Любовь, убитая счастьем

      Чужая квартира уже стала по ощущениям как собственная. Каждый день Чонин приходит сюда, чтобы получить наслаждение.       Предчувствие дрожи после первой дорожки. Нос неприятно щипит, но на кончиках пальцев уже ощущается эйфория. Столько лет этого ощущения, но оно никогда не надоедает.       Ему надоедало абсолютно всё в этой жизни. В школьные время он не мог найти, чем хочет заниматься. В ПТУ учился лишь чтобы разбавить свои серые будни. Друзей даже не пытался завести - каждый казался скучным и неинтересным. Отношений не было и в помине.       Но почему тогда Сынмин заинтересовал его? Почему этот парень сразу привлёк к себе внимание, если все знали его как конченного нарика? Почему Чонину захотелось попробовать тоже?       Этот парень в трезвом состоянии всегда мог заинтересовать. Всё своё время, исключая моменты кайфа, он посвещал Чонину. Сам не знает, почему его тянет. Но ему нравилось наблюдать за тем, как чужие глаза загораются при виде него.       Они вдвоём были закопаны в тьме с самого рождения. Вдвоём не знали, что им нужно. Но Сынмин, обретя наркотики, нашёл собственное счастье. Уже второй месяц он употребляет альфу-пвп, хотя это всё начиналось с жалкого косяка, который ему всучил прохожий мужчина. Так он перепрыгнул с никотина на более тяжёлые наркотики, мгновенно потеряв остатки мечтаний и надежд.       Чонин никогда не верил в искренность счастья в чужих глазах. Те словно пытаются выглядеть живыми, хотя внутри ничего нет. А Чонин не пытается. Его не интересует ничего, но душа всё равно тянется к чему-то неизведанному.       И только стоило заметить брюнета, который на какой-то заброшке выискивал что-то под окном с явным интересом в глазах, то Чонин понял, что это не навязанный интерес.       Так они и познакомились. А после Сынмин дал ему попробовать МДМА. Их сердца тянулись друг к другу, надеясь обрести человеческое счастье. Но их разум поглощен был уже абсолютно другим.       Чонин впервые почувствовал, что он дорожит человеком. Что он ценит его и что любит. Но эти чувства были сразу же убиты наркотиками. Сначало МДМА, после мефедрон, а потом уже всё, на что хватит денег. Теперь мысли его были забыты не улыбкой и смехом любимого человека, а новой дозой.       С обычной работы они уволились и стали вместе разносить наркотики. Это приносило большую прибыль и они могли без проблем получить лишние граммы.              Но ведь даже закладки разносили они вместе. Потому что в этой бездне они смогли обрести друг друга. Им уже не суждено понять, каково это - любить.       Чонин приходил в свою квартиру лишь за тем, чтобы взять деньги из заначки, а потом возвращался к Сынмину. Сейчас это повторилось точно также. Кокаин, который он нюхнул десять минут назад, начал оказывать действие на организм.       Перед глазами все начало плыть, в мыслях путаница. Но в какой-то момент Чонин почувствовал не расслабление, а страх. Глаза сразу же метнулись к Сынмину, который банковской карточкой разделял оставшиеся два грамма. Остальное он отдал Чонину, который ещё ни разу не пробовал такой наркотик.

      Это был первый человек, который заинтересовал меня. Первый, который потянулся ко мне в ответ. Первый, которого я полюбил.

      На глазах навернулись слёзы, но тело его абсолютно не слушалось. Почему мысли остаются при себе, если тело полностью отдалось веществам?       Сынмин напуганно смотрел на Чонина. На его расширенные зрачки и мокрые щёки. Сам он ещё был трезвым, но такой взгляд его друга перебил желание поюзать.       –Чонин, что случилось? – Спросил он нервно, поднимаясь с дивана, – Эй?       Он опустился перед Чонином на колени и взял его лицо в свои ладони. Тот абсолютно не двигался. Лишь смотрел пустым, но полным боли взглядом. И плакал.       –Что такое? Тебе плохо? – Тревожность росла только с новой силой. Ему ещё не приходилось видеть Чонина таким, – Где болит? – Совсем детский вопрос.       Настолько детский, что Чонин сжал кулаки, пытаясь сдержать всхлип. У Сынмина в сердце ещё остались чувства, которые просто были глубоко зарыты.       Они зарыли свои чувства, потеряв самое главное. Они потеряли себя и друг друга.       –Я так хотел быть с тобой, Сынмин... – Шёпотом проговорил Чонин, не отрывая взгляда с чужого лица. Его глаза нервно бегали, а пальцы лишь сильнее сжимали лицо, словно это поможет. Тело онемело и он лежал на спинке дивана, дёргая кончиками пальцев.       –Что?       –Я хотел быть с тобой одним целым! – Крикнул он сквозь последние силы и его вырвало.       Вырвало прямо на себя, пачкая руки Сынмина. Тот резко подскочил, укладывая того в лежачее положение. Чонина стошнило ещё раз.       Он продолжал плакать, но слёзы теперь проступили на глазах Сынмина тоже. Ким был трезв. Он ощущал это всё без препятствий.       –Чонин.. Эй, Чонин? – Шептал он, держа его голову повернутой в сторону, и пытался одеялом вытереть рвоту с его лица и одежды.       Его губы приоткрывались, чтобы сказать хоть что-то, но слова прерывались рвотой.       Сынмин не понимал, что делать. Только сейчас он понял, как сильно важен ему Чонин. Постоянная эйфория заставила позабыть о том, как ему нравилось проводить время с этим парнем. Он был единственным, кто не отвернулся от него, даже зная об употреблении.       Они были друг для друга во всём единственными. Их сердца сплелись, став одним целым. Но сейчас? Сейчас Чонин задыхался в собственной рвоте и слезах, а Сынмин метался вокруг него, не пытаясь понять, что ему делать.       В голову даже не пришла мысль вызвать скорую. Ему так страшно. Страшно, потому что Чонин умирает. Умирает по его вине. Это он дал ему наркотики. Он дал ему такую мотивацию жить.       Сынмин всегда хотел любить, но его постоянно отвергали. А когда Чонин появился в его жизни, то любовь ушла на второй план. Они все время проводили вместе. Сынмин хотел постоянно быть с ним. Но даже не задумывался, что означает эта тяга.       А сейчас понял. Понял только тогда, когда судороги уже мёртвого тела прекратились. Приступы рвоты прекратились, а новые слёзы не появлялись. Пульса не прощупывалось.       Сынмин зарыдал. За всю жизнь он плакал только один раз, когда был совсем ребёнком. Поэтому сейчас все накопленные слёзы выходили с особым усилием.       –Чонин, пожалуйста... – Начал шептать он, сквозь дрожь и всхлипы, – Я такой идиот. Я просто уебок. Я полный гандон! – Закричал он сам на себя, сильнее сжимая одежду на теле Чонина, – Прости меня, пожалуйста, прости. Я даже не думал о том, что делал, когда дал тебе экстази. Я хотел увидеть счастье в твоих глазах, но решился именно на этот способ.       Говорить стало безумно сложно. Слёз становилось всё больше, а горло начинало болеть от непрекращающихся всхлипов.       –Я мог подарить тебе всю свою любовь... – Начал Сынмин, немного успокоившись, – Мог подарить тебе желание жить ради любви, а в итоге дал такое. Дал не жизнь, а обрёк на смерть. Я такой идиот, – На лице расцвела еле заметная улыбка, – Скажи, ты правда меня любил?       Тишина.       –Любил?              Спросил он громче.       –Скажи же! – Сынмин схватил его за плечи, немного приподнимая, – Умоляю, Чонин. Скажи...       И новый поток слёз. Уже последний в его жизни. Из-за него умер человек, который был первым, кто не отвернулся от него. Человек, который смог вызвать в нем чувства, хоть они проявились слишком поздно.       –Ты хотел провести свою жизнь со мной...       Заговорил он, поднимаясь на ноги. Пустыми глазами он смотрел на бездыханное тело в своей квартире.       –Хотел быть со мной одним целым...       Сынмин подошёл к дальнему шкафу в своей комнате, доставая небольшую коробочку. Он высыпал себе на руку все таблетки, которые были, и сразу же закинул их внутрь себя.       –Я пойду за тобой, Чонин. В другой жизни я подарю тебе любовь. Ты заслужил её, любимый.       И так в этой квартире произошла вторая смерть за час. Люди, которые пытались найти любовь в наркотиках, теряют любовь, которую им готовы дать окружающие. Чонин потерял свою искренность к Сынмину, из-за наркотиков. А Сынмин потерял желание любить, когда закурил травку. Собственными руками убили первым делом себя, а потом друг друга. Они смогли почувствовать чувства только ценой в жизнь. Отказавшись один раз от чувств - невозможно привыкнуть к ним во второй.

      Может быть где-то в другой вселенной они смогут быть одним целым?