздухом и вонью. Хотя тут, кажется, воздух неплохой. Наверное, даже и в полную грудь можно набрать… что, собственно, она и сделала — и зарыдала. Её собственные громкие рыдания испугали её в этой успокаивающей тишине, которую никто пока не рушил. Она вздрогнула от звука, осмотрелась вокруг и снова заплакала. Чёртова жизнь! Она испытывает чувства — там, что тут. Да что это место вообще такое, где она оказалась-то? Это какое-то тёмное, тихое пространство. Тьма. Она упала в тьму. От осознания этого она коленями хотела была плюхнуться об землю, с руками, закрывающими лицо… как вдруг снова провалилась. В этот раз её сознание не отключалось — она падала. Нет, тонула медленно, лёжа на спине. Сквозь пальцы она увидела то отверстие, откуда упала. Неужели она в ядро Земли летит? Нет… вряд ли. Она подняла руку вверх, словно пытаясь дотянуться до щели, как вся жизнь пронеслась перед её глазами. Мрак. Череда бесконечного мучения в жизни плоти, на которой она хотела сгнить — как можно скорее, чтобы превратиться в ничто. Слиться с землёй и больше ничего общего не иметь — ни с людьми, ни с другими существами и вещами. Хотела была руку отдёрнуть, чтобы снова не возвращаться туда, как заметила — ничего не меняется. Она также тонула вниз — к пустоте. Пустота. Пусто. Кругом — ничего. Есть нечего. Да и не к чему уже. Не хотела она жевать ничего — и тем более прилагать усилий на проглатывание пищи. Сидела, кусала палец, чтобы окончательно не свихнуться с ума. Боль, как и когда-то, помогала возвращаться в реальность. Она проснулась от боли на пальце — она всё так же кусала его, и странно, но также плавно тонула. Нашла бы она хоть что-нибудь, чтобы прикончить себя раньше, чем прикончит её стыд — от того, что её такую, свихнувшуюся, найдёт семья. Раньше, чем прикончит её мучительная, длинная голодовка. Но ничего нет. Плавать-то она не умела — но решила какими-то неловкими движениями поплыть и дальше исследовать темноту. Уже было плыла она по чёрному пространству, как оказалась на очень странном месте. Она висела в воздухе — и тут же рухнула на землю. Пахло сладко. Даже приторно сладко. Неужели это… это комната из сладостей? Она кинулась есть дверь, сделанную из печенья, облизывать её ручку, сделанную из сладкой карамели… но на губах прочувствовалось странное чувство. Вроде движения. Она отошла дальше, чтобы рассмотреть в общей картине что-то, что считала неправильным. Дверь, ручка, стены, дом — превратились в жуков. Всё было неправильным. На её голову тут же посыпались сотни или даже тысячи жуков. Крича, она стряхивала с себя жуков, извивалась, билась в конвульсиях… как из её кричащего рта вылезла дюжина жуков. Все упали на землю, а вместе с ними — и она. Очнулась опять. В темноте. Потрогала язык руками, чтобы убедиться — не взаправду ли всё это было. Всё чисто. Проводила она там очень много времени. Годы. Десятилетия. Столетия. Кишечник стал настолько узким, что в еде больше нет потребности. А спать она и вовсе перестала. Только изредка засыпает, но её опять будит кошмар. За все годы бодрствования она лишь смотрела, как дыра, из которой она упала, превращалась сначала в отверстие, потом в щель, а затем и вовсе потерялась из виду. Думала она лишь о том, как же ей наконец хочется скрыться. Ей казалось, будто мир, который был и остался там, — на веки за отверстием в пространстве, — так бросался в глаза не только потому, что она спиной пархала и одновременно падала в пространстве, но и от светлости, которая так его отличала от сплошной тьмы рядом. Казалось очень странным, что она не тянется к свету, не пытается вырваться из оков тьмы — да только не хотелось. Сил у неё больше не осталось для продолжения жизни там. Она всё тонула и тонула, но никуда и не утонула. Нет места, куда она стукнулась бы, если не всей силой, то хотя бы слегка — спиной коснулась бы. Поэтому она очень редко дрифовала в «воде». Всё думала: куда же меня приведёт, куда же я тону. В этот день её блуждающие мысли об этом собрались в кучу и дали ей силы, чтобы это разузнать. Любопытство взяло вверх, и она уплыла вниз. Странно, что она так и не научилась хорошо плавать за все эти годы, проведённые в этом странном пространстве, где она падала в неизвестность. Но любопытство взяло вверх, и она помчалась, как могла, вниз. Плывёт она, плывёт. Уже какие-то голоса в голове звучат: — Привет, привет. Она решила ответить на них вслух, как рядом послышался звук испуга. Она резко обернулась в сторону звука — там падала девушка. Встретившись взглядами, девушка, испуганная, в белом длинном платье, с тёмными волосами до плеч, выдала: — Глядите-ка, очнулась. — Что? Я и не спала. — Но и говорить, и уж тем более выдавать признаки жизни — не стала. Молчание. — Ладно, ты куда направилась-то? — Ты кто вообще? — Я первая задала вопрос. — Не знаю. Сколько я уже не тону — никак до конца не дойду. Хочу узнать, что там получше. Может, и поворот в своей нескончаемо странной жизни найду покруче… — От того, что начала говорить рифмами, она сама смутилась и поразилась. — Ну, столько времени ни с кем, даже сама с собой, не говорила — неудивительно, что так странно говоришь, — ответила девушка в старой белой ночнушке. — Раз ты хочешь разузнать, что там, значит, ты уже готова. — К чему? — К истине. Я — и невидимый монстр из-за тьмы, нас окружающей, — мы всё то, что у тебя в голове, — и принялась рассказывать о пространстве тьмы и про другое, эта девушка. Именно тогда пространство сменилось, и она через всё пространство видела то, что случилось с ней ранее — раньше, чем она провалилась во тьму. Из-за сильной боли в сердце — и физической, и ментальной — она отключилась от реальности. Застыла, смотря в какую-то пустоту, туда, где она сейчас. Семья никак не смогла привести её в чувства. Ах, как же ей стыдно — доставила столько проблем, а запланировано было совсем иное у семьи. Из-за этого её поместили в больницу — ведь она упала в обморок, когда очутилась в первом кошмаре, где был мираж из жуков, выглядящих как сладости. Семья очень перепугалась и отправила её в больницу. На время пространство вокруг стало как прежде, но затем стало видно, что она очнулась в больнице. Её сознание раскололось на части — она была одновременно и тут, и там. Только там, в физическом обличии, сознание не работало и не реагировало ни на что. Она просто видела, что творится вокруг неё — больше ничего. А та девушка и монстр, который на самом-то деле тьма, обретшая обличье тела и головы, — были монстрами в её голове. И одновременно — здравым сознанием, только оно тоже было отключено. В лицо начало светить — но не оттуда, где было наверху, а снизу. Вскоре она узнает больше. Сейчас она должна упасть лицом в реальность. Узнать, что с ней произошло. Очнулась она уже не в темноте. Она больше не тонет, не дрифует, не плывёт. Конец. Это — не больница, не дом и вообще не место, которое она знала или где бывала. (Она должна оказаться в психбольнице, но никого рядом из знакомых нет, она в другом городе. И похоже семьи и никого у неё нет. Прошло много, очень много лет, она сейчас в психиатрической больнице либо после того как она очнулась после нескольких месяцев ее отправляют в псих больницу в другой город и то рассказды қосам)